0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Духовничество в Церкви – сердцевина пастырского служения

EX-Фарисей

  • Церковная жизнь
  • Богословие
  • Ценности
  • Эссе и критика
  • Назад, к Евангелию
  • Свидетели Иеговы
  • Социум
  • Фото и видео
  • Трудные места
  • Духовная жизнь
  • Избыток сердца
  • Область веры
  • Проповедь
  • Притчи и аллегории
  • Вячеслав Король
  • Мирослав Твердич
  • Владимир Соколов
  • Клерик Престон
  • Егор Topской
  • Арсений
  • Pendragon
  • Гай Монтэг
  • Алесь Дубровский
  • Кирилл Емельянов
  • Юрий Зозуля
  • Konstantin V Art
  • Олег Чекрыгин
  • Вирр Арафель

О связке «пастырь – духовник»

В предыдущей статье кристализовалась идея отмирания духовничества для мирян по причине полной доступности к духовной сокровищнице мирового опыта христианства, и аскетики в частности. Миряне не имеют возможности к тотальной духовной практике. Духовник же нужен тому, кто живет постоянно духовной жизнью, и выбрал ее, отвергнув все мирское. Я, понятное дело, говорю о монахах. Напряженность духовной жизни в монастыре (в теории и по книгам святых отцов-аскетов, а не сегодняшней практике монахов и монахинь с айфоном в руке и постоянном он-лайне в Фейсбуке) намного выше, чем у мирян. Искушения и борьба с бесами намного жестче, по рассказам о настоящих подвижниках с Афона. Монахам духовник нужен, хотя и они могут обойтись наставлениями Бога из Нового Завета. И свт.Игнатий Брянчанинов именно к этому и склоняет монахов своего времени. Сейчас, это еще актуальнее.

В монастыре, в силу ограниченности общины монахов, духовник в состоянии уделить внимание выделенным послушникам. Но если дефицит духовников наблюдался 150 лет назад, то сейчас наблюдается просто духовный вакуум старчества. И такие, как старец Порфирий, или Иоаким Парр, оказываются единичными духовными уникумами в наше время. И мирянам, благодаря Интернету, все их наставления, собранные и опубликованные, доступны в любой момент времени. К тому же верующих в общине часто сотни, иногда и тысячи, и им нужен пастырь и исповедник, а не духовник. Вернее, духовник им нужен. Но не в лице человека, тужащегося духовно водить «овец» стада Христового, не имея к тому даже «духовной лицензии», а в лице самого Бога.

Цикл статей я и задумывал для рассмотрения проблемы пастырства и духовничества в церковной общине, на приходе. В монашеские проблемы «наставник – послушник», не лезу, поскольку не компетентен, и не обладаю достаточной базой из личного опыта для примеров. Пришло время чётко разделить понятия «духовника» и «пастыря» вне монастыря, поскольку в дальнейшем буду рассматривать только проблемы пастырства, оставляя духовничество Богу Нового Завета. Встречаются, конечно, духовно опытные и мудрые священники, типа Павла Адельгейма, с даром прозорливости, но они оказываются редкими исключениями, а решать нужно церковную проблему духовного застоя, младостарчества и фарисейства на приходах. Для этого нужны не духовники, а именно пастыри. Пастыри, которые способны создать нацеленность верующих на спасение, на воспитание любви к Богу, не превращаясь в центр вселенной для общины.

Пастырство или духовничество?

В прошлых статьях «эпопеи» о духовнике, я, не раздумывая использовал слова «пастырь» и «духовник», почти как синонимы. Хотя это не совсем так. Была даже мысль терминологически отредактировать уже опубликованные 4 и 5 части цикла. Но потом передумал, поскольку хороший пастырь может оказаться хорошим исповедником, и даже неплохим духовником. Иногда и хорошие духовники могут оказаться толковыми пастырями. Но надо все же расслоить эти родственные, но не синонимические понятия, как это сделано в прошлой статье в отношении понятий «духовник» и «исповедник». И делать это я буду, как всегда на этом сайте, не по учебнику «Пастырское богословие», написанном 200 лет назад, совершенно в иной среде, а по здравому смыслу христианина. Понятное дело, что есть и более современные учебники. Но их структура повторяет структуру тех учебников, и нового в них не много.

Пастырь, понятное дело, тот, кто пасет все стадо. Его задача – сохранить стадо в целости и сохранности, по возможности обеспечив его увеличение. Это в плоскость обычного труда пастуха овец. В плоскости прихода, пастырь должен то же самое – сохранить и приумножить верующих на вверенном приходе. Для этого он должен быть сам образцом для верующих, зажигать сердца верой на проповеди, понуждать к делам веры и организовывать духовную занятость прихожан. Служение пастыря не предполагает обязательное духовничество. Об этом молчит Новый Завет. Пастырь может быть хорошим духовником, а может и нет.

Духовник тот, кто наставляет не «стадо», а отдельных пасомых. Причем наставляет в духовной жизни, не рассказывая ему какой автомобиль покупать и на какую зарплату идти на работу. Ключевые области наставлений: молитва и молитвенность, борьба с грехом (для примеряющих на себя монашеский способ спасения), обучение любви. Духовник априори должен иметь духовный опыт несравненно выше, чем у пасомого . Если опыт духовной жизни отличается несущественно, то будет по слову Христа, когда слепой ведет слепого. Конец обоих в яме.

Пастырство – это прямое призвание священника. Ради служения и присмотра за стадом Христовым он и поставляется. Духовничество – это способность к наставничеству, полученная из собственного богатого и успешного духовного опыта. Чтоб что-то передавать, надо его иметь, и желательно в избытке. Потому и есть правило Православной Церкви рукополагать в священники не раньше 30 лет. Но это правило постоянно попирается. И если среди молодёжи рукоположенной еще встречаются неплохие пастыри, то с духовничеством у «батюшки» в 21 год будут всегда большие проблемы, часто непреодолимой силы. Таким на исповеди лучше помалкивать и не вспоминать слово «епитимия», «благословляю» и «не благословляю».

Иногда, рукоположенный священник может оказаться никудышным пастырем, но при этом очередь на исповедь к нему может оказаться самой длинной (в храме с несколькими священниками). Но это не факт, что он хороший духовник. Если в очереди находятся люди, желающие четких рекомендаций, а в начале очереди принимает младостарец, то длинная очередь только собьёт с толку находящегося в поиске наставника. Бывает и наоборот, когда длинная очередь к смиреннословному священнику, который никому ничего не рекомендует, кроме пожеланий молиться и смиряться. Неопытные люди не понимают, что скрывается за смиреннословием: истинное смирение или прелесть. А призыв к молитве и смирению воспринимают как однозначную духовность священника.

Следует признать, даже из личного опыта, что бывают хорошие пастыри, без способностей к духовничеству, и бывают духовники, боящиеся обратиться к верующим с проповедью. Последняя – не совсем нормальная ситуация, и должна заставить осторожничать с наставлениями от такого духовника. Ведь если ты находишь слова совета (духовного, не житейского) для одного прихожанина, почему их не найти для всех? Основной контент грехов у людей приблизительно одинаков. И Евангелие обращается к каждому из нас. И в поучениях наверняка используются ссылки из Писания.

Потому я чисто для себя определил (никому это не навязываю), что длинная очередь к священнику на исповедь, который не обращается ко всем верующим с проповедью (в которой есть дыхание веры и собственной духовной практики), не позиционирует его как духовника. И когда мне говорят, что он – сама скромность и он просто стесняется обращаться ко всем с амвона, выглядит это как оправдание. Но ты же когда шел в священники ты знал, что ты в первую очередь – пастырь, а что за пастырь без наставления в евангельских ценностях. При чем здесь скромность? Скромность должна проявляться совсем в другом месте. Потому «хороший духовник» без наставления всей паствы – сомнительная добродетель по качеству и сомнительное духовничество.

Обратная ситуация, когда есть горение верой, и есть глубокое понимание духом Писания,- не факт, что это реализуется в качественном духовничестве. Может со временем, после многих лет пастырства. Для духовника, кроме веры и красноречия пастыря, нужен богатый опыт духовной практики (хотя бы в принятии исповеди), и любовь без понуждения к Богу и ближним. Т.е., не тогда, когда ты борешься с собой за рождение любви в сердце, а тогда, когда эта любовь уже в твоём сердце живет. И этим ты можешь поделиться. Вот тогда ты духовник от слова «дух», а не у тебя «ник» такой))).

Пастырь – не духовник

Таким образом, можно сказать, что в основе пары понятий «духовник – пастырь», более «сильным» является «духовник», поскольку духовник имеет на порядок больше шансов быть одновременно хорошим пастырем, чем толковый пастырь – стать хорошим духовником. Дело пастыря – привести в Церковь к вере и укреплять в ней. Дело духовника – вести верных к спасению (с чем прекрасно может справиться и Евангелие). Хорошо, когда это может делать один человек. Но практика многих церковных людей такова: ходить к обедне в ближайший храм, а за советом ехать за 50-500-1000 км к тому, кому не страшно доверить душу. Это не касается тех, кто в духовники взял «Новый Завет», а тех, кто боится самостоятельности, или просто не готов к ней, в силу малого церковного возраста и духовного опыта. Потому и сохраняется ограниченная потребность в духовничестве из-за морально устаревшей сотериологии для мирян. Даже не так,- из-за накладки монашеской модели спасения на мирян. Так точнее.

Пастырем можно стать по вере, даже в молодом возрасте, а духовником становятся по опыту. Потому священник при рукоположении получает «почетные обязанности» служить в храме и пасти «стадо». И если служить может практически каждый мужчина, относясь к этому как к работе (я не говорю, что это правильно, но это возможно, и даже встречается), то готовность к пастырству (не управлению и не руководству) – это достаточно редкий ресурс. Не ощущая готовности к пастырству, лучше священником и не становиться. Надеяться, что мне это будет подарен дар пастырства свыше прямо на хиротонии – преступная наглость и дерзость (не дерзновение). Если в тебе нет желания пастырства, то как можно получить соответствующий дар от Бога, не прося его и не стремясь к нему? Но даже если есть стремление, не факт, что получишь прямо на хиротонии. Дар может быть получен и позже в рамках испытания веры самого священника.

Духовничество вообще никак с хиротонией не связано, и встречается и среди простых монахов святой жизни. Потому, не является производной от пастырства священнослужителей. Соответственно, термины «духовник» и «пастырь» – родственные, но не синонимичные. Потребность в пастырях у Церкви будет всегда, а способность порождать духовников – радикально снижается. Об этом я говорил, и здесь, и в прошлой статье . Да и сама жизнь не дает картины обилия священства высокой духовности. Потому дальше буду говорить именно о современных проблемах пастырства. Какими должны быть пастыри, чтобы качественно «пасти», не пытаясь стать тем, к чему нет ни опыта, ни таланта, ни духовного дара.

Читать еще:  В Калининградской области открылась первая мечеть

Возможно, для опытных православных и христиан в этой статье много банальных и понятных истин. Мне они тоже понятны очень понятны, но только тогда, кода я их написал. По сути, это ответ на жаркую дискуссию под 3-й статьёй цикла по поводу, что не каждый священник после хиротонии – хороший пастырь, а тем более, духовник, транслирующий волю Божию для любого верующего “по вере”.

Православная Жизнь

Доклад преподавателя КДА архиепископа Феодосия (Снигирева) на научной богословской конференции в Троице-Сергиевой Лавре.

16 октября 2019 года, по благословению Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия, викарий Киевской Митрополии архиепископ Боярский Феодосий принял участие в международной научной богословской конференции «Современное православное духовничество». Целью конференции, организованной Московской духовной академией, являлось богословское, историческое и пасторологическое рассмотрение феномена православного духовничества в истории Церкви и сегодня.

В форуме приняли участие представители духовных академий и семинарий, священнослужители, преподаватели.

Архиепископ Феодосий представлял на конференции Киевские духовные школы. В рамках мероприятия Высокопреосвященный владыка сделал доклад, полный текст которого приводится ниже.

Православное духовничество
как актуализация тройственного служения Христа Спасителя:
священнического, пророческого и царского

Особенностью нашего времени, когда размываются казавшиеся незыблемыми правила, и ставятся под сомнение неоспоримые ранее ориентиры, иногда приходится даже себе самому напоминать о самых простых вещах. Сегодня – прекрасная возможность сказать о том, что духовничество в Церкви является сердцевиной пастырского служения. И именно так это всегда понималось Отцами древности.

Если для свт. Григория Двоеслова, называвшего духовническое служение cura animarum, это было бесспорным, то в более позднее время выражение cura animarum, переводимое обычно как «душепопечение», стало наполняться более расширенным смыслом со смещением смыслового акцента ко внешней стороне пастырства.

Так, например, даже для отечественных пасторологов начала прошлого века духовничество стало лишь одним из частных видов душепопечения – так называемым душепопечением внутренним, лишь восполняющим душепопечение внешнее, к которому они относили всю остальную пастырскую деятельность. Именно так характеризовал духовничество, к примеру, митр. Антоний (Храповицкий) [1].

Однако, вникая в исторические святоотеческие тексты, мы можем сделать несколько иной вывод: духовничество является не одним из частных видов душепопечения, а его сердцевиной и кульминацией. Именно его продуктивному осуществлению служат иные стороны пастырского душепопечения, оно как-бы вбирает в себя все аспекты пастырства. Более того, без этой сердцевины иные частные виды душепопечения просто растеряют свой смысл. Так, по словам священномученика Петра (Полянского), духовник является для своих чад путеводителем ко Христу, а это возможно лишь в том случае, если духовничество, не ограничивается, например, учительством или воспитательством [2].

Духовник – это пастырь, ведущий свою паству в жизнь вечную, а новозаветное пастырство – это нечто более обширное, нежели лишь священство, известное не только ветхозаветной церкви, но и языческим народам – как, впрочем, и иные пастырские служения – царское и пророческое [3], соответствующие свойственным всем людям потребностям [4].

Новозаветное пастырство потому ни в коем случае не является лишь обновленным жречеством – с Новозаветным законом и новыми обрядами. Хотя, жизнь показывает, что именно так его зачастую воспринимают светские люди. И, к сожалению, не только светские, но нередко и сами пастыри. В действительности же, будучи продолжением в нашем мире земного служения Христа Спасителя, новозаветное пастырство является, прежде всего, духовничеством, и именно в этом качестве – продолжением всех трех видов пастырского служения, которые были известны еще Ветхозаветной Церкви – священнического, пророческого и царского [5].

Соответственно и возрождение человека во Христе, совершаемое действованием Святого Духа в спасаемом человеке, продуктивно лишь при посредничестве такого священника-пастыря, который всей своей жизнью актуализирует, воплощает в меру своих сил и возможностей все служения Христа-Спасителя – Первосвященника (Евр. 2, 17; Евр. 4, 14-5, 10; Евр. 7, 1-10, 39), Царя (Евр. 1,3,13; Евр. 4,16; Евр. 2,9) и Пророка (Деян. 3, 22).

Так, «внутреннее душепопечение», каким часто и воспринимается духовничество, является, в сущности, реализацией царственного служения Спасителя – устроения Града Божия, Царства Христова, произрастающего, как зерно горчичное (Мф. 13, 31) в душе верующего человека, пасомого. Духовник, знающий своих чад, наставляющий их в праведной жизни, и молящийся за них, пребывает, по словам апостола Павла в муках рождения, пока в его чадах не изобразится Христос (Гал. 4, 19).

В то же время, пастырский опыт показывает, что подлинное духовничество невозможно без пророческого возвещения Евангельской вести. Именно Евангелия, а не человеческих домыслов в виде политических идей и эсхатологических страхований. Пророческое служение в Церкви всегда было в первую очередь не возвещением о грядущих временах, чего ждали от языческих прорицателей, и чего иногда ждут от своих духовников слишком многие, оно было возвещением Слова Божия и Правды Божией! Что и должен делать всякий новозаветный пастырь. Однако любой духовник знает, что даже тогда, когда он возвещает эту правду с рассуждением, избегая ревности не по разуму, стараясь обходиться с чадами, «подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими» (1 Фесс. 2, 7), все равно находятся те, кто говорит: «какие странные слова! Кто может это слушать?» (Ин. 6, 60-66) и нередко сворачивают с пути Истины, избирая себе учителей, льстящих слуху (2 Тим. 4, 3).

Особо следует сказать о значении в деле духовничества священной составляющей – литургического, таинственного служения. Без него духовничество было бы лишь формой воспитания с непредсказуемыми последствиями. В качестве отрицательного и нередкого примера можно привести воспитание и обучение во многих воскресных школах, где не практикуется частое совместное причащение учеников. Такие воспитанники по окончании обучения, а то и ранее, исчезают из храмов на многие годы, а иногда и навсегда. Подобный, в сущности, трагический неуспех благого дела, обусловлен тем, что занятия в таких школах не всегда сопровождаются вовлечением детей и их родителей в литургическую жизнь прихода. Сколь бы ни был хорош «молодежный клуб», носящий имя православной воскресной школы, сам по себе он не даст сил преодолеть свойственное переходному возрасту желание веселиться во все дни юности своей (Эккл. 11, 9). Более того, молодые люди, ориентированные на развлечения, со временем находят развлечения более притягивающие, избежать которых не помогут никакие добрые наставления, никакая сила воли, если отсутствует навык получения в Евхаристических дарах помощи от Христа, без Которого мы ничего доброго делать не можем (Ин. 15, 5).

То же можно сказать и о многих новоначальных христианах, чьи духовники делают упор на чрезмерно глубоком, не свойственном новоначальному, самоанализе и многочасовых исповедях прямо во время богослужения и в ущерб литургической жизни. Нередко они не приучают своих чад искать помощи в первую очередь у Христа, во Святых Тайнах. Более того, некоторые духовники даже противятся частому причащению, проповедуют взгляды, граничащие с пелагианством, делают упор на личном общении с собою, на передаче воспитуемым своего личного духовного опыта, всё остальное ставится на второй план. Такие наставники несут прямую угрозу своим духовным чадам, бросая их на борьбу, в которой они обречены на поражение. Ведь в этой борьбе основополагающей и главной предлагается помощь такого духовника, при этом пасомые остаются без постоянной помощи Того, Кто обещал: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6, 56).

Хотя, мы знаем, бывает и другая крайность, когда духовник предлагает новоначальному такой частый ритм причащения, который вовсе ему не свойственен, к которому он пока совершенно не готов. А поэтому также может получить вред вместо пользы: может укрепится в легкомысленном отношении ко встрече со Христом, может не научится всеми силами сохранять полученную милость от Бога после причастия, не научится ценить Тайны и беречься от греховной рассеянности и так далее. Но на этой крайности не будем сегодня останавливаться подробней.

Вообще же акцентирование некоторыми духовниками внимания на личном учительстве и воспитании, усвоение ему, а не Евхаристии первенствующего значения в устроении спасения пасомого часто кроется в непонимании жертвенного характера Евхаристии. Дело новозаветного пастырства, и соответственно, дело православного духовничества, есть продолжение священнического служения Христа, Который Сам есть и Жертва и Архиерей. Новозаветный священник поэтому есть не только учитель, но и жертвоприноситель: «как Евхаристия есть продолжение Голгофской жертвы, так точно и священнослужение в Церкви есть продолжение Христова служения на земле» [6]. Более того, «где нет места учению о жертвенном характере Евхаристии, там отрицается и священство, как Богоучрежденное посредство между Богом и верующими» [7]. Эта мысль профессора Киевской Духовной Академии Василия Ильича Экземплярского [8] может быть прекрасно проиллюстрирована пониманием пастырства в протестантизме.

Как мы говорили выше, православное духовничество – это не просто воспитание и учительство, но и таинственное приобщение духовных чад к единству со Христом во Святых Тайнах, принятие и усвоение плодов Голгофской жертвы, через которые Бог, ставший человеком, делает приобщающихся Ему богами по благодати. А вот в традиционных протестантских церквях, не видящих в своих пасторах жертвоприносителей, термины духовничество и пастырское душепопечение являются полностью взаимозаменяемыми, и говорят лишь о духовном учительстве и благотворительной деятельности пастора.

Показательным является, например, труд пастора Евангелическо-Лютеранской церкви Финляндии Эрика Эвальдса Душепопечительство и терапия, в котором даются практические наставления для пасторов Евангелическо-Лютеранской церкви по различным вопросам пастырского душепопечения [9]. Подробно говоря о личных качествах духовника, о значении исповеди, приводя многочисленные примеры из долголетнего пастырского служения в тюрьмах и больницах, Эрик Эвальдс, понятно, обходит молчанием литургическую, таинственную составляющую духовнического служения.

Итак, наше небольшое сообщение может быть основанием для кратких выводов, представленных ниже:

Православный духовник – это в первую очередь – пастырь, продолжатель служения Помазанника–Христа, в Котором соединились все виды пастырского служения – священническое, пророческое и царское, требовавшие до Его пришествия помазания.

Реализуя эти служения, духовник в общении с пасомыми не ограничивает себя, подобно ветхозаветным священникам и языческим жрецам, научению их внешним делам культа и вещественным началам (Гал. 4, 9), но пророчественно возвещает своим чадам содержащееся в Евангелии слово Божие, обличая, запрещая, и увещевая со всяким долготерпением и назиданием (2 Тим. 4, 2).

Как соучастник в царственном служении Христа, духовник, основываясь на Нем, как краеугольном камне, а не на человеческих домыслах, учениях и идеологиях, строит из своих чад, как из живых камней, дом духовный (1 Петр. 2, 5) – Царство Божие.

Духовник лучше других знает, насколько слаб и падок на грех каждый человек, который сделать что-то доброе может лишь при укреплении от Иисуса Христа. И как священник он на личном опыте знает, что прямой доступ к этому укреплению открыт в литургической жизни Церкви (Флп. 4, 13), к которой он приучает своих чад, чтобы при возвращении данного нам в хиротонии залога было о ком сказать: «вот дети мои, которых дал мне Господь» (Ис. 8, 18).

Читать еще:  Делегация Европейского еврейского конгресса провела в Москве встречи на высшем уровне

Архиепископ Боярский Феодосий (Снигирёв)

[1] См.: Антоний, митрополит Киевский и Галицкий (Храповицкий). Собрание лекций и статей по пастырскому богословию. М., 1909.

[2]См.: Полянский П. Первое послание святого апостола Павла к Тимофею: Опыт историко-экзегетического исследования. Сергиев Посад, 1897.

[3] Титов Г.И. прот. К вопросу о ветхозаветном священстве и левитстве. //Странник. 1879, № 4. с. 187.

[4] Титов Г.И. прот. История священства и левитства ветхозаветной церкви. Тифлис, 1878, с.31.

[5] Экземплярский В.И., проф. Библейское и Святоотеческое учение о сущности священства. Киев, 1904, с.271.

[6] Экземплярский В.И., проф. Библейское и Святоотеческое учение о сущности священства. Киев, 1904, с.168.

[7] Экземплярский В.И., проф. Библейское и Святоотеческое учение о сущности священства. Киев, 1904, с.95.

[8] Василий Ильич Экземплярский (1875-1933) – религиозный философ и богослов, профессор Киевской Духовной Академии, председатель Киевского религиозно-философского общества, издатель и главный редактор журнала «Христианская мысль».

[9] Эвальдс Э. Душепопечительство и терапия. Пер. с финского А. Лепомаа. Хельсинки, 1990. Автор – пастор Евангелическо-Лютеранской церкви Финляндии.

Опыт личного обращения, пережитый на фронте в годы Второй мировой войны, во многом сформировал его подход к пастырскому служению и душепопечению, который он кратко сформулировал так:

«Духовнику бесполезно говорить своему прихожанину о мире Божием, если он сам не готов искать его вместе с ним, оставаясь рядом, пока тот его не найдет. Настоящий духовник не только несет ту весть, которая содержится в Библии. Он борется и страдает, пока то, о чем говорится в Библии, не исполняется в жизни вверенных ему людей».

«Нам всем не раз приходилось слышать, что сегодня исповедь утратила то значение, каким она обладала раньше в нашей церкви. Это неверно, однако мы бы отметили следующее: в нашей церкви нет места формальной исповеди… она означает открытие сокровенных глубин сердца и является столь глубоким и преображающим событием в жизни человека, что ее нельзя вместить в какие-то рамки, как нельзя и сделать ее обязательной. И все же исповедь предполагает определенного рода обязательность – так же обязательно для нас, скажем, принимать пищу. Многих мучений можно было бы избежать – или, во всяком случае, облегчить страдания, – если бы люди открывались вовремя»

«Когда мы видим, каким чудесным образом Бог освобождает тех, кто смиренно встает на путь исповеди, то становится нестерпимо больно смотреть на людей, пытающихся самостоятельно заглушить свою внутреннюю боль»

Духовничество в Церкви – сердцевина пастырского служения

Где найти себе старца? Где найти духовника? Что с ними потом делать? Можно ли предпринимать в жизни важные шаги без его совета? Младостарцы.

Душепагубное актерство
и печальнейшая комедия — старцы,
принимающие на себя вид древних старцев,
но не имеющие их духовных дарований.
свт. Игнатий Брянчанинов
— Есть ли в наше время старцы?
— Старики — есть. Старцы — не знаю.
архимандрит Кирилл Павлов

Русская Православная Церковь всегда славилась своими духовниками и старцами: достаточно вспомнить имена таких великих духовных руководителей, как преподобный Сергий Радонежский, преподобный Серафим Саровский, святой праведный Иоанн Кронштадский, старцы Оптинской пустыни. Золотая цепь духовного преемства не разорвалась, но крайне истончилась в 20-м веке, благодаря тяжелейшим условиям, в которых оказалась Церковь в послереволюционные годы.

Наряду с истинными духовниками, в последнее время появились и такие пастыри, которые, не имея достаточного духовного опыта, берут на себя не подобающее им достоинство учителей и старцев, своими непродуманными советами вводя в соблазн верующих. Вместо здравого и трезвого православного учения такие духовники нередко проповедуют взгляды, выходящие далеко за его рамки, налагая на людей «бремена неудобоносимые».
На указанные злоупотребления в духовнической практике обращал внимание пастырей и Святейший Патриарх Московский и Всея Руси Алексий 2-й в своем обращении к клирикам Московской епархии. Его Святейшество напомнил священнослужителям о великой ответственности, которая возложена на каждого духовника, и об опасности «младостарчества » (понятие, указывающее не на возраст духовника, а на отсутствие у него достаточного духовного опыта). Священный Синод Русской Православной Церкви принял специальное Определение, посвященное «участившимся в последнее время случаям злоупотреблени некоторыми пастырями вверенной им от Бога властью «вязать и решить» (от 28 декабря 1998 года). Данное Определение вызвало множество откликов со стороны опытных духовных руководителей. Ниже будут приведены отрывки из этих до кументов.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II:

» . Некоторые клирики нашей Церкви . претендуя на роль неких «старцев», . непременным и единственным условием спасения . объявляют полнейшее подчинение себе тех, кто прибегает к их руководству, превращая их в неких роботов, не могущих без благословения такого «старца» совершить любое дело, каким бы незначительным оно не было. Человек, таким образом, лишается той благодатной свободы воли, которая дарована ему Богом. Для подтверждения своей правоты они неправомочно используют ссылки на творения святых отцов, профанируя их великое делание и извращая само понятие старчества. То гипертрофированное значение, какое придается в младостарческих приходах личности священника, пагубно сказывается и на богослужебной жизни. Нездоровая зависимость новообращенных от личности младостарца порождает искаженные формы приходской жизни. Искажения пастырской деятельности . имеют серьезные экклезиологические последствия. Происходящее в связи с этим разрушение церковного сознания. формирует в Церкви течение. в котором теряется Дух, созидающий богослужебные и организационные формы Православия, наполняющий и животворящий их. «

Из Определения Священного Синода РПЦ от 28 декабря 1998года:

Указать священникам, несущим пастырское служение, на недопустимость принуждения или склонения пасомых, вопреки их воле, к следующим действиям и решениям: принятию монашества; несению какого-либо церковного послушания; . вступлению в брак; разводу или отказу от вступления в брак, за исключением случаев, когда брак невозможен по каноническим причинам; отказу от супужеской жизни в браке; . отказу от участия в выборах или от исполнения иных гражданских обязанностей; отказу от получения медицинской помощи; отказу от получения образования; трудоустройству или перемене места работы; изменению местожительства (п.1);
. Особо указать на недопустимость для пастырей вмешиваться в вопросы, связанные с выбором жениха или невесты кем-либо из пасомых, за исключением случаев, когда пасомые просят конкретного совета (п.3);
. Особо подчеркнуть, что принятие монашества является делом личного выбора христианина и не может совершаться «по послушанию» тому или иному духовнику (п.4);
. Настаивая на необходимости церковного брака, напомнить пастырям о том, что Православная Церковь с уважением относится к гражданскому (т.е.зарегистрированному в органах ЗАГС) браку, а также к такому браку, в котором лишь одна из сторон принадлежит к православной вере, в соответствии со словами ап. Павла: «Неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим (1 Кор.7;14) (п.6 );
. Напомнить пастырям о необходимости особого целомудрия и особой пастырской осторожности при обсуждении с пасомыми вопросов, связанных с теми или иными аспектами их семейной жизни (п.8);
. Напомнить православной пастве о том, что советы духовника не должны противоречить Священному Писанию, Священному Преданию, учению Святых Отцов и каноническим установлениям Православной Церкви; в случае же расхождения таковых советов с указанными установлениями предпочтение должно отдаваться последним (п.12 ).

Что делать нам? Прежде всего — знать.

Старчество не есть иерархическая степень в Церкви, это особый род святости, а потому может быть присущ всякому. Старцем мог быть монах без всяких духовных степеней, каким был в недалеком прошлом, вначале своего старчествования, отец Варнава Гефсиманский. Старцем может быть и епископ, например, Игнатий Брянчанинов или Антоний Воронежский, великий современник прп. Серафима. Из иереев назовем о. Иоанна Кронштадтского и о. Георгия Чекряковского. Наконец, старчествовать может и женщина, как, напр., прозорливая блаженная Прасковья Ивановна во Христе юродивая Дивеевская, без совета которой ничего не делалось в монастыре.
Благодатное старчество – это особое благодатное дарование, харизма, непосредственное водительство Духом Святым, особый вид святости. В то время, как церковной власти обязаны подчиняться все члены Церкви, старческая власть не является принудительной ни для кого.

Духовничество родилось из древнего монастырского старчества и является его вторичной формой. Благодаря родственности этих двух явлений, духовничества и старчества, у многих малоопытных священников, знакомых с аскетической литературой, всегда может явиться соблазн «превышения власти», – перехода грани духовничества, чтобы старчествовать, в то время как они, в сущности, и не понимают, в чем состоит истинное старчествование. Это таит опасность причинить непоправимый вред душе опекаемого. Известны случаи даже самоубийства как результат такого повреждения.
В лжестарчестве воля одного человека порабощается воле другого, вопреки указанию ап. Павла: «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1 Кор. 7, 23) и сопряжено с чувством угнетения и подавленности, уныния или нездорового душевного пристрастия к «старцу».

Но если современный подвижник уже не может найти опытного руководителя, и это не по своей вине, а по причине полного отсутствия таковых, он все-таки не должен падать духом и оставлять свой подвиг. По совету Нила Сорского верующий последних времен должен руководствоваться Священным Писанием и творениями Св. Отцов, но не один, а «при совете преуспевших братий, с осторожной и благоразумной поверкой этого совета Писанием». Вот такой благоразумный и доброжелательный советчик — это и есть духовник. Молись, молись горячо, и Господь пошлет тебе духовника. Твой духовник — это твой отец в евангельском смысле. Духовник печется о твоем спасении и пользе, учитывая твое наличное духовное состояние. Духовник относится к тебе с истинной любовью, он знает меру бременам, которые ты можешь понести, но не угодничает тебе, не позволяет впасть в духовную лень, спячку и смерть. Говоря о духовнике, невозможно не сказать об одной из его главных обязанностей — молитвенное предстояние пред Господом за свое чадо, вымаливание его. Как много особого смысла содержится в слове «вымаливание». Этого термина не знают ни обновленцы, ни многие другие инославные и иноверные.
Может ли ошибиться истинный духовник? Да. Но в одиночестве сам ты ошибешься быстрее и страшнее.
Итак, вот краткое отличие духовника и старца: старец ведет по пути спасения, а духовник направляет на этот путь.

Так где же найти себе старца?

Старец Варсонофий Оптинский говорит о благодати старчества своему духовному сыну: «Нас называют прозорливцами, указывая тем, что мы можем видеть будущее. У нас кроме физических очей имеются еще очи духовные, перед которыми открывается душа человеческая, прежде чем человек подумает, прежде чем возникла у него мысль, мы видим ее духовными очами, мы даже видим причину возникновения такой мысли. И от нас не сокрыто ничего. Ты живешь в Петербурге и думаешь, что я не вижу тебя. Когда я захочу, я увижу все, что ты делаешь и думаешь. Для нас нет пространства и времени…».

Читать еще:  Всеукраинский Крестный Ход в Киеве 2021. Как это было?

По нашему мнению, сейчас в России и, видимо, на планете, есть только один старец — архимандрит Иоанн Крестьянкин.

Святитель Игнатий (Брянчанинов), проделавший огромную работу по изучению и осмыслению опыта пастырства и духовничества, считал, что старчество возможно было только в древности. Но и в древности таковых старцев, писал он, «всегда было ничтожное число», «в наше же время» [сер. XIX-го века] «богодухновенных наставников нет».

Зато появились младостарцы. Младые не по годам, а по уму.

Святитель Игнатий Брянчанинов:

«Тщеславие и самомнение любят учить и наставлять. Они не заботятся о достоинстве своего совета! Они не помышляют, что могут нанести ближнему неисцельную язву нелепым советом, который принимается новоначальным с безотчетливою доверенностью, с плотским и кровяным разгорячением! Им нужен успех, какого бы ни был качества этот успех, какое бы ни было его начало! Им нужно произвести впечатление на новоначального и нравственно подчинить его себе! Им нужна похвала человеческая! Им нужно прослыть святыми, разумными, прозорливыми, старцами, учителями! Им нужно напитать свое ненасытное тщеславие, свою гордыню.»

Пастырское служение в православной церкви

Священнослужителем может стать далеко не каждый человек, но лишь тот, кто почувствовал призвание к священству. Это особый внутренний зов, особое ощущение Божьего призвания. Такое внутреннее состояние овладевает людьми в разные периоды их жизни — к одним приходит очень рано, еще в детстве, к другим в зрелом возрасте. Однако момент призвания для каждого является ключевым, это тот поворотный пункт, с которого начинается путь к священству.

Пастырское призвание, как мне кажется, выражается прежде всего в любви ко всему, что связано с Церковью — к алтарю, к храму, к богослужению. Потому что священник — не просто проповедник, не просто человек, которому люди исповедуются, не просто общественная фигура, но прежде всего лицо, которое предстоит Богу в молитве — в молитве не только за себя, но и за людей; человек, который приносит Богу молитву «о своих гресех и о людских невежествиих». Поэтому, если у человека нет этой любви к алтарю, к молитве, нет того чувства, которое прекрасно описано в псалмах, когда говорится о том, что душа горит желанием быть в дому Божием, то ему не следует становиться священником. Ибо богослужение, служение алтарю — это и есть то, с чего начинается и чем заканчивается священство.

Конечно, священство невозможно принять просто так — человек должен готовиться к принятию священного сана. И эта подготовка для каждого человека заключается прежде всего в «возгревании» в себе способности к молитве, в возгревании различных духовных даров и любви к алтарю. Если этого нет, то ничто не заменит того внутреннего стержня, вокруг которого строится жизнь священника. Обучение в том или ином духовном учебном заведении, естественно, составляет неотъемлемую или, по крайней мере, очень желательную часть подготовки к священству. Но оно не исчерпывает всего, что необходимо человеку, чтобы стать священником. Духовная школа — и это многие из вас знают по собственному опыту — может способствовать подготовке к священству, но может и препятствовать. Решающим же для каждого человека становится его собственный внутренний настрой, стремление во что бы то ни стало — может быть, и вопреки обстоятельствам, которые складываются вокруг него, — подготовиться к принятию великого дара священства.

В течение жизни священник может оказываться в самых разных ситуациях. Может сложиться так, что все будет ему благоприятствовать: и архиерей будет добрый, и храм попадется хороший, и прихожане будут его любить, словом, все будет складываться в его пользу. Но может быть и наоборот, когда все, кажется, направлено против него, и тогда ему придется плыть как бы против течения. Чтобы преодолевать внешние трудности и препятствия, у священника должен быть очень прочный внутренний стержень. Поэтому, готовясь принять священство, человек должен вдумчиво изучить все то, что затем станет основой его жизни. Это прежде всего православное церковное Предание, которое выражено и в Священном Писании Ветхого и Нового Заветов, и в творениях Отцов Церкви, и в деяниях Вселенских Соборов, и в писаниях богословов — людей, которые говорили о Боге, исходя из собственного опыта, и в древности, и в настоящее время.

Некоторые считают, что образованность, знания как бы и не обязательны и даже излишни для священника, — главное, чтобы у него была соответствующая ревность, чтобы он был человеком православным, а уж насколько он образован — это вопрос второй. Если такой подход и был справедлив в далекие эпохи, когда пастырями душ человеческих становились пастыри овец, которые не умели ни читать, ни писать, то в современную эпоху это невозможно. Думаю, что каждый священник Православной Церкви должен быть человеком образованным, так как в своей пастырской практике он нередко будет сталкиваться с людьми, во многих отношениях, в том числе и интеллектуально, его превосходящих. Конечно, нельзя требовать от священника, чтобы он был специалистом во всех областях, чтобы он мог затмить любого ученого. Но священнику необходимо хорошо разбираться во многих областях человеческой жизни, чтобы на равных общаться с людьми, превосходящими его и ученостью, и интеллектом. А это недостижимо без образования. Поэтому будущие священники должны работать над собой не только в плане изучения богословских дисциплин, но и в плане постижения многого другого, чем так богат современный мир.

Поворотным пунктом в судьбе каждого священника является хиротония, или рукоположение. Это тот момент, когда, как говорил архимандрит Киприан (Керн), «начинается не жизнь, а житие; не деятельность, а служение; не разговоры, а проповедь; не немощь долголетнего расслабленного, а дерзание друга Христова». Вся предшествующая жизнь должна вести человека к этому моменту, когда он сможет реализовать свои способности и накопленные знания, реализовать себя как священнослужитель, когда жизнь его начнет превращаться в житие.

А в чем, собственно, заключается «житие» православного священнослужителя? Прежде всего, священник должен особым образом выстраивать свои отношения с Богом — это важнейшая и первоочередная задача, потому что он обязан предстоять Богу и молиться не только за себя, но и за других. Здесь огромную роль играет способность священника молиться и участвовать в богослужении с открытым сердцем, не формально. Каждый из нас испытывает те или иные трудности в молитве, каждому из нас подчас бывает непросто преодолеть расстояние, отделяющее нас от Бога. Для священника же это задача особой важности. Если священник, совершая Литургию, будет чувствовать, что между ним и Богом продолжает сохраняться стена недоверия, недопонимания или даже просто незнакомства, то ему будет очень трудно быть полноценным ходатаем за себя и за свою паству. Задача человека, который готовится к священству, заключается в том, чтобы это личное общение с Богом у него было постоянным, чтобы оно никогда не прерывалось. В конечном итоге, «житие» священнослужителя — это то, что в Ветхом Завете называлось «хождением перед Богом», то есть способность жить так, чтобы каждое дело, каждый помысел, каждое внутреннее движение происходило перед лицом Божиим, чтобы человек словно бы постоянно испытывал себя на Страшном суде милосердия и любви Божией. И здесь молитва и богослужение играют решающую роль.

Следующий важнейший момент в служении священника — то, как он строит свою семейную жизнь. Великое преимущество Православной Церкви перед католической заключается в том, что большинство ее священников — люди семейные. Человек, имеющий жену и детей, способен глубже понимать проблемы других семейных людей, своих прихожан, а значит, он ближе к простым людям, потому что в собственной житейской ситуации испытывает то же, что испытывают другие. Семья для священника — это малая Церковь в самом прямом смысле. И от того, как священник построит свою семейную жизнь, зависит очень многое.

Очень редко бывает так, что у священника неблагополучно в семье, но все хорошо на приходе, или наоборот — все хорошо в семье, но плохо на приходе. Как правило, если человек способен построить свою семейную жизнь в соответствии с христианскими идеалами, он способен и приходом руководить, как своей большой семьей.

Для священников же монашествующих, которые служат на приходе, Богом уготован совершенно иной путь. Они не имеют утешения в кругу семьи, у них много тех искушений, которые не знакомы священнику семейному: это, прежде всего, искушение одиночеством. Иеромонах общается со многими людьми, в том числе и с женщинами, и это, конечно, тоже является причиной различных искушений. Впрочем, женщины опасны и для женатых священников, поэтому последним нужно быть очень целомудренными в своих взаимоотношениях с прихожанками. Священник, — семейный или несемейный, — должен быть аскетом, он должен понимать, что ему необходима очень большая строгость по отношению к себе самому. Каким бы мягким он ни был по отношению к окружающим, по отношению к себе он должен быть тверд и беспощаден.

Хотелось бы упомянуть и о внешнем виде священника. Некоторые считают, что священник может выглядеть неопрятным, растрепанным, иметь длинные нечесаные волосы, не мыться и т. д., и что этот облик будет соответствовать каким-то древним аскетическим идеалам. На самом деле, чтобы увидеть каким должен быть священнослужитель, достаточно посмотреть на древние иконы святителей — Григория Богослова, Василия Великого, Иоанна Златоуста и других. На них мы видим людей опрятных — с коротко подстриженными волосами и бородой, людей отнюдь не с тем устрашающим обликом, которым отличаются некоторые современные пастыри. Мне кажется, что для священника, особенно служащего в многолюдном городе и являющегося общественной фигурой, его внешний вид отнюдь не является третьестепенным фактором. Ведь многие судят о священниках по наружности, и иногда человеку достаточно увидеть священнослужителя, который выглядит отталкивающе, чтобы начать негативно воспринимать всю церковную действительность в целом.

Итак, если суммировать сказанное о том, как священник должен относиться к самому себе, то, во-первых, он должен быть к себе очень строг, максимально взыскателен, а во-вторых, он должен жить так, чтобы всеми силами и всеми доступными ему средствами воспитывать в себе того внутреннего человека, о котором преподобный Серафим Саровский так замечательно сказал: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся». Если священник сумеет стяжать внутри себя этот дух мира, любви к Богу и к ближним, если он воспитает своего внутреннего человека, то он станет источником спасения для очень многих. Если же не сумеет воспитать себя должным образом, то произойдет то, о чем Христос говорил: «Врач! исцели самого себя» (Лк. 4:23), или: «Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму» (Мф. 15:14).

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector