1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как старец Амвросий Оптинский басни Крылова читал

Православная Жизнь

Здравый взгляд на жизнь.

Православие – это ещё и возможность смотреть на всякое явление в мире предельно глубоко. То осмысление науки, философии и искусства, которое несёт христианство, не имеет равных в мире вообще. И остаётся только жалеть, что приходящие в храм люди с этой культурой мысли, с этой мудростью почти не сталкиваются.

Потому-то мыслящих людей XIX века так тянуло в Оптинский монастырь – чтоб их мысль согрелась в лучах христианства.

Здесь никто из монахов не боялся знаний. Здесь учили смотреть на всё через Бога и благодать. А это самый здравый и полный взгляд.

Ещё не будучи христианином учащийся Блаженный Августин прочёл диалог Цицерона «Гортензий». Текст потряс его, и он понял, что всё, что только может предложить общество: деньги, слава, богатство, чины – ровно ничего не стоят. Именно литературное произведение древнеримского философа-язычника обратило душу Августина к Богу. И он, потрясённый, писал об этом: «Я прочёл Цицерона и обратился к Тебе, Господи»; «Эта вот книга изменила моё состояние. Мне вдруг опротивели все пустые надежды».

В этом, собственно, одно из великих свойств великой литературы – она обращает людей к мысли о вечном, даже если там, в книге, Бог нигде прямо не упомянут. Сама красота и мудрость бытия, сам свет, лучащийся со страниц, говорят тогда читающему о Боге.

Но пройдут ещё многие годы, пока Августин не найдёт реализацию своей веры в Бога – и найдёт он её только в Церкви. Именно там, в христианской Церкви, он поймёт, что вера – это не признание того, что говорит нам какой-то авторитет, но истинное познание истины. Познание, которое переходит в приобщение к истине, то есть – Христу.

А чудесный старец Амвросий отдыхал душой, когда после многих дневных трудов читал басни Крылова. Афористичная форма басен вдохновляла старца меткостью выявления сути и смыслов, по которым существует мир.

Святые оптинские старцы давали уникальные комментарии к русской литературе, произведениям писателей и поэтов. Они умели оценить книги настолько мудро, что высота их мысли поражала и самих писателей, и философов.

Человек не стоит на месте, он идёт или к Богу или от Бога. Старцы помогали приходившим к ним писателям обрести свет, а те несли этот свет читателям.

В лучах веры всякое научное, философское, литературное знание драгоценно – ведь за всякой красотой нашего мира стоит не кто иной, как Бог. Потому многие оптинские старцы были широко образованы и постоянно пополняли свои научные знания.

Так, Нектарий Оптинский постоянно читал классику, ценил русских поэтов, разбирался в естественных науках и мог легко поддержать разговор с учёными и литераторами.

Андрей Ткачёв пишет: «Оптинские старцы до революции предсказывали время крайнего смешения понятий и советовали привить молодым людям вкус к хорошей музыке, живописи, литературе для того, чтобы хороший вкус стал противоядием против грядущей пошлости». «Есть у Церкви сегодня особенная задача, особенная миссия, отличающаяся от прямого свидетельства. Это культурная миссия, призванная не дать человеку обмельчать. Не дать ему обмельчать до такого критического состояния, что с ним невозможно будет говорить на темы серьёзные, вечные», – отмечает он.

В современном российском церковном обществе можно нередко встретить непонимание необходимости творчества и науки. Но нам важно понять, что каждый раз, когда мы встретим верующего, который будет учить нас, что Пушкин и Шекспир не нужны, что мир без Моцарта и Баха не оскудел бы, или что святые не писали стихов и не любили классическую музыку, или что они не бывали учёными и писателями, то нужно знать, что такой человек говорит не от имени Церкви (которая считает иначе), а лишь только от дырки в своей голове.

Ещё юного Блаженного Августина необразованная часть знакомых ему христиан оттолкнула потому, что им казалась подозрительной его жажда знаний, где звучала его тяга к истине. И лишь спустя годы, встретив святого Амвросия Миланского, он увидел в его лице христианина, который понимал античную философию глубже самих философов и который был не только небесно мудр, но и блестяще для своего времени образован. И его образование служило его мудрости, ничуть не мешая ей.

Вообще, святые отцы, как правило, получали лучшее для своего времени образование. Они знали толк и в естественных науках, и в гуманитарных, они писали стихи и славились искусством слова, они были блестящими ораторами и учёными. И их молитвенность ничуть не страдала от того, что они ценили Цицерона, Плутарха или Сенеку.

Бог ведёт людей к высоте. Но в эту высоту включается и вся красота, которая наполнена Небом, хотя человек и создаёт её на земле…

Евгений Поселянин так вспоминает о святом Амвросии: «Меня поразила его святость и та непостижимая бездна любви, которые были в нём. И я, смотря на него, стал понимать, что значение Старцев – благословлять и одобрять жизнь и посылаемые Богом радости, учить людей жить счастливо и помогать им нести выпадающие на их долю тягости, в чем бы они ни состояли».

Обратим на это внимание. Почти все люди, которые обращаются к старцу, боятся, что он скажет им нечто такое, что полностью разрушит их привычную жизнь. Но на самом деле оказывается, что тот свет, который грел нас всю жизнь, на самом деле истинно благословлён Богом, и после встречи со старцем он начинает гореть только ярче.

Сам Амвросий это увидел, когда в Оптиной ещё начинающим послушником попал к старцу Льву. И тот поручил ему переписывать перевод сочинения греческого монаха Агапия Ланда «Грешных спасение». Агапий – предшественник колливадов: в его труде есть крупицы святоотеческого понимания мира. И тут Лев, по сути, поручил Амвросию труд, который настолько соприроден будет его душе впоследствии – издавать сочинения святых отцов и вдохновлять людей красотой святоотеческой мысли.

Святоотеческий взгляд означает видеть землю и всё случающееся на ней в Пасхальном сиянии, когда человек хвалит Бога за всё и вся потому, что чувствует неизъяснимое блаженство жить и умножать красоту.

Именно в такое блаженство жить вводит человека святоотеческая мысль. В неё приводит и общение со старцами.

Бог, сияющий в человеке, окрыляет людей ликовать о том, что они живут.

Как-то я рассказал одному доброму священнику, что люди в некой библиотеке очень ждут его прихода. Он застеснялся и сказал, что не знает, о чём им говорить. А на самом деле посетителям было радостно просто посмотреть на него, ведь вокруг светлого человека Дух создаёт особую атмосферу, когда жизнь начинает восприниматься как сказка, а потому в ней всех добрых ждёт счастливый конец.

Розанов так писал об этом факте по поводу святого Амвросия: «Благодеяние от него льётся духовное, да, наконец, и физическое. Все поднимаются духом, только взирая на него».

В деле постижения мира как ликования Амвросий считал важнейшими обретение правильных мыслей через совет с духовными людьми и служение Литургии. Так, одному священнику, который не выдерживал служить в бедном приходе, старец ответил: «Служи каждый день Литургию, и все будет хорошо!» Так и произошло. Но священник не просто вернулся в приход, а воспрял духом, ему стало радостно делать то, что он делает. Впоследствии он тоже прославился как старец.

Амвросий открывал людям жизнь как совершающуюся наяву сказку. И это потому, что именно такой ему открыл эту жизнь Господь – всё вокруг было живым и ярким в лучах Его благодати, жизнь постоянно имела смысл.

Однажды, будучи уже в Липецке, гуляя в соседнем лесу, он, стоя на берегу ручья, явственно расслышал в его журчанье слова: «Хвалите Бога, любите Бога…». Так творение открывалось Амвросию как вселенская литургическая устремлённость к Творцу.

Бог достоин славы не только за то, что Он – Бог, но и за то – какой Он Бог. И Амвросий всем приходящим к нему старался раскрыть, какое это счастье – наше существование в мире Божием. Здесь нет мелочей, но всё чудесно в лучах нездешнего света. Всё красиво и мудро, но об этом знают одни только добрые. И старец вёл людей к доброте.

Все христиане были для старца Церковью, а отнюдь не только монашество и священство. Амвросий желал, чтобы христиане жили служением Богу, а потому вокруг него собиралось множество мирян, которые вместе с ним работали над переводами и публикацией текстов святых отцов.

Часто можно услышать, да и сами мы знаем, что старцы говорят слова, в которых звучит Дух Святой. Но что это значит? Помимо дающей прозрение любви такое слово рождается из предельной глубины души и является плодом всего лучшего, что только есть в сердце человека. Любой старец – поэт в том смысле, что он одновременно прозревает духовные законы и причины, по которым всё совершается, и выражает это словом, умножающим в бытии красоту. Потому здесь даже самое простое слово обретает небесный смысл, подобно как в кратких японских хокку классической поры Иссы и Басё.

Однажды к Амвросию приехал запутавшийся в себе последователь учения Толстого и сказал старцу, что хочет посмотреть на него. И старец отвечает только: «Смотрите». Но произносит всего одно это слово так, как великий поэт произносит стих – когда в сердце речи живёт благодать. И толстовец, никогда не слышавший, чтобы люди говорил так, как этот человек, обращается сердцем к вере.

Каждый святой – это ещё один поразительный вклад в богословие. Или – живое богословие, выраженное со всей неповторимостью этого конкретного человека. И если мы обратимся к Амвросию и постараемся понять, какую истину самим собой проповедует он, то увидим, что он открывает нам жизнь как чудо и ликование, когда всякая крупица бытия интересная и значима, если только человек обращается к ней через Бога.

Как старец Амвросий Оптинский басни Крылова читал

Здравый взгляд на жизнь

Православие — это ещё и возможность смотреть на всякое явление в мире предельно глубоко. То осмысление науки, философии и искусства, которое несёт христианство, не имеет равных в мире вообще. И остаётся только жалеть, что приходящие в храм люди с этой культурой мысли, с этой мудростью почти не сталкиваются.

Потому-то мыслящих людей XIX века так тянуло в Оптинский монастырь — чтоб их мысль согрелась в лучах христианства.

Здесь никто из монахов не боялся знаний. Здесь учили смотреть на всё через Бога и благодать. А это самый здравый и полный взгляд.

Ещё не будучи христианином учащийся Блаженный Августин прочёл диалог Цицерона «Гортензий». Текст потряс его, и он понял, что всё, что только может предложить общество: деньги, слава, богатство, чины — ровно ничего не стоят. Именно литературное произведение древнеримского философа-язычника обратило душу Августина к Богу. И он, потрясённый, писал об этом: «Я прочёл Цицерона и обратился к Тебе, Господи»; «Эта вот книга изменила моё состояние. Мне вдруг опротивели все пустые надежды».

В этом, собственно, одно из великих свойств великой литературы — она обращает людей к мысли о вечном, даже если там, в книге, Бог нигде прямо не упомянут. Сама красота и мудрость бытия, сам свет, лучащийся со страниц, говорят тогда читающему о Боге.

Но пройдут ещё многие годы, пока Августин не найдёт реализацию своей веры в Бога — и найдёт он её только в Церкви. Именно там, в христианской Церкви, он поймёт, что вера — это не признание того, что говорит нам какой-то авторитет, но истинное познание истины. Познание, которое переходит в приобщение к истине, то есть — Христу.

А чудесный старец Амвросий отдыхал душой, когда после многих дневных трудов читал басни Крылова. Афористичная форма басен вдохновляла старца меткостью выявления сути и смыслов, по которым существует мир.

Святые оптинские старцы давали уникальные комментарии к русской литературе, произведениям писателей и поэтов. Они умели оценить книги настолько мудро, что высота их мысли поражала и самих писателей, и философов.

Человек не стоит на месте, он идёт или к Богу или от Бога. Старцы помогали приходившим к ним писателям обрести свет, а те несли этот свет читателям.

В лучах веры всякое научное, философское, литературное знание драгоценно — ведь за всякой красотой нашего мира стоит не кто иной, как Бог. Потому многие оптинские старцы были широко образованы и постоянно пополняли свои научные знания.

Так, Нектарий Оптинский постоянно читал классику, ценил русских поэтов, разбирался в естественных науках и мог легко поддержать разговор с учёными и литераторами.

Андрей Ткачёв пишет: «Оптинские старцы до революции предсказывали время крайнего смешения понятий и советовали привить молодым людям вкус к хорошей музыке, живописи, литературе для того, чтобы хороший вкус стал противоядием против грядущей пошлости». «Есть у Церкви сегодня особенная задача, особенная миссия, отличающаяся от прямого свидетельства. Это культурная миссия, призванная не дать человеку обмельчать. Не дать ему обмельчать до такого критического состояния, что с ним невозможно будет говорить на темы серьёзные, вечные», — отмечает он.

В современном российском церковном обществе можно нередко встретить непонимание необходимости творчества и науки. Но нам важно понять, что каждый раз, когда мы встретим верующего, который будет учить нас, что Пушкин и Шекспир не нужны, что мир без Моцарта и Баха не оскудел бы, или что святые не писали стихов и не любили классическую музыку, или что они не бывали учёными и писателями, то нужно знать, что такой человек говорит не от имени Церкви (которая считает иначе), а лишь только от дырки в своей голове.

Ещё юного Блаженного Августина необразованная часть знакомых ему христиан оттолкнула потому, что им казалась подозрительной его жажда знаний, где звучала его тяга к истине. И лишь спустя годы, встретив святого Амвросия Миланского, он увидел в его лице христианина, который понимал античную философию глубже самих философов и который был не только небесно мудр, но и блестяще для своего времени образован. И его образование служило его мудрости, ничуть не мешая ей.

Читать еще:  Долгожданное благословение

Вообще, святые отцы, как правило, получали лучшее для своего времени образование. Они знали толк и в естественных науках, и в гуманитарных, они писали стихи и славились искусством слова, они были блестящими ораторами и учёными. И их молитвенность ничуть не страдала от того, что они ценили Цицерона, Плутарха или Сенеку.

Бог ведёт людей к высоте. Но в эту высоту включается и вся красота, которая наполнена Небом, хотя человек и создаёт её на земле.

Евгений Поселянин так вспоминает о святом Амвросии: «Меня поразила его святость и та непостижимая бездна любви, которые были в нём. И я, смотря на него, стал понимать, что значение Старцев — благословлять и одобрять жизнь и посылаемые Богом радости, учить людей жить счастливо и помогать им нести выпадающие на их долю тягости, в чем бы они ни состояли».

Обратим на это внимание. Почти все люди, которые обращаются к старцу, боятся, что он скажет им нечто такое, что полностью разрушит их привычную жизнь. Но на самом деле оказывается, что тот свет, который грел нас всю жизнь, на самом деле истинно благословлён Богом, и после встречи со старцем он начинает гореть только ярче.

Сам Амвросий это увидел, когда в Оптиной ещё начинающим послушником попал к старцу Льву. И тот поручил ему переписывать перевод сочинения греческого монаха Агапия Ланда «Грешных спасение». Агапий — предшественник колливадов: в его труде есть крупицы святоотеческого понимания мира. И тут Лев, по сути, поручил Амвросию труд, который настолько соприроден будет его душе впоследствии — издавать сочинения святых отцов и вдохновлять людей красотой святоотеческой мысли.

Святоотеческий взгляд означает видеть землю и всё случающееся на ней в Пасхальном сиянии, когда человек хвалит Бога за всё и вся потому, что чувствует неизъяснимое блаженство жить и умножать красоту.

Именно в такое блаженство жить вводит человека святоотеческая мысль. В неё приводит и общение со старцами.

Бог, сияющий в человеке, окрыляет людей ликовать о том, что они живут.

Как-то я рассказал одному доброму священнику, что люди в некой библиотеке очень ждут его прихода. Он застеснялся и сказал, что не знает, о чём им говорить. А на самом деле посетителям было радостно просто посмотреть на него, ведь вокруг светлого человека Дух создаёт особую атмосферу, когда жизнь начинает восприниматься как сказка, а потому в ней всех добрых ждёт счастливый конец.

Розанов так писал об этом факте по поводу святого Амвросия: «Благодеяние от него льётся духовное, да, наконец, и физическое. Все поднимаются духом, только взирая на него».

В деле постижения мира как ликования Амвросий считал важнейшими обретение правильных мыслей через совет с духовными людьми и служение Литургии. Так, одному священнику, который не выдерживал служить в бедном приходе, старец ответил: «Служи каждый день Литургию, и все будет хорошо!» Так и произошло. Но священник не просто вернулся в приход, а воспрял духом, ему стало радостно делать то, что он делает. Впоследствии он тоже прославился как старец.

Амвросий открывал людям жизнь как совершающуюся наяву сказку. И это потому, что именно такой ему открыл эту жизнь Господь — всё вокруг было живым и ярким в лучах Его благодати, жизнь постоянно имела смысл.

Однажды, будучи уже в Липецке, гуляя в соседнем лесу, он, стоя на берегу ручья, явственно расслышал в его журчанье слова: «Хвалите Бога, любите Бога. ». Так творение открывалось Амвросию как вселенская литургическая устремлённость к Творцу.

Бог достоин славы не только за то, что Он — Бог, но и за то — какой Он Бог. И Амвросий всем приходящим к нему старался раскрыть, какое это счастье — наше существование в мире Божием. Здесь нет мелочей, но всё чудесно в лучах нездешнего света. Всё красиво и мудро, но об этом знают одни только добрые. И старец вёл людей к доброте.

Все христиане были для старца Церковью, а отнюдь не только монашество и священство. Амвросий желал, чтобы христиане жили служением Богу, а потому вокруг него собиралось множество мирян, которые вместе с ним работали над переводами и публикацией текстов святых отцов.

Часто можно услышать, да и сами мы знаем, что старцы говорят слова, в которых звучит Дух Святой. Но что это значит? Помимо дающей прозрение любви такое слово рождается из предельной глубины души и является плодом всего лучшего, что только есть в сердце человека. Любой старец — поэт в том смысле, что он одновременно прозревает духовные законы и причины, по которым всё совершается, и выражает это словом, умножающим в бытии красоту. Потому здесь даже самое простое слово обретает небесный смысл, подобно как в кратких японских хокку классической поры Иссы и Басё.

Однажды к Амвросию приехал запутавшийся в себе последователь учения Толстого и сказал старцу, что хочет посмотреть на него. И старец отвечает только: «Смотрите». Но произносит всего одно это слово так, как великий поэт произносит стих — когда в сердце речи живёт благодать. И толстовец, никогда не слышавший, чтобы люди говорил так, как этот человек, обращается сердцем к вере.

Каждый святой — это ещё один поразительный вклад в богословие. Или — живое богословие, выраженное со всей неповторимостью этого конкретного человека. И если мы обратимся к Амвросию и постараемся понять, какую истину самим собой проповедует он, то увидим, что он открывает нам жизнь как чудо и ликование, когда всякая крупица бытия интересная и значима, если только человек обращается к ней через Бога.

Как старец Амвросий Оптинский басни Крылова читал

Ещё Интересная тема:

  • Новый год настает… 31.12.2020
  • Епископ Пахомий провел онлайн-совещание с благочинными округов Покровской епархии 12.11.2020
  • Фотографии — тоже проповедь 30.10.2020

Здравый взгляд на жизнь

Православие – это ещё и возможность смотреть на всякое явление в мире предельно глубоко. То осмысление науки, философии и искусства, которое несёт христианство, не имеет равных в мире вообще. И остаётся только жалеть, что приходящие в храм люди с этой культурой мысли, с этой мудростью почти не сталкиваются.

Потому-то мыслящих людей XIX века так тянуло в Оптинский монастырь – чтоб их мысль согрелась в лучах христианства.

Здесь никто из монахов не боялся знаний. Здесь учили смотреть на всё через Бога и благодать. А это самый здравый и полный взгляд.

Ещё не будучи христианином учащийся Блаженный Августин прочёл диалог Цицерона «Гортензий». Текст потряс его, и он понял, что всё, что только может предложить общество: деньги, слава, богатство, чины – ровно ничего не стоят. Именно литературное произведение древнеримского философа-язычника обратило душу Августина к Богу. И он, потрясённый, писал об этом: «Я прочёл Цицерона и обратился к Тебе, Господи»; «Эта вот книга изменила моё состояние. Мне вдруг опротивели все пустые надежды».

В этом, собственно, одно из великих свойств великой литературы – она обращает людей к мысли о вечном, даже если там, в книге, Бог нигде прямо не упомянут. Сама красота и мудрость бытия, сам свет, лучащийся со страниц, говорят тогда читающему о Боге.

Но пройдут ещё многие годы, пока Августин не найдёт реализацию своей веры в Бога – и найдёт он её только в Церкви. Именно там, в христианской Церкви, он поймёт, что вера – это не признание того, что говорит нам какой-то авторитет, но истинное познание истины. Познание, которое переходит в приобщение к истине, то есть – Христу.

А чудесный старец Амвросий отдыхал душой, когда после многих дневных трудов читал басни Крылова. Афористичная форма басен вдохновляла старца меткостью выявления сути и смыслов, по которым существует мир.

Святые оптинские старцы давали уникальные комментарии к русской литературе, произведениям писателей и поэтов. Они умели оценить книги настолько мудро, что высота их мысли поражала и самих писателей, и философов.

Человек не стоит на месте, он идёт или к Богу или от Бога. Старцы помогали приходившим к ним писателям обрести свет, а те несли этот свет читателям.

В лучах веры всякое научное, философское, литературное знание драгоценно – ведь за всякой красотой нашего мира стоит не кто иной, как Бог. Потому многие оптинские старцы были широко образованы и постоянно пополняли свои научные знания.

Так, Нектарий Оптинский постоянно читал классику, ценил русских поэтов, разбирался в естественных науках и мог легко поддержать разговор с учёными и литераторами.

Андрей Ткачёв пишет: «Оптинские старцы до революции предсказывали время крайнего смешения понятий и советовали привить молодым людям вкус к хорошей музыке, живописи, литературе для того, чтобы хороший вкус стал противоядием против грядущей пошлости». «Есть у Церкви сегодня особенная задача, особенная миссия, отличающаяся от прямого свидетельства. Это культурная миссия, призванная не дать человеку обмельчать. Не дать ему обмельчать до такого критического состояния, что с ним невозможно будет говорить на темы серьёзные, вечные», – отмечает он.

В современном российском церковном обществе можно нередко встретить непонимание необходимости творчества и науки. Но нам важно понять, что каждый раз, когда мы встретим верующего, который будет учить нас, что Пушкин и Шекспир не нужны, что мир без Моцарта и Баха не оскудел бы, или что святые не писали стихов и не любили классическую музыку, или что они не бывали учёными и писателями, то нужно знать, что такой человек говорит не от имени Церкви (которая считает иначе), а лишь только от дырки в своей голове.

Ещё юного Блаженного Августина необразованная часть знакомых ему христиан оттолкнула потому, что им казалась подозрительной его жажда знаний, где звучала его тяга к истине. И лишь спустя годы, встретив святого Амвросия Миланского, он увидел в его лице христианина, который понимал античную философию глубже самих философов и который был не только небесно мудр, но и блестяще для своего времени образован. И его образование служило его мудрости, ничуть не мешая ей.

Вообще, святые отцы, как правило, получали лучшее для своего времени образование. Они знали толк и в естественных науках, и в гуманитарных, они писали стихи и славились искусством слова, они были блестящими ораторами и учёными. И их молитвенность ничуть не страдала от того, что они ценили Цицерона, Плутарха или Сенеку.

Бог ведёт людей к высоте. Но в эту высоту включается и вся красота, которая наполнена Небом, хотя человек и создаёт её на земле…

Евгений Поселянин так вспоминает о святом Амвросии: «Меня поразила его святость и та непостижимая бездна любви, которые были в нём. И я, смотря на него, стал понимать, что значение Старцев – благословлять и одобрять жизнь и посылаемые Богом радости, учить людей жить счастливо и помогать им нести выпадающие на их долю тягости, в чем бы они ни состояли».

Обратим на это внимание. Почти все люди, которые обращаются к старцу, боятся, что он скажет им нечто такое, что полностью разрушит их привычную жизнь. Но на самом деле оказывается, что тот свет, который грел нас всю жизнь, на самом деле истинно благословлён Богом, и после встречи со старцем он начинает гореть только ярче.

Сам Амвросий это увидел, когда в Оптиной ещё начинающим послушником попал к старцу Льву. И тот поручил ему переписывать перевод сочинения греческого монаха Агапия Ланда «Грешных спасение». Агапий – предшественник колливадов: в его труде есть крупицы святоотеческого понимания мира. И тут Лев, по сути, поручил Амвросию труд, который настолько соприроден будет его душе впоследствии – издавать сочинения святых отцов и вдохновлять людей красотой святоотеческой мысли.

Святоотеческий взгляд означает видеть землю и всё случающееся на ней в Пасхальном сиянии, когда человек хвалит Бога за всё и вся потому, что чувствует неизъяснимое блаженство жить и умножать красоту.

Именно в такое блаженство жить вводит человека святоотеческая мысль. В неё приводит и общение со старцами.

Бог, сияющий в человеке, окрыляет людей ликовать о том, что они живут.

Как-то я рассказал одному доброму священнику, что люди в некой библиотеке очень ждут его прихода. Он застеснялся и сказал, что не знает, о чём им говорить. А на самом деле посетителям было радостно просто посмотреть на него, ведь вокруг светлого человека Дух создаёт особую атмосферу, когда жизнь начинает восприниматься как сказка, а потому в ней всех добрых ждёт счастливый конец.

Розанов так писал об этом факте по поводу святого Амвросия: «Благодеяние от него льётся духовное, да, наконец, и физическое. Все поднимаются духом, только взирая на него».

В деле постижения мира как ликования Амвросий считал важнейшими обретение правильных мыслей через совет с духовными людьми и служение Литургии. Так, одному священнику, который не выдерживал служить в бедном приходе, старец ответил: «Служи каждый день Литургию, и все будет хорошо!» Так и произошло. Но священник не просто вернулся в приход, а воспрял духом, ему стало радостно делать то, что он делает. Впоследствии он тоже прославился как старец.

Амвросий открывал людям жизнь как совершающуюся наяву сказку. И это потому, что именно такой ему открыл эту жизнь Господь – всё вокруг было живым и ярким в лучах Его благодати, жизнь постоянно имела смысл.

Однажды, будучи уже в Липецке, гуляя в соседнем лесу, он, стоя на берегу ручья, явственно расслышал в его журчанье слова: «Хвалите Бога, любите Бога…». Так творение открывалось Амвросию как вселенская литургическая устремлённость к Творцу.

Бог достоин славы не только за то, что Он – Бог, но и за то – какой Он Бог. И Амвросий всем приходящим к нему старался раскрыть, какое это счастье – наше существование в мире Божием. Здесь нет мелочей, но всё чудесно в лучах нездешнего света. Всё красиво и мудро, но об этом знают одни только добрые. И старец вёл людей к доброте.

Читать еще:  Умер духовный лидер ливанских шиитов аятолла Мухаммад Хусейн Фадлалла

Все христиане были для старца Церковью, а отнюдь не только монашество и священство. Амвросий желал, чтобы христиане жили служением Богу, а потому вокруг него собиралось множество мирян, которые вместе с ним работали над переводами и публикацией текстов святых отцов.

Часто можно услышать, да и сами мы знаем, что старцы говорят слова, в которых звучит Дух Святой. Но что это значит? Помимо дающей прозрение любви такое слово рождается из предельной глубины души и является плодом всего лучшего, что только есть в сердце человека. Любой старец – поэт в том смысле, что он одновременно прозревает духовные законы и причины, по которым всё совершается, и выражает это словом, умножающим в бытии красоту. Потому здесь даже самое простое слово обретает небесный смысл, подобно как в кратких японских хокку классической поры Иссы и Басё.

Однажды к Амвросию приехал запутавшийся в себе последователь учения Толстого и сказал старцу, что хочет посмотреть на него. И старец отвечает только: «Смотрите». Но произносит всего одно это слово так, как великий поэт произносит стих – когда в сердце речи живёт благодать. И толстовец, никогда не слышавший, чтобы люди говорил так, как этот человек, обращается сердцем к вере.

Каждый святой – это ещё один поразительный вклад в богословие. Или – живое богословие, выраженное со всей неповторимостью этого конкретного человека. И если мы обратимся к Амвросию и постараемся понять, какую истину самим собой проповедует он, то увидим, что он открывает нам жизнь как чудо и ликование, когда всякая крупица бытия интересная и значима, если только человек обращается к ней через Бога.

Как старец Амвросий Оптинский басни Крылова читал

Евангельский смысл басен Крылова — Елена Добронравова

Иван Андре­евич Кры­лов был сотруд­ни­ком Импе­ра­тор­ской Пуб­лич­ной биб­лио­теки, Стат­ским Совет­ни­ком, Дей­стви­тель­ным чле­ном Импе­ра­тор­ской Рос­сий­ской ака­де­мии, орди­нар­ным ака­де­ми­ком Импе­ра­тор­ской Ака­де­мии наук по Отде­ле­нию Рус­ского языка и сло­вес­но­сти. Он напи­сал более 200 басен с 1809 по 1843 год, они вышли в свет в девяти частях.

Иван Андре­евич Кры­лов был сотруд­ни­ком Импе­ра­тор­ской Пуб­лич­ной биб­лио­теки, Стат­ским Совет­ни­ком, Дей­стви­тель­ным чле­ном Импе­ра­тор­ской Рос­сий­ской ака­де­мии, орди­нар­ным ака­де­ми­ком Импе­ра­тор­ской Ака­де­мии наук по Отде­ле­нию Рус­ского языка и сло­вес­но­сти. Он напи­сал более 200 басен с 1809 по 1843 год, они вышли в свет в девяти частях и пере­из­да­ва­лись очень боль­шими по тем вре­ме­нам тира­жами. Попу­ляр­ность Кры­лова на родине пре­вос­хо­дила все мыс­ли­мые пре­делы. По его бас­ням учи­лись гра­моте пред­ста­ви­тели выс­ших сосло­вий и дети из про­стых семей. Тиражи про­из­ве­де­ний Ивана Андре­евича мно­го­кратно пре­вы­шали тиражи сочи­не­ний совре­мен­ных ему писа­те­лей и поэтов. Мно­гие выра­же­ния из басен Кры­лова вошли в рус­ский язык как кры­ла­тые слова.

В одной не так уж тол­стой книжке
Сошлись лягушки, рыбаки,
Ослы, мед­веди и мартышки,
Раз­бой­ники и мужики.
Тут Моська, Лебедь, Рак и Щука,
Тут Тришка и Демьян с ухой, –
Всё для того, чтобы наука,
Как жить, не сде­ла­лась сухой.
Чтоб в полу­с­ка­зоч­ном обличье
Живее басенка была,
Чтобы еван­гель­ская притча
Вер­нее на душу легла.

Монах Лазарь (Афа­на­сьев)

И.А. Кры­лов родился в Москве в 1769 году. Дет­ство его и отро­че­ство про­шли в тяжё­лых усло­виях. После смерти отца Кры­ловы жили в глу­бо­кой нищете. Андрей Про­хо­ро­вич Кры­лов, отец буду­щего писа­теля, был армей­ским офи­це­ром. Сво­ему сыну он оста­вил в наслед­ство сол­дат­ский сун­ду­чок с кни­гами. Мать Кры­лова, Мария Алек­се­евна, не знала гра­моты, но была добра и умна от при­роды. Она ходила читать и отпе­вать покой­ни­ков в бога­тые дво­рян­ские и купе­че­ские дома, а буду­щий бас­но­пи­сец начал слу­жить в одном из казён­ных учре­жде­ний «под­кан­це­ля­ри­стом», рано позна­ко­мился с судей­ским про­из­во­лом, взя­точ­ни­че­ством, крюч­ко­твор­ством, уни­зи­тель­ной атмо­сфе­рой чело­ве­че­ского бесправия.

Буду­щий бас­но­пи­сец не учился в школе. Но в нём жила жажда зна­ний, а спо­соб­но­стями он обла­дал исклю­чи­тель­ными. Он само­уч­кой овла­дел язы­ками, мате­ма­ти­кой и стал высо­ко­об­ра­зо­ван­ным для сво­его вре­мени человеком.

Жизнь не бало­вала Кры­лова, и каж­дый шаг к успеху давался ему не даром. Кры­лов писал коме­дии для театра, выпус­кал жур­нал «Зри­тель». Кроме того, он пре­красно играл на скрипке, хорошо рисо­вал. Но именно басня сде­лала его известным.

Басни Кры­лова знают все. Их слу­шали, когда ещё не умели читать. Их изу­чали в школе. Каж­дого чело­века они про­сто и нена­вяз­чиво обу­чали осно­вам морали.

Неза­мыс­ло­ва­тые, на пер­вый взгляд, исто­рии, живо и ярко напи­сан­ные писа­те­лем, сочув­ственно вос­при­ни­ма­ются всеми от мала до велика. Но не всеми пони­ма­ются до конца: за про­стыми сло­вами кро­ется необы­чайно глу­бо­кое пони­ма­ние мироустройства.

Именно глу­бин­ной основе басен Кры­лова посвя­щён не так давно издан­ный «Меж­ду­на­род­ным Фон­дом един­ства пра­во­слав­ных наро­дов» сбор­ник ста­тей о твор­че­стве заме­ча­тель­ного рус­ского бас­но­писца: «И.А. КРЫЛОВ И ПРАВОСЛАВИЕ». Писа­тели и свя­щен­ники, совре­мен­ники бас­но­писца и наши совре­мен­ники, стре­ми­лись понять и объ­яс­нить фено­мен кры­лов­ских басен, кото­рые не только не уста­рели, но и нашли новые под­твер­жде­ния своей спра­вед­ли­во­сти во мно­же­стве собы­тий, про­изо­шед­ших за пол­тора века.

Так архи­епи­скоп Иоанн Сан-Фран­цис­ский (Шахов­ской) в своей ста­тье «Рели­ги­оз­ное созна­ние в рус­ской лите­ра­туре. Кры­лов» пишет, что Кры­лов «подо­бен восточ­ному муд­рецу, зага­ды­ва­ю­щему людям загадки, чтобы людей этих научить и вра­зу­мить. Истину сво­его лите­ра­тур­ного слу­же­ния он сам назвал “исти­ною впо­лот­крыта”. Было бы неверно думать, что истина “впо­лот­крыта” есть полу­и­стина. Нет, это пол­ная истина, только “засве­чен­ная малым огонь­ком”, чтобы не пора­нить боль­ных, при­вык­ших к нрав­ствен­ной тьме и к полу­тьме душев­ных глаз чело­века, не выно­ся­щих яркого света. Один кры­лов­ский совре­мен­ник так оце­нил твор­че­ство Кры­лова: “ты, любез­ный тятенька, пишешь это для всех: для малого, для ста­рого, для уче­ного и про­стого… Басни твои – это не басни, а Апо­стол”. Про­сто­душ­ный чита­тель уга­дал нечто глубокое.

С уди­ви­тель­ной про­сто­той и силой в басне “Васи­лёк” рас­крыта притча о Гос­поде Боге и чело­веке, кото­рого из-за его сла­бо­сти и незна­чи­тель­но­сти окру­жа­ю­щие уни­жают, счи­тают недо­стой­ным благ мира. Но солнце Божие оди­на­ково све­тит на всех людей, на все цветы тво­ре­ния, взра­щи­вая их и животворя:

О вы, кому в удел судь­бою дан
Высо­кий сан!
Вы с солнца моего при­мер себе берите!
Смотрите:
Куда лишь луч его доста­нет, там оно
Былинке ль, кедру ли – бла­го­тво­рит равно,
И радость по себе и сча­стье оставляет…

В басне “Лань и Дер­виш” Кры­лов рас­кры­вает суще­ство истин­ной любви – бескорыстие:

Мла­дая Лань, своих лишась любез­ных чад,
Ещё сосцы мле­ком имея отягченны,
Нашла в лесу двух малых волченят
И стала выпол­нять долг матери священный,
Своим питая их млеком.
В лесу живу­щий с ней одном,
Дер­виш, её поступ­ком изумленный:
“О без­рас­суд­ная! — ска­зал, — к кому любовь,
Кому своё млеко ты расточаешь?
Иль бла­го­дар­но­сти от их ты роду чаешь?
Быть может, неко­гда (иль зло­сти их не знаешь?)
Они про­льют твою же кровь”.
“Быть может, — Лань на это отвечала, —
Но я о том не помышляла
И не желаю помышлять:
Мне чув­ство матери одно теперь лишь мило…

Так Кры­лов пока­зал, что для суще­ства доб­рого тво­рить добро всем есть радость, а не тво­рить добра – муче­ние; что смысл всей жизни в этой бес­ко­рыст­ной, пере­ли­ва­ю­щейся чрез край любви.

Чтобы понять рели­ги­оз­ную муд­рость Кры­лова, вспом­ним ещё одну его басню — “Без­бож­ники”.

В ней рас­ска­зы­ва­ется об одном народе, кото­рый “к стыду зем­ных пле­мён” до того “в серд­цах оже­сто­чился”, что про­тив самого неба воору­жился. Но Хозяин земли и неба гово­рит: “Подо­ждём”. Если эти люди не уго­мо­нятся в своём воин­ствен­ном неве­рии и будут упор­ство­вать — то они, сами собою, “от дел своих казнятся”.

Вла­ди­мир Одо­ев­ский, про­из­нося 2 фев­раля 1838 года тост на исто­ри­че­ском обеде, посвя­щён­ном 50-летию лите­ра­тур­ной дея­тель­но­сти И.А. Кры­лова, ска­зал: «Я при­над­лежу к тому поко­ле­нию, кото­рое учи­лось читать по Вашим бас­ням и до сих пор пере­чи­ты­вает их с новым, все­гда све­жим насла­жде­нием». Это ска­зано о поко­ле­нии, к кото­рому при­над­ле­жат и мно­гие декаб­ри­сты, и госу­дарь Нико­лай Пав­ло­вич, и Алек­сандр Пуш­кин. Веро­ятно, неспро­ста Нико­лай I как-то на Новый год пода­рил наслед­нику бюст баснописца.

Оптин­ские старцы почи­тали басни Ивана Кры­лова и не раз настав­ляли своих духов­ных чад выска­зы­ва­ни­ями из них. Так архи­манд­рит Ага­пит (Бело­ви­дов) в жиз­не­опи­са­нии пре­по­доб­ного старца Амвро­сия Оптин­ского пишет, что в хибарке старца, в ком­нате его келей­ника, лежала книга басен Крылова.

Батюшка Амвро­сий часто среди дня, во время при­ёма мно­же­ства людей вхо­дил в ком­нату сво­его келей­ника отца Иосифа и здесь наскоро обе­дал. При этом про­сил про­чи­тать вслух одну-две басни Кры­лова. Читали те, кто при­сут­ство­вал здесь в это время, – посе­ти­тель или посе­ти­тель­ница. Батюшка любил басни Кры­лова, находя их нрав­ствен­ными, и часто для пре­по­да­ва­ния своих муд­рых сове­тов при­бе­гал к ним. Так он велел одной посе­ти­тель­нице, мона­хине из Шамор­дин­ского мона­стыря, про­честь вслух басню под загла­вием «Ручей»:

Как старец Амвросий Оптинский басни Крылова читал

Когда 9 ноября 1844 года великий наш баснописец Иван Андреевич Крылов скончался, гроб его поставили в Исаакиевском соборе в Санкт-Петербурге, над ним совершались литии и панихиды при стечении огромного количества народа всех сословий. Оттуда его перенесли в сопровождении многолюдной процессии в Александро-Невскую Лавру, где после литургии отпевание покойного совершил владыка Антоний, митрополит Санкт-Петербургский, Новгородский, Эстляндский и Финляндский, викарный епископ Иустин и владыка Афанасий, епископ Винницкий. Весь высший аристократический и чиновный Петербург был здесь. Поэта погребли возле могил Н.М. Карамзина и Н.И. Гнедича. Вся Россия молитвенно вздохнула о Крылове. Он еще при жизни сделался народным поэтом.

Иван Андреевич жил в Петербурге, почти не покидая его, служил главным библиотекарем в Императорской Публичной библиотеке по отделению русских книг (там же трудился его друг поэт Николай Гнедич), квартира его располагалась тут же, в одном из библиотечных корпусов, на втором этаже, выходя окнами на Гостиный двор (Гнедич жил над ним). Казалось, весь быт его был нараспашку: кто только из писателей к нему не захаживал и где только не бывал он. Шли десятилетия. Выходили книги его басен, принесших ему заслуженную славу. Его узнавали простые люди на улице, показывали детям: «Вон идет дедушка Крылов!» Он ни с кем не поссорился ни разу, но ни с кем и не подружился, исключением был сосед его Гнедич, который и собирался написать о нем, но рано, в 1833 году, умер. И вдруг оказалось, что о Крылове мало что известно, что и самая личность великого сочинителя басен – «загадка»!

В 1845 году в «Современнике» появилась большая статья П.А. Плетнева «Иван Андреевич Крылов». Это первая биография баснописца. «Трудно найти человека, – пишет он, – которого жизнь была бы до такой степени обогащена анекдотическими событиями, как жизнь Крылова. Если бы можно было собрать в одну книгу все эти случаи и сопровождавшие их явления, она составила бы в некотором смысле энциклопедию русского быта и русского человека – в виде Крылова».

В дальнейшем в печати появилось множество статей, где такие случаи клались в основу воспоминаний: Крылов-де – феноменальный обжора, неряха, лентяй, его поведение удивляло, смешило, ставило в тупик, а то и отталкивало людей от него. Но все, однако, его уважали, – знаменитого, мудрого, действительно в чем-то загадочного. По сути, его не знал никто. Он не был женат. У его прислуги была дочь, и злая молва приписала ее Крылову, будто бы отцу этой девочки. У него был брат, Лев Андреевич, военный, звавший его в письмах «тятенькой», так как Иван Андреевич был старшим, а родителей уж не было в живых. Но и брат ничего не знал о нем, да и почти не видел его никогда.

Мемуары (собранные в одну книгу и изданные в 1982 году в Москве) трудно читать из-за обилия пустяков и домыслов. Но кое-что, однако, можно и здесь выловить. «Каждую Пасху Крылов встречал в Казанском соборе, – пишет Л.Н. Трефолев. – Большого труда стоило ему пробраться через густую толпу. Однажды тучное тело баснописца особенно страдало от толчков; но когда полиция это заметила и сказала: «Раздайтесь, ведь это Иван Андреевич Крылов!» – народ с уважением уступил дорогу».

Почти ни в одной писательской биографии того времени не встретишь подобного. Например, вспоминали такой случай. Когда хоронили Н.И. Гнедича, граф Д.И. Хвостов во время отпевания и панихиды раздавал свои стихи, написанные в память покойного (а граф был обер-прокурором Святейшего Синода), и разговаривал во весь голос. В конце службы Крылов (как свидетельствует П.А. Плетнев) сказал ему: «Вас было слышнее, чем Евангелие!»

Михаил Евстафьевич Лобанов, сослуживец Крылова по библиотеке, также написал его биографию. Там наиболее подробно освещена «добасенная» жизнь поэта. Укажу некоторые факты, в биографии отмеченные мимоходом, так как и здесь, как и у других авторов, совершенно обойдена духовная сторона личности Ивана Андреевича, русского православного человека, верующего по-церковному, не в пример многим своим интеллигентным современникам.

Отец его был штабс-капитаном, оборонявшим от пугачевского войска городок Яицк, затем служил председателем магистрата в Твери. Умер он в 1778 году, оставив вдову с двумя малолетними детьми (Ивану не исполнилось тогда и 11 лет). Мать его, как писали, была почти неграмотной женщиной, но это сомнительно, так как она, по словам биографа, улавливала на слух ошибки во французских упражнениях сына-отрока. Мемуарист сообщает и о круге чтения в семье: «Русские книги, частию духовные, частию исторические, также и словари». А где же приобрел Крылов такую укорененность в православном образе жизни? Никто не говорит об этом. Думается, что дома, в семье.

Вот о «патриотизме» Крылова и его «русскости» все биографы пишут много. Лобанов: «Уже и на двадцать четвертом году его жизни везде решительно выказывался патриотизм, и русская душа его, неколебимая в своих правилах и думах, не изменившаяся в течение почти семидесятисемилетней жизни ни от каких посторонних влияний и прививок иноземных, везде и всегда искала пользы своему отечеству».

Плетнев: «В Крылове мы видели перед собою верный, чистый, совершенный образ Русского. Его индивидуальную духовность всего точнее можно уподобить слитку самородного золота, нигде не проникнутого даже песчинкой постороннего минерала».

Жуковский даже высказал пожелание, чтобы был написан роман о Крылове, роман о русском человеке. Самым типичным русским человеком Жуковский считал именно Крылова. А какой же русский – без православия?

Вот еще важный случай. Многие мемуаристы вспоминают, что Крылов якобы побился об заклад с Гнедичем, переводчиком «Илиады», что он выучит древнегреческий язык (а ему было уже за пятьдесят). Лобанов пишет: «Он начал по ночам читать Библию на греческом языке, сличая с славянским переводом, которого близость делала даже и словари ненужными. Потом купил полное собрание греческих классиков и всех прочел. Это продолжалось два года – он глубоко изучил древний греческий, и никто не был участником его тайны».

Читать еще:  Имам мечети в Северной Осетии попал в карцер за SIM-карту

Плетнев: «О замечательной способности Крылова к иностранным языкам я заметил уже выше. Когда-то разговорились у Оленина (Алексей Николаевич Оленин – директор Публичной библиотеки, президент Академии художеств, хозяин салона, который, по свидетельству современника, «соединял в себе все, что было замечательного в Петербурге по части литературы и искусства»), – как трудно в известные лета начать изучение древних языков. Крылов не был согласен с этим мнением и оспаривал его против Гнедича. Желая представить когда-нибудь несомненное доказательство своих слов, он дома шутя принялся за греческий язык. Без помощи учителя, в несколько месяцев узнал все грамматические правила. После, с лексиконом, прочитал он некоторых авторов, менее трудных; наконец, восходя от легкого все выше и выше, он уже не затруднялся в чтении Гомера». И далее: «Сколько в старости положил он трудов на греческий, без всякой цели, кроме удовлетворения минутной прихоти».

Как тут не удивиться, не изумиться. «Шутя». «Ради прихоти». Когда у Олениных как бы случайно устроили экзамен Крылову в греческом языке, он свободно читал любой предлагавшийся ему текст, безмерно изумляя всех свидетелей этого случая, а их присутствовало много в гостиной А.Н. Оленина. Но посмотрите: Лобанов говорит о двух переводах Библии. Несомненно, была и грамматика – как же без нее. Такое параллельное чтение Библий было тогда методом не новым: так, сидя в крепости, изучал греческий язык В.К. Кюхельбекер. Но Крылов, значит, хорошо знал и церковнославянскую грамоту! Разве она проста? И ведь ясно становится, что Крылов с отрочества уже должен был эту грамоту знать. Следовательно, в свое время он по старому русскому обычаю учился по Часослову и Псалтири и в церкви часто бывал: молитвы, стихиры, вообще все, что читается и поется там, – родное для него. Ведь недаром пишут все, что он Русский (с большой буквы). А без Церкви-то и без церковнославянского языка – какой же Русский? Разве только с маленькой буквы и в кавычках.

Крылов нередко бывал в богатых домах, не только писательских. Его приглашали. Его не могли не уважать, но, случалось, пытались сделать из него шута: как бы застольный спектакль с феноменальным поглотителем пищи. Он всегда выходил из этих обстоятельств спокойно, проявляя столько остроумия и чувства собственного достоинства, что фарса не получалось. Он не считался с условностями. Не хотелось ему отвечать на глупые вопросы – он дремал в кресле, не обращая ни на кого внимания. Надо было уйти – уходил. «На одном литературном обеде, – пишет Лобанов, – на который был зван Иван Андреевич и который начался залпами эпиграмм некоторых людей против некоторых лиц, Иван Андреевич, не кончивши супу, исчез. Я взглянул – место его пусто. Резкие выходки прекратились, обед продолжался мирно». Потом Лобанов спросил Крылова, почему он ушел. Оказалось – не хотел слышать злословия! «Все-таки лучше быть подальше от зла, – сказал Иван Андреевич. – Ведь могут подумать: он там был, стало быть, делит их образ мыслей».

Двести басен Крылова. Много или мало? Нет, не так много, всего только небольшая книжка. Но это – классика мирового уровня. Обычно примечания исследователей к басням занимают столько же, если не больше, места. Крылов задал им работы, так как нередко заимствовал сюжеты у всех известных баснописцев всех времен и народов – Эзопа, Федра, Лессинга, Лафонтена и т. д. Те заимствовали друг у друга, и большая часть европейского басенного творчества основана на сюжетах Эзопа и Федра. Крылов творил чудеса: он словно бы брал пальму или лавр, пересаживал их на русскую почву, и они становились елкой или березой. У Крылова в его баснях все настолько русское, что о сюжете не нужно и вспоминать. Сравнивали исследователи одну и ту же басню: у Лафонтена одно, у Крылова совсем другое, хотя сюжет один. Басни Крылова – кладезь народной мудрости. В советское время писали, что Крылов «способствовал самопознанию нации», что «он создал свой вариант историко-философского истолкования России, русской нации в целом» (См.: Иван Андреевич Крылов. Проблемы творчества. Л.: Наука, 1975. С. 220 и 223). Нельзя не согласиться. Но это истолкование с легкой руки Белинского стали понимать не по-крыловски. Гоголь сказал, что басни Крылова есть «достояние народное и составляют книгу мудрости самого народа». Да и Белинский о том же: Крылов, говорит он, выразил в своих баснях «целую сторону русского национального духа».

Что такое басня? Вот сжатое определение в академическом издании: «Басня. Короткий, чаще стихотворный нравоучительный рассказ, в иносказательной форме изображающий людей и их поступки» (Словарь русского языка. АН СССР. Ин-т русского. языка. Изд. 2-е. M., 1981. Т. I. С. 64). Так и всегда определялся жанр басни, он не может быть иным. Крыловская басня поучала и поучает. Многие мысли (выводы из рассказанного) у нас обратились в пословицы. Кто их не знает («А ларчик просто открывался. «, «А Васька слушает да ест» и т. п.)? Народ чувствовал, что поучения Крылова духовны, что он хорошему учит.

Архимандрит Агапит (Беловидов) в своем жизнеописании преподобного старца Амвросия Оптинского пишет, что в хибарке старца, в комнате его келейника преподобного Иосифа, всегда лежала книга басен Крылова. Батюшка Амвросий часто среди дня, во время приема множества людей входил в комнату отца Иосифа и здесь наскоро обедал. При этом просил прочитать себе одну-две басни Крылова. Читали те, кто присутствовал здесь в это время – посетитель или посетительница.

Страница 1 — 1 из 2
Начало | Пред. | 1 2 | След. | Конец | Все

Как старец Амвросий Оптинский басни Крылова читал

В одной не так уж толстой книжке
Сошлись лягушки, рыбаки,
Ослы, медведи и мартышки,
Разбойники и мужики.
Тут Моська, Лебедь, Рак и Щука,
Тут Тришка и Демьян с ухой, –
Всё для того, чтобы наука,
Как жить, не сделалась сухой.
Чтоб в полусказочном обличье
Живее басенка была,
Чтобы евангельская притча
Вернее на душу легла.

Монах Лазарь (Афанасьев)

И.А. Крылов родился в Москве в 1769 году. Детство его и отрочество прошли в тяжёлых условиях. После смерти отца Крыловы жили в глубокой нищете. Андрей Прохорович Крылов, отец будущего писателя, был армейским офицером. Своему сыну он оставил в наследство солдатский сундучок с книгами. Мать Крылова, Мария Алексеевна, не знала грамоты, но была добра и умна от природы. Она ходила читать и отпевать покойников в богатые дворянские и купеческие дома, а будущий баснописец начал служить в одном из казённых учреждений «подканцеляристом», рано познакомился с судейским произволом, взяточничеством, крючкотворством, унизительной атмосферой человеческого бесправия.

Будущий баснописец не учился в школе. Но в нём жила жажда знаний, а способностями он обладал исключительными. Он самоучкой овладел языками, математикой и стал высокообразованным для своего времени человеком.

Жизнь не баловала Крылова, и каждый шаг к успеху давался ему не даром. Крылов писал комедии для театра, выпускал журнал «Зритель». Кроме того, он прекрасно играл на скрипке, хорошо рисовал. Но именно басня сделала его известным.

Басни Крылова знают все. Их слушали, когда ещё не умели читать. Их изучали в школе. Каждого человека они просто и ненавязчиво обучали основам морали.

Незамысловатые, на первый взгляд, истории, живо и ярко написанные писателем, сочувственно воспринимаются всеми от мала до велика. Но не всеми понимаются до конца: за простыми словами кроется необычайно глубокое понимание мироустройства.

Именно глубинной основе басен Крылова посвящён не так давно изданный «Международным Фондом единства православных народов» сборник статей о творчестве замечательного русского баснописца: «И.А. КРЫЛОВ И ПРАВОСЛАВИЕ». Писатели и священники, современники баснописца и наши современники, стремились понять и объяснить феномен крыловских басен, которые не только не устарели, но и нашли новые подтверждения своей справедливости во множестве событий, произошедших за полтора века.

Так архиепископ Иоанн Сан-Францисский (Шаховской) в своей статье «Религиозное сознание в русской литературе. Крылов» пишет, что Крылов «подобен восточному мудрецу, загадывающему людям загадки, чтобы людей этих научить и вразумить. Истину своего литературного служения он сам назвал “истиною вполоткрыта”. Было бы неверно думать, что истина “вполоткрыта” есть полуистина. Нет, это полная истина, только “засвеченная малым огоньком”, чтобы не поранить больных, привыкших к нравственной тьме и к полутьме душевных глаз человека, не выносящих яркого света. Один крыловский современник так оценил творчество Крылова: “ты, любезный тятенька, пишешь это для всех: для малого, для старого, для ученого и простого… Басни твои – это не басни, а Апостол”. Простодушный читатель угадал нечто глубокое.

С удивительной простотой и силой в басне “Василёк”раскрыта притча о Господе Боге и человеке, которого из-за его слабости и незначительности окружающие унижают, считают недостойным благ мира. Но солнце Божие одинаково светит на всех людей, на все цветы творения, взращивая их и животворя:

О вы, кому в удел судьбою дан
Высокий сан!
Вы с солнца моего пример себе берите!
Смотрите:
Куда лишь луч его достанет, там оно
Былинке ль, кедру ли – благотворит равно,
И радость по себе и счастье оставляет…

В басне “Лань и Дервиш” Крылов раскрывает существо истинной любви – бескорыстие:

Младая Лань, своих лишась любезных чад,
Ещё сосцы млеком имея отягченны,
Нашла в лесу двух малых волченят
И стала выполнять долг матери священный,
Своим питая их млеком.
В лесу живущий с ней одном,
Дервиш, её поступком изумленный:
“О безрассудная! — сказал, — к кому любовь,
Кому своё млеко ты расточаешь?
Иль благодарности от их ты роду чаешь?
Быть может, некогда (иль злости их не знаешь?)
Они прольют твою же кровь”.
“Быть может, — Лань на это отвечала, —
Но я о том не помышляла
И не желаю помышлять:
Мне чувство матери одно теперь лишь мило…

Так Крылов показал, что для существа доброго творить добро всем есть радость, а не творить добра – мучение; что смысл всей жизни в этой бескорыстной, переливающейся чрез край любви.

Чтобы понять религиозную мудрость Крылова, вспомним ещё одну его басню — “Безбожники”.

В ней рассказывается об одном народе, который “к стыду земных племён” до того “в сердцах ожесточился”, что против самого неба вооружился. Но Хозяин земли и неба говорит: “Подождём”. Если эти люди не угомонятся в своём воинственном неверии и будут упорствовать — то они, сами собою, “от дел своих казнятся”.

Владимир Одоевский, произнося 2 февраля 1838 года тост на историческом обеде, посвящённом 50-летию литературной деятельности И.А. Крылова, сказал: «Я принадлежу к тому поколению, которое училось читать по Вашим басням и до сих пор перечитывает их с новым, всегда свежим наслаждением». Это сказано о поколении, к которому принадлежат и многие декабристы, и государь Николай Павлович, и Александр Пушкин. Вероятно, неспроста Николай I как-то на Новый год подарил наследнику бюст баснописца.

Оптинские старцы почитали басни Ивана Крылова и не раз наставляли своих духовных чад высказываниями из них. Так архимандрит Агапит (Беловидов) в жизнеописании преподобного старца Амвросия Оптинского пишет, что в хибарке старца, в комнате его келейника, лежала книга басен Крылова.

Батюшка Амвросий часто среди дня, во время приёма множества людей входил в комнату своего келейника отца Иосифа и здесь наскоро обедал. При этом просил прочитать вслух одну-две басни Крылова. Читали те, кто присутствовал здесь в это время, – посетитель или посетительница. Батюшка любил басни Крылова, находя их нравственными, и часто для преподавания своих мудрых советов прибегал к ним. Так он велел одной посетительнице, монахине из Шамординского монастыря, прочесть вслух басню под заглавием «Ручей»:

Как много ручейков текут так смирно, гладко
И так журчат для сердца сладко,
Лишь только оттого, что мало в них воды!

А в 1877 году преподобный Анатолий Оптинский (Зерцалов) писал одной из своих духовных чад: “Вспомни молодого коня Крылова: не только других, но и себя-то не мог понимать. А как начало подталкивать делом-то – то в бок, то в зад, – ну и показал сноровку, за которую и поплатились хозяйские горшки”. Это конь из басни “Обоз”:

Как в людях многие имеют слабость ту же:
Всё кажется в другом ошибкой нам;
А примешься за дело сам,
Так напроказишь вдвое хуже.

В другой раз преподобный Анатолий написал в Елец одной юнице, бывшей его духовным чадом и собиравшейся в монастырь: ” И Крылов, светский писатель, сказал свою “Стрекозу” не тебе одной и не мне, а всему свету, то есть кто пропляшет лето, тому худо будет зимою. Кто во цвете лет не хочет заняться собою, тому нечего ждать при оскудении сил и при наплыве немощей и болезней”.

Глубокая христианская мысль заключена в басне “Сочинитель и Разбойник”, где Сочинитель, который…

…тонкий разливал в своих твореньях яд,
Вселял безверие, укоренял разврат,
Был, как Сирена, сладкогласен,
И, как Сирена, был опасен, —

получил после своей смерти в аду большее наказание, нежели грабитель с большой дороги. И писатель кричит среди мученья, что…

… славой он наполнил свет
И ежели писал немножко вольно,
То слишком уж за то наказан больно;
Что он не думал быть Разбойника грешней.

Однако если греховные дела Разбойника закончились с его смертью, то «яд творений» Сочинителя «не только не слабеет, // Но, разливаяся, век от веку лютеет».

Вот почему ему вынесен более строгий приговор:
Смотри на злые все дела
И на несчастия, которых ты виною!
Вон дети, стыд своих семей,–
Отчаянье отцов и матерей:
Кем ум и сердце в них отравлены?– тобою.

Читая сочинения Крылова, невольно задумываешься над тем, что, возможно, именно христианский смысл его басен делает его произведения бессмертными. Так будем же чаще прикасаться к этому «некрадомому богатству».

Приходской вестник храма святого великомученика и целителя Пантелеимона

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector