0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Страстный имам и его детка

Страстный имам и его детка

Фото: Bagus Indahono / EPA

В Индонезии разгорается политический скандал: борец за нравственность и горячий сторонник законов шариата имам Хабиб Ризек отказался явиться в суд, чтобы ответить на обвинение в принуждении к порносъемкам. Имам сейчас проживает в Саудовской Аравии и не собирается возвращаться оттуда, пока страсти не улягутся. Сторонники Ризека утверждают, что обвинение сфабриковано полицией, противники злорадствуют: имам, яростно боровшийся с нарушениями исламских правил и традиций, сам оказался не без греха. В подробностях истории разбиралась «Лента.ру».

Молчание США о резне в Индонезии

«Можно провести линию от митингов против Ахока до выдвижения Маруфа Амина в 2018 году, — сказал старший научный сотрудник отделения „Хьюман Райтс Уотч» в Джакарте Андреас Харсоно (Andreas Harsono). — Джокови нужны были реквизиты не только мусульманина, но и исламиста». В этом заключается разница между религией и ее конкретным политическим применением.

Это была довольно странная пара в предвыборной кампании. Металлист и бывший торговец мебелью вступил в альянс с 76-летним духовным лицом. В прошлый выходные Джокови организовал огромный предвыборный митинг в южной части Джакарты, который больше походил на рок-концерт, а закончился массовой молитвой, проведенной Маруфом.

Прабово бывший армейский генерал, еще служивший в последние годы индонезийской оккупации Восточного Тимора. Ему запрещен въезд в США за якобы совершенные в Восточном Тиморе нарушения прав человека. А еще он женат на военной элите. Его бывшая жена — дочь Сухарто. Хотя у Прабово мать христианка, а сам он не отличался набожностью, генерал активно обхаживал исламистов, добиваясь их поддержки. Он подписал список требований непримиримой исламистской группировки «Фронт защитников ислама», которая в 2016 году организовывала в Джакарте массовые митинги и среди прочего требует активнее применять законы шариата. На митингах он кричал «Аллах акбар», а на том стадионе, где Джокови устроил свой концерт, Прабово организовал массовую утреннюю молитву.

Всего за три дня до выборов Джокови и напарник Прабово по гонке Сандиага Уно (Sandiaga Uno) совершили умру (малое паломничество) в Мекку, дабы продемонстрировать свое благочестие. Это показывает, насколько схожи их взгляды. Оба немного сторонники политического ислама, и оба немного прохладно относятся к правам человека.

Пока непонятно, как приход Маруфа в высшие эшелоны государственной власти повлияет на второй срок Джокови. Но тяга к исламизации вполне соответствует глобальным тенденциям в странах с мусульманским большинством, где демократия не согласуется в полной мере с антиклерикализмом, как написал в своей книге «Исламская исключительность» (Islamic Exceptionalism) научный сотрудник Института Брукингса Шади Хамид (Shadi Hamid). У многих других стран с мусульманским большинством, скажем, у Египта и Турции, имеются структурные сходства с Индонезией. Там периоды светского самовластия середины и конца 20 века со временем уступили место популистским течениям мусульманской религиозности, которая долгое время подавлялась. Во всех этих странах исламское духовенство занял свое место за столом власти.

И это демократический результат. «Некоторые события в Индонезии носят негативный характер и вызывают тревогу, но во многих отношениях это продукт демократии, а не ее противоположность, — сказал Хамид. — Демократия является в том числе и отражением народных настроений, а народ в Индонезии в целом настроен на поддержку ислама и хочет, чтобы он играл более существенную роль в жизни общества, плохо это или хорошо…. Демократизация и исламизация часто идут рука об руку». Хамид видит в индонезийской политике самоидентификации составную часть общей геополитической тенденции, когда «демократическое соперничество в меньшей степени ориентируется на политику и технократию, и начинает больше заниматься вопросами самосознания, культуры и религии». Это хороший вывод о смене тональности между первой и второй президентской гонкой Джокови.

Читать еще:  Главные раввины Израиля высказались против абортов

Похоже, что уловка Джокови сработала, и на его предвыборный митинг пришли многие противники Ахока. «Маруф Амин одухотворяет его платформу, — говорит 35-летний частный предприниматель Бой Паку (Boy Paku), участвовавший в исламистских митингах в 2017 году и голосовавший за Джокови. — как вы знаете, Индонезия это самая крупная в мире мусульманская страна, и присутствие Амина отражает дух уммы» (мусульманское сообщество).

У Джокови сильный мандат на второй срок, поскольку он уверенно опережает соперника и по закону больше не сможет переизбираться, что, по мнению многих, заставить его действовать более решительно в вопросах защиты прав человека, к которым он относится довольно прохладно. Оседлав в 2014 году прогрессивную волну, Джокови, тем не менее, не добился особых успехов в наказании виновных в массовых убийствах 1965 года и не остановил резкое ухудшение обстановки с правами ЛГБТ-сообщества после 2016 года. При нем также усилилась религиозная нетерпимость, о чем свидетельствует джакартский аналитический центр «Институт Сетара», и сохраняется пренебрежительное отношение к коренным народам.

«Кто бы ни победил на этих выборах, он будет обязан устранить все нарушения прав человека в прошлом и настоящем, — сказала видная активистка из Джакарты и борец за права ЛГБТ Лини Зурлия (Lini Zurlia). — Если победит Джокови, он должен будет сделать то, что обещал нам всем в свой первый срок, например, начать суд по делу о массовых зверствах в 1965 году. Это его шанс. А если нет, значит, он обычный политик и плохой лидер для своей страны».

Зурлия стала одним из лидеров «движения воздержавшихся», участники которого не голосовали ни за одного из кандидатов, внесенных в бюллетень. Такую позицию поддержали многие активисты и молодые индонезийцы, считая, что им предлагают два плохих варианта на выбор. Джокови был очень встревожен, но явка в этом году оказалась даже выше, превысив 80 процентов (в 2014 году она составила 70 процентов). Правда, члены движения воздержавшихся иногда все-таки приходили на участки, но там портили бюллетени.

«Я думаю, за этим стоит как минимум два фактора, — сказал ведущий научный сотрудник Центра стратегических и международных исследователей в Джакарте Филипс Вермонт (Philips Vermonte). — Это был первый год, когда одновременно проходили выборы в законодательные органы и выборы президента, и поэтому избирательный сезон оказался очень длинным, более полугода. Мне кажется, избиратели за это время многое поняли». Кроме того, продолжил Вермонт, день голосования пришелся на канун пасхальных праздников, включая общенациональный праздник в пятницу. «Возможно, это тоже сыграло свою роль, и люди остались в городе, чтобы проголосовать».

Выборы в этом году совместили для упрощения организационных и материально-технических моментов, сказал Вермонт. В Индонезии самые крупные в мире однодневные прямые выборы, для проведения которых в этом году создали 800 000 избирательных участков, а в день голосования привлекли свыше пяти миллионов волонтеров. Организованы они были весьма эффективно. Каждый участок для голосования был рассчитан максимум на 300 избирателей. Участки открылись в восемь часов утра, а предварительный подсчет был завершен уже через семь часов.

По словам Вермонта, поскольку выборы законодательной власти и президента проводили в один год, очень рано начали формироваться коалиции. Обычно коалиции формируются только после президентских выборов. В будущем такое формирование коалиций может привести к тому, что каждый кандидат будет вырабатывать вполне конкретные политические позиции. Это будет отход от вождистской политики, которая характерна для многопартийной системы Индонезии.

В регионе, где есть благодатная почва для появления диктаторов, Индонезия является одновременно самой крупной демократией и самым населенным государством в Юго-Восточной Азии, что служит доказательством универсального характера самой идеи народовластия. А ведь после ее демократической революции прошел всего 21 год.

«Индонезию называли демократией, но это было авторитарное государство, — сказал 65-летний пенсионер из Калибаты Ари Самбур (Ari Sambur). — Они подменяли наши бюллетени. Наши голоса не имели никакого значения. А сейчас у нас настоящая демократия». Самбур вырос в северной части Сулавеси, где родилась мать Прабово.

Читать еще:  Группа раскольников вернулась в Болгарскую Церковь

«А сейчас мы можем выбирать президента напрямую, — добавил его друг Исман Ахмад Чуайни (Isman Ahmad Chuaini), выросший в Джакарте. — Раньше мы выбирали только депутатов». Эти мужчины, пережившие пост-колониальную «управляемую демократию», военную диктатуру и демократические реформы 1998 года, согласны с тем, что сейчас быть индонезийским избирателем хорошо как никогда.

«В этом году кампания была более злобной, хотя претенденты те же самые, — сказал Чуайни. — Но такова демократия. И мы должны ее защищать».

Критика Варагур — американская журналистка, работающая в Индонезии.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

У мусульман — свое право на право, или Как Европу судят по шариату

О том, к чему привела разгоревшаяся дискуссия в ПАСЕ о применении в судах норм шариата, читайте в материале

ДУШАНБЕ, 8 фев — Sputnik. Европейские демократии должны отказаться от шариата в судебной практике, решила Парламентская ассамблея Совета Европы. Особой критике подверглись Великобритания и Греция, где власти закрывают глаза на то, как в судебных тяжбах мигрантов исламское право все чаще перевешивает светскую Фемиду.

Смогут ли страны Старого Света выполнить ультиматум ПАСЕ, разбирался корреспондент РИА Новости.

У мусульман — свое право на право

Дискуссия о применении в судах норм шариата — свода основанных на Коране религиозных, юридических и бытовых правил — разгорелась на зимней сессии ПАСЕ. Под огонь критики попали государства-члены Совета Европы, где большинство населения исповедует ислам. Речь прежде всего о Турции, Албании и Азербайджане. Но досталось и другим. В применении двойного судопроизводства — светского и исламского — европейские парламентарии упрекнули Кыргызстан, Иорданию, Марокко, Палестину. Эти страны не входят в ПАСЕ, но имеют статус партнеров по демократии.

Главная претензия евродепутатов к своим коллегам в странах с мусульманским большинством — в том, что те одновременно подписались под противоречащими друг другу документами. Как члены или партнеры Совета Европы, они взяли на себя обязательства следовать нормам Европейской конвенции по правам человека, основанной на светском праве. В то же время, став членами Организации исламского сотрудничества (ОИС), допустили использование шариата при решении споров.

Больше всего члены ПАСЕ негодовали по поводу Каирской декларации о правах человека в исламе. Суды шариата часто ссылаются на этот документ, чтобы доказать легитимность выносимых вердиктов.

Принятый в египетской столице в 1990 году документ стал ответом мусульманских стран на Всеобщую декларацию прав человека. Члены ОИС хотели показать, что ислам гарантирует своим последователям не меньше прав и свобод. При этом учитывает культурные и религиозные особенности приверженцев пророка Мухаммеда.

Еще одним доводом в пользу Каирской декларации стало то, что практически все международное право основано на христианских и иудейских традициях. А мусульманам не пристало жить по законам иноверцев.

Критика в адрес документа звучала давно. Еще в 1992 году Комиссия по правам человека ООН назвала декларацию противоречащей ценностям демократического мира. Хотя она так же, как и нормы европейского права, запрещает дискриминацию по расовому, языковому, половому, религиозному признаку.

И все же по Каирской декларации мужчина имеет больше прав, чем женщина. Мусульманам запрещено менять религию. А свобода мнений допустима до тех пор, пока она не противоречит шариату.

Комиссия юристов ООН, одна из первых проводившая экспертизу декларации, постановила: документ может нарушить межкультурный диалог, на котором строится современная система прав человека. Не убедило их и то, что использование норм шариата в судебной практике носит рекомендательный, а не юридически обязывающий характер.

Не ищите Аллаха в подполье

Однако до нынешней сессии ПАСЕ мало кто задумывался о возникшем парадоксе: невозможно одновременно следовать нормам шариата и стоять на страже европейского светского права.

Читать еще:  В Боснии и Герцеговине ежедневно является Богоматерь на облаке

Между тем, раскритиковав документ, европейские парламентарии не учли условия, при которых происходило его согласование. Для многих подпись под Каирской декларацией означала скорее демонстрацию своей культурной и религиозной идентичности. И членство в Организации исламского сотрудничества сулило политические и экономические бонусы в виде инвестиций.

В тех странах, где большинство населения всегда считало себя приверженцами ислама, в начале девяностых подпольно стали распространяться идеи радикального исламизма. Чтобы предотвратить эту тенденцию, власти усилили сотрудничество с международно признанной ОИС. Тем самым они показывали гражданам, что само государство стало приверженцем умеренного ислама. Поэтому нет смысла искать Аллаха в подполье.

Еще одной причиной поддержки декларации стала «мода на ислам». Она захлестнула и постсоветское пространство, и Турцию. Нормы шариата, которые в представлении многих допускали многоженство, верховенство мужчины над женщиной, возможность быстрого расторжения брака, стали привлекать все больше и больше сторонников. Даже нерелигиозные граждане начали читать намаз и засобирались в хадж.

Однако все это не означало отказа от светского европейского права. В основе правовой системы Азербайджана, Кыргызстана, Турции, Албании лежат все же Всеобщая декларация прав человека и Европейская конвенция о правах человека, а не Каирская декларация.

Европа шариатская

Хлебнуть критики от ПАСЕ пришлось и Великобритании с Грецией. Причина все та же — использование шариата в судопроизводстве. Парламентарии из этих стран даже не стали отпираться. Миграционный кризис, ускоривший и без того стремительный рост мусульманского населения в Европе, вынужденно примирил власти этих стран с шариатом.

Лондон пошел дальше всех и одним из первых ввел в закон об арбитраже понятие «исламского суда». Это позволило легально использовать шариат при разрешении споров между мусульманами. Свою позицию британцы объяснили тем, что игнорирование проблемы только увеличит количество подпольного судопроизводства.

Греция же выбрала путь наименьшего сопротивления. Верховный суд этой страны в прошлом году признал законным решение муфтия, который в споре родственников о наследстве разделил его по шариату.

Все это уже стало поводом для шуток. В арабских и западных СМИ нередко пишут о том, что пока европейцы сражаются с исламскими мракобесами в Афганистане, в их собственных странах «шариатское мракобесие» вершит правосудие. Но как решить проблему, когда внутри ЕС уже сформировались параллельные сообщества, не знает никто.

Вопросы про супружеский долг

Не все европейцы, однако, драматизируют ситуацию. Те из них, кто волею случая оказался участником или свидетелем исламского правосудия, говорят о некоторых преимуществах.

Анжела Мэтис (имя изменено по просьбе девушки) — гражданка одной из стран Европы. Со своим супругом, тоже европейским гражданином, познакомилась в Сирии. В этой стране молодые люди вскоре заключили брак. Однако их союз продлился недолго, они решили расстаться.

Бракоразводный процесс предстоял по нормам шариата, отчего супруги вначале опешили. «В представлении европейцев по шариату женщина бесправна и за любую провинность ее могут забить камнями. Но мало кто задумывается о нюансах. Чтобы вынести обвинительный вердикт, куча свидетелей должны подтвердить, что видели нарушения. Сделать это непросто. Без шариата права женщин в некоторых арабских странах, наоборот, были бы ущемлены», — рассказывает РИА Новости Анжела.

Единственное, что смутило девушку, — прямота вопросов, задававшихся судьями: «Например, меня спрашивали, как часто муж исполнял супружеский долг и каким образом это происходило. Для европейского мышления такая формулировка бестактна, но для арабских стран это норма. При этом никто не осудил меня за то, что я первой подала на развод. В итоге наш брак был расторгнут».

Своеобразие исламского судопроизводства Анжела связывает с тем, что многие законы шариата устарели. Однако отмечает, что для эпохи, когда они начали использоваться в правосудии, это стало прорывом.

«Во времена, когда появился суд шариата, законы светской Европы вообще не гарантировали женщинам никаких прав. В каждой стране свой уклад, и принцип демократии как раз не в запретах, а в разнообразии», — уверена девушка.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:

Adblock
detector