2 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Утерянные инструменты обучения: чем была прогрессивнее школа в Средневековье

Средневековая школа: чему она учила?

Где и какие знания получал простой европеец эпохи Средневековья?

Кто наставит на путь истины? Образование и культура Средневековья

Существование человека не всегда предполагало наличие высокого уровня образования. Не обязательно было читать и толковать «Логику» Аристотеля чтобы выжить в Средневековой Европе. Но с развитием общественных отношений и расширением круга взаимодействий, человек видит потребность в новых средствах коммуникации. Нужен понятный всем язык. Устная традиция обмена информации была в приоритете, но этого было недостаточно: деньги сами себя не посчитают, а священные тексты не раскроют основную идею самостоятельно. Простому человеку нужен помощник.

Главный «специалист» — это, конечно же, клирик. Он — хозяин знаний на самом низком бытовом уровне. Не владеющий навыками чтения и письма крестьянин полагался на толкование священнослужителя, который и сам, читая Евангелие или Псалмы, далеко не всегда знал латынь в совершенстве и мог неверно передавать значения высказываний христианских святых. Иногда клирики брались объяснять те или иные действия власти и напоминали пастве о местных традициях.

Уровень знаний простолюдинов начал расти в городской среде Позднего Средневековья. Книжная культура постепенно выходила на авансцену общественной жизни: она дала серьёзный толчок, войдя в повседневность горожан в виде небольших сборников-«руководств», иногда с иллюстрациями. Но доставалась подобная продукция меньшинству: бюргерство и городские патриции могли читать литературу в основном на местных языках и наречиях. XV столетие стало апогеем роста уровня культурного развития. А труд первопечатника Иоганна Гуттенберга ускорил этот процесс.

Где и чему научат в эпоху Средневековья?

Центр культурного развития человека из народа — школа. Наследница античности, которая закладывала основы, элементарные знания. Но в Средние века она была почти полностью подчинена церкви. Город, как важный элемент общественной жизни эпохи, также взял на себя роль образовательного «плацдарма»: открываются «муниципальные» бюргерские школы.

Античная традиция образования до VII века была определяющей в таких регионах как Галлия, Испания и Италия. Миряне, светские воспитатели — вот кто нёс свои знания в массы. С ростом авторитета церкви, монастыри взялись за набор обучающихся — детей и взрослых в большинстве своем из знатных семейств. Чёрное духовенство Ирландии, Англии и Италии постепенно вытесняли «римских педагогов».

«Отец Европы» Карл Великий, своим капитулярием 789 года, обязал клириков открыть школы в каждом приходе для бедных и обездоленных детей в возрасте с 7 до 12 лет. Но приказ будущего императора Запада не имел, прямо скажем, практического эффекта. На местах всё оставалось по-прежнему. Образование окончательно попало в руки клира.

Простые семьи могли отдавать своих чад мужского пола в руки сельского кюре или пастора. Если же они жили в городе — учителем был магистр, который был назначен самим епископом.

В специальном помещении собиралась небольшая группа учеников (10−15 человек) и их наставник. На начальном этапе это были занятия, целью которых являлось обучение чтению, письму и слову божьему. Знания учителя подвергались сомнениям родителей учеников, занятия походили скорее на время в группе продлённого дня. Мальчишки болтали, играли в кости или в мяч, а строгий наставник при случае с удовольствием лупил их палкой. Впрочем, ничего нового.

Конечно, уровень подачи материала рос. От простых поучений монахов к работе более квалифицированных кадров стали переходить неспешно. В X и XI веках ситуация не сильно отличалась от предшествующих столетий. Но к исходу XII века уровень обучения значительно возрос. Школа стала центром интеллектуальной жизни, а её «ректоры» были популярными и авторитетными людьми в народе. К тому же появилась относительно стройная структура образования.

Обучение «искусствам» — римская традиция, которая была возрождена на рубеже V-VI веков «последними римлянами» Северином Боэцием и Флавием Кассиодором, трудившихся в остготстком королевстве. Фактически, двое интеллектуалов из Италии создали модель школы, которая работала веками. Церковь с удовольствием использовала подобный формат. Сам институт образования в Cредневековье давал почву для любой работы со священным текстом. Начинать следовало с освоения тривиума — грамматики, риторики и диалектики. Иными словами — научить человека писать, читать, спорить, правильно формулировать свои мысли. Существовало несколько составных частей обучения искусствам. Процесс компиляции полученных знаний (quaestio), принятия их сути (sententia), критика и комментарии (disputatio). Своего рода, тривиум был формой знакомства с комплексом наук, но под «идеологическим» соусом. Всё-таки церковь управляла протеканием образовательного процесса: подозрение в ереси сомнительных знаний никто не отменял.

Более серьёзный уровень, основанный на схоластике — квадривиум. Четыре искусства — музыка, геометрия, арифметика, астрономия. Для человека, желающего служить благому делу, было необходимо изучать гармонии и нотный стан, ведь считалось, что музыка управляет людьми. Геометрия и арифметика важна в строительстве, но зачастую практика на стройплощадке учила быстрее и эффективнее. Астрономия ограничивалась лишь наблюдениями за небесными телами и изучением церковного календаря.

Городские школы в XII веке росли как грибы после дождя. Они подготовили почву для рождения одного из главных достижений средневековой Европы — университета.

§ 27. Образование и наука в средние века

§ 27. Образование и наука в средние века

Складывание централизованных государств в Европе потребовало большего количества образованных людей. Королям нужны были грамотные чиновники, опытные юристы. Церкви требовались знатоки христианского вероучения – богословы. Горожанам – купцам и ремесленникам, желавшим успешнее вести свои дела, хотелось обладать бо?льшими знаниями по математике, астрономии, медицине. Однако школы, существовавшие при церквях и монастырях, не могли подготовить таких людей. Ученый-монах XII века писал: «Во времена незадолго до моего детства и в мои детские годы школьных учителей было так мало, что в маленьких городках было почти невозможно их встретить, да и в больших городах они были редкостью. А если и удавалось случайно найти учителя, его знания были столь скудны, что их нельзя сравнить даже с образованностью нынешних бродячих священников».

Вспомните, чему и как учили в церковных школах.

В XI–XII веках появились школы для всех желающих вне зависимости от их национальности и происхождения. Здесь преподавали «семь свободных искусств» и еще какую-нибудь специальную дисциплину – медицину, богословие, право. Во главе такой школы стоял уважаемый человек, прославившийся своими знаниями и учительским мастерством. Такой, например, как ученый и философ Пьер Абеляр (1079–1142). Когда он основал свою школу в окрестностях Парижа, к нему пришло больше учеников, чем было в какой-либо другой школе того времени.

Страница средневековой книги

Однако Абеляр был вынужден покинуть своих воспитанников: церковь осудила некоторые взгляды ученого, и ему пришлось уйти в монастырь.

Несмотря на то что многие хотели получить знания, в средневековой школе процветали телесные наказания. Считалось, что главным стимулом к учебе является розга.

Учитель и ученики. Средневековый рельеф

В некоторых городах средневековой Европы возникло сразу несколько школ. Сюда прибывали все новые и новые ученики. Снующие повсюду толпы чужаков, подчас затевавших стычки и ссоры с местными жителями, вызывали возмущение горожан. Иногда они устраивали настоящие облавы на буйных школяров (студентов), нередко промышлявших воровством. Однако со временем горожане поняли, что существование школ, привлекавших людей из разных стран, им даже выгодно. Жители города могли заработать, сдавая учащимся жилье, продавая на рынках больше продуктов и товаров.

Появление средневековых университетов

В XII–XIII веках преподаватели и студенты городских школ стали получать от римского папы разрешение создавать особые объединения, называвшиеся университетами. Самые знаменитые из них возникли в Париже (Франция), Болонье (Италия), Оксфорде (Англия). К концу XV века в Европе было основано 86 университетов. Они не подчинялись местным властям и сеньорам: сами избирали своего главу – ректора, самостоятельно определяли состав преподавателей и могли судить своих членов. Некоторые университеты имели даже собственную тюрьму.

Лекция в университете. Средневековый рисунок

Университеты обычно состояли из четырех факультетов. Низшим и самым многолюдным был факультет искусств, или артистический (от латинского слова «арт» – искусство). Здесь изучали «семь свободных искусств» – тривиум и квадривиум.

Вспомните, какие предметы входили в тривиум, а какие – в квадривиум.

Факультет искусств был только подготовительным. Проучившись пять-семь лет и окончив его, можно было поступить на старшие факультеты – богословский, юридический и медицинский. Их студентами становились, как правило, люди духовного звания. Учиться здесь приходилось дольше. На самом важном – богословском факультете обучение длилось 12–15 лет.

Важными этапами жизни любого студента было получение ученых степеней. Проучившись два-три года на факультете искусств и изучив тривиум, студент получал степень бакалавра (помощника преподавателя), а еще через несколько лет, после постижения квадривиума, – магистра (преподавателя). Чтобы получить эти степени, нужно было выдержать экзамен. Будущий бакалавр должен был выступить перед экзаменаторами, в течение нескольких часов отстаивая свою точку зрения по определенной проблеме. При этом он должен был ответить на несколько вопросов с подвохом. Стать магистром было сложнее. На экзамене в присутствии ректора университета и местного епископа надо было продемонстрировать знакомство с трудами античных и христианских ученых. Выдержавший испытание проходил обряд посвящения и приносил присягу университету. После этого он становился полноправным магистром. Степень доктора была высшей. Ее получали лишь немногие.

Степень, присужденная в одном университете, признавалась и во всех других. Поэтому преподаватели могли свободно выбирать для себя университет. По своей организации университеты напоминали ремесленные цехи.

Студенты были учениками, бакалавры – подмастерьями, а магистры семи искусств и доктора трех наук – мастерами. Для оплаты труда преподавателей церковь выделяла часть своих доходов.

Вспомните, что такое цехи, какую роль они играли в средневековом городе.

Обучение в университете

Обучение проводилось на латыни. Этот язык был понятен ученым людям и духовенству во всей Западной Европе. Поэтому неважно было, кем по национальности был ученик или преподаватель – немцем, французом, итальянцем или англичанином.

Читать еще:  Школьные вести: контрольных и уроков – меньше, меню – лучше, воспитание – системней

Предметы для письма

Студенты университета должны были посещать занятия. Основными из них считались лекции, читавшиеся утром и вечером. Преподаватель, облаченный в черную мантию, находился на кафедре, а напротив него располагались студенты. Во время лекции магистр читал вслух какую-нибудь ученую книгу, не позволяя себе ни на букву отступить от текста. Прочитав отрывок из книги, преподаватель объяснял его суть. В подтверждение он приводил вереницу самых разных высказываний ученых мужей – Аристотеля, Гиппократа, Авиценны, Аверроэса. Студенты не должны были записывать лекции, а старались их запомнить. После окончания занятия ученики собирались все вместе, чтобы вспомнить и заучить содержание лекции.

Диспут в средневековом университете. Современный рисунок

Не столь утомительными, как лекции, были занятия другого рода – диспуты. Они происходили каждую неделю. Во время диспутов обсуждалась какая-нибудь научная проблема. При этом студентам разрешалось задавать вопросы преподавателю и выступать самим. Самый большой интерес вызывали диспуты «о чем угодно», тему которых могли предложить сами школяры. На диспуте ценились не столько знания, сколько умение убедить присутствующих в своей правоте. Побеждал не тот, кто знал больше, а тот, кто убедительнее говорил. Каждое меткое слово вызывало взрыв восторга, а остро?та – веселья. Шум во время диспута стоял невероятный, поэтому выступающего запрещалось перебивать свистом и криками.

Многие из студентов жили в общежитиях-колледжах, которые содержал университет, церковь или богатые люди. Здесь же нередко проводились занятия. Тем школярам, которые не сумели устроиться в колледж, приходилось снимать жилье у жителей города. Большинство студентов происходили из горожан, крестьян и небогатых рыцарей, поэтому, чтобы оплатить учение и жилье, им приходилось зарабатывать уроками или просить подаяния.

Школяр мог начать свое обучение в одном университете, а закончить его в другом городе или в другой стране. О таком странствующем студенте говорили, что он собирает знания по школам, как пчела свой мед по цветам. Бродяг-студентов или людей, окончивших университет, но не нашедших себе денежного места, называли вагантами. Они перебирались с места на место, живя подаяниями аббатов, епископов и светских сеньоров. Ваганты были забияками, участвовавшими во всякого рода бесчинствах и кутежах. А так как большинство из них принадлежали к духовенству, то их поведение подрывало у народа уважение к духовному сану. Церковь осуждала вагантов, «поющих песни в застолье, которые ночью бродят по улицам с шумом, дудками, бубнами и плясками». Многие из вагантов были людьми талантливыми, сочинявшими озорные стихи на латыни.

ЧЕМУ И КАК УЧИЛИ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ШКОЛЕ

ЧЕМУ И КАК УЧИЛИ В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ШКОЛЕ.

Сравнительная таблица обучения в школах Византии и Западной Европы

Византия: язык греческий

Девиз школы: « Учитель не щади своих учеников за ошибки; «природа человека греховна, а телесные наказания способствуют очищению и спасению души»».

Девиз школы «Читай много и узнаешь много. Если не понимаешь, не отчаивайся. Не один раз прочтя книгу, обретешь знание, от Бога поймешь ее. А чего не знаешь, спроси у знающих и не гордись. Крайне важно изучать и понимать природу вещей и поступать должным образом».

К VII веку в средневековой Европе школы античного типа полностью исчезли. Школьное дело в молодых варварских государствах V — VII вв. оказалось в плачевном состоянии. Повсеместно царили неграмотность и невежество. Неграмотными были многие короли и верхушка общества – знать и чиновники. Между тем необходимость в грамотных подданных и священнослужителях постоянно увеличивалась. Существующее положение пыталась исправить католическая церковь.

Высокая культура домашнего воспитания – характерная черта византийской жизни. Конечно, о воспитании детей особенно заботились в семьях с высоким социальным статусом, но и в семьях ремесленников дети обучались письму и чтению, если грамотными были их родители.

Основная часть населения не получала даже минимального образования в школах. Дети воспитывались своими родителями в семье и в повседневном труде.

В Византии не существовало социальных ограничений на получение образования, и школы могли посещать все, кто хотел и имел возможность учиться.

Писали на восковой дощечке, а затем на пергаменте.

В средневековой Европе сложились три основных типа церковных школ: приходские школы, монастырские школы, епископальные (кафедральные)

Основная цель всех типов школ состояла в подготовке священнослужителей.

В монастырских школах на первоначальном этапе учили 3 года:

Заучивали молитвы и религиозные песнопения

Учили латинский алфавит

Читали молитвы и тексты на латинском

Обучение в церковных школах повышенного уровня преподавалось по программе семи свободных искусств 12-13 лет.

Одним из первых формулу такой программы для средневековой Европы предложил Северин Боэций (480-524 гг.). «Семь свободных искусств» Он объединил арифметику, геометрию, астрономию и музыку (науки, основанные на математических закономерностях) в учебн ый цикл «квадриум» (четвертый путь). Этот цикл вместе с «тривиумом» (третьим путем) – грамматикой, риторикой, диалектикой –, впоследствии положенных в основу всего средневекового образования + БОГОСЛОВИЕ — церковное учение о Боге и божественных делах.

Методы обучения основывались на зазубривании и развитии механической памяти. Самым распространенным методом обучения был катехизический (вопросно-ответный), с помощью которого учитель вводил абстрактные знания, подлежащие обязательному запоминанию, не объясняя предмет или явление. Например, «Что такое луна? – Глаз ночи, раздаватель росы, пророк бурь, … Что такое осень? – Годичная житница» и т.д.

Астрономия являлась прикладной наукой, связанной с вычислениями многочисленных церковных праздников.

Музыке обучали с помощью нот, обозначенных с помощью букв алфавита для церковных песнопений.

Программа арифметики означала овладение четырьмя арифметическими действиями. Обучение арифметическим действиям было слишком сложным занятием, вычисления занимали целые страницы. Поэтому существовало почетное звание «доктор абака» (т. е. «доктор умножения и деления»). Всем учебным предметам придавался религиозно-мистический характер.

Геометрия- наука, изучающая закономерности плоских объектов в пространстве.

Риторика — это искусство мыслить, грамотно и красиво говорить.

Диалектика — искусство спорить и рассуждать

Грамматика – наука, которая изучает изменение слов и сочетание их в предложении.

Астрономия являлась прикладной наукой, связанной с вычислениями многочисленных церковных праздников.

Музыке обучали с помощью нот, обозначенных с помощью букв алфавита для церковных песнопений.

Программа арифметики означала овладение четырьмя арифметическими действиями. Обучение арифметическим действиям было слишком сложным занятием, вычисления занимали целые страницы. Поэтому существовало почетное звание «доктор абака» (т. е. «доктор умножения и деления»). Всем учебным предметам придавался религиозно-мистический характер.

Геометрия-наука, изучающая закономерности плоских объектов в пространстве.

Писали на бумаге гусиным пером

На первой ступени обучения – в школах грамоты – дети получали элементарное образование. Курс обучения, как правило, длился 2–3 года, а дети начинали учиться с 5–7-летнего возраста. С 7-10 лет.

Элементарные школы для большинства детей были первой и последней ступенью организованного обучения.

Однако в методике обучения грамоте сохранилась практика предшествующей эпохи: учащиеся обучались по буквослагательному методу с обязательным произношением написанного вслух, «хором». Сначала школьники запоминали буквы, затем слоги во всем их разнообразии и лишь после этого приступали к чтению целых слов и предложений. Господствовала методика заучивания текстов наизусть.

Опора в обучении на память была в то время оправданной по той причине, что язык школы и книги отличался от разговорного греческого языка. В школьном обучении использовались традиционные учебные тексты античных школ (Гомер, басни и пр.), дополненные Псалтырью и житиями христианских святых.

В обучении счету изменений практически не было: сначала счет на пальцах, затем использовались камушки, потом – счетная доска – абак.

У начального образования отсутствовала физическая подготовка детей, а музыка заменялась церковным пением.

Дидаскал — школьный учитель.

Школа грамматиста. 10-16 лет (5-6 лет)

Учебный день византийского школьника начинался с чтения молитв . Сохранилась одна из них: «Господи Иисусе Христе, раствори уши и очи сердца моего, чтобы я уразумел слово твое и научился творить волю твою».

В Византии считалось, что каждый образованный «ромей», как сами себя называли византийцы, должен владеть «эллинской наукой», открывающей путь к высшей философии – богословию. Большее внимание уделялось грамматике, риторике, диалектике и поэтике.

Риторика — это искусство мыслить, грамотно и красиво говорить.

Диалектика — искусство спорить и рассуждать

Поэтика – наука, изучающая законы литературы, построения поэтических произведений и сами произведения.

Грамматика – наука, которая изучает изменение слов и сочетание их в предложении.

«Математическую четверицу» – арифметику, геометрию, музыку, астрономию – в Византии изучали немногие. Цель обучения в конечном счете состояла в формировании у юношества общей культуры и красноречия, развития мышления. Важным средством обучения считалось состязание школьников друг с другом в толковании текстов и риторике.

Методика обучения в повышенных школах была традиционной: учитель читал, давал толкование, задавал учащимся вопросы, отвечал на вопросы учеников, организовывал дискуссии. Школьное обучение имело своей целью научить детей активному владению речью, развить у них умение пересказывать, цитировать на память тексты, давать описания, импровизировать. Ученики составляли речи, комментарии к текстам, давали описания памятников искусства, импровизировали на произвольную тему и пр.

Овладение искусством толкования требовало от учеников достаточно широких знаний в области античной и библейской истории, географии, мифологии и т.д. В итоге окончившие школу должны были достаточно хорошо знать содержание «Илиады» Гомера, произведений Эсхила, Софокла, Еврипида, Аристофана, Гесиода, Пиндара, Феокрита, а также Библии, сочинений «отцов церкви» – Августина, Иоанна Златоуста, Григория Богослова, Иоанна Дамаскина и др.

Дидаскал с помощью старшего ученика в конце учебной недели проверял знания учащихся. Неуспехи в учебе и нарушение дисципли­ны по эллинистической традиции наказывались розгами.

После сравнения основных характеристик обучения детям предлагается задание: создать собственное расписание, выбрав ту школу, которая им ближе по духу.

История педагогики и образования.

4.3. Воспитание и образование во время развитого Средневековья.

В период ХI–ХIII вв. на смену идеологии раннесредне-вековой школы пришло новое философское учение – схоластика (от греч. shсоlаstiкоs – школьный, ученый). Она вырабатывала новый тип культуры, ориентированный на формальную логику и абстрактное богословие. Схоластика определила организацию, содержание и методы образования в период развитого Средневековья, сыграла ведущую роль в дифференциации системы учебных заведений, особенно в развитии университетов. Кроме того, она способствовала формированию в обществе представления о том, что интеллектуальная деятельность и люди, ею занимающиеся, достойны самого высокого социального статуса. Философ и теолог Фома Аквинский (1226–1274) разрабатывал схоластику как вероучение в научной форме, соединяя постулаты учения Аристотеля и католического богословия, веру и научное знание, отдавал при этом приоритет божественному, считая его наивысшим интеллектуальным учением.

Читать еще:  Учим ребенка прощать, или что такое невинительный падеж

Развитие схоластики привело к упадку старой церковной школы: грамматику и риторику вытеснили логика и новая латынь, усилился формально-логический компонент обучения, в содержании образования учебный материал стал распределяться в соответствии с логикой предмета. Схоласты подчеркивали необходимость начинать образование ребенка как можно раньше. В связи с этим содержание и логика обучения в монастырских школах изменились: в каждом монастыре учреждалась школа средней ступени, а для завершения обучения – высшей ступени. Курс обучения был рассчитан на 6–8 лет: два года изучалась философия, два года – богословие, церковная история и право, два года углубленно – богословие. По завершении средней ступени образования изучался тот же цикл, но на более высоком уровне. Через 13–16 лет обучения молодой человек получал степень бакалавра и высший духовный сан.

Таким образом, в период Высокого Средневековья сформировалась своеобразная система учебных заведений различных уровней: начальное образование получали в приходских школах, этот уровень ограничивался элементарными знаниями; средний уровень образования давали монастырские школы, кафедральные или соборные школы. Обучение в средних школах велось на латинском языке, и лишь в ХIV в. появились первые учебные заведения с преподаванием на родном языке. В содержание образования входили нормы христианской морали, обучение чтению и письму, далее следовали «семь свободных искусств», теология, философия. Среди изучаемых книг значились Священное Писание, сочинения отцов церкви, а также некоторых античных авторов – Аристотеля, Платона, Вергилия, Овидия, Горация, Цицерона и др. Изучение латинской грамматики и риторики в средневековой школе объяснялось тем, что латынь использовалась как язык богослужения, управления государством, дипломатии, судопроизводства, международной торговли.

К ХII–ХIII вв. с ростом городов, усилением торговли, развитием ремесленного производства сформировалось третье сословие. В этот период для обучения детей горожан возникают самые разнообразные начальные школы – магистратские, цеховые, гильдейские. Это были независимые от церкви частные учебные заведения различного типа: школы счета, латинские школы, школы родного языка. В ХII в. рост числа школ схоластической направленности повлек за собой увеличение числа людей, занимающихся педагогическим трудом. Учителя и ученики объединялись в корпорации, называемые университетами. Иначе говоря, впервые в истории образования появились учебные заведения, подразумевавшие высшее образование.

Утвердилась система ученичества, относящаяся к образованию феодалов, купцов и ремесленников. С возвышением в ХI–ХIII вв. рыцарства – феодалов, находящихся на военной службе, – стало оформляться содержание рыцарского воспитания, которое основывалось на военных традициях раннего Средневековья и христианского служения. В рыцарской системе образования мальчик в возрасте 10–12 лет попадал в дом знатного феодала или ко двору короля в качестве пажа. Прислуживая своим благодетелям, ребенок учился хорошим манерам, игре на музыкальных инструментах, пению, танцам, стихосложению, верховой езде, обращению с оружием. Юный паж должен был усвоить такие ценности, как доблесть, храбрость, стремление к славе, великодушие, бескорыстное поклонение даме. В 14–16 лет подросток становился оруженосцем, занимался разносторонней военной и физической подготовкой. В 18–21 год молодой человек после многочисленных испытаний посвящался в рыцари, в этот период священник обучал юного феодала богословию. К ХIV в. рыцарство утратило влияние в обществе, но идеал рыцарского воспитания, включавший изучение французского языка, чтение литературы, игру в шахматы, сочинение и пение собственных стихов, игру на музыкальных инструментах, владение копьем, фехтование, езду верхом, плавание, еще долгое время оказывал значительное воздействие на воспитание в Европе (например, отразился в «теории воспитания джентльмена» Д. Локка).

Девочки из знатных семей воспитывались дома под руководством учителя-монаха либо посещали монастырские или частные школы для знатных девушек. Женское воспитание предусматривало наставления в нравственности, занятия домоводством, ткачеством, прядением, рукоделием. Обучение грамоте не было обязательным, но обычно знатные девушки умели читать и писать, хорошо разбирались в поэзии, слагали стихи, умели петь, играть на музыкальных инструментах, танцевать. Женщины из феодального сословия часто получали более широкое образование, чем мужчины, владели греческим и латинским языками.

Дети ремесленников в рамках ученичества обучались ремеслу у мастера, обучение длилось от двух до шести лет, работа подмастерья давала возможность накопить денег и после обучения открыть собственное дело. Центрами ремесленного образования с ХII в. были цехи.

В ХIII в. наметился значительный прогресс в области естественных наук (в медицине, географии, механике, технике, химии), что отразилось на подходах к обучению и воспитанию. Постепенно рациональное познание, основанное на эмпирическом (опытном) исследовании, было положено в основу образования, вместе с тем не исчез интерес к гуманитарному знанию. К ХII–ХIII вв. выделилось сословие учителей, получавших за свой труд вознаграждение или постоянное жалованье, авторитет и социальный статус которых были гораздо выше, чем у учителей в эпоху Античности. Увеличивалось количество библиотек, которые функционировали при монастырях, университетах, собирались во дворцах королей, знати и зажиточных граждан.

Однако уже к концу ХIII в. в связи с экономическим развитием общества школьное образование переживало кризис. Преподавание многих дисциплин сводилось к минимуму, необходимому для понимания схоластических трактатов. В городах школьное образование было представлено всего лишь курсами 2-3-летнего обучения. Рост числа школ привел к деградации схоластического обучения, сама схоластика утратила свое значение и в период позднего средневековья – эпоху Возрождения и Реформации – стала предметом осуждения со стороны философов, ученых и педагогов.

Утерянные инструменты обучения

Сознаюсь, что мои представления о детской психологии не консервативны и не прогрессивны. Вспоминая себя в детстве (а я сама для

Утерянные инструменты обучения

Другие статьи по предмету

Утерянные инструменты обучения

Конечно, совершенно непростительным является то, что я, чей опыт преподавания крайне ограничен, берусь рассуждать на темы образования. Но к такому поведению современное общественное мнение вполне благорасположено. Епископы высказываются по вопросам экономики, биологи о метафизике, химики-неорганики о теологии, самые неподходящие люди назначаются в высокотехнологические министерства, а неученые простаки пишут в газеты, чтобы сказать, что ни Эпштейн, ни Пикассо понятия не имеют о технике рисунка. До определенных пределов и при условии наличия некоторой скромности в подобных суждениях, эти суждения приемлемы слишком узкая специализация не слишком хорошая вещь. Но есть и еще одна великолепная причина, почему совершенный дилетант может быть вправе судить об образовании. Ведь если и не все мы учителя, все мы однажды были учениками. И даже если мы ничему особенно не научились, возможно, и в особенности если ничему не научились, наше участие в дискуссии об образовании будет весьма ценным.

Однако, слишком маловероятно, чтобы предлагаемые здесь мною реформы могли быть осуществлены. Никто ни родители, ни учебные заведения, ни экзаменационные комиссии, ни административные комитеты, ни министерства образования не снизойдут на согласие с этими мерам ни на минуту. Потому что эти реформы потребовали бы следующего: если мы хотим, чтобы наше общество было обществом образованных людей, чей разум в состоянии быть свободным от непростых влияний современности, то тогда мы должны повернуть колесо прогресса вспять на четыреста-пятьсот лет, к моменту, когда образование только начало терять из виду свои настоящие цели, а именно к концу Средних веков.

Прежде, чем вы перестанете внимать мне, подобрав к случаю подходящую фразу: автор реакционер, мечтатель, средневековый романтик, laudator temporis acti (певец прошедших времен) или иное что, я попрошу вас обратить ваше внимание на несколько, казалось бы, несвязанных вопросов, которые возможно возникают в глубинах сознания каждого из нас и иногда выныривают на поверхность, чтобы вызвать беспокойство.

Когда мы думаем о том, как невероятно рано молодые люди поступали в университеты, скажем, в тюдоровскую эпоху, а после окончания учения их считали в состоянии отвечать за ведение собственных дел, не чувствуем ли мы неловкость по поводу такой явной искусственной пролонгации периодов интеллектуального детства и отрочества на годы физической зрелости? Оттягивание начала возраста ответственности на более позднее время чревато множеством психологических отклонений, которые, представляя собою интерес для психиатра, едва ли благотворны для общества или отдельной личности. Имеющийся аргумент в пользу продления срока пребывания в школе и удлинения периода образования заключается в том, что в наше время объем того, чему учить, больший, чем в Средние века. Отчасти это так, но не вполне. Современные мальчики и девочки конечно же учат больше предметов, но всегда ли это значит, что они больше знают?

Не казалось ли вам странным или имеющим опасные последствия то, что сегодня при самом высоком без сравнения во все времена проценте грамотности в Европе люди вдруг стали уязвимы для влияния рекламы и массовой пропаганды до неслыханных и непредставимых пределов? Не списываете ли вы это явление на счет того простейшего факта, что радио, прессе и подобным средствам стало легче распространять свою продукцию? А не закрадывалось ли вам в голову неприятное подозрение о том, что продукт современных образовательных систем стал хуже настолько, что человек становится не в состоянии отличить факт от мнения и доказанное от возможного?

В ситуации дискуссии между взрослыми и казалось бы ответственными людьми не огорчала ли вас их крайняя неспособность говорить, придерживаясь темы, принимая довод или опровергая его? Задумывались ли вы о том, почему такое огромное количество не относящихся к делу вопросов всплывает на совещаниях и о том, как мало людей, способных вести собрания? И если подумать обо всем этом и о том, что решение всех дел в нашем обществе происходит на заседаниях в результате дискуссий, не засосет ли у вас под сердцем?

Следя за дискуссией в печати или где-нибудь еще, не замечали ли вы, как часто авторы не дают определения понятиям, которыми пользуются или, если кто-то один и определит свои термины, то другой в ответ будет утверждать, что он использует эти понятия в противоположном смысле? А не беспокоило ли вас хотя бы чуть-чуть огромное количество небрежно составленных фраз? И если да, то по какой причине? Некрасиво звучит или может привести к опасному в последствиях непониманию?

Сталкивались ли вы с тем, что молодые люди по окончании школы не только забывают почти все, что они там выучили, но и сам метод приобретения новых для себя знаний (которым на самом деле они никогда и не владели)? Вас не смущала ситуация, когда взрослые люди оказываются не в состоянии отличить умную, ученую, документированную книгу от той которая на любой обученный взгляд таковой не является? Или не могут воспользоваться библиотечным каталогом? или найти в справочном издании интересующие их вещи?

Читать еще:  Музыка, пение, танец

Скажите, вы часто встречали людей, для которых всю их жизнь некий «предмет» оставался «предметом», отделенным непроницаемой завесой о других «предметов» и потому они не в состоянии были бы увидеть связь между, скажем алгеброй и детективной художественной литературой, канализационными отбросами и ценой на красную рыбу или в более общем смысле между сферами знаний философии и экономики или химии и искусства?

Вас не беспокоит то, какие вещи одни взрослые мужчины и женщины пишут для чтения других взрослых мужчин и женщин? Один известный биолог пишет в одном еженедельнике (я думаю, он выразился сильнее, но коль скоро я потеряла цитату, представлю его высказывание в более слабом виде): «Аргументом против существования Создателя является то, что те же изменения, которые вызваны естественным отбором, могут быть произведены в условиях фермерского хозяйства». Возникает соблазн сказать, что скорее это аргумент в пользу существования Создателя. Хотя, конечно, на самом деле, он не является ни тем, ни другим. Единственное, что он доказывает, это то, что одни и те же физические причины (рекомбинации хромосом в результате скрещивания и т.д.) являются достаточными для возникновения наблюдаемых изменений точно в такой же степени, как семи нот достаточно и для «Луной сонаты» Бетховена, и для какофонии, которую создает кот, бегая по клавишам. Однако кошачий концерт не может ни доказать, ни опровергнуть существования Бетховена. Единственное, что смог доказать своим аргументом наш биолог, это то, что он не может отличить действующие причины от конечных.

Вот предложение из не менее авторитетного источника из передовой статьи литературного приложения «Таймс»: «Французский ученый Альфред Эпина подчеркнул, что некоторые виды животных, такие как муравьи и осы, могут принять ужасы жизни и смерти только вместе со своим сообществом.» Не знаю, что на самом деле сказал француз, но то, что сказано на английском, является образцом бессмыслицы. Мы не можем знать, усматривает ли муравей какие-либо ужасы в своей жизни, ни того, в каком смысле оса, придавленная у вас на подоконнике, «приняла» или не «приняла» ужас своей смерти. Предметом статьи является массовое поведение человека, и здесь мотивация, свойственная людям была незаметно перенесена с основной пропозиции на вспомогательную. В результате аргумент предполагает то, что он должен был доказать — факт, который мог бы стать совершенно очевидным, если бы его представили в формальном силлогизме. И это только один на случай взятый пример того порока рассуждения, которым испорчены целые книги. В особенности это касается книг, написанных учеными-естественниками на религиозные темы.

К нашему собранию тревожных мыслей хорошо подходит цитата из того же номера литературного приложения. На этот раз из обзора «Задания для образования» сэра Ричарда Ливингстона: «Не раз читателю напоминают о ценности интенсивного изучения хотя бы одного предмета для того, чтобы постичь значение знания, и то, сколько для этого требуется усилий и вхождения в детали. При этом общепризнан огорчительный факт того, что будучи знатоком в одной области, человек не умеет разобраться в чем бы то ни было еще; он помнит выученное, но совсем забывает, как он этого достиг».

Обратите внимание на последнее предложение, которое верно объясняет тот огорчительный факт, что интеллектуальные умения, полученные нами в процессе образования, с трудом переносимы на другие предметы: «…он помнит выученное, но совсем забывает, как он этого достиг».

Подумайте, не является ли огромным дефектом нашего современного образовании, дефектом, который проникает любой из рассмотренных мною тревожных симптомов, то, что умея преподать нашим ученикам предметы, к нашему прискорбию, мы не можем научить их думать. Они научаются всему кроме искусства думать. Ведь это все равно, что заставить ребенка запомнить и механически играть на пианино «Музыкального кузнеца», но не научить его играть гаммы и читать ноты. Так и получится, что запомнив «Музыкального кузнеца», он никогда не справится с «Последней розой уходящего лета». И в некоторых видах ремесла и искусства мы поступаем именно так, требуя от ребенка самовыражения в рисунке прежде, чем мы научим его держать кисть и пользоваться красками. Есть такая школа мысли, которая полагает, что только так и надо приступать к выполнению чего бы то ни было. Но понаблюдайте за жизнью и вы увидите, что ни один знающий мастер не станет таким образом приступать к новому для себя предмету, чтобы овладеть им. Он, уже зная из опыта, как экономить усилия и с чего начинать, станет прикидывать на ненужном куске материала, как ему исполнить рабо

Школа в средневековой Европе

Маленькая полутемная комната с низким потолком. Сквозь узкие окна пробиваются редкие солнечные лучики. По центру комнаты стоит длинный стол, а за столом сидят мальчики самого разного возраста. По их одежде сразу можно сделать вывод – они точно дети состоятельных родителей, бедняков здесь явно нет. В центре стола сидит священник, перед ним огромная рукописная книга, а рядом – розга (непременный атрибут тогдашнего воспитания). Священник монотонно бубнит молитвы на латинском языке, дети послушно повторяют за ним непонятные слова… Идет занятие в средневековой школе.

Еще одним синонимом эпохи известной нам как «средние века» – является «темные века». И действительно это название имеет под собой вполне реальное основание, с падением Римской империи и окончанием античных времен по всей Западной Европе наблюдался значительный культурный упадок. Уже племена вандалов (теперь имя этого племени стало нарицательным) с варварской дикостью разрушили культурные ценности, скульптуры, произведения искусства оставленные от лучших времен расцвета древнего Рима, уже толпа фанатичных христиан сожгла знаменитую Александрийскую библиотеку, сокровищницу знаний и мудрости античного мира, уже на руинах старых величественных храмов – лишь свалки мусора, наступал так званый «темный век», человечество стремительно погружалось во тьму невежества.

Интересно, что большую роль в этом упадке как ни странно сыграла и католическая церковь, которая целенаправленно уничтожала античное культурное наследие, особенно связанное с язычеством. Так папа Григорий I специальной буллой запретил чтение книг древних авторов, и изучение математики, уличив эту науку в связях с магией. Однажды этот борец с культурой даже сказал «Невежество – мать истинного благочестия».

И действительно, начиная с V и вплоть до Х века, невежество полностью господствовало над Европой, грамотных людей практически невозможно было найти не только среди простых людей, но и среди аристократов. Многие благородные рыцари вместо подписи ставили крестик, да что там говорить, если даже сам основатель французского государства, знаменитый король, а позже и император Карл Великий до конца дней так и не научился писать. Однако император, хотя и был неграмотным (очевидно только в силу тогдашних исторических обстоятельств ) все-таки явно сожалел о своей необразованности и приложил немало усилий для культурного возрождения. В свой двор в Аахене он пригласил немногих грамотных людей из всех уголков безграмотной Европы. В специально созданной школе ученый монах Алкуин из Британии учил грамотности и основам наук детей Карла Великого и самого Карла. Начав незадолго до смерти изучать искусство письма император бережно хранил под подушкой навощенные дощечки и листы пергамента, а в свободное время упражнялся в написании букв.

Вскоре общество ученых и грамотных людей, которое собралось под крылом Карла Великого по примеру античности стало называться академией. (Вообще этим словом в честь древнегреческого героя Академа философ Платон впервые назвал свою школу в Афинах). В последние годы жизни учитель Карла – Алкуин стал аббатом богатого монастыря святого Мартина в городе Туре, где между прочим основал школу, ученики которой впоследствии стали известными учителями монастырских и церковных школ средневековой Франции. А значительный культурный подъем, который состоялся благодаря усилиям Карла Великого и его дальнейших потомков – Каролингов в истории получил название – «Каролингское возрождение».

Главными центрами образования и науки в те времена были монастыри, а монастырские и впоследствии церковные школы стали первыми учебными заведениями средневековья. Прежде всего они готовили приходских священников, но с течением времени стали учить грамотности (конечно же за деньги, причем немалые деньги) и детей богатых феодалов, или состоятельных мещан. Со времен античности христианская церковь сохранила лишь ей нужные остатки древних знаний (например, латынь), тем не менее, в них продолжалась культурная традиция, связывающая различные эпохи.

Учили только мальчиков, для девочек образование в средневековье было не только закрыто, но и просто опасно. Ведь кто такая умная образованная женщина по средневековом понятиям? Правильно, ведьма (то есть та, что ведает). А что делали с ведьмами в средние века вы наверное знаете…

Обучение велось на латинском языке и начиналось с зубрежки молитв и псалмов. Конечно, сначала юные школьники ничего не понимали из того, что учат. Уже позже учеников знакомили с латинским алфавитом и учили читать те же молитвы по книге. Зачастую такая книга была единственной в школе, поскольку рукописные книги стоили очень и очень дорого, а до изобретения книгопечатания было еще не скоро. При чтении ребята заучивали наиболее частые слова и выражения, часто не особо вникая в их смысл. В основном премудрость втолкмачивалась в головы средневековых школьников с помощью розог…

Около трех лет шло на обучение письму, сначала ученики упражнялись на покрытой воском доске, а затем учились писать гусиным пером на пергаменте (который в те времена тоже был очень не дешевым). Кроме чтения и письма учились математике, которая впрочем тогда сводилась к умению изображать числа с помощью пальцев рук и изучению таблички умножения. Также школьники тренировались в церковном пении и знакомились с основами католического вероучения. Но несмотря ни на что, большинство выпускников средневековых школ зачастую проникались глубоким отвращением на всю жизнь к зубрежке, чуждой им латыни и оставляли стены школы полуграмотными людьми, умея только как-нибудь читать и писать.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector