0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

И вот я сижу на полу перед черной лужей

И вот я сижу на полу перед черной лужей

И вот я сижу на полу перед черной лужей, обхватив руками колени, и плачу. Я нашла, у кого одолжить денег до зарплаты, и смогу оплатить срочные счета. Я смогла уговорить ребенка выполнить домашнее задание и даже помогла ему сделать поделку (но пока еще не смогла уговорить пойти погулять). Я уже почти сварила суп и даже сделала большую часть своей работы. Я смотрела на гору немытой посуды, неразвешенное белье, бардак в детской комнате — да что уж, и в моей тоже, — 5 дней ожидающий своего часа пылесос… — и как будто бы даже собиралась прямо сейчас решительно взяться за что-то из этого. Но тут я услышала ноющий и требовательный голос, который намекал, что сейчас я должна все бросить и идти успокаивать его обладателя. Потому что ребенок сегодня тоже не в духе. Потому что весна, авитаминоз, и даже тренер спортивной секции говорит: «Сейчас детей лучше не трогать, сезонное обострение». И как раз в ту же секунду на плите что-то зашипело, в попытке спасти ситуацию я обожглась о крышку, уронила ее на пол, в неудачном движении задела стоящую рядом кружку с недопитым еще с утра кофе, и все — дальше мои эмоции уже было не остановить.

Нет, я знаю, что это мелочи, но именно сейчас мне очень-очень себя жалко. Умом я понимаю, что это просто усталость, низкое давление, стечение обстоятельств… Это же не в первый раз, когда нужно переделать все дела сразу. Это просто жизнь с ее ежедневными заботами. Но я продолжаю растирать по щекам слезы и вот уже начинаю сравнивать свою неполную семью с другими полными, и выводы, понятное дело, не в мою пользу. Здесь бы в пору уже завыть в голос от безысходности, но я вовремя останавливаюсь, вспомнив, что сравнивать себя другими людьми — это одно из самых глупых занятий на свете.

Я все еще сижу на полу, но думаю я уже о грядущей неделе — Страстной.

Я вспоминаю, какими были у меня эти дни в разные годы. Вспоминаю и очень непростой для меня Великий пост, когда с грудным ребенком на руках я расходилась с мужем. Весь пост все мои силы, все мои молитвы (когда я могла отвлечься от младенца) были направлены на то, чтобы придумать какой-то способ, найти какой-то чудесный выход, чтобы не чувствовать боль, обиду, горечь.

В среду Страстной седмицы я попросила свою маму посидеть с малышом, а сама отправилась на другой конец города на исповедь в храм, прихожанкой которого тогда была. Проповедь перед общей исповедью говорил священник, к которому я и приехала. Он говорил о людских слабостях и о любви Бога к нам. А я в каждой его фразе пыталась найти рациональное решение моих проблем.

Вот, наконец, пришла моя очередь исповедоваться. Я говорила дрожащим голосом о том, как все плохо, как мне себя жалко. А священник сказал: «Не надо. Не жалей себя. Давай я буду тебя жалеть, а ты не жалей». Я говорила о том, что я не могу молиться, не могу читать Евангелие, потому что все мои мысли крутятся только вокруг моей личной трагедии, моего личного горя — развала моей семьи. А он сказал: «У тебя сейчас должна быть одна молитва: «Господи, дай мне быть с Тобой в эти дни».

Я повторяла-повторяла-повторяла эту фразу все оставшиеся до Пасхи дни. Как только мне хотелось заплакать от обиды, как только в моей голове рисовались фантазийные картинки о моей счастливой семейной жизни, как только хотелось все бросить и лечь, уткнувшись в подушку, я вновь и вновь обращалась ко Христу: «Господи, дай мне быть с Тобой в эти дни!».

А потом наступила Пасха.

Мне повезло оказаться на ночной службе, хотя не всем кормящим мамам доступна такая роскошь. И вот я стояла полусонная в храме, и мне не было жалко себя, мне не было больно, мне не было горько.

Проблемы мои никуда не делись, чуда воскрешения мертвых отношений не произошло. Но теперь я уже вновь знала вкус жизни без жалости к себе. Потом был еще долгий и непростой развод. До сих пор мне приходится решать множество спорных вопросов, связанных с общим ребенком. Но теперь, даже если мне вдруг становится очень жалко себя, надолго меня не хватает.

Ну а правда, что лишний раз жалеть себя, если есть Тот, Кто уже пожалел однажды нас всех? Нам лишь надо стараться быть с Ним рядом.

Каждую Страстную неделю я вспоминаю рассказ Леонида Андреева «Бен-Товит». «В тот страшный день, когда совершилась мировая несправедливость и на Голгофе среди разбойников был распят Иисус Христос», у героя рассказа очень болели зубы. Глядя на то, как мимо его дома приговоренных ведут на Голгофу, он с насмешкой отнесся к словам жены, о том, что Один из них может исцелять. Но удивительным образом боль вскоре стихла…

Эта неделя перед Пасхой позволяет нам максимально отвлечься от своих ежедневных проблем, неприятностей, горестей. Стараясь понять то страдание, которое около двух тысяч лет назад Господь принял на Себя, мы учимся принимать и переживать свои мелкие или крупные беды. И если даже сосредоточенный на себе и равнодушный к чужой боли Бен-Товит получил исцеление, то уж обратившимся к Нему Христос даст навык справляться с невзгодами и неприятностями, становиться сильнее и идти дальше.

Читать еще:  Армянская церковь строится в России и празднует юбилей прихода в Эстонии

Я смотрю на кофейную лужу на полу, вытираю слезы и иду за тряпкой. И в ближайшую неделю, Господи, дай мне быть с Тобой!

АЛЕКСАНДР ГАЛИЧ

ОБЛАКА

Облака плывут, облака,
Не спеша плывут, как в кино.
А я цыпленка ем «табака»
Я коньячку принял полкило.

Облака плывут в Абакан,
Не спеша плывут облака.
Им тепло, небось, облакам,
А я продрог насквозь, на века!

Я подковой вмерз в санный след,
В лед, что я кайлом ковырял!
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.

До сих пор в глазах снега наст!
До сих пор в ушах шмона гам.
Эй, подайте ж мне ананас
И коньячку еще двести грамм!

Облака плывут, облака,
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
Им амнистии — ни к чему.

Я и сам живу — первый сорт!
Двадцать лет, как день, разменяв!
Я в пивной сижу, словно лорд,
И даже зубы есть у меня!

Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот.
А мне четвертого — перевод,
И двадцать третьего — перевод.

И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках!
И нашей памятью в те края
Облака плывут, облака.

C нашей памятью в те края
Облака плывут, облака.

СТАРАТЕЛЬСКИЙ ВАЛЬСОК

Промолчи — попадешь в богачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!

И не веря ни сердцу, ни разуму,
Для надежности спрятав глаза,
Сколько раз мы молчали по-разному,
Но не против, конечно, а за!
Где теперь крикуны и печальники?
Отшумели и сгинули смолоду.
А молчальники вышли в начальники.
Потому что молчание — золото.

Промолчи — попадешь в первачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!

И теперь, когда стали мы первыми,
Нас заела речей маята.
Но под всеми словесными перлами
Проступает пятном немота.
Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода!
Мы-то знаем — доходней молчание,
Потому что молчание — золото!

Вот как просто попасть в богачи,
Вот как просто попасть в первачи,
Вот как просто попасть — в палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!

СПРАШИВАЙТЕ, МАЛЬЧИКИ!

Спрашивает мальчик — почему?
Спрашивает мальчик — почему?
Двести раз и триста — почему?
Тучка набегает на чело,
А папаша режет ветчину,
А папаша режет ветчину,
Он сопит и режет ветчину
И не отвечает ничего.

Снова замаячили быль, боль,
Снова рвутся мальчики в пыль, в бой!
Вы их не пугайте, не отваживайте,
Спрашивайте, мальчики, спрашивайте,
Спрашивайте, мальчики, спрашивайте,
Спрашивайте, спрашивайте!

Спрашивайте, как и почему?
Спрашивайте, как и почему?
Как, и отчего, и почему?
Спрашивайте, мальчики, отцов!
Сколько бы ни резать ветчину,
Сколько бы ни резать ветчину —
Надо ж отвечать в конце концов!

Но в зрачке — хрусталике — вдруг муть,
А старые сандалики, ух, жмут!
Ну, и не жалейте их, снашивайте!
Спрашивайте, мальчики, спрашивайте!
Спрашивайте.

ОШИБКА

Мы похоронены где-то под Нарвой,
Под Нарвой, под Нарвой,
Мы похоронены где-то под Нарвой,
Мы были — и нет.
Так и лежим, как шагали, попарно,
Попарно, попарно,
Так и лежим, как шагали, попарно,
И общий привет!

И не тревожит ни враг, ни побудка,
Побудка, побудка,
И не тревожит ни враг, ни побудка
Померзших ребят.
Только однажды мы слышим, как будто,
Как будто, как будто.
Только однажды мы слышим, как будто
Вновь трубы трубят.

Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Такие — сякие,
Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Ведь кровь — не вода!
Если зовет своих мертвых Россия,
Россия, Россия.
Если зовет своих мертвых Россия,
Так значит — беда!

Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В нашивках, в нашивках,
Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В снежном дыму.
Смотрим и видим, что вышла ошибка,
Ошибка, ошибка,
Смотрим и видим, что вышла ошибка,
И мы — ни к чему!

Где полегла в сорок третьем пехота,
Пехота, пехота,
Где полегла в сорок третьем пехота,
Без толку, зазря,
Там по пороше гуляет охота,
Охота, охота,
Там по пороше гуляет охота,
Трубят егеря!

Там по пороше гуляет охота,
Трубят егеря.

ГОРОДСКОЙ РОМАНС
(ТОНЕЧКА)

Она вещи собрала, сказала тоненько:
«А что ты Тоньку полюбил, так Бог с ней, с Тонькою!
Тебя ж не Тонька завлекла губами мокрыми,
А что у папы у ее топтун под окнами,
А что у папы у ее дача в Павшине,
Топтуны да холуи с секретаршами,
А что у папы у ее пайки цековские,
И по праздникам кино с Целиковскою!
А что Тонька-то твоя сильно страшная —
Ты не слушай меня, я вчерашняя!
И с доскою будешь спать со стиральною
За машину за его персональную.

Вот чего ты захотел, и знаешь сам,
Знаешь сам, да стесняешься,
Про любовь твердишь, про доверие,
Про высокие про материи.
А в глазах-то у тебя дача в Павшине,
Холуи да топтуны с секретаршами,
И как вы смотрите кино всей семейкою,
И как счастье на губах — карамелькою. »

Я живу теперь в дому — чаша полная,
Даже брюки у меня — и те на молнии,
А вина у нас в дому — как из кладезя,
А сортир у нас в дому — восемь на десять.
А папаша приезжает сам к полуночи,
Топтуны да холуи тут все по струночке!
Я папаше подношу двести граммчиков,
Сообщаю анекдот про абрамчиков!
А как спать ложусь в кровать с дурой-Тонькою,
Вспоминаю той, другой, голос тоненький,
Ух, характер у нее — прямо бешеный,
Я звоню ей, а она трубку вешает.

Читать еще:  Александро-Невская лавра надеется, что ей вернут ее святыни

Отвези ж ты меня, шеф, в Останкино,
В Останкино, где «Титан» кино,
Там работает она билетершею,
На дверях стоит вся замерзшая,
Вся замерзшая, вся продрогшая,
Но любовь свою превозмогшая,
Вся иззябшая, вся простывшая,
Но не предавшая и не простившая!

КРАСНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать,
Вот стою я перед вами, словно голенький,
Да, я с Нинулькою гулял с тетипашиной,
И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники.

Поясок ей подарил поролоновый,
И в палату с ней ходил в Грановитую,
А жена моя, товарищ Парамонова,
В это время находилась за границею.

А вернулась, ей привет — анонимочка,
Фотоснимок, а на нем — я да Ниночка!
Просыпаюсь утром — нет моей кисочки,
Ни вещичек ее нет, ни записочки.

Нет как нет,
ну, прямо, нет как нет!

Я к ней в ВЦСПС, в ноги падаю,
Говорю, что все во мне переломано,
Не серчай, что я гулял с этой падлою,
Ты прости меня, товарищ Парамонова!

А она как закричит, вся стала черная —
«Я на слезы на твои — ноль внимания,
И ты мне лазаря не пой, я ученая,
Ты людям все расскажи на собрании!»

И кричит она, дрожит, голос слабенький,
А холуи уж тут как тут, каплют капельки,
И Тамарка Шестопал, и Ванька Дерганов,
И еще тот референт, что из «органов»

Тут как тут,
ну, прямо, тут как тут!

В общем, ладно, прихожу на собрание,
А дело было, как сейчас помню, первого
Я, конечно, бюллетень взял заранее
И бумажку из диспансера нервного.

А Парамонова, гляжу, в новом шарфике,
А как увидела меня, вся стала красная,
У них первый был вопрос — Свободу Африке! —
А потом уж про меня — в части «разное».

Ну, как про Гану — все в буфет за сардельками,
Я и сам бы взял кило, да плохо с деньгами,
А как вызвали меня, я свял от робости,
А из зала мне кричат — давай подробности! —

Всё как есть,
ну, прямо, всё, как есть!

— Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать —
Вот стою я перед вами, словно голенький,
Да, я с племянницей гулял с тетипашиной,
И в «Пекин» ее водил и в Сокольники,

И в моральном, говорю, моем облике
Есть растленное влияние Запада,
Но живем ведь, говорю, не на облаке,
Это ж только, говорю, соль без запаха.

И на жалость я их брал, и испытывал,
И бумажку, что я псих, им зачитывал,
Ну, поздравили меня с воскресением,
Залепили строгача с занесением!

Ой, ой, ой,
ну, прямо, ой, ой, ой.

Взял я тут цветов букет покрасивее,
Стал к подъезду номер семь, для начальников,
А Парамонова, как вышла, стала синяя,
Села в «Волгу» без меня и отчалила!

И тогда прямым путем в раздевалку я,
И тете Паше говорю, мол, буду вечером,
А она мне говорит: «С аморалкою
Нам, товарищ дорогой, делать нечего.

И племянница моя, Нина Саввовна,
Она думает как раз то же самое,
Она всю свою морковь нынче продала,
И домой, по месту жительства, отбыла».

Вот те на,
ну, прямо, вот те на!

Я иду тогда в райком, шлю записочку,
Мол, прошу принять, по личному делу я,
А у Грошевой как раз моя кисочка,
Как увидела меня, вся стала белая!

И сидим мы у стола с нею рядышком,
И с улыбкой говорит товарищ Грошева —
«Схлопотал он строгача, ну и ладушки,
Помиритесь вы теперь по-хорошему».

И пошли мы с ней вдвоем, как по облаку,
И пришли мы с ней в «Пекин» рука об руку,
Она выпила «дюрсо», а я «перцовую»
За советскую семью, образцовую!

МЫ НЕ ХУЖЕ ГОРАЦИЯ

Вы такие нестерпимо ражие,
И такие, в сущности, примерные,
Все томят вас бури вернисажные,
Все шатают паводки премьерные.
Ходите, тишайшие, в неистовых,
Феями цензурными заняньканы!
Ну, а если — ни премьер, ни выставок,
Десять метров комната в Останкино!
Где улыбкой стражники — наставники
Не сияют благостно и святочно,
Но стоит картина на подрамнике,
Вот и все!
А этого достаточно!
Там стоит картина на подрамнике —
Этого достаточно!

Осудив и совесть и бесстрашие,
(Вроде не заложишь и не купишь их),
Ах, как вы присутствуете, ражие,
По карманам рассовавши кукиши!
Что ж, зовите небылицы былями,
Окликайте стражников по имени!
Бродят между ражими Добрынями
Тунеядцы Несторы и Пимены.
Их имен с эстрад не рассиропили,
В супер их не тискают облаточный,
«Эрика» берет четыре копии,
Вот и все!
А этого достаточно!
Пусть пока всего четыре копии —
Этого достаточно!

Время сеет ветры, мечет молнии,
Создает советы и комиссии,
Что ни день — фанфарное безмолвие
Славит многодумное безмыслие.
Бродит Кривда с полосы на полосу,
Делится с соседской Кривдой опытом,
Но гремит напетое вполголоса,
Но гудит прочитанное шепотом.
Ни партера нет, ни лож, ни яруса,
Клака не безумствует припадочно,
Есть магнитофон системы «Яуза»,
Вот и все!
А этого достаточно!

Есть, стоит картина на подрамнике!
Есть, отстукано четыре копии!
Есть магнитофон системы «Яуза»!
И этого достаточно!

ПО ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ

или, как было написано на воротах Бухенвальда:
Jedem das Seine — «Каждому — свое»

Начинается день и дневные дела,
Но треклятая месса уснуть не дала,
Ломит поясницу и ноет бок,
Бесконечной стиркою дом пропах.
— С добрым утром, Бах, — говорит Бог.
— С добрым утром, Бог, — говорит Бах. —
С добрым утром.

. А над нами с утра, а над нами с утра,
Как кричит воронье на пожарище,
Голосят рупора, голосят рупора:
С добрым утром, вставайте, товарищи!

А потом, досыпая, мы едем в метро,
В электричке, в трамвае, в автобусе,
И орут, выворачивая нутро,
Рупора о победах и доблести.

Читать еще:  В Николо-Угрешском монастыре будет выставлен гвоздь с креста, на котором распяли Иисуса

И спросонья бывает такая пора,
Что готов я в припадке отчаянья
Посшибать рупора, посбивать рупора
И услышать прекрасность молчания.

Под попреки жены, исхитрись-ка, изволь
Сочинить переход из це-дура в ха-моль,
От семейных ссор, от долгов и склок
Никуда не деться, и дело — швах,
— Но не печалься, Бах, — говорит Бог.
— Да уж ладно, Бог, — говорит Бах. —
Да уж ладно.

. А у бабки инсульт, и хворает жена,
И того не хватает и этого,
И лекарства нужны, и больница нужна,
Только место не светит покедова,

И меня в перерыв вызывают в местком,
Ходит зав по месткому присядкою,
Раз уж дело такое, то мы подмогнем,
Безвозвратною ссудим десяткою.

И кассир мне деньгу отслюнит по рублю,
Ухмыльнется ухмылкой грабительской,
Я пол-литра куплю, валидолу куплю,
Двести сыра и двести «любительской».

А пронзительный ветер — предвестник зимы,
Дует в двери капеллы Святого Фомы,
И поет орган, что всему итог —
Это вечный сон, это тлен и прах!
— Но не кощунствуй, Бах, — говорит Бог.
— А ты дослушай, Бог, — говорит Бах. —
Ты дослушай.

А у суки-соседки гулянка в соку,
Воют девки, хихикают хахали,
Я пол-литра открою, нарежу сырку,
Дам жене валидолу на сахаре,

И по первой налью, и налью по второй,
И сырку, и колбаски покушаю,
И о том, что я самый геройский герой,
Передачу охотно послушаю.

И трофейную трубку свою запалю,
Посмеюсь над мычащею бабкою,
И еще раз налью, и еще раз налью,
И к соседке схожу за добавкою.

Он снимает камзол, он сдирает парик,
Дети шепчутся в детской:
«Вернулся старик»,
Что ж — ему за сорок, немалый срок,
Синева, как пыль, — на его губах.
— Доброй ночи, Бах, — говорит Бог,
— Доброй ночи, Бог, — говорит Бах. —
Доброй ночи.

55 лучших цитат от гения сарказма Станислава Ежи Леца

О человеке

  1. Человек, мир перед тобой распахнут настежь, поэтому смотри, как бы не вывалиться.
  2. Сходят с ума только те, у кого он есть.
  3. Дурак — это человек, считающий себя умнее меня.
  4. После общения с некоторыми людьми у меня появляется ярко выраженный комплекс полноценности.
  5. Граница между светом и тенью — ты.
  6. Крыша над головой часто не позволяет людям расти.
  7. Многим нулям кажется, что они — орбита, по которой вращается мир.
  8. Тот, кто не разбирается ни в чем, может взяться за что угодно.
  9. Раздвоение личности — тяжелое психическое заболевание, так как сводит бесчисленное множество существ, на которые обычно раздроблен человек, к жалким двум.
  10. Роды — болезненный процесс, в особенности если человек рождает сам себя, да еще в зрелые годы.
  11. Если бы животное убило преднамеренно, это был бы человеческий поступок.
  12. Я знал человека столь мало начитанного, что ему приходилось самому сочинять цитаты из классиков.
  13. Совесть у него чистая. Не бывшая в употреблении.
  14. Бог сотворил нас по своему образу и подобию. Но откуда уверенность, что он работал в реалистической манере?

О жизни

  1. Когда я начинаю думать серьезно, я вижу, насколько комичен мир.
  2. Ну допустим, пробьешь ты головой стену. И что ты будешь делать в соседней камере?
  3. Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится.
  4. Я думал, что опустился на самое дно, как вдруг снизу постучали…
  5. Люди одиноки, потомy что вместо мостов они стpоят стены.
  6. Истина обычно лежит посередине. Чаще всего без надгробия.
  7. Техника техникой, но лифт ломается чаще, чем лестница.
  8. Не каждая серая масса имеет что-то общее с мозгом.
  9. Многие бумеранги не возвращаются. Выбирают свободу.
  10. Правду сказать, мы знаем жизнь только по литературе. Разумеется, за исключением тех, кто не знает литературы.
  11. Мгновение осознания своей бесталантности есть вспышка гениальности.
  12. Пословицы противоречат одна другой. В этом, собственно, и заключается народная мудрость.
  13. Из одной системы нам еще долго не выбраться — из солнечной.
  14. Незнание закона не освобождает от ответственности. А вот знание нередко освобождает.
  15. Достаточно поддаться иллюзии, чтобы почувствовать реальные последствия.
  16. Все уже описано. К счастью, не обо всем еще подумано.
  17. Оптимизм и пессимизм расходятся только в дате конца света.
  18. Жаль, что в рай надо ехать на катафалке!
  19. Жизнь — вредная штука. От нее все умирают.
  20. Когда сплетни стареют, они становятся мифами.
  21. Если смотришь на мир прищурившись, легче скрыть слезы.
  22. Всем правит случай. Знать бы еще, кто правит случаем.
  23. Всю жизнь идти к цели можно, только если она постоянно отодвигается.
  24. Не люблю смеха сквозь слезы — он разбавленный.
  25. В перечень мук, которые претерпел наш народ, следовало бы включить обязательное школьное чтение.

О мужчине и женщине

  1. Если бы повысилось искусство вести беседу, понизилась бы рождаемость.
  2. Женщины — это садистки; они истязают нас муками, которые мы им причиняем.
  3. Вы можете представить себе женщину, которая позволила бы своему любовнику тысячу и одну ночь рассказывать сказочки?
  4. И что ты скажешь, физика? Охлаждение отношений между людьми, как следствие трения между ними.
  5. Настоящего мужчину можно узнать, даже когда он голый.
  6. Можно влюбиться из одной только ревности.
  7. Плагиаторы, спите спокойно. Муза — женщина, она редко сознается, кто был первым.

Советы сатирика

  1. Иногда надо замолчать, чтобы тебя выслушали.
  2. Красивая ложь? Внимание! Это уже творчество.
  3. Будь альтруистом: уважай эгоизм других!
  4. Будь реалистом: не говори правды.
  5. Человек, мир перед тобой распахнут настежь, поэтому смотри, как бы не вывалиться.
  6. Бог — юморист: если не верите — посмотрите на себя в зеркало.
  7. Всегда обращайся к чужим богам. Они выслушают тебя вне очереди.
  8. Не будем пытаться понять друг друга, чтобы друг друга не возненавидеть.
  9. Давайте будем людьми хотя бы до тех пор, пока наука не откроет, что мы являемся чем-то другим.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector