0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Письмо солдата к Богу

Письмо солдата к Богу

В про­стре­лен­ной шине­ли рус­ско­го сол­да­та, погиб­ше­го в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, было най­де­но его послед­нее в зем­ной жиз­ни, про­щаль­ное поэ­ти­че­ское пись­мо. Не к род­ным и близ­ким обра­ще­но оно, а к Все­мо­гу­ще­му Богу, в Кото­ро­го свя­то уве­ро­вал воин в свой пред­смерт­ный час.

Как труд­но быва­ет чело­ве­ку, вос­пи­тан­но­му в мате­ри­а­лиз­ме, при­вык­ше­му к мыс­ли, что нет Бога, вдруг при­знать, что Бог есть. Как пра­ви­ло, одних дово­дов рас­суд­ка и разум­ных аргу­мен­тов здесь недо­ста­точ­но. Пото­му что ум чело­ве­че­ский будет изво­ра­чи­вать­ся и искать контр­дово­ды, сопро­тив­ля­ясь воз­мож­но­сти изме­нить при­выч­ное миро­воз­зре­ние. Нуж­но, что­бы чело­век вдруг во вспыш­ке оза­ре­ния уви­дел исти­ну — Бог суще­ству­ет и Бог любит его, чело­ве­ка, и хочет, что­бы чело­век жил праведно.

Но что нуж­но для того, что­бы такой чело­век вдруг почув­ство­вал бытие Божие? Навер­ное, не при­выч­ная жизнь с ее раз­ме­рен­ным тече­ни­ем, с ее суе­той и забо­та­ми, и не бла­го­по­лу­чие и ком­форт, но какое-то силь­ное душев­ное потря­се­ние, стра­да­ние, осо­зна­ние конеч­но­сти сво­е­го зем­но­го бытия. В такие мгно­ве­ния чело­век пере­оце­ни­ва­ет всю свою жизнь и может, нако­нец, прий­ти к убеж­де­нию, что Бог суще­ству­ет. А в неко­то­рых слу­ча­ях пони­ма­ние при­хо­дит после встре­чи со свя­ты­ми людь­ми, спо­соб­ны­ми сво­им лич­ным при­ме­ром убе­дить в истине Божия бытия. Но ред­ко кому пове­зет встре­тить на жиз­нен­ном пути свя­то­го человека…

Здесь мы пове­да­ем о слу­чае, когда имен­но душев­ное потря­се­ние, вне­зап­ное ясное осо­зна­ние конеч­но­сти сво­е­го зем­но­го бытия и виде­ние потря­са­ю­щей кра­со­ты миро­зда­ния при­ве­ли неве­ру­ю­ще­го чело­ве­ка к вере в Бога

О «Пись­ме сол­да­та к Богу» я узнал совсем недав­но от вете­ра­на бое­вых дей­ствий Андрея Ефре­мо­ва. Вот что он пишет: «В сбор­ни­ке «Свет и жизнь» (Брюс­сель. 1990г.) было опуб­ли­ко­ва­но пись­мо про­сто­го совет­ско­го сол­да­та Алек­сандра Зай­це­ва, погиб­ше­го в бою с немец­ко-фашист­ски­ми окку­пан­та­ми. Это пись­мо было най­де­но в кар­мане про­стре­лен­ной шине­ли. Меня это пись­мо потряс­ло тем, что оно отли­ча­ет­ся от всех дру­гих подоб­ных писем». И далее Андрей, не пона­слыш­ке зна­ю­щий вой­ну, заме­ча­ет: «На Войне мож­но при­вык­нуть к стра­ху смер­ти и даже не заме­чать его. Но мыс­ли о том, что в любую секун­ду ты можешь поте­рять жизнь, конеч­но же при­хо­дят. И чаще все­го при­хо­дят такие мыс­ли имен­но в мину­ты или часы пол­но­го зати­шья — это хоро­шо отра­же­но в пись­ме. Ещё это пись­мо отли­ча­ет­ся от дру­гих подоб­ных тем, что оно обра­ще­но не к мате­ри, не к отцу, не к люби­мой, а к Богу».

В послед­ние часы, а может быть, мину­ты сво­ей зем­ной жиз­ни сол­дат вдруг осо­знал бытие Божие. Вот текст это­го уни­каль­но­го письма:

Послу­шай, Бог… Ещё ни разу в жизни
С Тобой не гово­рил я, но сегодня
Мне хочет­ся при­вет­ство­вать Тебя,
Ты зна­ешь, с дет­ских лет мне говорили,
Что нет Тебя, и я, дурак, поверил.
Тво­их я нико­гда не созер­цал творений.
И вот сего­дня ночью я смотрел
Из кра­те­ра, что выби­ла граната,
На небо звёзд­ное, что было надо мной.
Я понял вдруг, любу­ясь мирозданьем,
Каким жесто­ким может быть обман.
Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку,
Но я Тебе ска­жу, и Ты меня поймёшь:
Не стран­но ль, что средь ужа­са­ю­ще­го ада
Мне вдруг открыл­ся свет, и я узнал Тебя?
А кро­ме это­го, мне нече­го сказать,
Вот толь­ко, что я рад, что я Тебя узнал.
На пол­ночь мы назна­че­ны в атаку,
Но мне не страш­но: Ты на нас глядишь…
Сиг­нал. Ну что ж? Я дол­жен отправляться.
Мне было хоро­шо с Тобой, ещё хочу сказать,
Что, как ты зна­ешь, бит­ва будет злая
И, может, ночью же к Тебе я постучусь.
И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом,
Поз­во­лишь ли Ты мне вой­ти, когда приду?
Но, кажет­ся, я пла­чу. Боже мой, Ты видишь,
Со мной слу­чи­лось то, что нын­че я прозрел.
Про­щай, мой Бог, иду! И вряд ли уж вернусь.
Как стран­но, но теперь я смер­ти не боюсь!

Наше­го совет­ско­го сол­да­та вос­пи­ты­ва­ли с убеж­де­ни­ем, что Бога не суще­ству­ет, ибо он рос в годы воин­ству­ю­ще­го ате­из­ма. Но на войне, перед самой смер­тью, он вдруг познал Бога. Бог вне­зап­но открыл­ся его уму и серд­цу. И какой Бог! Не бог — абстракт­ный Абсо­лют, а Бог — Лич­ность, к Кото­ро­му мож­но обра­тить­ся, Кото­рый слы­шит голос наше­го серд­ца, Кото­рый при­мет с любо­вью нашу пока­яв­шу­ю­ся душу…

Но есть скеп­ти­ки, кото­рые про­чи­тав «Пись­мо сол­да­та к Богу», гово­рят, что во вре­мя вой­ны мно­гие ста­ли веру­ю­щи­ми, а потом, вер­нув­шись с фрон­та, под вли­я­ни­ем ате­и­сти­че­ской про­па­ган­ды, от Бога отрек­лись. Воз­мож­но, так оно и было. Мно­гие люди не стой­кие в сво­ей вере. Но Бог сту­чит в душу каж­до­го чело­ве­ка, при­зы­ва­ет к Себе каж­до­го. И этот сол­дат Алек­сандр Зай­цев уже не отре­чет­ся. Ибо он вско­ре после вне­зап­но­го оза­ре­ния закон­чил свой зем­ной путь. Хоро­шо это или пло­хо? С хри­сти­ан­ской точ­ки зре­ния хоро­шо, ибо теперь его душа созер­ца­ет Боже­ствен­ный свет и совер­шен­ству­ет­ся в позна­нии Бога и Его Цар­ствия, в позна­нии Хри­ста, Его Мате­ри Марии и всех свя­тых, кото­рых он не успел познать в жиз­ни земной…

Вера сол­да­та была еще несо­вер­шен­ная, но уже искрен­няя. Это еще непол­ное совер­шен­ство веры пра­виль­но под­ме­тил Андрей Ефре­мов, кото­рый про­ком­мен­ти­ро­вал так: «Про­щай, мой Бог, иду! И вряд ли уж вер­нусь», — это сло­ва всю жизнь не веро­вав­ше­го, вер­нее уве­ро­вав­ше­го в послед­ние мину­ты сво­ей зем­ной жиз­ни, чело­ве­ка, и это про­сти­тель­но. Поз­во­лю себе закон­чить пись­мо, через шесть­де­сят пять лет после Побе­ды над нацист­кой чумой, по-дру­го­му: «Здрав­ствуй, Бог, иду! Сего­дня я вер­нусь!» «. Дей­стви­тель­но, «Здрав­ствуй Бог, к Тебе иду, к Тебе воз­вра­ща­юсь» — это уже сло­ва пра­во­слав­но­го христианина.

От пер­вых рост­ков веры до ее раз­ви­тия и совер­шен­ства — дол­гий путь, путь тру­дов, скор­бей и радо­стей. На этом пути быва­ют сомне­ния, быва­ют и паде­ния. Но если чело­век искренне стре­мит­ся к Богу, то Бог помо­га­ет ему и укреп­ля­ет его веру и вра­зум­ля­ет его. И на пути бого­по­зна­ния чело­ве­ку на зем­ле может посчаст­ли­вить­ся, и может быть откро­ет­ся исти­на, что путь к Отцу Небес­но­му идет через Хри­ста, через Его Цер­ковь. Сол­дат Алек­сандр Зай­цев, навер­ное, не успел постиг­нуть это здесь, на зем­ле. Но у нас, пра­во­слав­ных хри­сти­ан, есть все осно­ва­ния наде­ять­ся, что душа сол­да­та по мило­сти Божи­ей позна­ет это там, в том мире, ибо Бог при­мет ее — душу защит­ни­ка Роди­ны, душу чело­ве­ка, познав­ше­го перед смер­тью Бога.

По следам Письма к Богу

Два года назад я поставила у себя в блоге видео «Письмо к Богу» — стихотворение неизвестного русского солдата, погибшего во Второй мировой войне. (www.pegascenter.com/2011/08/10/письмо-к-богу/)
Недавно, я узнала имя солдата, написавшего это стихотворение. Имя автора — Александр Зацепа.

Я набрала в поисковой строке «Александр Зацепа «Письмо к Богу «», намереваясь дать ссылку на публикацию стихотворения, и нашла более точную версию стихотворения и противоречивую информацию об авторе.

Оказывается, оригинал был написан на старорусском языке с «ятями». Это говорит о том, что автор закончил школу до реформы русского языка 1918 года и к началу войны ему могло быть лет 40 или больше.
Когда понимаешь, что стихотворение написано зрелым человеком, оно по-другому воспринимается, на мой взгляд, ещё сильнее.

Александр Зацепа
ПИСЬМО К БОГУ

Послушай, Бог… Ещё ни разу в жизни
С Тобой не говорил я, но сегодня
Мне хочется приветствовать Тебя.
Ты знаешь, с детских лет мне говорили,
Что нет Тебя. И я, дурак, поверил.
Твоих я никогда не созерцал творений.
И вот сегодня ночью я смотрел
Из кратера, что выбила граната,
На небо звёздное, что было надо мной.
И понял вдруг, любуяся мерцаньем,
Каким жестоким может быть обман.
Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку,
Но я Тебе скажу, и Ты меня поймёшь:
Не странно ль, что среди ужаснейшего ада
Мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя?
А кроме этого мне нечего сказать,
Вот только, что я рад, что я Тебя узнал.
На полночь мы назначены в атаку,
Но мне не страшно: Ты на нас глядишь…
Сигнал. Ну что ж? Я должен отправляться.
Мне было хорошо с Тобой. Ещё хочу сказать,
Что, как ты знаешь, битва будет злая,
И, может, ночью же к Тебе я постучусь.
И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом,
Позволишь ли ты мне войти, когда приду?
Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь,
Со мной случилось то, что нынче я прозрел.
Прощай, мой Бог, иду. И вряд ли уж вернусь.
Как странно… Но теперь я смерти не боюсь.

В некоторых версиях «любуюся мерцаньем» заменили на «любуясь мирозданьем», что вряд ли возможно в такой ситуации, или что ближе к оригиналу «любуясь их мерцаньем».

Одни источники говорят, что Александр Зацепа — бывший советский военнопленный, воевавший в составе русского батальона в немецкой армии, убитый в бою с американцами в 1944 году.

«В скором времени после высадки Американских войск во время второй мировой войны в Нормандии радио САСШ передало . стихотворение, найденное у убитого солдата, личность которого в то время не была установлена, но так как стихотворение было написано на русском языке, то и солдат этот, принадлежавший к составу русских батальонов, сформированных немцами, очевидно, был русским.

По утверждению бывшего офицера русских батальонов, находившихся в составе немецких войск в Нормандии, Игоря Соломовского, ныне проживающего в Бразилии, в Сан-Пауло, автором этого стихотворения является убитый в первые же дни по высадке Американских войск унтер офицер 642 батальона, Александр Зацепа. Убит в 15 километрах от Атлантического океана, близ города, названия которого он не помнит, но в этом городе находится церковь, построенная Английским королем Ричардом Львиное Сердце».

Читать еще:  Падре Базилио. Протоиерей Василий Гелеван

Записал В.Владимиров
Перепечатано из журнала «Православное Обозрение» № 31. «Православная Русь» №17; 1963.

После того, как стихотворение прочли по американскому радио, оно было впервые опубликовано на английском языке.

Другие источники говорят, что Александр Зацепа — погибший русский солдат, не вдаваясь в подробности или не зная их, что для читателя звучит как советский солдат, погибший за родину.

На сайте «Поэзия Второй мировой войны» на странице «Советские поэты Второй мировой войны» «Письмо к Богу» Александра Зацепы стоит в одном ряду со стихами Анны Ахматовой, Бориса Пастернака, Александра Твардовского, Константина Симонова и других. Русская православная церковь тоже широко рекламирует «Письмо к Богу», а блогеры публикуют его к Дню Победы.

В Интернете ходит красивая и печальная история о том, как было найдено «Письмо к Богу»: После войны (из дневника 50-го года)
/http://www.orthedu.ru/stihi/24.htm/

В нашей жизни всё неоднозначно и история «Письма к Богу» тому наглядный пример.

Пройдёт ещё 50 лет и будет уже неважно, на чьей стороне воевал Александр Зацепа.
Важно, что он увидел Бога и написал Ему письмо.
Важно, что «Письмо к Богу» дошло до наших дней и мы можем его читать, а это значит, что письмо нашло своего адресата.

Статья написана для блога «Как уйти от недовольства или как стать разумным эгоистом. Полезные советы и рекомендации»

Прощальное письмо солдата Богу

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ!
С Великим праздником, дорогой читатель, — ДНЁМ ПОБЕДЫ.

В простреленной шинели русского солдата Александра Зацепы, погибшего в 1944 году, было найдено его последнее в земной жизни, прощальное письмо.
В День Победы я со слезами слушала по радио «Радонеж» это прощальное письмо воина к Богу. Всё необычно в найденном листочке, всё дышит такой подлинностью:

Послушай, Бог… Ещё ни разу в жизни
С Тобою не говорил я, но сегодня
Мне хочется приветствовать Тебя.
Ты знаешь…, с детских лет всегда мне говорили,
Что нет Тебя…, и я, дурак, поверил.
Твои я никогда не созерцал творения,
И вот сегодня ночью я смотрел
Из кратера, что выбила граната,
На небо звёздное, что было надо мной;
Я понял вдруг, любуяся мерцанием,
Каким жестоким может быть обман.
Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку?
Но я Тебе скажу, и Ты меня поймёшь.
Не странно ль, что среди ужаснейшего ада
Мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя,
А кроме этого мне нечего сказать.
Вот только, что я рад, что я Тебя узнал…
На полночь мы назначены в атаку,
Но мне не страшно: Ты на нас глядишь.
Сигнал… Ну что ж, я должен отправляться…
Мне было хорошо с Тобой… Ещё хочу сказать,
Что, как Ты знаешь, битва будет злая
И, может, ночью же к Тебе я постучусь.
И вот, хоть до сих пор я не был Твоим другом,
Позволишь ли Ты мне войти, когда приду?
Но… кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь,
Со мной случилось то, что ныне я прозрел.
Прощай, мой Бог, иду… и вряд ли уж вернусь.
Как странно, – но теперь я смерти не боюсь.

«Бог рядом, ближе, чем можно представить, — говорит протоиерей Павел Карташев. — А человек всегда находится на границе двух миров: видимого и невидимого; идёт сквозь ночь навстречу дню, пересекает день и входит в ночь. Из уже далёких, всё удаляющихся с каждым годом лет Великой Отечественной войны до нас дошло свидетельство внутреннего, как будто внезапного, преображения.
Не к родным и близким обращено оно, а к Всемогущему Богу, в Которого свято уверовал наш воин в свой предсмертный час.
А сколько возносилось к небу из воронок и окопов, с больничных коек и из горящих самолётов: «Господи, прости меня за всё!» Во все времена, и сегодня, человеческие сердца, как цветы, раскрываются навстречу свету, но не все».

Помяни, Господи, во Царствии Твоем воинов, погибших за свое Отечество.
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ВСЕМ, КТО ЗАЩИЩАЛ НАШУ РОДИНУ.
Низко кланяюсь погибшим воинам, ветеранам фронта и тыла.

ПИСЬМО СОЛДАТА К БОГУ

В.Ю.Скосарь, г. Днепропетровск

Как трудно бывает человеку, воспитанному в материализме, привыкшему к мысли, что нет Бога, вдруг признать, что Бог есть. Как правило, одних доводов рассудка и разумных аргументов здесь недостаточно. Потому что ум человеческий будет изворачиваться и искать контрдоводы, сопротивляясь возможности изменить привычное мировоззрение. Нужно, чтобы человек вдруг во вспышке озарения увидел истину — Бог существует и Бог любит его, человека, и хочет, чтобы человек жил праведно.

Но что нужно для того, чтобы такой человек вдруг почувствовал бытие Божие? Наверное, не привычная жизнь с ее размеренным течением, с ее суетой и заботами, и не благополучие и комфорт, но какое-то сильное душевное потрясение, страдание, осознание конечности своего земного бытия. В такие мгновения человек переоценивает всю свою жизнь и может, наконец, прийти к убеждению, что Бог существует. А в некоторых случаях понимание приходит после встречи со святыми людьми, способными своим личным примером убедить в истине Божия бытия. Но редко кому повезет встретить на жизненном пути святого человека.

Здесь мы поведаем о случае, когда именно душевное потрясение, внезапное ясное осознание конечности своего земного бытия и видение потрясающей красоты мироздания привели неверующего человека к вере в Бога.

О «Письме солдата к Богу» я узнал совсем недавно от ветерана боевых действий Андрея Ефремова. Вот что он пишет: «В сборнике «Свет и жизнь» (Брюссель. 1990г.) было опубликовано письмо простого советского солдата Александра Зайцева, погибшего в бою с немецко-фашистскими оккупантами. Это письмо было найдено в кармане простреленной шинели. Меня это письмо потрясло тем, что оно отличается от всех других подобных писем». И далее Андрей, не понаслышке знающий войну, замечает: «На Войне можно привыкнуть к страху смерти и даже не замечать его. Но мысли о том, что в любую секунду ты можешь потерять жизнь, конечно же приходят. И чаще всего приходят такие мысли именно в минуты или часы полного затишья — это хорошо отражено в письме. Ещё это письмо отличается от других подобных тем, что оно обращено не к матери, не к отцу, не к любимой, а к Богу».

В последние часы, а может быть, минуты своей земной жизни солдат вдруг осознал бытие Божие. Вот текст этого уникального письма:

Послушай, Бог. Ещё ни разу в жизни

С Тобой не говорил я, но сегодня

Мне хочется приветствовать Тебя,

Ты знаешь, с детских лет мне говорили,

Что нет Тебя, и я, дурак, поверил.

Твоих я никогда не созерцал творений.

И вот сегодня ночью я смотрел

Из кратера, что выбила граната,

На небо звёздное, что было надо мной.

Я понял вдруг, любуясь мирозданьем,

Каким жестоким может быть обман.

Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку,

Но я Тебе скажу, и Ты меня поймёшь:

Не странно ль, что средь ужасающего ада

Мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя?

А кроме этого, мне нечего сказать,

Вот только, что я рад, что я Тебя узнал.

На полночь мы назначены в атаку,

Но мне не страшно: Ты на нас глядишь.

Сигнал. Ну что ж? Я должен отправляться.

Мне было хорошо с Тобой, ещё хочу сказать,

Что, как ты знаешь, битва будет злая

И, может, ночью же к Тебе я постучусь.

И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом,

Позволишь ли Ты мне войти, когда приду?

Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь,

Со мной случилось то, что нынче я прозрел.

Прощай, мой Бог, иду! И вряд ли уж вернусь.

Как странно, но теперь я смерти не боюсь!

(Александр Зайцев. Из сборника «Свет и жизнь». Брюссель. 1990 г.)

Нашего советского солдата воспитывали с убеждением, что Бога не существует, ибо он рос в годы воинствующего атеизма. Но на войне, перед самой смертью, он вдруг познал Бога. Бог внезапно открылся его уму и сердцу. И какой Бог! Не бог — абстрактный Абсолют, а Бог — Личность, к Которому можно обратиться, Который слышит голос нашего сердца, Который примет с любовью нашу покаявшуюся душу.

Но есть скептики, которые прочитав «Письмо солдата к Богу», говорят, что во время войны многие стали верующими, а потом, вернувшись с фронта, под влиянием атеистической пропаганды, от Бога отреклись. Возможно, так оно и было. Многие люди не стойкие в своей вере. Но Бог стучит в душу каждого человека, призывает к Себе каждого. И этот солдат Александр Зайцев уже не отречется. Ибо он вскоре после внезапного озарения закончил свой земной путь. Хорошо это или плохо? С христианской точки зрения хорошо, ибо теперь его душа созерцает Божественный свет и совершенствуется в познании Бога и Его Царствия, в познании Христа, Его Матери Марии и всех святых, которых он не успел познать в жизни земной.

Вера солдата была еще несовершенная, но уже искренняя. Это еще неполное совершенство веры правильно подметил Андрей Ефремов, который прокомментировал так: » «Прощай, мой Бог, иду! И вряд ли уж вернусь», — это слова всю жизнь не веровавшего, вернее уверовавшего в последние минуты своей земной жизни, человека, и это простительно. Позволю себе закончить письмо, через шестьдесят пять лет после Победы над нацисткой чумой, по-другому: «Здравствуй, Бог, иду! Сегодня я вернусь!» «. Действительно, «Здравствуй Бог, к Тебе иду, к Тебе возвращаюсь» — это уже слова православного христианина.

От первых ростков веры до ее развития и совершенства — долгий путь, путь трудов, скорбей и радостей. На этом пути бывают сомнения, бывают и падения. Но если человек искренне стремится к Богу, то Бог помогает ему и укрепляет его веру и вразумляет его. И на пути богопознания человеку на земле может посчастливиться, и может быть откроется истина, что путь к Отцу Небесному идет через Христа, через Его Церковь. Солдат Александр Зайцев, наверное, не успел постигнуть это здесь, на земле. Но у нас, православных христиан, есть все основания надеяться, что душа солдата по милости Божией познает это там, в том мире, ибо Бог примет ее — душу защитника Родины, душу человека, познавшего перед смертью Бога.

Читать еще:  Клиническая смерть. Свидетельство диакона Сергия

Ефремов Андрей Николаевич. О письме солдата

P.S. (Август 2012 г.)

А еще я прочитал в книге «Несвятые святые» архимандрита Тихона (Шевкунова) аналогичную историю. Ветеран боевых действий, Иван Михайлович Воронов, за четыре года Великой Отечественной войны храбро прошел путь от Москвы до Берлина. И потом стал монахом и даже наместником Псково-Печерского монастыря, и уже бесстрашно защищал монастырь от хрущевских гонений, от давления властей и провокаций органов безопасности. А стал вот почему. По его признанию: «. Война была такой чудовищной, такой страшной, что я дал слово Богу: если в этой страшной битве выживу, то обязательно уйду в монастырь. Представьте себе: идет жестокий бой, на нашу передовую лезут, сминая все на своем пути, немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал. молиться. Да-да, плача, он бормотал полузабытые с детства слова молитвы, прося у Всевышнего, Которого он еще вчера третировал, пощады и спасения. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к Которому он когда-нибудь да придет. «.

А еще я слышал от одного моего друга, что генералу Эйзенхауэру принадлежит фраза: «на войне, в окопах — атеистов нет». В некоторых источниках утверждается, что это сказано кем-то другим. А еще известны протесты со стороны атеистов, которые всячески стараются опровергнуть указанный тезис, даже специальный памятник установили воинам-атеистам.

Здесь, на острие проблемы — в условиях смертельной опасности, когда вся жизнь человека по-иному оценивается — здесь наиболее ярко может обнажиться истина. и наиболее остро выступить духовно-идеологическое противоречие и даже противостояние: между верующими и атеистами.

Но христианским подвижникам и святым отцам известно, что не только сильное душевное потрясение и страдание способны обратить человека лицом к Богу. Бывают ситуации и обстоятельства, когда осознание конечности своего земного бытия к человеку приходит постепенно, и это осознание оказывается благотворным, говоря прагматичным языком, такое осознание оказывается конструктивным, способствует духовному росту и совершенствованию человека.

Например, древние св.отцы говорили:

— «как хлеб необходимее всякой другой пищи, так память о смерти важнее всех дел», «одно из всех благ человеческих самое великое — это смирение сокрушенного сердца, всегда размышляющего о дне смерти» (свт. Иоанн Златоуст, 344/354 — 407 гг.);

— «добрый педагог и телу и душе есть незабвенная память о смерти, и то, чтобы, минуя все посреде сущее (т.е., от осознания до самого дня кончины), ее всегда перед собой зреть. » (прп. Исихий Иерусалимский, ум. после 451 г.);

— «всегда ожидай, но не бойся смерти; то и другое — истинные черты любомудрия» (прп. Нил Синайский, ум. около 450 г.).

Св.отцы, таким образом, говорили, что человеку очень полезно постоянное размышление и постоянная память о смерти, которая являются хорошим педагогом, учителем жизни и мудрости. Эта память не есть некое пессимистическое ожидание, не есть безысходность отчаявшегося человека. утратившего веру и надежду. Нет! Это трезвое состояние души, это постоянная готовность ответить на суде Божием, это постоянная надежда на Божию милость и вечные блага по окончании земной жизни.

Не удивительно, что есть некоторые убежденные люди, которые даже в минуты смертельной опасности не признают бытия Божия, и даже периодически видя рядом с собой смерть, не помнят о смерти постоянно, не думают о ней, заглушают мысли о ней. Не хотят вникать в тесную связь двух важнейших утверждений: во-первых, я — человек, и я смертен; во-вторых, существует живой Бог. Такие люди и поставили памятник воинам-атеистам. А неудивительно это потому, что они не в состоянии признать бытие Божие и полноценно признать свою телесную смертность, увязав тесно оба этих факта. Не в состоянии, потому что им это не дано свыше, ибо, как писал прп. Иоанн Лествичник (ок. 525-649 гг.), «должно знать, что память смертная, как и все другие блага, есть дар Божий. «, т.е. дается свыше. Потому мы, верующие, не осуждаем таких атеистов. Бог не дал им осознавать постоянно свою смертность, и через призму этого — размышлять о Боге, стремиться к Богу. Если и помнят о своей смертности, то делают совсем другие выводы. Я же обращаюсь к тем атеистам, которые оставляют для себя возможность порефлексировать над смертью в течение долгой своей жизни (дай Бог вам здоровья!).

И под конец хочу показать, как св.отцы раскрывали душевно-духовный механизм благотворного влияния памяти о смерти. Прп. Исаак Сирин (7 век), один из самых глубоких мистиков и суровых аскетов, писал: «Первая мысль, которая по Божию человеколюбию входит в человека и руководствует душу к жизни, есть западающая в сердце мысль об исходе сего естества. За сим помыслом естественно следует пренебрежение к миру; и этим начинается в человеке всякое доброе движение, ведущее его к жизни. И как бы основание какое полагает в человеке сопутствующая ему Божественная сила, когда восхочет обнаружить в нем жизнь. И если человек эту сказанную нами мысль не угасит в себе житейскими связями и суесловием, но будет возращать ее в безмолвии, и остановится в ней созерцанием, и займется ею, то она поведет человека к глубокому созерцанию, которого никто не в состоянии изобразить словом. Сатана ненавидит сей помысл и всеми своими силами нападает, чтобы истребить его в человеке. И если бы можно было, отдал бы ему царство целого мира, только бы развлечением изгладить в уме человека таковой помысл. И если бы мог, как сказано, то сделал бы это охотно. Ибо знает коварный, что если помысл сей пребывает в человеке, то ум его стоит уже не на этой земле обольщения, и козни его к человеку не приближаются. Будем же разуметь это не о том первом помысле, который напоминанием своим возбуждает в нас память смертную, но о полноте сего дела, когда влагает оно в человека неотлучную память о смерти, и когда помышлением о ней человек поставляется в состояние непрестанного удивления. Первый помысл есть нечто телесное, а сей последний есть духовное созерцание и дивная благодать. Сие созерцание облечено светлыми мыслями. И кто имеет оное, тот уже не входит более в разыскания о сем мире, и не привязан к своему телу».

Проще говоря, если Бог по любви Своей даст человеку первое осознание смерти, пусть грубое и еще примитивное, и человек, задумавшись, начнет дальше сам работать над этой мыслью, часто помня о смерти, то Бог будет помогать человеку совершенствоваться. Человек постепенно освободится от суеты этого мира, которая будет стараться втянуть его обратно в болото мелочных забот (точнее, падший дух будет стараться усложнить обстоятельства жизни так, чтобы усилить суету). А побеждающий суету и врага духовного человек — достигнет светлого состояния духа, созерцания высших истин, ощущения Божией благодати, а значит, радости и крепости духа.

Литература к P.S.

Сокровищница духовной мудрости. Антология святоотеческой мысли. Том 10. Изд-е Московской духовной академии и Введенской оптиной пустыни, 2008. — 576 с.

Письмо к Богу, написанное солдатом перед смертельным боем

Стихотворение найдено в шинели солдата Александра Зацепы, погибшего в Великую Отечественную Войну в 1944 году.

Послушай, Бог…
Ещё ни разу в жизни
С Тобой не говорил я, но сегодня
Мне хочется приветствовать Тебя.
Ты знаешь, с детских лет мне говорили,
Что нет Тебя. И я, дурак, поверил.
Твоих я никогда не созерцал творений.
И вот сегодня ночью я смотрел
Из кратера, что выбила граната,
На небо звёздное, что было надо мной.
Я понял вдруг, любуясь мирозданьем,
Каким жестоким может быть обман.
Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку,
Но я Тебе скажу, и ты меня поймёшь:
Не странно ль, что средь ужасающего ада
Мне вдруг открылся свет, и я узнал Тебя?
А кроме этого мне нечего сказать,
Вот только, что я рад, что я Тебя узнал.
На полночь мы назначены в атаку,
Но мне не страшно: Ты на нас глядишь…
Сигнал. Ну что ж? Я должен отправляться.
Мне было хорошо с Тобой. Ещё хочу сказать,
Что, как ты знаешь, битва будет злая,
И, может, ночью же к Тебе я постучусь.
И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом,
Позволишь ли ты мне войти, когда приду?
Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь,
Со мной случилось то, что нынче я прозрел.
Прощай, мой Бог, иду. И вряд ли уж вернусь.
Как странно, но теперь я смерти не боюсь.

Чем больше тьмы вокруг тебя, тем сильнее человек нуждается в свете! Смотря на мир, полный боли и жестокости, мы нуждаемся в Том, Кто спасет нас от зла.

Спаситель уже пришел! Иисус Христос пришел в этот мир, чтобы перевести нас из царства зла и смерти, в царство света и вечной жизни. В Его Царстве нет боли и слез, нет смерти и войн, нет предательства и отвержения. В Нем есть только Любовь!

И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.
(Откр.21:4)

Александръ Зацѣпа. Письмо к Богу

Ниже текст первой публикации с сохранением орфографии

Въ скоромъ времени послѣ высадки Американскихъ войскъ, во время 2-ой мiровой войны, в Нормандии, радио С.А.С.Ш. передало нижеслѣдующее стихотворенiе, найденное у убитаго солдата, личность котораго въ то время не была установлена, но такъ какъ стихотворенiе написано на русскомъ языкѣ, то и солдатъ этотъ, принадлежавшiй къ составу русскихъ батальоновъ сформированныхъ нѣмцами, очевидно, былъ русскимъ.

Читать еще:  Петр Мамонов: «Хочется стоять перед Богом в молчании»

По утвержденiю бывшаго офицера русскихъ батальоновъ, находившихся в составѣ нѣмецкихъ войскъ в Нормандiи, Игоря Соломоновскаго, нынѣ прибывшаго в числѣ эмигрантовъ изъ Европы въ Бразилiю и проживающаго в Санъ Пауло, авторомъ этого стихотворенiя является убитый в первые же дни по высадкѣ Американскихъ войскъ, унтеръ офицер 642-го батальона Александръ Зацѣпа. Убитъ въ 15 километрахъ отъ берега Атлантическаго океана, близъ города, названiе котораго онъ не помнитъ, но в этомъ городѣ находится церковь построенная англiйскимъ королемъ Ричардомъ Львиное Сердце. Другая церковь находящаяся тамъ же построена супругой короля Ричарда.

Послушай Боже… Еще ни разу въ жизни
Съ Тобой не говорилъ я, но сегодня
Мнѣ хочется привѣтствовать Тебя.
Ты знаешь. съ дѣтскихъ лѣтъ, всегда мнѣ говорили,
Что нѣт Тебя. И я, дуракъ, поверилъ.

Твоихъ я никогда не созерцалъ творенiй.
И вотъ сегодня ночью, я смотрѣлъ
Изъ кратера, что выбила граната,
На небо звѣздное, что было надо мной;
Я понялъ вдругъ, любуяся мерцаньемъ,
Какимъ жестокимъ можетъ быть обманъ.

Не знаю, Боже, подашь ли Ты мнѣ руку;
Но я Тебѣ скажу, и Ты меня поймёшь.
Не странно-ль, что среди ужаснѣйшаго ада
Мнѣ вдругъ открылся свѣтъ и я узрѣл Тебя.

А кромѣ этого, мнѣ нечего сказать.
Вотъ только. что я радъ, что я Тебя узналъ.
На полночь мы назначены въ атаку,
Но мнѣ не страшно: Ты на насъ глядишь…

Сигналъ. Ну что-жъ, я долженъ отправляться.
Мнѣ было хорошо съ Тобой. Еще хочу сказать,
Что какъ Ты знаешь, битва будетъ злая,
И, можетъ, ночью же к Тебѣ я постучусь.

И вотъ, хоть до сихъ поръ я не былъ Твоимъ другомъ,
Позволишь ли Ты мне войти, когда приду.
Но. кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь,
Со мной случилось то, что нынѣ я прозрел.

Прощай мой Боже. иду. и врядъ ли ужъ вернусь.
Как странно… но теперь я смерти не боюсь.

Записалъ В .Владимировъ

«Православное Обозрѣнiе». Монреаль. Тѵпографiя Братства преп. Iова Почаевскаго. 1960. Июль. № 31. С. 34-35. (Без заглавия.)
Перепечатано также в главном тогда органе РПЦЗ: «Православная Русь» № 17. 1963. С. 11.

Итак, впервые это уникальное письмо к Богу было опубликовано в 1960 году в журнале монреальского монастыря преп. Иова Почаевского Русской Православной Церкви за границей. В СССР, разумеется, оно никогда не публиковалось, и узнать о нем можно было только из зарубежных источников РПЦЗ. Однако в постсоветских православных изданиях в РФ это письмо воспроизводилось много раз (и по сей день) без указания эмигрантского первоисточника, с искажениями, причем авторство приписывалось советскому солдату, погибшему на советско-германском фронте, иногда с придуманной историей его появления (например).

Эта манипуляция ‒ еще один нечистоплотный прием в числе «православных отмываний» богоборческого режима посредством ВОВ. На сайте «Поэзия Второй мировой войны» в разделе «Советские поэты Второй мировой войны» письмо к Богу Александра Зацепы помещено в одном списке со стихами самых одиозных большевицких стихотворцев, например, Джека (Якова Моисеевича) Алтаузена, который прославился такими виршами:

«Я предлагаю Минина расплавить,
Пожарского. Зачем им пьедестал?
Довольно нам двух лавочников славить,
Их за прилавками Октябрь застал,
Случайно им мы не свернули шею
Я знаю, это было бы под стать.
Подумаешь, они спасли Россию!
А может, лучше было не спасать?»

В том же списке и Маргарита Алигер, известная своим поэтическим откровением: «Недаром слово «жид» всегда синоним / С святым, великим словом коммунист».

Бедный русский воин Александр Зацепа. Однако верится, что Бог его принял в свои селенья.

Парад РОА в Пскове в 1943 году

Кое-что о русских батальонах на западном фронте во время Второй мiровой войны

Это еще не была власовская РОА ‒ как известно, ее формирование началось лишь в январе 1945 года (вооруженные силы КОНР, провозглашенного в ноябре 1944 г. в Праге). Гитлер боялся создания Русской армии и разрешил ее лишь в безвыходном положении, поэтому ранее в Вермахте воевали разрозненные добровольческие части из советских военнопленных размером не более батальона под немецким командованием, однако они носили эмблемы РОА в ожидании ее создания (для немцев эти эмблемы имели скорее пропагандное значение).

Вот некоторые данные о русских батальонах на западном фронте (из публикации https://kaminec.livejournal.com/140768.html).

«Военный корреспондент (Р.К.) Антон Клаас свидетельствовал:
«Начавшаяся англо-американская высадка явилась часом испытания для стоящих между Гавром и Шербургом русских добровольческих батальонов. Совместно с немецкими братьями по оружию добровольцы ожесточенно сражались с высаживавшимся с моря и воздуха противником и наносили ему огромные потери. Даже тогда когда превосходившие англо-американские силы разъединили несколько подразделений и окружили их, добровольцы упорно продолжали сражаться дальше, сковывая крупные силы противника.
Такой случай имел место в устье реки Орн, где один из русских добровольческих батальонов особенно отличился в боях с крупным воздушным десантом. Другой батальон провел ряд успешных операций в борьбе с высадившимися англо-американскими частями вблизи устья реки Вир. Даже тогда, когда командовавшие батальоном русские офицеры выбыли из строя, батальон продолжал ожесточенно обороняться. В районе северо-восточнее Карантана один добровольческий батальон сдерживал ожесточенный натиск противника до тех пор, пока ему не удалось, понеся значительные потери, пробиться к двум немецким полкам и занять с ними новые позиции».

После высадки союзников 6 июня, выполняя указания штаба 7-й армии, собирал и концентрировал остатки разбитых батальонов РОА в районе Кюнкидан известный впоследствии как командир 1-й пехотной дивизии ВС КОНР Сергей Кузьмич Буняченко, в то время офицер связи РОА при штабе 7-й германской армии. Буняченко участвовал в боях в составе 3-й роты 635-го батальона РОА. В период с 26 июня по 7 июля командовал сводным полком РОА в составе двух батальонов (439-го или IV/726-го и 642-го?). Отличился в боевых действиях против союзников на северо-западном побережье Франции в депаротаменте Манш (Manche) в р-не Сен-Ло (St,-Lo).

Часть русских добровольческих подразделений была блокирована войсками союзников в крепостях «Атлантического вала». Так, в Лориане оказались заперты 634-й и 636-й восточные батальоны и 281-й и 285-й восточные кавдивизионы. В Сен-Назере до окончания боевых действий в Европе сражались две роты 636-го ост-батальона.

На 29 сентября 1944 года русские части потеряли в боях с союзниками 8,4 тысячи человек, из них 7,9 тысячи пропали без вести. Некоторые храбро сражались до последнего патрона и отступили, другие попали в плен к союзникам. Последние боеспособные ост-батальоны были уничтожены во время Арденнского сражения.

Отдельно стоит остановиться на идеологической подоплёке участия русских добровольцев в боях на Западном фронте. Предоставим слово им самим [разумеется, тут содержится и немалый немецкий пропагандный элемент, который мы отчасти сокращаем. – Ред. РИ]:

«Англо-американские капиталисты в качестве союзников Сталина и соучастников в его кровавых преступлениях ставят под непосредственную угрозу не только свободу народов Западной Европы, но, поддерживая губительную и преступную политику советского правительства, являются в то же время смертельными врагами всех свободолюбивых народов, населяющих восточную часть нашего континента. Живым примером этого служит тот факт, что соединения Русской Освободительной Армии занимают в настоящее время оборону в укрепленных районах Атлантического вала, где они вместе с частями германских войск ожидают англо-американского вторжения, чтобы победой над ними обеспечить свободу и счастье своей далекой Родине.

Может, многих заинтересует, отчего русские добровольческие части расположены на западе Европы и почему основная масса их не принимает участия в боях на Восточном фронте?

Ответ на этот вопрос прост. Как известно, подразделения РОА формировались почти исключительно из людей, перешедших на германскую сторону из Красной армии. Последние, после длительной жизни в условиях большевистского террора и после перенесенных ими до и во время перехода на германскую сторону потрясений, в первую очередь нуждались в отдыхе, и было бы психологически неправильным направлять их сразу же снова на фронт. С другой стороны, как известно, с самых же первых дней войны советское командование бросило в бой недостаточно обученные или совсем не обученные части. Ввиду этого, за немногими исключениями, вновь сформированные подразделения РОА нужно было обучить военному делу.

Германское командование, ввиду того, что решительные бои на Восточном фронте еще не наступили, решило отвести части Русской Освободительной Армии в Западную Европу. Там им была вверена гарнизонная служба, и они могли в спокойных условиях пройти как военную, так и политическую подготовку.

Таким образом, путем упорной работы создаются опытные и надежные кадры хорошо обученных, дисциплинированных, политически развитых и спаянных между собой бойцов и командиров. Этим кадрам предназначено в нужный момент развернуться в боеспособные и многочисленные соединения крупного масштаба. Так, спокойно подготавливаясь и обучаясь и, кроме того, неся ответственную боевую службу, части Русской Освободительной Армии ожидают момента решительных боев за освобождение нашей Родины, когда настанет их черед нанести сокрушительный и последний удар большевистским поработителям русского народа.

Тот факт, что некоторые русские добровольческие подразделения уже сражаются в Италии с англо-американцами или на Балканах с коммунистическими бандами, что многим отдельным частям РОА вверены ответственные участки обороны на западных подступах к Европе, в частности, на Атлантическом валу, доказывает, что процесс обучения и перевоспитания во многих случаях почти закончен».
«За Родину» (Псков, 1944 год)

Разумеется, русские батальоны были отправлены на западный фронт, потому что на восточном фронте Гитлер им не доверял и тем более о подготовке кадров для РОА не думал, а на Атлантическом побережье они были для него пушечным мясом. Большинство из выживших воинов этих батальонов, попавших в плен к англо-американцам, были выданы на расправу в СССР. Немногим удалось избежать этой участи, как упомянутому в «Православном обозрении» Игорю Соломоновскому, благодаря которому сохранилось письмо к Богу Александра Зацепы.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector