0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Тест: Церковь и деньги

Содержание

Тест: Церковь и деньги

Дубликаты не найдены

Разрушение храма – две версии одного события

В конце 2002 года в одной из православных газет была напечатана статья о том, как в 1961 году, во времена хрущевских гонений на Церковь, был разрушен Петропавловский храм в городке, где я родился и вырос. В статье приводились рассказы очевидцев и участников тех событий. Прочитавши сию статью, впал я в некоторое недоумение. Я помнил это событие (мне было тогда 14 лет), поскольку, во-первых, оно было неординарным, во-вторых, в нем участвовал мой отец, и его тогдашний рассказ о закрытии храма отличался от того, что я прочитал в статье. Отец ушел вечером на партсобрание в локомотивное депо и вернулся домой только утром, к завтраку. Мать, конечно, ночь не спала, тревожилась, посему отец в некоторых подробностях рассказал за завтраком, что он участвовал в закрытии Петропавловской церкви, и как это происходило.

Вначале приведу некоторые фрагменты из газетной статьи.

Кончилась служба. Священник Никита выходит, объявляет:

— Вот, церковь у нас взяли. Мы отдали это здание сами, добровольно, потому что надо подчиняться власти. У нас ведь еще на кладбище есть церковь. Вот давайте все иконы снимать сами, и какой-нибудь сарай найдем, туда сложим…

Как он стал это говорить, такой крик поднялся:

— Не отдадим церковь! Не отдадим мы церковь.

… И вот семнадцать суток мы стояли в церкви, не выходили из храма. Менялись: одни уйдут, другие придут. На коленях стояли и пели. Приходил к нам Среднев, председатель райисполкома, и еще кто-то с ним из начальства. …

… Среднев говорит: «Ну, ничего плохого нет, пойте. Только ночью не закрывайтесь. От кого вам закрываться…» Улестил нас — а мы поверили. …

… Если бы мы в ту ночь двери заперли, — как пошли они на штурм, мы бы в колокол ударили — и весь город подняли бы на защиту. А двери-то какие крепкие были, их ведь ничем бы не взяли. Засовы железные были куда какие прочные!

И вот среди ночи в открытые двери врываются пьяные заводчане. Нас стали по одному отдирать от икон да бросать прямо оземь. А приступки-то высокие. Сколько покалечились, в больницу-то попали. А Мария Гавриловна с ребятишками — все вцепились кто во что, их отдирают — крик, плач…

Когда по приезду в родительский дом, я отцу пересказал содержание статьи, он аж закипел: «Какие очевидцы и свидетели!? Там были древние старухи, которым сейчас уже должно быть за сто лет! И не так это было!» Какой-то резон в его словах был. Стояли-то, в основном, пенсионерки, а прошло с тех пор 40 лет. И много ли они знали? А отец в те времена был внештатным инструктором горкома партии, и знал некоторые тайные пружины, приводившие в движение данные события. И рассказал мне отец свою версию тех событий, которую я сейчас приведу.

В городе было две церкви: Петропавловская, в районе базарной площади, и Всехсвятская церковь, находящаяся около кладбища на окраине города. Петропавловская жила богато – приезжавшие в город на базар что-нибудь продать или купить колхозники и горожане шли, главным образом, именно в нее. А Всехсвятская церковь жила бедно – мало прихожан, мало треб, в основном отпевание. На этом власти и сыграли. В среде клира Всехсвятской церкви нашли недовольных сложившейся финансовой ситуацией и согласившихся поддержать решение власти о закрытии Петропавловской церкви. Понятно, что при этом Всехсвятская церковь оказывалась в существенном финансовом выигрыше. А потом власти нажали на клир Петропавловской церкви, настоятель о. Никита не выдержал и подписал согласие на закрытие церкви.

Поскольку в Петропавловской церкви после оглашения решения о закрытии началось «стояние» несогласных, то и была разработана операция по разрушению церкви. Операцию надо было провести скрытно (ночью) и быстро. Вечером отец ушел в депо на партсобрание, на котором присутствующим объявили, что сегодня ночью церковь будет закрыта, и сформировали группу участников акции. Строго-настрого запретили сообщать об этом домой или кому еще. Прямо с партсобрания группа ушла в город на улицу Ленина. Там в здании одного из техникумов был сбор всех участников акции (от нескольких предприятий, где прошли аналогичные партсобрания). Был рассказан план акции и дан строгий инструктаж по ее проведению. В частности, указывалось, что физическую силу к защитникам церкви применять нельзя ни в коем случае. Иначе потом старухи по всему Бузулуку ходить будут, показывать реальные и мнимые синяки и ссадины и рассказывать, как их избивали безбожники (так что рассказы «очевидцев» о том, как «…врываются пьяные заводчане. Нас стали по одному отдирать от икон да бросать прямо оземь. А приступки-то высокие. Сколько покалечились, в больницу-то попали» батю моего особо разгневали).

Так как защитники церкви привязали к языкам колоколов длинные веревки, чтобы ударить в набат при необходимости, то отобрали несколько самых высоких «разрушителей», дали им ножи и поставили в авангарде всей команды. Они должны были обрезать веревки на максимальной высоте, чтобы набат не прозвучал. Со своей задачей они справились. Хотя «очевидцы» говорили о внезапности прихода разрушителей церкви, отец сказал, что снаружи у защитников ходили дозорные мужики. На базарной площади в это время делался ремонт покрытия, были кучи булыжников и щебенки. Когда отряд разрушителей подошел к храму, дозорные стали кидать в него камнями (отец сказал, что попали в руку одного из деповских, назвал его фамилию, но я не запомнил). Дозорных быстро рассеяли. По поводу того, были ли открыты двери в храм, отец ничего не говорил, а я не догадался спросить. Но есть один момент – когда разрушители заходили в храм, то обратили внимание на достаточно сильный туалетный запах, Удобства-то были во дворе, и когда защитники запирались, то где-то в притворе ставили ведра для справления нужды. Думаю, что если бы двери действительно не запирались, то нужды в ведрах не было бы.

Итак, разрушители стали входить в храм и рассредоточиваться вдоль стен по периметру храма. Потом взялись за руки, образовав цепь, и стали эту цепь сжимать, медленно подвигая защитников к выходу. Так что если кто и пострадал в схватке, то это были разрушители, а не сопротивляющиеся защитники (но каковы были потери разрушителей, не знаю, поскольку потом по Бузулуку они не ходили, показывая свои раны). Вытеснив протестующих, стали быстро снимать иконы, разбирать иконостас, выносить мебель и пр. Всё это сразу грузили на подошедшие машины и везли во Всехсвятскую церковь.

В дальнейшем церковь полностью разобрали, и на ее месте построили первый в городе широкоэкранный кинотеатр «Березка». Логичное для той власти решение: вместо «центра мракобесия» – «центр культуры», ибо, по словам В.И. Ленина, «кино является для нас важнейшим из искусств».

1. Описанная в посте ситуация еще раз показала, как с течением времени описание реального события начинает заменяться мифологическими сюжетами. Это, собственно, касается многих исторических событий, например, ВОВ.

2. Не берусь утверждать, что версия моего отца по поводу «стояния» верная, а опубликованная в газете — ложная, не берусь утверждать и обратное. Всё субъективно, и во всем есть и зерна истины, и плевела. Просто опыт моей жизни убедил меня, что более полное и достоверное представление о каком-то событии можно получить, только зная мнения всех сторон, участвующих в этом событии, и критически анализируя эти мнения с позиции своего мировоззрения.

О храмовых финансах и других неудобных вопросах

Размышления в режиме самоизоляции

Когда крепкого русского крестьянина спрашивали, каков его доход, он, хитро прищурившись, отвечал: «Хватает и давать в долг, и отдавать долг, и на ветер бросать». Что означает этот непростой ответ, можно погуглить в интернете. Но на самом деле это не ответ, а уход от ответа. Примерно так отмахнется от вопроса и любой уважающий себя современный россиянин: «Хватает». Дело в том, что в нашем менталитете тема доходов, так сказать, табуирована: от зарплаты чиновника до зарплаты соседа и даже родственника. Такие вопросы задавать как-то неудобно. Хорошо это или плохо, но так есть. Так уж сложилось. Да и, действительно, зачем спрашивать? Человека, который доел сегодня последнюю краюху хлеба, а на завтра у него ничего нет, видно издали. А остальным хватает. Кому – на хлеб, кому – на хлеб с маслом, а кому еще и на икру сверху. Ну, опять же, красную, черную или кабачковую, спрашивать не принято.

Тема церковного бюджета сегодня тоже табуирована. Зачастую не только прихожане, но даже и рядовые священники не знают, много ли у прихода денег, на что они тратятся, – это забота настоятеля и казначея. И это тоже особенность нашего менталитета. Одно можно сказать наверняка: существование прихода на какой-то территории означает, что пожертвований хватает. То есть на данной территории хватает людей, которым нужен храм и служители при нем, чтобы покрестить ребенка, отпеть усопшего, повенчать молодых и просто прийти помолиться. Пожертвования людей, посещающих храм, как раз и создают тот бюджет, из которого начисляется заработная плата священнослужителям, певчим, уборщицам, сторожам, оплачиваются коммунальные услуги, налоги, ремонт и все остальное.

Каким-то приходам повезло: они находятся в центре города, в удобной транспортной развязке, до них легко добраться, у них много состоятельных прихожан. Этим храмам хватает и на богатую роспись, и на прекрасный хор, и на серьезную социально-благотворительную работу, общественную и образовательную деятельность. Другим храмам повезло меньше: они находятся, например, в вымирающем селе. Им тоже хватает, но только на то, чтобы едва свести концы с концами, иногда за счет средств самого священника, кстати. Но раз приход действует, значит, хоть как-то можно существовать, значит, денег хватает. Еще раз повторюсь: жизнеспособность храма зависит от «денежного потока», формируемого прихожанами, ну или от личного подвига сельского священника-одиночки. Наши храмы не содержит ни государство, ни Москва, ни олигархи, за редким, даже редчайшим исключением.

Сегодня в вопросе содержания храмов у многих, даже постоянных прихожан, нет четкого понимания ситуации, а есть некая отстраненность: «Не мое это дело». Как же мы пришли к такому отношению? Отчасти нас избаловало некое смутное воспоминание о царских временах, когда Церковь была в значительной степени на государственном финансировании. Многие (но далеко не все) церковные учреждения и храмы строились и содержались за счет государевой казны, а также православных меценатов, коих было немало. Память об этом осталась в нашем менталитете: «Я, конечно, принесу в церковь свой гривенник, но ведь этого явно мало; очевидно, что содержит ее кто-то другой, богатый и могущественный, наверное, помещик или сам царь-батюшка». Справедливости ради нужно отметить, что до революции официально публиковались ежегодники, в которых подробнейшим образом расписывалось имущество и доход каждого прихода. Все было предельно прозрачно: сколько десятин земли, сколько средств из казны, какой кружечный сбор и требы. Но это было уже очень давно.

После революции отделение Церкви от государства, то есть от государственного финансирования, физические репрессии верующих, закрытие и разрушение храмов загнали Церковь буквально в подполье, вынудили старательно прятать от враждебного государства (и от возможных осведомителей среди прихожан) всё, включая и свои финансы. Церковная казна потеряла прозрачность. Приходская община в результате гонений была разрушена: верующие, приезжавшие в единственный храм со всего региона, перестали чувствовать себя единым организмом, ответственным за судьбу своего храма, приходские собрания стали пустой формальностью, ну а распределение средств сосредоточилось в руках настоятеля, а в некоторых случаях – даже засланного советской властью «церковного старосты».

В позднесоветское время гонения ослабли, а рубликов, пожертвованных пенсионерами, с избытком хватало и на содержание храма, и на очень неплохое (по советским меркам) жалование священникам и сотрудникам храма. Ведь храм, как правило, был один на областной центр, а верующих было немало. Да и тратить особо некуда было, ведь любая деятельность кроме богослужения была по-прежнему запрещена. Церковь стремительно богатела, и на фоне брежневского дефицита и горбачевских талонов выглядела уже вполне респектабельно, а прихожане не особо задумывались, на что живет Церковь, просто покупали свечки, подавали записки, и было очевидно, что этого вполне хватает.

До сих пор живы стереотипы: «государство нам должно» и «Церковь богата, проживет и без меня»

С другой стороны, советская власть приучила нас к социальной безответственности, ведь мы ни за что не платили. Детский сад, школа, институт, больница, жилплощадь… Всё было за государственный счет, за все платило большое и могучее советское государство. И вот эта смесь советского «государство нам должно» и «Церковь богата, проживет и без меня» пришла в 1990-е годы, когда «новые русские» и старые партийные функционеры стали строить храмы. И будущие прихожане с этим радостно согласились: «Вот, у них есть деньги и власть, пусть они нам построят, тогда мы и будем ходить». Конечно, были замечательные исключения, но массово дело обстояло именно так.

Читать еще:  Тест: Устройство православного храма

Вся эта предыстория сформировала современное отношение к церковным финансам – не только со стороны далеких от темы «диванных финансистов», но зачастую и постоянных прихожан. Все перечисленные «архетипы» постоянно всплывают в разговоре: «Вы же на госфинансировании, почему за свечки еще деньги берете? В Церкви все должно быть бесплатно! Вас же “Газпром” спонсирует! Вам же губернатор дает! У вас же богатые спонсоры!» Увы, не содержит нас «Газпром». Наши главные благотворители – вы, дорогие прихожане. И если хотите, чтобы ваш храм действовал, а священники в нем служили, а не ждали покойников в прощальном зале или не подрабатывали таксистами по ночам, вам нужно полностью храм содержать. Не просто купить свечку и посетовать, что подорожали записки, а содержать. Богатые благотворители, конечно, есть, но они могут сделать разовое пожертвование, заказать дорогую икону или целый иконостас, оплатить какие-то конкретные строительные работы или даже построить храм. Но редко какой храм сможет похвастать регулярной спонсорской помощью, постоянно покрывающей все расходы. Содержать храм приходится приходскими силами.

Все эти рассуждения касались недавнего «мирного времени». А в сегодняшней непростой ситуации всем храмам категорически не хватает средств. И тут уже вопрос не в дорогих иконах и не в позолоте куполов. Не хватает на оплату труда работников храма. По причине эпидемии вместе с прихожанами исчезли из наших храмов и пожертвования. Это означает только одно: абсолютное большинство прихожан жертвуют на храм только в виде треб и свечей, не представляя себе, какой процент расходов покрывает его личный вклад, считая, что эти пожертвования – некие «сверхдолжные заслуги», без которых приход в общем-то может и обойтись.

Без эпидемии денег хватало. По закону больших чисел: не один, так другой, не другой, так третий; не постоянный прихожанин – так проезжий: кто-нибудь да пожертвует. Сейчас не жертвуют ни постоянные прихожане, ни тем более «захожане». Конечно, ситуация не совсем катастрофическая, но если у крупных приходов была какая-то финансовая «подушка безопасности», был штат сотрудников, без которых можно обойтись, на которых можно сэкономить (что, на самом деле, тоже очень печально), то в маленьких сельских приходах эпидемия ударила непосредственно по единственному работнику – священнику. Если из храма уйдет красивый хор, это неприятно, но не страшно; даже если уйдут просфорница, уборщица, сторож и дворник – все это можно стерпеть. Но если приход не обеспечит священника и не сможет оплатить коммуналку – храм будет стоять пустым, без отопления и света, а долги будут только расти.

Здесь мне видится два вопроса. Вопрос ближней перспективы уже озвучен многими: #поддержисвойхрам. Подсчитай, сколько ты жертвуешь в обычное время, прибавь к этому немного за своих соседей, друзей и знакомых, которые приходили в храм гораздо реже и сейчас вряд ли задумываются о содержании храма, еще прибавь за престарелых прихожан, которые не умеют пользоваться интернет-банком, и переводи регулярно на храмовый счет. Ну, или подавай записки в режиме онлайн, заказывай молебны, панихиды… Все, как в обычное время. Если ты считаешь себя прихожанином, конечно. Не нужно думать, что чужой богатый дядя продержит храм на плаву во время эпидемии. Если не мы – то никто.

Прихожане должны быть ответственны за формирование и распределение церковного бюджета

Вопрос дальней перспективы – серьезный и честный диалог о приходских финансах и активное привлечение прихожан к ответственности за формирование и распределение церковного бюджета. Безусловно, этот диалог будет сложным. С одной стороны, далеко не всем входящим в храм можно доверить распределение церковных средств. Нужно, чтобы человек ориентировался в современной обстановке, в уровне цен, разбирался в хозяйстве, социальных вопросах и, наконец, сам был жертвователем и, конечно, верующим прихожанином, а не просто сторонним спонсором. Открытость, прозрачность – да, для всех прихожан, но вот «рулить», конечно, захотят многие, но не многие смогут. Следовательно, нужен механизм формирования попечительского совета – не формальной, а реально действующей структуры. С другой стороны, будет сопротивление некоторой части духовенства «позднесоветского образца», привыкшей мыслить, перефразируя Людовика XIV, так: «Церковь – это я», воспринимающей церковный бюджет как свой личный источник дохода. Ну, это вполне понятно, ведь на очередном собрании может встать вопрос: откуда у батюшки новая машина, сопоставимая по стоимости с расходами, необходимыми на достройку храма?

Если такой диалог состоится и будет продуктивным, мы убьем нескольких зайцев сразу. Мы снимем с Церкви и священнослужителей постоянные обвинения либеральных СМИ в финансовых интригах, так как сможем ответить: «Извините, сколько средств собрали, столько и распределили, туда, куда сами решили, это уж наше общинное дело». И даже если прихожане решили купить батюшке дорогую машину или, например, в знак благодарности за труды отправить его с семьей на курорт – то это будет их общинное решение, а не его личный произвол. Во-вторых, прихожане будут чувствовать ответственность за свой храм. Ведь если человек принес свои деньги, не просто положил их в копилку, а два часа аргументированно спорил о том, куда их направить, ему будет далеко не все равно, на что их в итоге потратили, что в храме обновилось и чего еще не хватает. Коллегиальные финансовые решения позволят избежать многих несуразностей, таких как нереальные, надуманные, нерентабельные приходские проекты, бесполезные печатные издания, чрезмерно раздутые штаты или, наоборот, слишком низкие зарплаты служащим в храме, нецелевые расходы и т.д., ведь не секрет, что далеко не все настоятели одновременно и хорошие хозяйственники.

Коллегиальные финансовые решения позволят рационально распределять приходские средства

Мы сможем освободить священника от поисков цемента, профнастила, арматуры, пиломатериала, от необходимости ругаться с бригадами строителей, ведь священнику нужно служить, а не быть прорабом на стройке храма. Наконец, это будет серьезный шаг к формированию реальной приходской общины, поскольку совместные дела, как известно, объединяют.

Ну, а если все останется по-старому, если мы не проведем работу над ошибками.

Пройдет эпидемия, вернутся в храм прихожане, снова принесут свои пожертвования, и все вернется на свои места. Если, конечно, не будет второй волны… Или опасности возникновения второй волны… Или профилактических мер по предупреждению опасности возникновения второй волны… Или настоящих, а не надуманных алармистами гонений… Или еще чего.

Сегодня нам дан шанс пересмотреть приходскую жизнь и сделать наши приходы более устойчивыми, в том числе в финансовом отношении. Конечно, финансы – далеко не самый важный, но, пожалуй, самый трудный и болезненный вопрос. Другие вопросы надеюсь затронуть в других публикациях.

А пока, как это ни банально звучит, – огромная благодарность всем, кто, несмотря ни на что, поддерживал и поддерживает храмы, с пониманием и смирением воспринимая нынешнюю суровую реальность.

Православная Жизнь

Отдельные прихожане считают необходимым жертвовать батюшке деньги, перед тем как исповедоваться. В некоторых приходах можно увидеть ящики для подаяний возле священников, принимающих исповедь. Обязательно ли жертвовать деньги и откуда взялась такая традиция, рассказывает протоиерей Александр Монич, глава Информационного отдела Мукачевской епархии.

Ключевое слово в этом вопросе – исповедь! Поэтому все, что не относится к Таинству, считается второстепенным, за исключением подготовительных факторов: настрой, пост, молитвы. Пост, конечно же, должен носить духовный характер, а не походить на диету. Во время поста следует больше молиться, чаще обращать внимание на внутреннее состояние, «не есть один другого» и также не приобрести синдром «перепощенных». Но это отдельная тема…

Святой Максим Исповедник в одном из своих творений пишет: «Если человек только подумал исповедоваться, Господь уже принимает его покаяние». Безусловно, выражение аллегорично, но важным является желание человека измениться. И это главное в этом Таинстве.

Господь говорит: «Сын мой! отдай сердце твое мне» (Притч. 23:26). Богу нужно наше желание стать другими. Оно должно быть твердым, убедительным и решительным. Все остальное сделает Бог. Он обязательно поможет и исправит нас. Только бы мы этого хотели. У святого Афанасия Александрийского есть замечательные слова: «Бог сотворил человека без человека, а спасти человека без человека Он не может». Воля – существенный компонент в спасении каждого. Поэтому на исповедь мы идем, прежде всего, со своими внутренними проблемами и грехами.

Деньги и исповедь – несовместимые вещи! Мы же не в эпохе Возрождения, когда предоставлялись индульгенции. Человек не должен внутренне настраивать себя на подачку: «Вот дам батюшке 20 гривен – он будет снисходительней ко мне, простит, а за ним и Бог». Такие мысли ужасны. Во-первых, не священник прощает, а Господь, Который по природе Дух и не нуждается ни в чем. Ему нужно только наше исправление. Оно будет наилучшим подарком для Бога!

При жертвовании денег происходит подмена ценностей в Таинстве и самого Таинства, рождается, а со временем и утверждается недоверие к нему, происходит своеобразная «таинственная фикция», «мертвая фикция без души».

Человек, приближаясь к аналою во время исповеди, должен понимать, что священник слышит только его слова, но его сердце чувствует лишь Бог! Батюшка, как Иоанна Предтеча, стоит сбоку и свидетельствует: «Господи, прости и прими этого человека, помоги ему исправиться, потому что он без Тебя ничего не сделает». К сожалению, этого многие прихожане не понимают. Почему? Причина в нас, священниках. Мы мало разъясняем о силе Таинства, о его сути. Мне кажется, что по этой причине люди и жертвуют деньги перед исповедью! Священнослужителю нужно перед исповедью обязательно сказать несколько слов о том, что будет происходить и с какой целью. Если недостаточно времени для этого во время богослужения, следует встречаться с людьми до или после служб и говорить с ними об этом.

Важно помнить: главное, что человек пришел на исповедь. Возможно, он сделал это впервые! Вдруг ему посоветовали жертвовать деньги. Он не виноват. И ругать его никто не будет. Каждый священник знает свое «стадо». Поэтому пастырь должен быть рад тому, что человек пришел к Христу! А после исповеди надо объяснить человеку его оплошность.

Чтобы жертвовать – нужно копить?

Деньги и самообман

Протоиерей Константин Камышанов

Может ли быть богатой Церковь, епископ, священник и простой мирянин? Почему Бог разрешил быть богатым Аврааму и царю Давиду, а святые отцы настаивают на нищете? Может быть, мирским все-таки можно быть богатым, а у монахов своя мера, свой пост и свой устав?

Деньги и Церковь. Этот вопрос стал как никогда актуальным в Русской Православной Церкви. Войны давно не было. Народ стал сытым. И возник запрос на оправдание сытости, миллионов, бизнеса и достатка в глазах Бога. А если можно быть богатым и сытым, то насколько? Квартира в центре Москвы и доход в двести пятьдесят тысяч – это уже грех или еще не грех?

Миллионеры едут на Афон и ищут оправдания своего бизнеса и жадности, внося откупное. Те клирики, которые стяжали богатство, оправдывают свое миллионерское житье требованием представительского статуса должности. Простые миряне оправдывают сребролюбие страхом старости, болезни, голода, войны.

А что? Если не будет избытка денег, то никто не сможет подать милостыню, помочь стройке храма, заказать икону, дать денег чужому больному ребенку. Если бы Пушкин был нищим, он смог бы написать свои стихи, Толстой – романы, Чайковский – музыку? Какие искусства может произвести человек, страдающий от нищеты и унижения? Что может быть доброго из унылых и замызганных подъездов хрущевок?

И кажется убедительным такое рассуждение: Бог хочет человеку блага. Благо – есть покой в Боге. Следовательно, если я имею все, что необходимо для сытой и комфортной жизни, то это и есть план Бога обо мне и угодно Ему. Потому что, когда меня не отвлекает забота о хлебе насущном, я могу больше времени посвятить благодарению Богу, молитве и милосердию. Почему Богу должно быть плохо, когда человек сыт и спокоен?

С какой стороны ни зайди, ум легко находит оправдания богатству. Ум лукав. Поэтому пришел Бог и рассудил, как и что, лучше нас. Вчитаемся в слова сегодняшнего Евангелия:

Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне (Мф. 6:24).

Вдумаемся в каждое слово.

Два господина. Один господин – Бог. Второй господин – Рубль. Обратим внимание: Христос говорит не о слуге Рубле, а о господине. Иоанн Лествичник уточняет роль денег, которые почти никогда не бывают слугами и обманывают нас:

Начинается сребролюбие предположением раздаяния милостыни, а кончается ненавистью к бедным. И он (сребролюбец), пока собирает, милостив бывает, а как скоро набрал, – и руки сжал.

Как имеющие на ногах оковы не могут удобно ходить, так и те, которые собирают деньги, не могут взойти на небо.

Корень всех зол есть и именуется сребролюбие, потому что оно производит ненависть, татьбы, зависть, разлучения, вражды, смятения, памятозлобие, жестокосердие, убийства.

Святой муж тонко заметил, что деньги не только убивают, став нашими господами, но и убивают душу даже одной только любовью к ним. Ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть.

Христос отметает возможность любить сразу двух господ, Христа и Рубль, по причине разности их природы. Если любишь Рубль, любить Бога невозможно. Если любишь сытость, покой и негу, никогда в них не обретешь Бога. Потому что покой и сытость оглушают и ослепляют душу.

Нестяжательный чисто молится, а любостяжательный во время молитвы бывает исполнен вещественных образов, и будто им молится.

Евангелие подмечает ложь и обман беса сребролюбия:

Читать еще:  Тест: Иконопочитание

Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться (Мф. 6:25).

Лествичник уточняет методы обмана души бесом:

Не говори, что имеешь нужду собирать для нищих (чтоб чрез помощь им получить Царствие), ибо Царствие можно купить и за две лепты.

Сребролюбец есть осмеятель и добровольный нарушитель Евангелия. (Дух Евангелия – любовь.) Но кто имеет любовь, тот не убережет денег. Загадывающий ужиться с тем и другим (с любовью и деньгами) сам себя обманывает.

Когда сытость борется с Богом

Мы можем возразить, что мы-то точно не рабы денег и Христа ставим на первое место и, следовательно, имеем право на веру и богатство. А ты сам имеешь власть над деньгами? А что будет, если ты лишишься сбережений? Если взяли долг и не вернули? Если просто потеряешь кошелек? Не огорчаешься ли ты от потерянной пятитысячной купюры? Ты сам точно останешься невозмутим, как писано:

Не тот богат, кто много имеет, но тот, кто никакой вещи не требует назад. И не тот богат, кто много имеет, но тот, кто много дает. Хочешь ли обогатиться? Имей другом себе Бога, и будешь богатейшим из всех.

Но у Бога нет осуждения достатка как такового. Христос осуждает не наш телесный покой, а ситуацию, когда сытость борется с Богом. Когда деньги из слуги превращаются в Господина. Христос отвергает господство Рубля. Бог требует передать Ему нашу заботу о своем материальном положении:

Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? …Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне… довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6:26, 34).

Что же получается в итоге: быть нищим? Но как же так. Ведь жить совсем без денег нельзя! Надо платить за квартиру. Купить ребенку ранец. Позаботиться о старой матери. Ну и просто отдохнуть от трудов праведных. Ведь в такой заботе нет греха? Или все-таки можно иметь немного денег, и если иметь, то сколько?

Христос не осуждает такую заботу и такое стяжание. Потому что в этом случае Бог остается Господином человека. И человек, заботясь о пожилых родителях, добывая деньги, все имущество тратит ради любви, жертвуя достаток, через людей служит Богу.

Господь не определил быть всем нищими. Он каждому дал свою меру богатства. Кому-то положил мало, зная, что этот человек спасется и так. Немощным дал больше, потому что знает, что он слаб и его надо поддержать. А третьим дал денег, как Своим бухгалтерам, в надежде на то, что они станут Его руками, раздающими милостыню. У Бога нет единой меры достатка.

Господь, посылая нас в этот мир, знал, что российские пенсии относительно западных пенсий маленькие. Он посылал нас в мир, зная, что наша медицина хуже западной и что наше питание хуже питания ресторанов Парижа. Но Бог также знал, что наше спасение и счастье абсолютно не зависит от того, вкушаем мы благословенный хамам или картошку с селедкой. Мы преувеличиваем драматизм своего положения, связывая его с медициной, пенсией и деньгами.

Лествичник:

Видел я нищих деньгами, которые, живя жизнью нищих духом, обогатились духовно и забыли о прежней своей нищете.

Нестяжательный отложил все заботы (о земном), не печется о жизни и житейском и шествует путем своим без препон. Он – владыка мира, всю печаль свою возвергший на Бога. Не скажет он человеку о своей нужде, но все приходящее приемлет, как от руки Господней.

Фото Аарона Дрейпера

У гроба нет карманов, в Раю нет денег, и Бог готовит нас к безденежной жизни в Раю. Не количество денег важно для Бога, а наше равнодушие к деньгам и наша власть над деньгами. Есть деньги – хорошо. Нет денег – тоже не плохо. Бог не смотрит на наш кошелек. Он рядом с теми, у кого сердце богато любовью.

Когда болеешь, то так не думаешь. Отчаянно ищешь денег. Нестяжательство выглядит лицемерием и фальшью. Но бывает, дело доходит до реанимации или человек становится перед лицом смерти. Тогда, вдруг, наступает ощущение своего бессилия и в свете смерти деньги теряют силу и значение. Перед лицом смерти четко и ясно высвечивается простая истина: главная ценность – сама жизнь. А в жизни главное – любовь. Увидев смерть, понимаешь, что вся эта суета: деньги, работа, счет в Сбербанке, квартиры – тлен и пустота. Близость смерти отгораживает человека от денег, и открывается истина:

Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи.

Здесь открывается секрет попечения Бога о человеке: чем больше человек доверяет Богу, чем он более уступает Богу свою заботу и печаль, тем более Бог заполняет его благодатью и тем лучше Бог устраивает нашу жизнь и счастье.

Здесь открывается секрет веры, ибо сребролюбие есть дщерь неверия.

Торг неуместен

Вера – это такое состояние, когда человек видит себя рядом с Богом. Когда человек считает Бога умнее себя, добрее себя и сильнее себя. Когда он точно знает, что Бог ему настоящий Отец, который любит человека больше, чем он любит себя сам. Когда человек понимает, что все, что он делает сам, не имея в себе благодати, делает себе во вред. А Бог ежедневно исправляет за него все то, что человек успел наворочать. И тогда человек понимает суть жизни – что лучше сразу во всем уступить Богу и пусть все будет так, как просит сделать Бог.

Вера есть смерть сребролюбия.

Без веры человек – слепой глупец. Безверие – это капитал сатаны. Деньги без веры – яд и смерть. А мы, все это зная, все равно ропщем и ноем перед Богом, ища способ соединить деньги и Бога. Но нам эта наука не дается. Мы выторговываем у Бога меру полную и нагнетенную, чтобы и Дух Святой на нас почил, и капитал отягощал мошну, как у царя Мелхиседека.

Такая мера есть. Но она не выторговывается. Она дается Богом. Бог дал нам всем разную меру.

Работаешь банкиром? Трудись, как Бог дал, понимая себя не столько директором банка, сколько слугой Бога, откомандированным на это незавидное место, где деньги травят душу хуже дуста. Служи Богу через людей, будь великодушен и справедлив, и спасешься.

Дал Бог среднюю меру? Береги душу от этого наилучшего состояния плоти. По сравнению с миллионерами мало забот. По сравнению с нищими нет терзаний голода и страха. Жизнь легка и проста. Это очень опасное состояние приятной беззаботности, потому что тут душа может легко заснуть в простой и сытой тишине. Следи за тем, чтобы совесть не обличала тебя и Бог был во всех делах твоих, и спасешься.

Бог дал нищету? Береги благодать и свет на сердце, которым Господь обильно обогащает нищих. Не завидуй и делись двумя лептами – они Богу дороже миллионов, и спасешься. Две лепты нищего открывают двери Рая лучше всяких ключей.

И во всех случаях следи за сердцем и за тем, чтобы на нем всегда был Дух Святой. Сердце, согретое благодатью Бога, скажет уму о том, сколько денег должен отдать банкир на храм и хоспис, и как нищий может купить себе Царство Небесное.

Бойся власти денег. Всю жизнь заставляй себя властвовать деньгами и быть нечувствительным к их власти и силе. Борись с жадностью всю жизнь, как с хронической болезнью. Ищи добрые дела и непрерывно жертвуй, что можешь. Жертва Христа ради для сердца – как вода для цветка в горшке. Чуть забыл полить, цветок и умер. Чуть зажал деньги, и бес сребролюбия снова воскрес и снова пленил душу.

Мера богатства – пропорциональная мере удаления от Бога. Ничто не идеализируется. И нищета может сгубить, если нищего удаляет от Бога забота о хлебе. А если в своей заботе о Боге забывает богатый, то богатство ему в смерть. Если наш труд удаляет нас от Бога и мы не видим в своей работе служения Богу, значит, работа нам в погибель.

Мера имения определяется тем объемом, который занимает в сердце Бог и забота. Кого больше, того и сердце. Важно давать себе отчет в том и наблюдать за тем, не вытесняет ли забота Бога из сердца. И если мы решили отдать сердце Богу, то должны быть готовы к тому, что Бог начнет им распоряжаться по-Своему, извещая наш правильный выбор наличием благодати. Бог, придя в сердце, решает, какую меру нестяжательности должен принять человек. И никто не сомневается, как Бог распорядится нашим богатством… Но:

Как променивающие золото на глину делают себе большой убыток, так и те, которые для приобретения телесных выгод объявляют и разглашают о своих духовных успехах, получают один убыток.

Это как нужно не любить Бога, чтобы полюбить деньги? Это что должно случиться с головой, чтобы ум не видел Бога? Искать богатства и любить деньги можно, только совсем не зная Бога.

У Бога нет ни богатых, ни бедных. У него есть те, кто рядом с Ним, и те, кто далеко. Бог Сам знает, что нам полезно, и когда апостол Павел просил отнять от него скорби, ответил так:

Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. Но Господь сказал мне: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи».

Нищий! Не бойся немощи безденежья. Рай не магазин. Там не продают и не покупают. Учись жить без денег.

Богатый! Деньги – обман. Но ими ты можешь оправдаться перед Богом, если возьмешь над ними власть и заставишь их служить Богу, Церкви и людям.

Боишься старости, болезней, черного дня? Они, без Бога, обязательно тебя настигнут. Мы не в состоянии бороться в одиночку с этим мощным и древним миром.

Но кто поверил этим словам?

– О чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам.

Кто принял слова Отца как правду жизни? Но, может быть, нас убедит наше больное, страдающее сердце, сжимающееся от страха перед будущим?

Человек, приходя в храм, очищает сердце на исповеди и на краткий миг принимает, с причастием, благодать Духа Святого, которая прогоняет и страх, и боль. Благодать на миг разгоняет тучи над помраченным умом и дает ему узреть Бога и убедиться в истине:

Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам.

Пойдем в храм. Очистим там сердце. Подождем, когда благодать Святого Духа расчистит над нашей головой тучи, скрывающие Бога. И дождемся того, когда мысль, подобная молнии, озарит нашу душу:

У меня только один Господин – мой Бог! И поэтому мне нечего бояться. Он мой Отец. Он моя Любовь. И другого не надо.

Церковь и деньги 1: ответы на «острые» вопросы

Христос изгонял торгующих из храма, а сегодня в храмах открыты церковные лавки, по всему храму стоят ящики для пожертвований, да ещё и на службе с тарелками ходят… Зачем Церкви столько денег и действительно ли у Неё их так много? Попробуем разобраться вместе!

Критики Церкви, не знакомые с Её природой и смыслом существования, любят задавать «острые», как им кажется, вопросы о церковных финансах: Зачем Церкви столько денег? Откуда получены все эти средства? Не берёт ли Церковь грязные деньги бандитов? Куда Она тратит полученное? Почему не отчитывается перед нами (критиками)? Почему толстые попы ездят на мерседесах? Почему в Церкви всё за деньги? И тому подобные.

В первой статье из цикла «Церковь и деньги» мы попытаемся честно ответить на многие распространённые вопросы о церковной экономике, которые на поверку могут оказаться не «острыми» а «тупыми»…

1. Почему в Церкви всё за деньги? Разве это нормально?!

Да, это нормально! Приход существует и должен существовать на деньги верующих!

С первого века существования христианства верующие брали сначала апостолов, а потом и поставленных ими во главе общин епископов и свои молитвенные помещения на кошт общины (церкви). И это не воспринималось ими, как покупка или продажа религии.

Все понимали, что проповедь Евангелия дала им неизмеримо больше того, чем они обладают сейчас — надежду на Вечную жизнь в Царствии Божием, как и то, что проповедникам нужно чем-то питаться, а собранная ими милостыня может быть использована также для больных и нуждающихся в других христианских общинах. Верующие отдавали толику своего материального достатка ради того, чтобы Церковь могла поддерживать своё существование и продолжать миссию.

Вот как эту мысль в девятой главе Первого послания к Коринфянам выразил святой апостол Павел: «Разве не знаете, что священнодействующие питаются от святилища? что служащие жертвеннику берут долю от жертвенника? Так и Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования».

В те времена, как писал в своей статье «Откуда у Церкви деньги?» протодиакон Андрей Кураев, устройство жизни имело известную простоту. Во-первых, при каждом храме складывалась постоянная община из живущих поблизости верующих, в которой все друг друга знали и все уделяли значимую часть дохода (церковную десятину) на нужды храма. Во-вторых, большая часть вещей, которые использовались в храме, изготавливалась самими верующими в рамках их хозяйств.

Крестьяне сами сеяли злаковые и, как следствие, мололи зерно в муку и выпекали хлеба и просфоры. Виноделы лично изготавливали кагор и приносили его в храм. То же самое происходило с материей для облачений, ладаном, свечами, елеем и т.п. — это были продукты хозяйств верующих, которые они приносили и жертвовали в храм.

Сегодня общественное устройство усложнилось. Теперь сам храм занимается изготовлением просфор, закупкой вина, ладана, елея, облачений и утвари, изготовлением свечей. А мы — программисты, врачи, пожарные, лётчики, логопеды, фрезеровщики и прочие — не способны использовать прямые продукты своего труда для совершения богослужений.

Читать еще:  Тест: Основное богословие

Мы конвертируем свой труд в деньги, которые приносим в церковную лавку и на которые заказываем записки и свечи, а уже сама Церковь берёт на себя труд обратить нашу непрямую жертву во всё, потребное для Таинств.

Кроме того, развитие транспортной инфраструктуры и ритм современной жизни в городах «размывает» общину. Сегодня я хожу в один храм, а завтра захотел, сел на метро и поехал в другой, расположенный от моего дома за несколько километров или вообще на другом берегу громадной реки, но легко мне доступный. Или моя сменная работа два через два не позволяет мне посещать не то, чтобы каждую, а хотя бы и каждую вторую литургию…

Таким образом, в постоянной «обойме» храма остаются лишь немногие, что не позволяет содержать его за счёт десятины. Поэтому её и не собирают с верующих. А деньги на содержание храма нужны… Так что не стоит удивляться указанным в храме «рекомендуемым суммам пожертвования» за записки, свечи и разные требы. Это современная замена той десятой части доходов, которую мы, верующие, должны бы отдавать в Церковь.

2. А если у меня нет денег? Мне откажут в молитве или в совершении Таинства?

Начнём с того, что никто не заставляет нас идти в Церковь и подавать записки, ставить свечу или заказывать сорокоуст. Если мы стремимся сделать это, значит мы верим в Господа Иисуса Христа и ощущаем себя членами Его Церкви. А коли так, то должны выделять толику средств на поддержание Её существования. Ведь находим же мы деньги на мороженое, походы в кино и поездку в Таиланд?!

Но, бывают и люди с тяжелобольным ребёнком на руках или иными сложными обстоятельствами, которым действительно уже не до удовольствий, быть бы живу… Неужели такому человеку, за неимением денег, священник откажет в Таинстве Крещения, или принятии записки на богослужение? Я не знаю таких священников! Всегда существует возможность подойти к батюшке и по-человечески объяснить ситуацию. Тогда батюшка пойдёт вам навстречу и сделает всё бесплатно.

Кроме того, самое важное Таинство Церкви — Причащение Святых Тела и Крови Христовых всегда происходит без взимания каких-либо пожертвований. Что ещё раз напоминает нам о том, что Церковь не стремится «нажиться» на верующих.

С этим разобрались. Но почему-же «рекомендуемая сумма пожертвования» довольно высока? Неужели нельзя оставить сумму пожертвования на усмотрение верующего?

Всё зависит от духовной культуры прихожан. В некоторых храмах, действительно, нет никакой «рекомендуемой суммы» и ты можешь оставить столько денег, сколько пожелает душа. Но нередко бывает и так, что при проявлении подобной инициативы все свечи разберут, а в храме оставят лишь горку мелочи…

Православный публицист Андрей Зайцев предлагает взглянуть на такой исход глазами священника и церковных работников и самим себе ответить на вопрос, не против ли это нашей христианской совести: «В храме есть певчие, которым нужно платить хоть какую-то зарплату. Сторож, алтарник, работник свечного ящика… Это означает, что каждый месяц священник должен платить людям. Он не может сказать: «Вы знаете, в этом месяце у нас было мало жертвователей, поэтому вы трудились бесплатно»».

«Настоятель храма не может договориться с прохудившейся крышей, счетами за отопление и электричество. Не может не платить отчисления в епархию… Кроме того, у белого духовенства есть жена и дети, а значит, он должен приносить какие-то деньги и домой» — добавляет он в своей статье «Зачем священнику деньги?».

3. О толщине и мерседесовости попов

На вопрос о «толстых попах на мерседесах» отвечали уже многие православные публицисты, но напомним и мы. Зачастую, богатые машины священников — это просто растиражированный фейк, как например вот этот:

Но иногда у епископа или священника действительно можно увидеть дорогой автомобиль…

Машина для епископов и священников — это насущная необходимость, рабочий инструмент. Первым приходится посещать по делам множество государственных ведомств и регулярно объезжать все храмы епархии. Вторым — соборовать на дому больных, причащать умирающих, отпевать на кладбищах и совершать другие требы.

Большая часть епископов и настоятели некоторых крупных храмов действительно могут позволить себе дорогое (а значит и качественное, надёжное) авто. Что же плохого в том, что их машина не будет ломаться в дороге и быстро доставит к месту назначения?

И всё же, чаще хорошие машины владыки и пресвитеры не приобретают на церковные деньги. Их им просто дарят. Понимая нужду священнослужителей в хороших «колёсах», состоятельные благотворители порой преподносят им какой-нибудь внедорожник для поездок по сельской местности или хороший седан для перемещений по городу. Такое пожертвование ничем не хуже денег или кирпичей для постройки храма и Церковь с благодарностью принимает его.

И да, священники и епископы нередко бывают полными. Это связано с диабетом и другими профессиональными заболеваниями. Во время богослужений священникам приходится подолгу стоять на одном месте, отчего затекают мышцы и излишне нагружаются сосуды на ногах.

Вспомните также, что Божественная литургия предполагает обязательное причащение присутствующих священнослужителей. Перед причастием не принято завтракать и даже пить воду. А значит, первую пищу священник может вкусить примерно в час дня. Потом требы, новая служба, исповедь и поздний ужин. И так изо дня в день. Отсюда и полнота.

4. Принимают ли в Церкви деньги бандитов?

На этот вопрос в интервью «Аргументам и Фактам» хорошо ответил епископ Орехово-Зуевский Пантелеимон (Шатов), возглавляющий Синодальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению.

Владыка напомнил, что: «На Церковь, по древним правилам, не положено принимать «деньги блудницы», то есть любые нечестные деньги. Конечно, мы не возьмём денег грешника, который не раскаивается, гордится своим грехом и кичится своей жертвой, результатом этого греха. Если нам известно, что деньги получены в результате преступления, то, конечно, брать их нельзя. Был случай, когда к нам пришёл прокурор и хотел жертвовать десятину от взяток, которые он получал. Мы отказались брать эти деньги».

«Но когда кто-то переводит средства на помощь нуждающимся — не всегда можно выяснить, кто и с какого дохода пожертвовал. Поэтому мы принимаем анонимные пожертвования и молимся обо всех людях, которые стараются, как могут, исполнить Христову заповедь о любви», — также добавил епископ Пантелеимон.

И действительно, если преступник положил украденные им деньги в ящик для пожертвований, то понять, что они были получены преступным путём священник никак не в состоянии и тогда эти средства используются Церковью на доброе дело.

5. Правда ли, что Церковь не платит налоги и получает государственные дотации?

Частично. Церковь освобождена от налогов на религиозные обряды (доход от записок и треб), НДС и налога на прибыль за предметы церковной утвари и другую продукцию религиозного назначения, например такую, которую верующие «оплачивают» для использования в богослужебных целях (свечи, кагор, просфоры).

Выше мы говорили о непрямой, денежной жертве, которую Церковь использует для покупки всего необходимого для Таинств. Таков и смущающий иных людей случай с кагором. Человек жертвует Церкви, к примеру, 400 рублей. Ему выдают бутылку кагора. Он отдаёт её пономарю и на этом кагоре совершается литургия. Таким образом, христианин фактически просто пожертвовал Церкви богослужебное вино.

При этом, если Церковь начнёт продавать в лавке сухое вино (из-за кислотности не используется в богослужении) или, скажем, булочки, то это уже будет классическим товаром. С этого товара приход заплатит налог на прибыль, а саму прибыль вправе будет использовать на уставные цели. Например, на ремонт храма.

Помимо льготы на продукцию религиозного назначения, Церковь освобождена от налога на имущество религиозного назначения (храм, часовня, воскресная школа) и участок земли, отданный под его обслуживание.

Остальные налоги: на транспортные средства прихода, на здания и сооружения не используемые в религиозных целях (мастерская, гараж и т.п.) и прочие православный приход платит наравне со всеми юридическими лицами. Как и коммунальные платежи, составляющие одну из основных статей расходов храма.

Церковь, как и другие НКО вправе участвовать в федеральных программах по сохранению памятников архитектуры, социальной помощи и другим подобным. Оформив кипу документов, с великими трудами, Она действительно может получить часть средств для восстановления или ремонта храма (если он признан памятником архитектуры) или для церковной благотворительной столовой, ночлежки, центра реабилитации, от государства.

Но это всегда только часть средств. Другую часть, и немалую, Церковь вкладывает из собственных средств, которые получены благодаря нашим пожертвованиям.

Новое в блогах

  • Как вывести сюда мое сообщество?

Сообщество «Религия и вера»

7 фактов о деньгах, которые должны знать христиане

Даниэль Дарлинг, LifeWay

Библия может многое сказать о деньгах.

На самом деле, Иисус говорил больше о деньгах, чем даже о рае и аде. Мы также должны говорить об этом здоровым, открытым способом, основанным на библейской истине. Вот семь финансовых основ из Библии, которые должны знать христиане.

1. Деньги — это не зло, это инструмент, данный Богом для нашего процветания.

Обладание деньгами само по себе не плохо. Слово Павла Тимофею о деньгах (1 Тим. 6: 10) было не обвинением в деньгах, а предупреждением об опасности поклонения деньгам (см. ниже).

На самом деле именно Павел часто собирал деньги, чтобы заботиться о бедных христианах. Слишком часто христиане в благих намерениях пытаются поощрять щедрые пожертвования, порочат библейские ценности тяжелого труда и бережливости и подрывают преимущества свободных рынков и заработной платы. Деньги могут быть использованы для злых целей, но они также могут быть использованы для добра.

2. Деньги — это награда за тяжелый труд.

И Иисус, и Павел подтвердили идею о том, что тяжелый труд должен вознаграждаться справедливым вознаграждением (от Луки 10:7; 1 Тим. 5:18). Бог прославляется, когда мы используем наши дары и таланты на рынке и получаем деньги. На самом деле, Библия учит, что мышление, которое ищет деньги без работы является греховным образом жизни (2 Thess. 3:10).

Мы должны поощрять наших детей упорно трудиться и находить вознаграждение. Конечно, деньги-не единственная причина, чтобы работать, мы работаем, чтобы прославить Бога (Кол. 3:23). Когда мы работаем, мы подражаем Богу, который работает и творит.

3. Деньги — плохой бог.

Мой пастор детства любил говорить: «нет ничего плохого в том, чтобы иметь деньги. Это когда у тебя есть деньги.»В этом суть предупреждения Павла молодому Тимофею в 1 Тимофею 6: 8-10. Деньги становятся для бедного идолом, а когда им поклоняются, они погружают души в духовную и физическую разруху.

Это случается не только с «волком с Уолл-Стрит», но и с каждым, когда деньги становятся нашей движущей, всепоглощающей страстью. Мы должны следовать Совету Апостола и держать наши ресурсы свободными. «Мы ничего не принесли в мир, и мы ничего из этого мира» (1 Тим. 6:7). Когда деньги становятся богом для нас, они подпитывают такие отношения, как жадность и зависть, которые наносят ущерб человеческим отношениям и отвлекают нас от нашей данной Богом миссии.

4. Долг — бедный хозяин.

Существует целый спектр взглядов на христиан и долг. Некоторые считают, что христианин никогда не должен владеть кредитной картой или брать кредит, в то время как другие считают, что священные Писания позволяют взвешенное, мудрое использование кредита. Но нет сомнений в том, что долг — всегда бедный хозяин.

Христиане на Западе должны особенно остерегаться материализма, который заставляет нас жить не по средствам, превращая предметы роскоши в предметы первой необходимости. Иногда долгов нельзя избежать в сложных ситуациях, таких как длительная безработица или медицинские кризисы, но по большей части мы не должны порабощать себя легким кредитом.

5. Мы должны сделать щедрость образом жизни.

Библия учит щедрости как образу жизни, независимо от уровня нашего дохода (2 Кор. 9:6-9). Когда мы спокойно дарим наши ресурсы, Бог позволяет нам испытать благословение и радость отдачи.

Мы отдаем не потому, что Бог на небесах отчаянно нуждается в наших деньгах, а потому, что он позволяет нам продемонстрировать нашу любовь к Нему, отдавая часть того, что Он дал нам. И я считаю, что мы должны отдавать в первую очередь через нашу поместную церковь, а затем и другим, достойным благотворительным организациям.

6. Мы должны рассматривать наши финансовые потребности как возможность доверять Богу.

Удовлетворенность позволяет нам доверять Богу наши потребности, а не нашу собственную изобретательность. Это освобождает нас от беспокойства и страха и позволяет нам цепляться за дарителя хороших подарков для нашего пропитания и обеспечения. Вот что подразумевается под молитвой: «хлеб наш насущный дай нам сегодня» (Мф. 6). Все, что у нас есть-от руки Отца.

7. Священные Писания, а не культура, должны формировать наши взгляды как на богатых, так и на бедных.

Притчи 30: 8 — хорошая молитва: «не дай мне ни бедности, ни богатства.»Наша культура любит делить людей по классам, богатых на бедных. Очень многие негативно относятся к состоятельным бизнесменам, считая, что все, что у них есть, было получено обманом.

Это греховное отношение. Оно не только осуждает, но и игнорирует тот факт, что в Писании было много богатых и благочестивых людей (Авраам, Иов, Иосиф и т.д.). Существует также покровительственное и бесчеловечное отношение к бедным. Это тоже грех (Иак. 2:6).

Евангелие Христа разрушает стены классовых предрассудков, объединяя нас из разных социально-экономических слоев. Христиане должны оценивать людей не по их экономическому статусу, а по их статусу людей, созданных по образу Божию.

Последняя мысль
В церкви много мнений о деньгах и финансах, даже среди духовно зрелых последователей Христа. Хорошие люди, иногда в одном доме, расходятся во мнениях о том, сколько дать, как использовать долг и что представляет собой хорошее использование денег. Но некоторые основные, фундаментальные, библейские принципы—это то, с чем христиане могут и должны согласиться — согласиться передать следующему поколению.

(Даниэль Дарлинг — автор бестселлеров, пастор и ведущий подкастов. Cтарший вице-президент по коммуникациям NRB)

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector