0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Христос в тюрьме. Записки катехизатора

Содержание

ТЕМНИЦА ХРИСТА

Предполагается, что именно в этой тюрьме находился Иисус Христос перед тем, как его распяли. Эта тюрьма, находящаяся в святилище храма Гроба Господня, начиная со Средних веков, является одним из самых посещаемых мест в Иерусалиме.

На Виа Долороза 1 – Крестном пути, по которому пришлось пройти Христу, рядом с монастырем Сестер Сиона можно увидеть небольшую греческую православною церковь. Над ее входом имеется надпись по-гречески, по-английски и по-русски: «Темница Христа».

Эта церковь построена на месте той самой тюрьмы, в которой, по преданию, содержались Христос и разбойник Варавва.

В недавнем исследовании, опубликованном в Speculum, одном из самых престижных академических журналов о Средневековье, британский профессор Энтони Бэйл отмечает, что, хотя в Евангелиях и не указывается точное местоположение темницы Христа, но отмечается, что он был брошен в тюрьму сразу же после своего ареста.

Еще в раннее Средневековье паломники, стекавшиеся в Иерусалим из Европы, стали искать эту тюрьму. Было несколько мест, которые вполне могли ею быть. С XII века этим местом считается небольшая греческая церковь, построенная, на месте римской претории – резиденции прокуратора, где он вершил суд, в состав которой входила и тюрьма. Именно это здание официально считается местом, где расположена темница Христа.

Согласно документированным описаниям паломников XII века, в тюрьме находились реликвии и предметы, которые принадлежали Христу или были связаны с ним, например, цепи, которыми его сковывали.
Как считает профессор Бэйл, раньше эта церковь была самостоятельной, но в средине XII века, когда крестоносцы взяли под свой контроль храм Гроба Господня, они расширили святилище и включили в его комплекс и этот небольшой храм.

Бэйл в своем исследовании также отмечает, что идея «страданий» и, следовательно, тюрьмы имела первостепенное значение в Средние века. Средневековье также было временем, когда концепция Чистилища стала очень популярной среди верующих. Многие стремились «очистить» грех через страдания, например, истязая себя плетью.

Увлечение средневековых паломников темой страдания и последующего за ним духовного пробуждения ярко описал некий Феликс Фабри, посетивший Иерусалим и темницу Христа в конце XV века: «Затем, когда мы все оказались внутри, сарацины немедленно закрыли двери церкви позади нас и заперли нас с помощью замков и болтов, как обычно делают люди после того, как они бросают воров в темницу. Затем они ушли, оставив нас заключенными в самой восхитительной тюрьме, самой яркой и самой просторной. В саду драгоценной гробницы Христа, у подножия горы Голгофа, в средине мира! О, счастливое лишение свободы! Какое желанное пленение! Какое приятное уединение! …»

Сегодня, конечно, никто никого не закрывает в темнице Христа. Но вот ознакомиться с условиями, в которых содержался и сам Христос, и разбойник Варавва, вполне возможно.

Кто вообще этот самый Варавва, имя которого связывается с Христом? Точных сведений о том, чем занимался этот разбойник, нет. В Евангелии не указывается, был ли он «политическим» или просто уголовником – кого он убил или какую смуту против римлян сеял. Казнь Вараввы должна была состояться во время иудейского праздника Песах, и прокуратор Понтий Пилат по сложившейся традиции предложил народу выбрать, кого ему помиловать: Христа или Варавву. Сам Пилат склонялся к тому, чтобы освободить Христа, полагая того невиновным, но народ выбрал Варавву. Что с ним стало после освобождения, неизвестно.

В темнице Христа сохранилось несколько подземных помещений – камер. В одной из них, с каменной скамьей-колодками, куда просовывались ноги, и содержался по преданию Христос. Снизу каменной скамьи ноги, кроме того, сковывались цепями, как это изображено на находящейся здесь же иконе «Спас Полуночный». Судя по всему, эта камера была «одиночкой», предназначавшейся для самых важных и опасных преступников.

Камера Вараввы по своему размеру больше и глубже, чем темница Христа. Вероятно, в ней содержалось сразу несколько заключенных. В камере имеется несколько каменных скамей, а в стены вмурованы специальные приспособления, с помощью которых подвешивали заключенных.

Считается, что камера Вараввы и является той самой первой темницей, которую Христос открыл своей Жертвой: «Дух Божий на Мне. Он помазал Меня . даровать пленным освобождение».

На фото: церковь, в которой находится темница Христа; вход в камеру Христа; вход в камеру Вараввы; картина в церкви, изображающая Иисуса Христа в темнице.

1 — Виа Долороза (лат. Via Dolorosa, букв. «Путь Скорби») – улица в Старом городе Иерусалима, по которой, согласно христианской традиции, пролегал путь Иисуса Христа к месту распятия.

Христос в тюрьме. Записки катехизатора.

12.08.2018 09:08:52

Сергей Комаров

Маленький тюремный храм великомученицы Анастасии Узорешительницы. Сейчас начнется мое катехизаторское занятие для десяти человек. Вообще в колонии строгого режима, куда мы ездим с другими волонтерами, сидят около семисот заключенных. В храм приходят десять. Остальные зеки считают, что у них все в порядке, что они все порешают сами, без Бога. Хотя, чему удивляться — процентное соотношение верующих и неверующих в заключении приблизительно такое же, как и на свободе. Там большая часть тоже уверена, что у них все окей.

Ребята раскрывают свои Библии, тихо шелестя страницами… Храмовая тишина нарушается болезненным кашлем одного из самых старших прихожан. Туберкулез… Самая распространенная тюремная болезнь… Приступ кашля заканчивается, мы молимся и начинаем занятие.

Многие знакомые спрашивают: тяжело ездить в тюрьму? Я обычно отвечаю: тяжело не ездить, тяжело там сидеть. Хотя, конечно, колония – место депрессивное. Помню, какой у меня был шок после первого приезда. Впрочем, так и у всех остальных. Знакомый волонтер признавался мне, что после первого посещения тюрьмы он целый час плакал в машине.

От встречи с заключенными всегда устаешь – атмосфера непростая. Наш тюремный батюшка после исповеди зеков вообще на время теряет дар речи. Проговорился однажды, что услышанное на этих исповедях никогда ему раньше не встречалось. Он даже не знал, что подобные грехи существуют…

Зачитываю отрывок из Писания, обсуждаем толкования. Активных ребят мало, два-три, остальные просто слушают, временами впадая в какое-то оцепенение. Разговорить такую аудиторию довольно сложно. И тебе непросто приходится, и им тоже.

Думается: вот, нам тяжело в местах заключения. Тяжело тем, кто живет на воле, вдоволь ест, спит, периодически где-то отдыхает, общается с нормальными людьми, слушает любимую музыку, ходит в театры и на концерты, гуляет с семьей. Нам, приезжающим в колонию пару раз в месяц – трудно. А ребята сидят там годами и десятилетиями, видят одни и те же лица, гуляют только вокруг барака. Им-то насколько труднее?

Тем более непросто жить в колонии по заповедям Божиим. Тут есть свои понятия (антизаповеди), и выполнение евангельских предписаний усложняется множеством нюансов. На зоне быть христианином труднее, чем в миру, потому что тут все существует по волчьим законам. Тюрьма есть своего рода антимонастырь, со своим, античеловеческим уставом; здесь все наоборот. Ты вор или убийца? – прекрасно, значит, будешь в авторитете. Ты ловко обманул кого-то («развел лоха»)? – молодец, достоин уважения. Так что верующий в местах лишения свободы становится своего рода мучеником. И за христиан в заключении обязательно надо молиться нам, свободным, потому что они несут особенный подвиг.

Занятие оканчивается, меня провожают к выходу. Железные двери, колючая проволока, огромные овчарки… А перед глазами стоят лица ребят. У каждого какая-то своя проблема и своя история.

Вот Женя, дважды убийца. В грехах своих кается, но у него есть огромная проблема — страсть гнева. Сам не раз наблюдал, как его глаза темнеют от ярости, крепкие кулаки сжимаются, и вот он уже готов бить, ломать, убивать. Вот Иван Семенович, отбывает седьмой (!) срок, ему уже 60 лет. Болен клептоманией. Крадет все, что видит – и довольно мастерски. Не воровать уже не может. Вот Саша, молодой парень. Кажется, он постепенно сходит с ума. Даже не знаю, за что сидит – здесь не очень принято задавать такие вопросы. На сегодняшнем занятии он забрал уйму времени, увлеченно рассказывая про какую-то вселенскую плазму. Вроде исповедуется и причащается — но разум постепенно теряет. Почему таинства не исцеляют его? Спросите у Бога. Как непросто все бывает в церковной жизни. Тем более на зоне.

Что открыл я для себя, посещая тюрьму строгого режима несколько лет? Церковную молитву совсем иного качества в сравнении с той, к которой привык. Мы на свободе большей частью молимся в храме расслабленно, без боли и подлинного сокрушения сердца. Не вполне чувствуя своей погибели, мы и спасаемся не в полную силу, а как придется. Порой даже ловишь себя на мысли: «в воскресный день я в храме — не то, что другие». Как в фильме «Дневник сельского священника» графиня сообщает кюре: «я могла бы и не ходить на мессу, но ведь хожу».

У прихожан тюремного храма такого безбожного самодовольства нет, и быть не может. Там верующий приходит в храм не свободненько так и весело, приветствуя знакомых и всем улыбаясь. Он заходит тихо, пряча глаза. Он грешен, и знает об этом; он изломан внутри, и в его жизни давно уже нет никаких перспектив. На таких службах стоит гробовая тишина – никакой болтовни, никаких хихи-хаха, никаких лишних шорохов. Все сурово и по-настоящему. Из тюремного ада приходят те, у которых на каждом плече по легиону бесов сидит. Им уже не до шуточек. Каждого грызет своя боль, и каждый понимает, что у него все плохо, и без Христа он погиб.

У нас, «довольных собой, своим обедом и женой», нет этой боли. А есть привычная церковность, и спокойное осознание того, что у меня, в общем-то, все неплохо – ну а вот с Церковью и еще лучше. И когда сталкиваешься на зоне с настоящими кающимися грешниками, глупое самодовольство слетает, как тополиный пух. После поездки в тюрьму всегда чувствуешь какое-то отрезвление, и живое чувство покаяния.

А еще в местах лишения свободы хорошо видно, как медленно человек исцеляется от страстей. Насмотревшись всякого, перестаешь строить иллюзий в отношении себя – дескать, я уже воцерковился, я христианин, живу не так, как раньше. О, насколько же тонок слой нашего христианства! Малый порыв ветра сдувает его, как пыль. Грехи и страсти — это мощные корни, углубившиеся в землю сердца. Просто так выдернуть их не получится – необходимо выкорчевывать. Видели, как выворачивают столетние пни? Приходится рыть большую яму, работать лопатой и топором, порой даже использовать специальную технику. Так вот — у зеков все на поверхности, там все видно, и им и другим. А у нас все скрыто глубоко в земле сердца. Заключенные видят свои грехи, ибо их нельзя не увидеть – они как могучие деревья. Мы же не видим своих страстей — они как скрытые в земле корни. Кто из нас в более опасном положении? Трудно сказать.

Читать еще:  В Калининграде появится университетский православный храм в честь святой мученицы Татианы

На зоне отбывают срок нарушители гражданского закона, которых поймали и посадили. На свободе живут преступники закона Божьего, которых никто пока не трогает, ибо им дается время для изменения. Первых судили в этой жизни – что ж, их может ждать милость Божия в жизни той. Нас же пока никто не судит, кроме голоса совести. Однако суд Божий и над нами неизбежен.

В тюрьму необходимо приходить иногда, чтоб хотя бы немного почувствовать, что такое суд, заключение, конец прежней жизни, начало новой. Ведь все, произошедшее с этими ребятами, в некотором смысле ожидает и нас – только итогов будущего Суда мы не знаем. Но если мы пожалеем этих заключенных и как-то поможем им сегодня, Бог непременно вспомнит это на Своем праведном Суде. На том Суде, о котором спел Высоцкий: «Все ерунда, кроме Суда самого страшного».

Пусть дорога нашей христианской жизни иногда сворачивает в тюрьму. Понятно, что не в смысле преступления и заключения, а в смысле помощи заключенным. Увы, охотников мало. «В Царствие Божие хотят все, а в тюрьму не хочет никто» – шутит настоятель нашей тюремной церкви. Что ж, если боимся прийти в зону ногами, посетим ее хотя бы молитвой. Надо поминать тех, кто там находится на исправлении, а также тех, кто туда ходит (наверное, тоже для своего исправления). И первые, и вторые в молитвах очень нуждаются.

Христос сидел в тюрьме. Режет ухо? Но ведь это так. Он был в темнице, ожидая смертного приговора. Господь и теперь там. Придя туда, мы встретим Его – в образе наших страждущих братьев. Через их зрачки смотрит на нас Иисус. Об этом Он Сам сказал: «В темнице был, и вы пришли ко Мне… Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:36,40).

Пока в мире есть грех, без тюрем жить, увы, не получится. Но сам мир будет существовать до тех пор, пока в нем будут жить добро и сочувствие. В тюрьме как раз и ощущается острый дефицит этих добродетелей – значит, надо их туда нести.

Исправительная колония – это место, где происходит встреча со Христом. Он и сегодня ждет там нашего посещения, чтобы потом, во время Своего Суда, сказать всем, утешившим Его: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (Мф.25,34).

Темница, в которой был заключён Христос

Темница, в которой был заключён Христос является так называемой Первой остановкой на Скорбном пути Христа — на латыни Виа Долороса — Via Dolorosa

Вход в камеру, в уоторой, как полагают, некоторое время содержался Иисус Христос под стражей

В темнице около десятка камер для содержания задержанных. И только одна «одиночка» с усиленными мерами безопасности , с мерами максимально обездвижить заключённого. Именно эта камера, считатеся, была отведена для Христа

Иисус в темнице. Картина в Церкви, которая построена над местом возможной темницы, где был
Иисус взят под стражу в ночь перед Своими страданиями

Самая глубоко расположенная камера-яма была отведена, как предполагают, Варавве. Если это так, то это та самая певрая темница, которую Иисус Христос открыл Своей жертвой для освобождения. Варавву отпустили, согласно Евангелиям, вместо Христа. Открывать темницы — одна из миссии, которая отведена Христу: «Дух Божий на Мне. Он помазал Меня . даровать пленным освобождение»

Иисус в темнице. Картина в Церкви, которая построена над местом возможной темницы, где был
Иисус взят под стражу в ночь перед Своими страданиями

Когда-то здесь находилась резиденция римского прокуратора (преториум), где проводились суды над обвиняемыми. Плиты пола сохранились с тех времен.

Изображение темницы Христа изнутри: вероятно, в многоуровневой древней тюрьме находились камеры с различными назначениями

Христос в темнице — одна из многих картин-икон, размещённых в Цекрви, которая была возведена на месте бывшей древней темницы в Иерусалиме

ЗАПИСКИ ТЮРЕМНОГО СВЯЩЕННИКА Священники и катехизаторы в местах заточения (Предисловие автора)

ЗАПИСКИ ТЮРЕМНОГО СВЯЩЕННИКА

Священники и катехизаторы в местах заточения

Во многих тюрьмах и лагерях за последние годы появились храмы и молитвенные комнаты. Многие священники ходят к заключенным, «проповедуя Евангелие Царствия» (Мф. 9:35), «благодати Божией» (Деян. 20:24), крестят некрещенных, исповедуют, причащают, служат молебны и Литургии. Имеются желающие венчаться в тюрьме: муж в тюрьме, жена на воле хотят закрепить свой гражданский брак церковным. В места заключения ходят также пятидесятники, адвентисты, представители «Богородичного центра», баптисты, Армия спасения из англоязычных стран и множество других религиозных группировок и сект.

В тюрьмы зачастили и иностранные, и отечественные журналисты и кинематографисты: конкурируют, кто первый снимет и опишет какое-либо небывалое еще событие в тюрьме, кто первый покажет в кино или по телевидению приговоренного к смертной казни или саму казнь. Торопятся французские и немецкие репортеры. На мой прямой вопрос французу: «А Вы пишете и даете репортажи о казнях в других странах, например, в Америке?» — был ответ, поразивший и возмутивший меня: «Нет, только в России». В интонации был подтекст: «Да нет, что Вы, только в России».

Этому корреспонденту французской газеты «Монд» я сказал: «Мне не нужен гонорар. Если можете, пожертвуйте на храм в тюрьме». Я получил две бумажки. Когда мы расстались, я развернул их — это были две сторублевки, то есть в сумме меньше чем полдоллара. На следующий день борец за права и свободу человека в бывшем Советском Союзе улетал в Париж, рубли ему там были не нужны. Гонорара за это интервью, как и за многие другие, я не получил ни копейки.

Наши тюрьмы (СИЗО), наши лагеря (НТК), наши заключенные всегда остаются с нами как наши кровоточащие и гноящиеся раны. И нам их лечить. А все остальное — это отвлечение времени, реклама и щекотание нервов пресыщенных и богатых иностранцев. Одному из них пришла в голову идея: купить Бутырскую тюрьму и превратить ее в дорогой валютный отель…

Ладно. Забудем об иностранцах. Среди них имеются (правда, единицы из единиц) искренние друзья Русской Православной Церкви и России. Им мы приносим глубокую благодарность. Вернемся к нашим повседневным и будничным делам на нашей церковной ниве.

Зачинателем духовно-церковного окормления мест заключения оказался тогдашний Митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий, который в 1990 г. посетил колонию строгого режима в Металлстрое. Вскоре он был избран Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II и продолжает поддерживать с этой колонией духовные отношения. Кажется, ни одно поздравление в связи с избранием его на трон Российского Патриарха не было ему так дорого, как письмо от заключенных Металлстроя. В 1993 г., уже будучи Святейшим Патриархом, он освящал, как и обещал, построенный заключенными на их личные средства, их личным трудом православный храм в честь священномученика Вениамина, митрополита Петроградского. К работе с арестованными Святейший Патриарх Алексий II неоднократно призывал архипастырей и пастырей[1].

Многие православные священники и иеромонахи трудятся в тюрьмах и лагерях, несут арестантам Слово Божие, крестят, исповедуют, причащают. Накоплен значительный опыт работы с заключенными. Среди направлений деятельности Отдела религиозного образования и катехизации, где я прохожу свое основное церковное послушание, записана катехизация в криминальных зонах. Подчеркиваю, что работа там идет независимо от Отделов религиозного образования или милосердия и благотворительности; идет стихийно по прямому чувству, по зову православных сердец: «в темнице был, и вы пришли ко Мне» (Мф. 25:36). Вероятно, настало время обменяться уже накопленным опытом и подумать об общецерковном семинаре по катехизаторской и миссионерской работе в местах заключения.

Мой опыт несравним с опытом отцов, давно подвизающихся в тюрьмах и в лагерях,[2] он отражает лишь опыт работы в одной из тюрем одного города огромной страны[3]. Но кому-то надо начинать. Поэтому я по благословению своего священноначалия взялся за перо. К сожалению, почти все попавшиеся мне заметки в светской и церковной прессе носят в основном информационный характер[4], и в них почти не ставятся вопросы методического, духовного и организационного порядка. Ясно также, что объем катехизаторской и миссионерской работы, которую ведет Русская Православная Церковь в местах лишения свободы, явно недостаточен ни по своему объему, ни, порою, по своему уровню. Многие священники (знаю по опыту общения) боятся тюрьмы, боятся смертников.

Читайте также

Предисловие автора

Предисловие автора Предлагаемый конспект курса лекций по патристике основан на студенческих записях лекций, прочитанных в Свято-Владимирской Духовной Академии (Нью-Йорк) в 1979-81 гг.Предложенный курс не претендует на всеобъемлющий охват относящегося к предмету

Предисловие автора

Предисловие автора Все представленные ниже рассказы объединены одной темой. Этой темой является Святая гора Афон. Когда православный человек вспоминает Святую гору, его сердце переполняется благоговейными эмоциями. Каждый хоть один раз мечтает совершить

Предисловие автора

Предисловие автора Называя себя евангельскими христианами, мы тем самым заявляем, что живем по Евангелию, то есть твердо стоим на позициях подлинно Христова Евангелия. Это смелое заявление порой способно даже возмущать спокойствие. Чтобы соответствовать такому званию,

Предисловие автора

Предисловие автора Последние пять лет я прожил, полностью погрузившись во Второе послание Павла к Тимофею. В воображении я как бы незримо находился рядом с Тимофеем, вслушиваясь в слова последнего призыва стареющего апостола и пытаясь постичь всю их глубину. Своими

Предисловие автора

Предисловие автора Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов.Ночью я неожиданно проснулся. Я лежал в палатке, закинув руки за голову, удивляясь тому, что голова легко и четко работает.— Эх, если бы

Предисловие автора

Предисловие автора Я типичный ученый исследователь, и вся моя научная жизнь посвящена изучению строения и биохимии человеческих тканей с последующим их использованием в качестве трансплантатов в глазной и пластической хирургии. Я не склонен к философии. Я плохо

Предисловие автора

Предисловие автора Я типичный ученый исследователь, и вся моя научная жизнь посвящена изучению строения и биохимии человеческих тканей с последующим их использованием в качестве трансплантатов в глазной и пластической хирургии. Я не склонен к философии. Я плохо

Предисловие автора

Предисловие автора Сейчас, когда я пишу эти строки, мне почему-то грустно. Очень грустно. Я помню, что тогда, 22 августа 1999 года, когда мы — тибетская экспедиция по поискам Города Богов — прибыли в столицу Непала Катманду, прямо в аэропорту на меня тоже нахлынуло чувство

Предисловие автора

Предисловие автора Я типичный ученый исследователь, и вся моя научная жизнь посвящена изучению строения и биохимии человеческих тканей с последующим их использованием в качестве трансплантатов в глазной и пластической хирургии. Я не склонен к философии. Я плохо

Читать еще:  Митрополит Митрофан (Юрчук) погребен в Киево-Печерской Лавре

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Летом 1894 года меня посетил один английский джентльмен, сведущий в вопросах первобытной археологии, и при разговоре спросил меня, была ли известна свастика в Америке. Я ответил утвердительно и показал ему два или три её образчика. Тогда он осведомился,

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Замысел этой книги — дать читателю представление о Боге и о том, как мы можем приблизиться к Нему, узнать Его и быть с Ним в общении. Я хотел дать общее введение в тему книги и очерк библейского и отеческого учения о пути к Богу и о Самом Боге. Но размеры

Предисловие автора

Предисловие автора Моему духовному отцу и всем православным инокам и инокиням, своими молитвами, трудами и скорбями спасающим нас, грешных, посвящаетсяЭта небольшая книга (своего рода церковно–исторический и патрологический этюд) возникла одновременно и спонтанно, и

Записки катехизатора

Протоиерей Александр Чистяков родился в 1958 г. в Ленинграде. Окончил Калининский государственный университет по специальности «Филолог. Преподаватель французского языка и литературы», Парижскую Сорбонну (специализация — французская литература XVII–XVIII веков) и МДА. Кандидат богословия. Docteur de l’Université Paris-Sorbonne en Littérature Française et Comparée. Работал преподавателем французского языка в средней и высшей школе. 1991–1995 — клирик Валаамского монастыря, 1993–2003 — настоятель церкви иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Шпалерной улице, 2003–2004 — клирик Казанского кафедрального собора, с 2004 г. — Князь-Владимирского. В соборе ведет регулярные занятия с группой прихожан. С 1982 г. почти ежегодно совершает паломничества на яле (12-местная шлюпка, которая может передвигаться под парусом, на веслах и с мотором).

Я пришел в Церковь в конце 1970–х. Тогда — помимо собственно церковной проповеди — никто никого ничему не учил. В Ленинграде поговорить со священником, как теперь бывает, тогда было практически невозможно. Учились мы всему на слух — из богослужения. И я думаю, что всё то основное, что нужно человеку по вере и в жизни, он может взять из литургических текстов. Прочие занятия — полезны, бывает, что необходимы, но не всем и не всегда. Они носят вспомогательный характер. Поэтому я никому не предписываю ходить на мои уроки. Есть у меня прихожане, которых я знаю по двадцать с лишним лет, которые абсолютно правильно всё понимают, но на занятия не ходили. Есть такие, которые ходят на все занятия, но в голове у них каша.

* * *
Я учу только тех, кого исповедую, и наоборот. Это «покаяльная семья». Я должен четко понимать ученика, а понимаю я его только через исповедь и через беседу. Я должен понимать, что именно ему полезно, чего он хочет и на что способен. Допустимо, если человек не находится под моим непосредственным и постоянным духовным руководством. Но такого, чтоб «захотели — пришли, захотели — ушли», не бывает. Если нет возможности ходить регулярно, то и пользы от занятий не будет.

Учение должно быть со властью. Обучение и духовное окормление подпирают друг друга. Точнее, обучение — часть окормления. И если я человеку чем-то не подхожу, то в нашем соборе много других учителей. Если он попал на исповедь к другому, то Церковь никаких потерь не несет.

* * *
С какой силой тянешь людей к себе, с такой они тянут тебя в разные стороны. Если же человек устойчиво к тебе идет, значит, ты ему нужен.

* * *
Человек с высшим образованием или студент может подготовиться к исповеди максимум за две недели. На первой встрече ему объясняешь, что да как. Если он честно отвечает «я так жить не собираюсь», то мы с ним больше до исповеди не встречаемся. А если соглашается, но остаются недоумения, то я их разрешаю.

* * *
Мои ученики проходят три круга.

В круге первом я разговариваю с человеком подробно. С моими духовными чадами — это явно больше сотни человек — я много потратил сил на индивидуальные разговоры. Это подготовка к исповеди, к тому, чтобы человек понял: если я не приду в воскресенье в церковь, воскресения не будет.

Второй этап, или «первый курс», — это основы, необходимые человеку поначалу. Мы традиционно идем по «Символу веры», но там, где речь идет о Церкви, я даю развернутый рассказ о Таинствах, о правилах Вселенских и Поместных соборов, о церковных уставах и даже об истории Русской Церкви в XX веке.

Третий этап, «второй курс»… На самом деле, с него всё и начиналось двадцать лет назад. Это ответы на острые, волнующие вопросы, развернутые иногда до нескольких занятий, а то и до целого года. Это про то, когда у народа болит и народу непонятно. Например, меня спрашивают: «Как получилось так, что мы рассорились и расстались со старообрядцами, тогда — с большей частью русского народа?» И я долго, подробно, насколько у меня хватает знаний, рассказываю об истории русского раскола.

* * *
«Что такое катакомбная Церковь?» — этот вопрос тоже часто звучит. И это неудивительно, ведь люди нередко сталкиваются с теми, кто считает себя продолжателем катакомбной традиции, кто называет себя русским и православным, но к Русской Православной Церкви не принадлежит. На одной только Петроградской стороне есть несколько мест, где эти верующие собираются, по крайней мере, на Всенощное бдение. Должны прозвучать их обвинения, мы не можем делать вид, что этих обвинений нет или мы их не знаем. И должен прозвучать аргументированный ответ с объяснением, а не просто ругань — «Раскольники, враги!» — которая никого ни в чем не убеждает. Скажем, раскольники пеняют на «сергианство» и «экуменизм» Московской Патриархии. Значит нужно рассказать, что скрывается за этими понятиями в реальной церковной практике. Либо об этих вещах я расскажу, либо интересующийся будет искать информацию в интернете.

* * *
Мы живем в безбожном мире, безбожном обществе. А человеку надо жить по Богу. И это пытка. Христианин — это борец, который постоянно нуждается в помощи. Ему нужно помогать ориентироваться в мире, разбираться в болезненных вопросах церковного бытия, которые сильнее всего отталкивают человека. Видит он какие-нибудь безобразия, ему покажешь, что в церковной истории было еще и не такое, и человеку станет легче. Он говорит: «Я думал, что это конец, что приблизилось царство антихриста, а оказывается, что это в истории всегда было».

Для меня это никогда не было хобби. Хобби — это забава. Само это слово предполагает самоиронию. В моих паломничествах никакой самоиронии нет.

Валаам — это мой Остров сокровищ, даже целый Архипелаг. Первые годы мы ходили туда и просто молились под стенами. Мы знали, что монастырь там будет, но думали, что возродится он лет через шестьдесят, и мы этого не застанем.

* * *
В поход со мной может пойти почти кто угодно. Достаточно того, чтобы он был христианином, пусть и не очень воцерковленным, и был готов к физической нагрузке.

В лодке, в условиях похода с сильными ветрами и высокими волнами люди очень зависят друг от друга. Если большой корабль — это образ Церкви, то открытая шлюпка — тем более. Если один бросает грести в условиях шторма, то погибают все. Это очень воспитывает, сплачивает людей. Отрабатывается взаимодействие православных христиан между собой. Ведь и в житейском море, если христиане друг другу не помогают, то они постепенно отходят от Церкви и гибнут.

Когда пересекаешь на шлюпке открытые большие водные пространства, например, от Коневца до Валаама, то чувствуешь себя в руках Божиих. Это не метафора и не игра. Чуть-чуть сильнее задует — и ты погибнешь. Там ведь на островах стоят памятники погибшим туристам. Там гибнут люди до сих пор.

* * *
Я говорю однажды валаамским монахам: «Никак у меня на два яла команды не набирается». А они смеясь отвечают: «Когда на два яла наберется, тогда православное царство настанет!»

Люди в храме: катехизатор

Приблизительное время чтения: 11 мин.

Катехизатор — человек, который проводит беседы об основах веры перед крещением. Их также называют огласительными, а сам процесс — оглашением, или катехизацией. Беседы в обязательном порядке проводят со взрослым человеком, желающим принять Крещение, либо с будущими крестными родителями. Что и зачем рассказывают людям перед крещением — в нашей рубрике «Люди в храме» .

Алексей Волков, 43 года. Катехизатор храма Преображения Господня в Тушине

Фото Владимира Ештокина

Его дедушка работал в охране Сталина, а сам он до прихода в храм был инкассатором и серьезно занимался рукопашным боем. Окончил миссионерский факультет православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. На последнем году учебы стал проводить огласительные беседы перед крещением. По воскресеньям преподает для друзей-прихожан гиревое жонглирование и рукопашный бой.

— Когда я начал заниматься миссионерством и катехизацией, слово «миссионерство» воспринималось прихожанами как какое-то сектантство, а слово «катехизация» было вообще для них непонятно. И когда они научились его выговаривать без ошибок, то подумали, что катехизатор — это охранник, только такой крутой, секьюрити, который еще и о Боге говорит. Просто так сложилось, что у меня есть опыт в охране и я помогаю организовать работу наших храмовых охранников.

Катехизатор в храме необходим. Иногда человек по разным причинам боится подходить к священнику. Ему нужно поговорить с таким же, как он сам. С такими людьми я сажусь и разговариваю.

В нашем приходе мы проводим три огласительные беседы: одну — священник, остальные — я. Это важный психологический момент — показать людям, что священники не кусаются, не относятся к «касте избранных», адекватные люди. Что я пытаюсь сделать на беседах? — заразить людей верой. Показать, что Православие — не совокупность бабушкиных суеверий, а это очень интересно, глубоко и отвечает на важные вопросы человека.

Беседы у меня проходят в форме лекции. Просто вести диалог бессмысленно — это нецелесообразное расходование времени. Если бы у меня была возможность в течении месяца или года с этими людьми поработать, тогда это была бы череда бесед. Но поскольку время ограничено, то это форма лекции, в процессе которой мне можно задавать вопросы. Более того, своим слушателям я сразу говорю, что не настаиваю на том, чтобы они в обязательном порядке досиживали до конца — они хоть сейчас могут встать и уйти. Я их сразу отмечаю, что они были на беседе. Делаю это специально, чтобы у людей не создавалось ощущения «обязаловки». Слушателей такой подход сразу расслабляет. Некоторые вначале смотрят на меня так: сейчас из вежливости посижу минут 10, а потом под каким-нибудь предлогом уйду.

Фото Владимира Ештокина

У людей вначале одна и та же реакция — вначале смотрят недоверчиво, исподлобья. Потом с удивлением. Потом в глазах появляется блеск. Потом — радость на лице. Крайне редко бывает, что кто-то уходит, не дождавшись конца. Хотя два часа мозгового штурма — это тяжело. Часто многие остаются после окончания беседы, и мы чуть ли не до полуночи сидим и обсуждаем их наболевшие вопросы.

Быть катехизатором — служение, а не работа. Работа — с 9:00 утра до 18:00 вечера с перерывом на обед. А служение — это всегда. Даже во сне. Моя мама говорила: «Когда ты во сне разговариваешь, ты либо молишься, либо лекции читаешь». Был такой случай: пришел ко мне на огласительную беседу молодой человек — собирался стать крестным. Прошел все беседы. Понял, что со мной есть о чем поговорить. Когда все расходились, мы оставались, и я отвечал на его вопросы о вере. От меня он ушел довольный, обменялись контактами. Прошел год, я уже и забыл о нем. И тут он звонит: «У меня проблемы». Оказалось, что парень расходится с женой — она собиралась уйти к другому, и, естественно, он это сильно переживал. Его даже не интересовало мнение Церкви на этот счет или что-то подобное — ему просто нужны были чисто житейские советы от старшего товарища, вот он про меня и вспомнил. Не то чтобы я ему советовал чего-то, нет. Просто был рядом и говорил, как бы поступил на его месте. Этот парень во время одной из наших бесед стал говорить, что он побьет ухажера своей жены. Я ему и говорю: «А ты драться-то умеешь?» Ну, я ему предложил походить ко мне на рукопашку. Конечно, не с целью, чтобы он кого-то реально избил, а чтобы чем-то его занять. Он начал ходить, понравилось. Со временем у него появилась внутренняя уверенность, он перестал так раскисать по этому поводу.

Читать еще:  Церковные лидеры Европы призывают ООН к партнерству в Косове

Увы, жена от него все-таки ушла, хотя, надо отдать ему должное, он до последнего пытался сохранить семью. И тут у него возник вопрос: а дальше-то что? А дальше началась церковная жизнь, поскольку на тренировках постоянно поднимались вопросы веры. И вот один раз увидел его в храме, стоит на службе, другой раз. Смотрю — уже исповедоваться начал. Потом он перешел в другой храм, где как раз алтарников не хватало. Сейчас он там и работает, рад до безумия. Никогда не знаешь, какими путями Бог приведет человека к Себе.

Валентин Циферблат, 68 лет. Катехизатор-миссионер в СИЗО № 2 (Бутырская тюрьма) и СИЗО № 4 в Москве

Фото Владимира Ештокина

Горный инженер, до 1990-х годов работал в закрытом НИИ старшим научным сотрудником. Занимался бурением, награжден медалью «Изобретатель СССР». В его родословной по материнской линии двое святых: священноисповедник Петр Чельцов и священномученик Михаил Чельцов. Последний был миссионером и написал книгу о своем тюремном заключении «Воспоминание “смертника” о пережитом» .

Когда до работы в тюрьмах я занимался уличной миссией, я обратил внимание, что 9 из 10 человек тебя просто не слышат, а в тюрьме люди уже морально готовы к разговору о Боге и даже ищут Его. В отличие от многих «свободных» людей, заключенные «остановились» и стали задумываться о своей жизни. На приходе или улице люди послушали и побежали — а там бежать некуда. Мало того, узники тебя еще будут держать до последнего, задавать много вопросов. Еще одно отличие: приходят и некрещеные, и сектанты — все хотят услышать Слово Божие и разобраться в своей вере, какая бы она ни была.

В Бутырке мы находимся по 4 часа. Около часа мы пьем чай, приносим сладости, разговариваем на разные темы. Потом мы читаем Евангелие воскресного дня и толкуем его по святым отцам, при этом вовлекаем узников в беседу. Опять же, это отличие от катехизаторских курсов на обычном приходе. Мы стараемся, чтобы люди сами думали, работали и отвечали на вопросы. Примерно треть из слушателей воцерковляются по-настоящему — они уже здесь начинают помогать в алтаре, работать звонарями, читают за богослужением.

Самое сложное — изменить себя. Мы не только пытаемся донести слово Божие людям, но еще работаем и над собой.

С отцом Константином Кобелевым, священником Бутырского изолятора. Фото Владимира Ештокина

Если ты сам не будешь верить в то, что ты говоришь, эта фальшь всегда проявится. Если у тебя нет любви к людям, то ты не сможешь привести человека к Богу. У катехизатора должно быть стремление помочь ближнему. Если в человеке нет этого милосердия, он быстро теряет ко всему интерес.

Мы стараемся всегда объяснить человеку: то, что он сюда попал — это промысл Божий, чтобы он узнал о вере. На один из праздников в Бутырской тюрьме пришел бывший сиделец, который провел тут 3 года, и сказал: «Я с благодарностью вспоминаю это время». Здесь он услышал Божье слово и нашел смысл жизни. И он ее сейчас старается изменить. Сами воспитатели говорят, что 80 % заключенных возвращается обратно. Мы им объясняем, что у нас общая задача — исправить человека. Они исправляют его трудом, мы — верой.

На мой взгляд, самое сложное в православии — прощение не только людей, любящих нас, а прощение своих врагов. И это особенно актуально в тюрьме. Мы постоянно говорим: «Вы должны простить того человека, который, допустим, на вас написал донос». Особенно это касается тех, кто считает, что сидит ни за что.

Совсем недавно был интересный случай: на территории Бутырки есть психбольница, ее называют «Кошкин дом». Туда привозят заключенных с психическими заболеваниями из других СИЗО на лечение, а узники из хозяйственного отряда Бутырки за ними ухаживают. Один из сидельцев, который там работает, увидел в больнице человека, принимавшего непосредственное участие в его судебном процессе. Теперь он сам оказался под следствием. Какая у заключенного должна быть реакция? Он же может отомстить. Здесь наша цель — донести до человека, что он должен не только простить своего врага, но и помочь ему. Пока не ясно, чем закончится эта история, но человек пришел к нам за советом и рассказал о ситуации — это уже дает надежду на то, что он может над собой работать и отнестись к своему «врагу» по-христиански. Такие случаи не единичны: один из наших слушателей встретил в тюрьме своего адвоката, который в деле ему никак не помог, а деньги за работу взял большие. Бывают такие столкновения, где человек должен проявить свой христианский характер. В этом одна из задач наших занятий — научить человека не озлобляться и по возможности не отвечать на зло злом.

Диакон Николай Лавренов, катехизатор храма Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове, 34 года

Экономист по образованию, до 2012 года совмещал светскую работу и служение катехизатором. Сейчас помимо дьяконского служения проводит огласительные беседы перед крещением и работает заместителем председателя миссионерской комиссии города Москвы. Считает, что лучшие миссионеры и катехизаторы получаются из людей с техническим складом ума.

Крестили меня в детстве, но обратился к вере только в студенческие годы. В этот период жизни мне стали попадаться книги на религиозную тематику — какие-то эзотерические вещи. Меня они не «зацепили» и глубины в них я не почувствовал. Больше напускного пафоса, непонятной терминологии. Однажды, выходя из дома, я хотел взять что-то почитать в дороге и ничего достойного внимания не мог у себя найти. И тут в книжном шкафу я увидел Библию. Я подумал, что Библия — точно серьезная книга, и начал ее читать. Я в ней сразу утонул и не мог остановиться — читал и читал, хотя изначально относился к написанному скептически. Так появилось желание обратиться к Богу, молиться Ему. Так начался мой путь в Церкви.

Одна из ошибок катехизатора — желание просто развлечь людей, поговорить с ними «за жизнь», чтобы им было не скучно. Человек после такой беседы выходит довольный, но пустой и не готовый. Он по-прежнему не знает, кто такой Христос и в чем смысл Крещения. Нужно относиться к огласительным беседам как к величайшему событию в жизни каждого слушателя. Возможно, что у него не будет другой возможности узнать о Боге. Нельзя тратить время впустую, рассказывая людям что-то интересное, но не самое важное в данном случае.

Катехизатор — это человек верующий, который болеет душой за то, что люди вокруг него еще не знают Христа. Мы должны ощущать, что вне Церкви нет спасения. И люди, которые там пребывают, для нас очень дороги. Мы из милосердия, из любви к Богу и ближнему должны приложить все силы, чтобы рассказать им о Христе. Очень важно, чтобы это желание было подкреплено образованием, но не просто формальной корочкой — необходимо, чтобы миссионер сам был наставлен в вере и мог простым и понятным языком о ней говорить. При этом катехизаторские или миссионерские курсы нужно закончить хотя бы для того, чтобы проверить свои знания. Даже если ты уверен, что все знаешь, в этом должен быть уверен и настоятель храма, который отвечает за качество огласительных бесед.

Самое радостное в моем служении — когда человек от заблуждения приходит к истине. Конечно так бывает не всегда и не со всеми. Были и огорчения, и радости. Например, как-то целый год я общался с девушкой, готовил ее к крещению. У нее так и не появилось твердой решимости принять православие. А потом это общение вовсе прервалось, и я подумал: «Как грустно: целый год усилий — и без результата». Прошло много времени, я уже забыл об этой истории, и вдруг звонок от нее: «Я покрестилась». То есть все, о чем мы говорили, не прошло напрасно.

Не знаю, должен ли катехизатор обладать особой харизмой, но дар проповеди у него точно должен быть. Есть такие люди, которые могут сказать, как апостол Павел: «Горе мне, если не проповедую». Если ты проехал с человеком где-то в дороге и не заговорил с ним о вере, ты чувствуешь угрызения совести, которая говорит тебе: «Другого случая не будет. Только сейчас можно этому таксисту сказать о Христе, хотя бы пару слов».

Кстати, про таксиста: недавно ехал с одним, и он рассказал мне историю из своего детства и заодно про поступок, о котором жалеет больше всего. Однажды папа дал ему рубль и попросил купить помидоры. Продавщица куда-то вышла, и он взял овощи, а деньги не оставил. Прошло много лет, это мелкое воровство до сих пор мучает человека, а исправить ситуацию нельзя. А цена этой проблемы — рубль. Я ему стал рассказывать о Христе, о Его искупительном подвиге. Сам водитель дал мне повод рассказать о том, что Спаситель фактически и уплатил за него эти деньги — Он принял наказание за грехи всех людей на Кресте. Эта история не закончилась грандиозным чудом с просьбой немедленно крестить его, нет. Она закончилась тем, что он меня внимательно выслушал. И одно это сделало наш разговор не бессмысленным. По крайней мере, так я это расцениваю.

Если ты чувствуешь призвание к миссионерству и не проповедуешь, то становишься похожим на пророка Иону, который испугался язычников чужой страны и уплыл в другом направлении. И чем это кончилось. Если мы будем уклоняться от проповеди, когда имеем призвание, то Господь спросит с нас как в притче о талантах: «Я тебе дал эти таланты. Почему ты их зарыл?».

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector