0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Актуальные проблемы понимания Церкви современным человеком

РПЦ сегодня. Проблемы и критика. Часть 2.

Сегодня продолжаем говорить о проблемах внутри Православной Церкви. На этот раз, поговорим о вере народной, а вернее, об ошибках, которые часто, очень часто совершают миряне.

Есть такая шутка: «Никто так не портит религию, как ее последователи». Эта фраза как нельзя лучше характеризует проблемы РПЦ, ведь православными в России себя называют абсолютное большинство, по статистике более 80%, однако, судя по поведению многих верующих, по вопросам, которые они задают священникам, суевериям, в которые они верят, можно сделать вывод, что о Православии они знают ничтожно мало, считая себя приверженцами этой религии по традиции. А подавляющее большинство и вопросов не задает.

Мы только что пережили Вербное Воскресенье и находимся в ожидании Пасхи. Что мы видели в прошедшие выходные? Храмы заполнены, всюду продают вербу, идет долгая красивая служба, ближе к концу которой священники освящают ветки вербы святой водой. Люди при этом разговаривают, толкаются, приходят к самому моменту освящения, а когда выходят батюшка, поднимают свой букет высоко над головой — но не с восклицанием «Осанна!», а с воплем: «Батюшка, на мою не попало, побрызгайте еще!».

А что нас ждет в Великую Субботу? Огромные очереди на освящение крашеных яиц. Стоит, пожалуй, посвятить отдельную статью пасхальным традициям, скажем только, что подобных очередей к Чаше Причастия не наблюдается, постников тоже не так много, зато благословить первую скоромную трапезу почему-то всем надо.

Итак, большинство верующих не знают свою веру от слова совсем. Они уверены, что можно сочетать ее с йогой и медитацией, с гороскопами и гаданием. Они считают Церковь Христову, по сути, очередным «местом силы», посещая ее по большим церковным праздникам. Исповедь для них, если и существует, то как способ облегчить душу, а Причастие — либо исключительно для младенцев, либо, опять же, по большим праздникам пару раз в год. Для здоровья, для удачи, по традиции. Страшнейшее и величайшее таинство становится для таких людей всего лишь одним из обрядов, подобным покраске яиц на Пасху и набору воды на Крещенье.

Несмотря на то, что сейчас практически при каждом, самом маленьком, храме есть богословские курсы и беседы с разборами Писания, на них никто не ходит. Несмотря на то, что священники вышли в сеть, выпускают ежедневно видео-ответы, делают трансляции с ответами на вопросы людей, толкуют и объясняют, учат и рассказывают — людям не интересно. Или не хочется менять свою жизнь, потому что с йогой и астрологией жизнь веселее, да и вообще «религии устарели, есть общий Бог, а все религии суть одно». Мы уже писали на эту тему, повторим и тут: религии на самом деле совсем не об одном говорят, а в главном и вовсе противоречат друг другу.

Есть, однако, и другая крайность: вместо вседозволенности и легкого отношения к религии вообще — строгое следование только «церковным» правилам. Обязательны паломничества, прикладывания ко всем доступным мощам и чудотворным иконам, батюшка на связи по любому поводу, вышивание десятков икон, вычитывание акафистов весь день, только «Спас» по телевизору. Люди такие часто настроены несколько апокалиптически: вокруг зло, Антихрист на пороге. Считают, что православные обязаны быть противниками прививок, чипизации и биометрии, телевизора (кроме православных каналов), ГМО и т.п. Женщинам (а таковых большинство) полагается носить мрачные старомодные одеяния, не делать стрижек и маникюра, не использовать косметику.

Удивительно, но в том, что касается таинств, такой тип людей похож на первых, которые убеждены, что им все можно. Набрать 20 литров воды и увезти в хозяйственной сумке тележке — это обязанность, а вот Причастие — раз в год, на Пасху. И множество, великое множество суеверий, связанных с церковью: нельзя выходить из ворот храма, нельзя оплавлять свечу, нужно подавать милостыню только на входе в храм, а если подать на выходе, отдашь благодать.

То есть, это фарисеи нашего времени, которые при этом еще и Писание не знают или знают его плохо, заменяя изучение Библии вычитыванием длинных акафистов в надежде на очередное чудо. Зачастую при внешнем благочестии, такие люди не проявляют ни смирения, ни христианской любви — у них просто нет времени помогать родственникам, так как они вечно ездят в паломничества, чтобы молитвенно помочь всей родне и всему миру. Молиться хорошо, но лучше краткая молитва дома и регулярное причастие в ближайшем храме, при ежедневной помощи близким, чем долгие часы молитв и поездок в автобусах, пока дома некому приготовить обед, почитать с детьми и убрать квартиру.

Увы — по суеверным любителям теорий заговора судят обо всей Церкви Христовой. И мы сами являемся соблазном и для протестантов, которые вполне заслуженно обличают нас в том, что мы не знаем Писание, и для мусульман, которые считают нас язычниками и многобожниками (потому что многие поклоняются не святым, а иконам, а троицей считают Иисуса Христа, Богородицу и Николая Чудотворца), и для многих других, потому что не видят в нас никакой духовной работы, смирения и любви, а лишь свод странных традиций и жестких бессмысленных правил.

Виной всему — человеческая лень, гордость и тщеславие. Православие говорит: «Прими тот факт, что ты не знаешь, пойди, почитай, пойди, спроси священника о Христианстве!», а ты отвечаешь: «Да что я там не знаю, все же очевидно, я считаю, что так и этак, и буду делать по-своему!». Церковь говорит: «Духовная жизнь — это подвиг, борьба с собой, а не сладкий приятный сироп, который требует лишь расслабления», а ты споришь: «Расслабляться тоже трудно, и вообще: религия должна приносить радость, а не вот это вот ваше мученичество». Господь говорит: «Я Господь Бог твой, да не будет у тебя других богов пред лицем Моим», а ты все свое: «Гороскопы же сбываются, а если нужна квартира, нужно просить Спиридона Тримифунтского, и никого другого!». В общем, мы же умнее, мы же лучше, мы просвещенней.

Будет ли третья часть? Какие еще проблемы вы видите в Церкви? Давайте только без попов на мерседесах — про паршивых овец мы говорили ранее.

Проблемы современного Православия

Автор: Пётр Мещеринов · Опубликовано 04.03.2007 · Обновлено 01.09.2015

Начать нужно с вопроса: для чего нужна Церковь?

2000 лет назад пришёл на землю Бог, принявший на Себя человеческую природу. В себе Самом, через Крест и Воскресение, Христос совершил наше спасение. Но – вопрос: как нам взять его? Как прикоснуться Христу? Мы знаем, что Христос вознесся на Небо и ниспослал от Отца Святого Духа. И Он усваивает каждому из нас, по вере, те плоды спасения, которые совершил Господь.

Соответственно, в Церкви главное – две вещи. 1) Таинства и 2) Священное Писание. Таинства и есть то, через что действует Дух Святой. Священное Писание даёт нам, так сказать, инструкцию для жизни – как жить с Богом.

Церковь, таким образом, не инструмент, не посредник, а непосредственная среда христианской жизни. Помимо личного приобщения ко Христу, Церковь во Христе Духом Святым объединяет и людей, причём, как ещё живущих, так уже и отшедших, приобщившихся Воскресению Христову.

Вот суть Церкви. Такое, с одной стороны, высокое, а с другой – смиренное учение (смиренное – потому, что оно «не от мира сего»), требует от христиан определённого образа мыслей и определённого труда для своего выявления, актуализации. Труд этот можно свести к четырём вещам: участию в Таинствах, изучению Священного Писания, молитве и исполнению заповедей Божиих. Ещё необходима трезвость и адекватность – качества, которых мало в православной среде.

Итак, главная проблема в современном Православии – то, что суть Церкви не выявляется в жизни христиан. Церковь сама в себе носит неотразимую убедительность; и когда сегодня к Церкви предъявляют претензии, то они почти в 100 % случаях относятся не ко Христовой Церкви, а к подмене, к тому, что затмевает, ущемляет, не выявляет Церковь. Давайте посмотрим на причины этих подмен.

Таких причин две: исторические и национальные.

Исторически с 313 года Церковь существовала в симфонии с государством. Это имело и положительные, и отрицательные последствия. Для нас важно то, что в 1991 году этот период закончился. Но церковная идеология имеет огромную инерцию, она не приняла ещё этой перемены. Это приводит к тому, что сегодняшняя церковная жизнь чаще всего «явочным порядком» предлагает отнюдь не Христа и жизнь с Ним, но совсем иное. Поясню, что я имею в виду.

Читать еще:  Духовный кризис современного общества. Часть 1

1) Побуждением для жизни в Церкви чаще всего представляется то, что «мы русские – значит, православные». Церковь с этой точки зрения является неотъемлемой принадлежностью национального менталитета, хранительницей государственнических и общественных традиций, и проч., и проч. и проч. Совершенно очевидно, что в рамках такого представления Христос, то есть – суть Церкви – стоит не на главном, центральном и исключительном месте, а где-то сбоку, как некий фактор существования Великой России. Человек, пришедший в Церковь к Богу, обнаруживает, что на самом деле Христос и Его заповеди церковным людям не особо-то и нужен, а нужны им совершенно другие вещи… отчего часто происходит разочарование в Православии, и люди из Церкви уходят.

2) Хотя и не официально, но по настроениям церковной среды от православного христианина требуется, чтобы он непременно разделял монархические взгляды. Многие православные прямо-таки жаждут царя. Само по себе такое желание, может быть, и имеет право на существование (если, конечно, оно не переходит медицинские рамки, что нередко наблюдается); но вся беда в том, что оно преподносится вступающим в Церковь людям как нечто чуть ли не обязательное, догматическое для них. С этим связана необыкновенная ностальгия по прошлому. Мы всё время ходим «затылками вперёд»; вся наша жизнь – в прошлом; даже когда мы говорим или думаем о будущем, мы хотим, чтобы в будущее вернулось прошлое. Помимо того, что это совершенно нереалистическая мечтательность, это полагает нам препятствие к адекватному евангельскому осмыслению современности. Придя в Церковь как к хранительнице Евангельской истины, думая обрести в ней трезвый и правильный взгляд на мир, люди с разочарованием убеждаются, что большинство православных находятся в какой-то виртуальной реальности, которую они вдобавок довольно агрессивно навязывают другим. Нежелание входить в этот нереальный мир заставляет людей покидать Церковь.

Итак, я назвал исторические корни современных церковных проблем. Есть и второй ряд причин, они коренятся в нашем менталитете. Чтобы разобраться в этом, нужно заметить, что большинство проблем Церкви не есть собственно церковные проблемы, но проблемы общества. В Церковь люди не с Луны сваливаются, а входят из нашего общества, и, следовательно, менталитет общества перетекает на Церковь. Давайте посмотрим, какое тут соотношение.

Церковь – это не голый спиритуализм; она целостно охватывает человека, все сферы его жизни. Духовность свою Церковь выражает посредством определённой культуры, которая есть культура слова, logos`а, личной, самостоятельной и ответственной рефлексии (не путать с приходской субкультурой). Эта культура глубоко традиционна и – в лучшем смысле слова – консервативна. Современные люди не только от рождения, но уже и «на генетическом уровне» живут в совершенно иной культуре – культуре видеоряда и массовых медиа-технологий: навязывающего определённый образ жизни кинематографа, «попсы», рекламы, спортивных трансляций, «клиповости», мобильно-интернетности и т. п. Это культура гедонизма, относительности ценностей, поверхностности, стадности, одинаковости; она не только не способствует развитию необходимых для жизни в Церкви качеств – свободы, ответственности, трезвой оценки себя и мира – но, наоборот, всячески препятствует этому. Дальше всего она именно от индивидуального осмысления жизни, от logos`а, слова, его ценности и значимости. Церковь обращается к людям на своём языке, а современный человек – не то, что он «плохой», хуже, чем люди, скажем, XIV века, – но он просто не воспринимает ту культуру и те слова, которыми оперирует Церковь. Людям поэтому тяжело читать Евангелие, воспринимать традиции Церкви, а тем более – перестраивать в соответствии с ними свою жизнь. Этико-культурный «резерв» современного человека не способен вместить этого.

Конечно, это вовсе не значит, что Церковь должна стремиться к тому, чтобы сделаться клипово-мобильной, хотя, безусловно, следует понимать особенности современной культуры и пользоваться ими, говоря с людьми на их языке. Нужно другое: церковным людям необходимо осознать ситуацию, и обязательно учитывать две вещи. Во-первых, на Церковь сегодня ложится почти неподъёмная задача – включать в воцерковление и «во-культуризацию»; вместе с научением церковности, а порой и до неё, вводить людей в русло исторической традиционной, евангельской в основе своей, европейской (не отделяю Россию от Европы) культуры. Подчеркну ещё раз, что под евангельской культурой я понимаю не памятники церковной жизни, перемещающие человека из современности в ностальгически-этнографическое прошлое, и не овладевание эстетическим наследием человечества в виде, например, походов в филармонию или картинную галерею (хотя это далеко нелишне, надо сказать). Христианская культура – это прежде всего способ мыслить, это фундамент этики и эстетики, основанный на личной ответственности и духовной свободе, на образованности, на мировосприятии не-стадном, чувствующем и понимающем многогранность и сложность христианства и вообще жизни.

Поэтому я считаю, что не о Церкви нужно начинать говорить «в лоб», а прежде о том, что человек – не часть толпы, что прежде чем стать христианином, ему нужно осмыслить себя как личность и стать просто нормальным человеком. Сначала необходимо сказать о человеческом достоинстве, о здравомыслии, порядочности, воспитанности и о многих простых вещах, о которых наши соотечественники имеют, увы, очень малое представление, – и потом уже к этому прививать познание церковного учения и практики. Иначе вместо широкого нравственно-культурного русла, в котором течёт христианство, человек в попадает в некую закрытую со всех сторон «коробочку», душный и маленький мир. Он усваивает узкие тяжёлые взгляды на Бога, на Церковь, на других людей (да и на себя), стяжевая вместо Христовой любви, свободы и евангельского разума совершенно противоположные качества. Я уже не говорю о прямом перетекании особенностей общества в церковную среду (Мерседесы и проч.). Ещё раз повторю, что это – «до-церковный» вопрос, проблема общества, сложившегося в нём менталитета. Когда этот менталитет накладывается на исторические особенности, о которых я сказал, что получается следующее.

1) Приходящему в Церковь человеку прививается неверная самоидентификация, в результате которой причины и следствия меняются местами. То есть: мы православные потому, что мы постимся, ходим в храм, вычитываем положенные каноны перед Причастием, и т. п. Но вовсе не потому, что мы обрели Христа в сердцах наших, стали Церковью, то есть телом Христовым, и с помощью Духа Святого исполняем Христовы заповеди. Безусловно, дисциплина важна и нужна, но лишь как средство, помогающее нашей жизни во Христе. Духовность должна начинаться с Евангелия, а потом уже, по мере сил каждого, евангельская жизнь должна ограждаться опытом Церкви, выраженным в тех или иных дисциплинарных нормах. У нас всё наоборот: Евангелие у нас вовсе не на первом месте. Вместо него мы нагружаем человека обязательной дисциплиной, вменяем ему в грех малейшее отступление от неё и убеждаем, что через исполнение формы он обретёт Христа. То есть мы прививаем мысль, что с Богом невозможна живая жизнь, она осуществляется только через ритуал. Но это – искажение иерархии христианских ценностей, и поэтому многие люди, попробовав жить дисциплинарной жизнью, и убедившись, что она не принесла ожидаемого плода, из Церкви уходят.

2) Наконец, то, что можно назвать «кликушеством». В церковной жизни для многих православных главное – не евангельская нравственность, не жизнь со Христом, а нечто совсем иное: старцы, апокалиптика, дивеевские предания и прочее, то, что Апостол Павел называл «бабьими баснями. В результате этого немало людей оказываются в церковной среде перед выбором: или отринуть свою социально-культурную «нормальность», или уйти из Церкви.

Какой выход? Раз указаны причины, то выход видится в устранении их, то есть: 1) поверять всё, что мы слышим о Церкви, Св. Писанием, подлинным Преданием Церкви и восприятием всего этого в историческом контексте. А это потребует от нас в некотором смысле 2) пойти против течения, то есть против нашего стадного патерналистского менталитета, и быть самостоятельными, изучая суть и историю Церкви, культуры, человечества. А до того обязательно понуждать себя становиться порядочным, добрым, честным, трезвым и адекватным человеком.

Что касается жизни в Церкви… В своей нобелевской речи Иосиф Бродский говорил, что в современном мире лучшей формой нравственного бытия является позиция частного лица. Так вот, на мой взгляд, в сегодняшних условиях неправильно понимаемой казарменной «соборности» это единственно возможная позиция. Она совершенно не требует от нас реформаций и революций, но требует осознания сути вещей, которая невозможна без свободы и определённого индивидуализма. Борьба с либерализмом и индивидуализмом – яркая черта сегодняшней как общественной, так и в особенности церковной жизни; но нужно знать, что христианство – это свобода, не свобода грешить, но интеллектуальная, духовная свобода, и без неё невозможно никакое христианство. Рабская, казарменная идеология, готовность народа (и церковного, в том числе) поступаться своей свободой и достоинством – и есть та проблема, вокруг которой группируются озвученные сегодня нами вопросы.

Читать еще:  Помощь строящимся приходам оказала Нежинская епархия УПЦ

Будущее патриарха Кирилла и будущее простых прихожан. Три сценария для РПЦ

Священники и прихожане готовы признать, что фаза «в РПЦ что-то пошло не так» уже пройдена. От последних новостей из Московской патриархии становится совсем не хорошо. Полное ощущение, что нынешнюю фазу можно назвать «поезд летит под откос». Конфликт с греками из-за признания Украинской автокефальной церкви углубляется, авторитет патриарха Кирилла падает, финансовые требования патриархии к приходам постоянно растут, а содержательной, собственно церковной повестки дня у РПЦ нет. Патриарх увлечен политикой, но его преследуют одни неудачи.

Действительно, что будет дальше? На мой взгляд, существуют три основных сценария развития событий.

Сценарий первый. Условно назовем его «секулярный». Он довольно прост и отчасти уже реализуется. Люди, которые недовольны тем, что происходит в Русской православной церкви, просто из нее уходят. Секулярное общество уже давно не требует от своих членов четкой религиозной идентификации. И те, кто уходит из РПЦ, как правило, уходят без публичных деклараций. Чаще всего для них это внутреннее, нередко выстраданное решение. Кто-то продолжает считать себя православным, но без четкой институциональной привязки, а кто-то заявляет о себе как об агностике. Палитра мировоззренческих самоопределений здесь очень широкая.

Важнее разобраться в причинах выхода из церкви или, как это метко назвал несколько лет назад игумен Петр (Мещеринов), расцерковления. Причем это касается не только мирян, но и духовенства. Количество тех, кто снял сан (или был его лишен) и с облегчением пошел на светскую работу, постоянно растет.

Вот лишь несколько вариантов. Конфликт с духовником из-за понимания, что его советы, которые долгое время человек принимал как истинное духовное руководство, на самом деле разрушили жизнь, причем нередко — лучшие годы жизни. Или же неудовлетворенность «театральностью» молитвы в храме, где внешнее слишком часто входит в конфликт с внутренним содержанием, а сам священник этого просто не чувствует, он служит «как все». Так его научили. И никто не упрекнет, что научили-то очень плохо. Это же будет упрек всей системе.

Словом, количество прихожан будет сокращаться за счет тех, кто привык думать и не отключать мозги, когда речь идет о церковной жизни. В результате это приведет к маргинализации РПЦ. Уже давно выбор для молодого человека не стоит так, как еще лет 20-25 назад. Тогда вопрос «куда поступать?» был таким: «В духовную семинарию или на филфак университета?» Сегодня вопрос «куда поступать?» стоит иначе: «В духовную семинарию или ветеринарный техникум?» Но даже в этом случае всё чаще выбирают ветеринарный техникум. Уже не первый год набор в некоторые семинарии не превышает 5-6 человек при полном отсутствии конкурса.

Священников, способных серьезно работать с людьми, в РПЦ всегда было не очень много, но теперь с каждым годом их становится все меньше и меньше.

Сокращение численности постоянных прихожан — это растущая тенденция на протяжении уже нескольких лет. Она не столь ощутима статистически, так как на их место довольно часто приходят новые прихожане. Однако все очевиднее, что РПЦ перестала быть Церковью большинства.

РПЦ, упустившую возможность сохранить прихожан, ждет угасание, и только административная и медийная поддержка государства может сделать этот процесс менее катастрофичным.

Сценарий второй. Назовем его «позитивный». Понимание, что без серьезных реформ общее движение под откос не остановить, понемногу растет. Наиболее активно необходимость реформы обсуждает приходское духовенство и активные миряне. Основных позиций здесь не так много, и все они касаются внутренней жизни церкви. Это прежде всего реальная автономия приходской общины — вмешательство епископа в ее жизнь должно быть минимальным, только в строго оговоренных случаях. Полноценная община должна иметь возможность самостоятельно выбирать стиль, язык богослужения (в том числе и русский), направления приходской деятельности и самостоятельно формировать свой бюджет. Объем административных полномочий епископа должен быть резко сокращен. Его главная задача — не управление как таковое, а координация деятельности и духовное руководство. С финансовой точки зрения и епархии, и патриархия должны быть подотчетны тем приходам, которые финансируют их деятельность. Очевидно, что есть много приходов, которые еле-еле сводят концы с концами и участвовать в финансировании епархии не могут. Естественно, статус приходов, где священники живут за чертой бедности, должен быть пересмотрен. Такие приходы или должны быть закрыты, или священник должен находиться на достойной зарплате от епархии.

Фото: Александр Авилов/Агентство городских новостей «Москва»

Однако полноценной программы реформ до сих пор нет. Вполне возможно, что в ближайшее время она и не будет сформирована. У «движения церковных реформ» сегодня нет ни признанного лидера, ни координационного центра. Более того, нет никаких признаков, что хотя бы отдельные епископы готовы поддержать разговор о новых принципах организации церковной жизни. Внутри «епископской корпорации» это будет воспринято как нелояльный жест по отношению к патриарху, а его епископы пока еще очень боятся.

Впрочем, здесь видна динамика. И ни запугиваниями, ни административными мерами этот процесс не остановить.

Еще одна проблема заключается в том, что десять лет назад патриарх Кирилл пришел к власти на той же самой волне ожидания реформ. Однако его действия не оправдали ожиданий — он провел довольно радикальную административную реформу, значительно усилив роль церковной бюрократии, выстроил жесткую иерархическую вертикаль, лишил приходы остатков самостоятельности и резко повысил церковные налоги.

Для нормализации церковной жизни нужны контрреформы, и патриарх Кирилл прекрасно понимает, что это приведет к полному демонтажу той системы, которую он выстраивал все годы своего патриаршества.

Сценарий третий. «Распад». До последнего времени это был самый невероятный сценарий, который можно было бы рассматривать исключительно как фантастический. Однако я снова и снова убеждаюсь, что жизнь богаче наших фантазий. И в последние месяцы третий сценарий начинает обретать свои контуры.

Речь идет о том, что в России может появиться еще одна Православная церковь. Конечно, микроскопических «альтернативных церквей» уже сегодня десятки. Как правило, это несколько «епископов», которые утверждают, что ведут свое апостольское преемство от Катакомбной церкви, и они имеют 5, или 10, или даже 20 небольших общин. К ним трудно относиться серьезно, это безнадежные маргиналы.

Но ситуация может измениться, если патриарх Кирилл загонит РПЦ в угол и разорвет общение с большей частью греческих церквей. Помимо Константинопольского патриархата это Александрийская, Иерусалимская, Элладская и Кипрская церкви. Все к тому идет. Не исключено, что и Румынская церковь встанет на сторону греков.

В этом случае греки могут задуматься об открытии «параллельных» приходов в России. Если это будет сопровождаться разумными объяснениями и более мягкими условиями, чем в РПЦ, то ощутимая часть общин в больших городах будет готова перейти под омофор новой церкви. Позволит ли власть этим приходам получить государственную регистрацию? Вопрос открытый, но однозначно ответить «нет» сегодня вряд ли получится. В итоге ситуация может сложиться, как на Украине: на одной территории есть две церкви; обе признаны в православном мире, но между собой они находятся в состоянии глубокого конфликта и общения между ними нет.

Скорее всего, в чистом виде ни один из этих сценариев не может быть реализован. Следует ожидать, что итоговый сценарий будет гибридным. Как минимум, это сочетание первого и второго, а в случае дальнейших церковно-дипломатических поражений патриарха Кирилла к ним добавятся и элементы третьего.

Актуальные проблемы понимания Церкви современным человеком

Богословие – научная дисциплина, изучающая отношение человека к Богу и Бога к человеку, систематически излагающая и истолковывающая религиозное учение.

В XII веке под богословием стали подразумевать систематическое изложение всех христианских истин о Боге и богопочитании.

В настоящее время под богословием подразумевается систематическое учение о Боге, которое строится на основе текстов Священного Писания, принимаемых Церковью как Откровение , т.е. свидетельство Бога о Самом Себе, и в русле Священного Предания, т.е. духовного опыта Церкви. Создателями богословия считаются отцы Восточной Церкви, духовные подвижники II–VIII вв., разработавшие догматическое учение христианства [1] .

Важную роль в формировании православного мировоззрения сыграл Максим Исповедник, с кончиной которого (662 г.) подошла к завершению эпоха патристики – период трудов святых отцов по формированию догматического учения Церкви. Преподобный Иоанн Дамаскин (VII–VIII вв.) завершил эту эпоху, став преимущественно систематизатором богословского опыта предшествующих времен.

В последующий период православное богословие не переставало развиваться, имея основной целью защиту и усовершенствование сложившегося учения Церкви в новых условиях, в противодействии давлению западно-христианского мира. Видную роль в этом плане сыграли преподобный Симеон Новый Богослов (XI в.), один из самых значительных византийских богословов-мистиков, и святитель Григорий Палама (XIV в.), вновь утвердивший приоритет богословско-мистического начала в рамках православного мировоззрения и защитивший его от влияний западной схоластики.

Читать еще:  Средњовековни српски манастир Лубостиња

В наше время богословие представляет собой систему различных богословских дисциплин, служащих раскрытию, обоснованию и защите вероучения, богослужебной традиции Православной Церкви, а также развитию различных элементов этой системы. Сюда входят:

• основное богословие;
• богословие догматическое (или систематическое богословие), занимающееся раскрытием богооткровенности и абсолютной истинности христианских догматов;
• богословие нравственное , раскрывающее существо моральных принципов христианства и необходимость соблюдения их в целях личного спасения;
• богословие сравнительное , обосновывающее преимущества Православия перед инославными христианскими вероучениями;
• богословие пастырское , раскрывающее различные аспекты практической деятельности священнослужителей.

Нравственное богословие тесно связывают с христианской верой, прямо называя его третьим периодом в истории христианской этики, который охватывает XVII – XX века. Здесь мы должны обратить внимание преимущественно на русских и греческих авторов. В этот период христианская этика развивается как самостоятельная богословская дисциплина, отличная от Догматического и Пастырского богословия. В начале этого периода первенство в развитии Нравственного богословия принадлежало римско-католическим и протестантским богословам. В XVIII веке в России архиепископ Феофан Прокопович создал курс Нравственного богословия, вошедший в программу Киевской и Московской Академий и Троицкой Семинарии. Митрополит Московский Платон в третьей части своего труда «Сокращенное богословие» (1765 г.) изложил систему христианского нравственного учения.

Русское пастырское богословие (Пасторология) [2] началось с руководства, изданного с благословления Святейшего Правительствующего Синода в Петербурге в 1771 году под названием «Книга о должностях пресвитеров приходских, от Слова Божия, Соборных правил и учителей церковных сочинения».

Как видно, богословие постоянно развивается, давая ответы на актуальные вопросы времени.

Почему на современном этапе развития Русской Православной Церкви появилась потребность выделить вопросы, связанные с экономической жизнью Церкви? Что может являться предметом изучения экономического богословия? Какие вопросы оно рассматривает?

Если рассматривать экономическую жизнь РПЦ в исторической ретроспективе, то в настоящий момент она находится в совершенно новой ситуации. Развитие рыночной системы хозяйствования в России пришлось на синодальный период. Избрание патриарха совпало с революцией и переходом к плановой экономике. После революции 1917 года Церковь была отделена от государства и лишена всего имущества, способного приносить доход. Средством ее существования стали только добровольные пожертвования физических лиц.

Началом современного периода принято считать 1991 год, когда государство перестало существовать в прежних границах, и уже в новом государстве стал осуществляться переход от плановой экономики к рыночной. Начался процесс постепенной передачи церковного имущества, прежде всего недвижимого, в основном богослужебного назначения, обратно в собственность Церкви. Стали появляться новые, по сравнению с советским временем, источники дохода – пожертвования от юридических лиц. Наряду с традиционной благотворительностью (меценатством – благотворительной помощью физических лиц на добровольном безвозвратном основании и ктиторством – выделении лицом средств на строительство или ремонт православного храма или монастыря , или на его украшение иконами , фресками , предметами декоративно-прикладного искусства ) появились более агрессивные новые формы, такие как спонсорство и фандрайзинг.

Спонсор – это индивидуум или группа, которая обеспечивает поддержку, подобную благотворителю. Однако спонсирование не носит бескорыстного характера. Спонсирование может быть договорным, обмениваться на рекламирование с целью популяризации товара или юридического лица.

Нередко компании субсидируют безвозмездно, чтобы создать себе доброжелательный имидж в обществе , который обеспечивает им хорошую репутацию . Однако спонсирование чаще используется, для того чтобы получить выгоду от сотрудничества с рекламирующим данную торговую марку субъектом, который в результате такого сотрудничества получает материальную поддержку в том или ином виде.

Иногда спонсор поддерживает спонсируемого субъекта для того, чтобы на основе полученной взаимной выгоды, заключающейся в привлечении внимания как к самому спонсору, так и к спонсируемому, создать некий благотворительный проект и, благодаря уже привлечённому вниманию, привлечь благотворителей.

Фандра́йзинг, иногда фандре́йзинг (от англ. Fundraising) — процесс привлечения денежных средств и иных ресурсов (человеческих, материальных, информационных и т.д.), которые организация не может обеспечить самостоятельно и которые являются необходимыми для реализации определенного проекта или своей деятельности в целом.

Важными аспектами фандрайзинговой стратегии являются следующие:

• Написание бизнес-плана проекта.
• Определение целевой аудитории проекта для потенциальных доноров.
• Формулировка предложения для потенциальных доноров.
• Установление таких взаимоотношений с партнерами, которые удовлетворяют интересам обеих сторон.
• О тчет и правильное закрытие проекта (включает в себя работу с партнерами после окончания проекта для создания возможности дальнейшего долгосрочного сотрудничества).

Более подробно с понятием можно ознакомиться в журнале «Evolution & Philantropy. Фандрайзинг», а также в материалах семинара «Фандрайзинг и мобилизация ресурсов для религиозных организаций», проведенного Российским православным университетом для священно- и церковнослужителей в Москве в 2013 году, где были рассмотрены примеры реализации проектов с использованием фандрайзинга в России.

Если читатель заглянет в вышеуказанные журнал или материалы семинара, то там он найдет опыт привлечения средств на различные благотворительные программы, в том числе и на программы, реализуемые, например, протестантской церковью. Критерием успешного применения фандрайзинга является выполнение программы, т.е. привлечение денежных средств. Технические приемы, которые предлагает Фандрайзинг, достаточно хорошо прописаны и классифицированы, и их, безусловно, можно использовать для привлечения средств и реализации различных программ, но не забывая при этом, будут ли служить эти приемы главной цели – спасению души человека.

Таким образом, можно сформулировать первую задачу, стоящую перед экономическим богословием – спасение человека через правильное распоряжение своим имуществом. Из истории мы знаем, что, например, благоверные цари и царицы, князья и княгини и прочие святые, обладавшие большим состоянием, как правило, рассматривали его как вверенное им от Господа для осуществления милостыни, благотворительности и т.д. Сами же они только удовлетворяли свои насущные потребности.

В течение семи десятилетий все религиозные организации и объединения, представленные на территории бывшего Союза, были насильственно лишены возможности заниматься делами милосердия. Требуются годы совместной работы государственных органов социальной защиты и церковных организаций, чтобы в тесном сотрудничестве с другими неправительственными организациями восстановить негосударственную социальную инфраструктуру, способную взять на себя долю социальной ответственности за судьбы наиболее уязвимых групп населения [3] .

Первые шаги на ниве диаконического служения связаны с деятельностью Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Московского Патриархата, образованного в январе 1991 года в соответствии с определением Святейшего Патриарха и Священного Синода Русской Православной Церкви. Кроме того, многие дела милосердия и благотворительности осуществляются на уровне епархий, монастырей, приходов, братств и сестричеств нашей Святой Церкви [4] .

В последние годы Предстоятелем РПЦ Святейшим Патриархом Кириллом поставлены задачи перед Церковью по активизации работы в области благотворительности, в частности, социального служения, образования и пр. Эта благотворительность, осуществляемая самой Церковью, является второй задачей изучения экономического богословия. Оно должно дать ответы на вопросы, как способствовать спасению человеческой души при оказании различных видов помощи человеку. То есть Церкви (приходу, благочинию, епархии) надо принять конкретное решение, каким видом благотворительности заниматься исходя из имеющихся у неё ресурсов, выработать критерии эффективности, принять решение, в каких организационных формах будет осуществляться эта работа, будут ли привлекаться мирские, муниципальные и государственные организации и фирмы.

Рыночная экономика на современном этапе требует от Церкви, как от «мирской» организации, выполнять определенные «правила игры», т.е. соблюдать действующее законодательство в области налогового, трудового, финансового, земельного, имущественного и т.п. права. Несмотря на то, что в последние годы усиливается тенденция к выведению Церкви из подчинения этим законодательным актам (например, передача земельных участков Церкви), все же сама Церковь должна усовершенствовать свой финансово-хозяйственный механизм на вертикали Приход – Благочининие – Епархия – Митрополия – Патриархия. К этому разделу относятся вопросы внутреннего и внешнего финансирования, оценка Церковью приемлемых существующих современных финансовых инструментов, вопросы построения единой имущественной архитектуры по вышеуказанной вертикали и т.п. К примеру, в г. Москве сейчас реализуется «Программа – 200». Какие финансовые инструменты можно применять для ее реализации? Скажем, допустим ли выпуск Церковью облигаций? Можно ли применять лизинговые схемы? Все эти вопросы носят не столько финансово-хозяйственный характер, сколько богословский.

Эта группа вопросов и является третьей составной частью экономического богословия. Конечно, эти вопросы носят в основном прикладной характер, но без проведения исследования и разработки методологии принятия решений в практической деятельности не обойтись.

Таким образом, в современных условиях необходимо дальнейшее развитие богословия с помощью изучения экономических отношений Церкви и человека, исходя из главной цели – спасение души последнего. Для этого авторы предлагают ввести новое направление – экономическое богословие, которое и будет формулировать догматы православной веры в сфере экономических отношений.

[2] Настольная книга священнослужителя – Свято-Успенская Почаевская Лавра. 2006, Т.8. С.13.

[3] Доклад митрополита Солнечногорского (ныне Воронежского и Борисоглебского) Сергия, Председателя Отдела по церковной благотворительности и социальному служению Московского Патриархата на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви (13-16.08.2000).

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector