0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как связаны грех и душевные расстройства?

Теология и психотерапия: могут ли христиане страдать душевными болезнями?

«Если Бог хочет наказать — Он лишает разума». Это выражение известно всем. Но насколько оно справедливо? Душевные болезни — это «кара за грехи» или обычные человеческие недуги, от которых никто не застрахован? Достаточно ли исповедоваться, причащаться и общаться с духовником, чтобы сохранить свое психологическое здоровье, и наоборот — можно ли обрести внутреннее равновесие, отрицая Бога? Как соотносятся религия и психология?

Давайте обратимся к Виктору Франклу, ученому-психотерапевту с мировым именем, создателю логотерапии — метода экзистенциального психоанализа. Его размышления на эту и многие другие темы собраны в книге «Франкл и Бог. Откровения психотерапевта о религии и Боге».

Психотерапия и теология

Франклу выпала возможность следить за развитием психотерапии как самостоятельной научной дисциплины с момента ее зарождения. Он был хорошо знаком с первопроходцами — Зигмундом Фрейдом и Альфредом Адлером и в течение всего XX века подробно занимался новыми течениями, возникающими в аналитической терапии, — такими, как поведенческая психотерапия, гуманистическая психология, суггестивная терапия, разговорная психотерапия и другие. Поэтому так весомо его утверждение:

Ни один человек, если он честен и воспринимает психотерапию
всерьез, не может пройти мимо ее сопоставления с теологией.

Почему это так? Уже само понятие души (по-гречески psyche) является достаточным обоснованием — оно входит составной частью в слово «психотерапия». И в теологии центральную роль играет то же понятие души. Правда, психологи и теологи вкладывают в него разное содержание. Но в данном случае несовпадение определений и интерпретаций — лишь дополнительный повод к продолжению диалога. Обе стороны сходятся на том, что душа может страдать, ошибаться и сбиваться с дороги, что она нуждается в утешении и помощи. А поскольку утешение и помощь очень важны и для теологии, и для психотерапии, то самое разумное — несмотря на расхождение во взглядах и непохожие методы — сохранять доброжелательность по отношению друг к другу и не усугублять существующие противоречия взаимным недоверием и предубеждениями.

В отношении идеологии психотерапия нейтральна, так как ее методы и аргументация должны быть в равной степени приемлемы и прозрачны для любого человека, ищущего совета, для любого пациента, независимо от его религиозных и политических взглядов. Психотерапевтическая помощь должна оказываться «невзирая на лица», и Франкл убедительно подтвердил это, когда после окончания Второй мировой войны возобновил свою врачебную деятельность — он никогда не интересовался возможным участием пациента в травле евреев или приверженностью шовинистической идее о превосходстве арийской расы.

Психотерапия для Франкла в первую очередь должна была быть ориентирована на смысл, и направление, которое он разработал, так и называлось — логотерапия («логос» — смысл).

И здесь вырисовывается еще одно пересечение логотерапии с теологией. Их связывает не только человеческая душа. Понятие смысла — мостик более или менее прочный, в зависимости от того, насколько широко или насколько узко толкуется это понятие. В повседневной практике задача логотерапии — помочь пациенту найти и реализовать маленький «смысл момента», смысл происходящего с ним здесь и сейчас. В теологии Логос — это то, что было в начале и будет в конце.

И радикально настроенные ученые естественники, и не менее радикально настроенные ученые-богословы претендовали на полное и окончательное объяснение чуда под названием «душа». Сила Франкла была в том, что он, отдавая предпочтение точности эмпирических данных, всегда допускал возможность чуда.

Der österreichische Psychoanalytiker Viktor Frankl (undatiertes Archivbild) ist am Dienstag (2.9.97) im Alter von 92 Jahren gestorben. Das teilte das Viktor-Frankl-Institut in Wien am Mittwoch mit. Die Beerdigung habe bereits in aller Stille stattgefunden. Frankl galt als Erfinder der Logotherapie, die er auf Basis der Psychoanalyse Sigmund Freuds entwickelte. dpa

Могут ли христиане страдать душевными болезнями?

Вероятно, многие читатели подумают: что за глупый вопрос! Вопрос действительно глупый. Никто из нас не застрахован ни от болезней тела, ни от завихрений психики, которые далеко не всегда являются следствием несчастий и неудач. Тем не менее в некоторых религиозных кругах душевные болезни считаются предосудительными. Это можно объяснить тем, что под влиянием современных взглядов на психику старое понятие души исказилось и утратило четкие очертания.

Читать еще:  В рождественских богослужениях приняли участие свыше 37 тысяч человек

Тело и психика, которыми мы обладаем, непрочны и уязвимы — никто не станет этого отрицать. Любое растение увядает, любой камень рано или поздно рассыпается в песок. Но духовная личность, которой мы являемся, хотя и может быть повреждена вследствие болезни, но не может быть разрушена — так думал Франкл. Даже глубокая депрессия, наркозависимость или тяжелая деменция затрагивают лишь тело и душу человека, но его духовная личность сохраняется всегда — просто она может оказаться «забаррикадированной» проявлениями болезни и потому невидимой и ослабленной. В этом основа ее неотъемлемого достоинства. Личностное бытие даже больного человека нерушимо.

Религиозность представляет собой одну из характеристик духовной личности и, следовательно, не может проявить себя в условиях блокировки личности психофизическими расстройствами. И христианская вера не является исключением. Более того: она не способна защитить человека от болезней, ее предназначение не в этом.

В действительности религиозность не является гарантией против невротических и психотических расстройств.

Предназначение веры в том, чтобы быть надежным спутником духовной личности и провести ее сквозь все счастливые и несчастливые дни, оставаясь с ней даже в случае психического заболевания, которое может поразить каждого.

Поставим теперь вопрос по-другому: может ли отсутствие веры вогнать человека в душевную болезнь? Ответить на него будет сложнее, поскольку душевные расстройства имеют самые разные причины, которые к тому же тесно переплетаются между собой.

Основная причина может заключаться как в гормональных или нейрональных нарушениях, так и в неадекватных страхах, в чувстве неполноценности, в искаженном восприятии реальности и так далее. Но этого мало. Наряду с первичными причинами соматического или психического характера к тяжелым проблемам приводят и безнравственные, эгоистичные личностные установки.

Болезнь далеко не всегда развивается на почве закрепленных в человеке врожденных или приобретенных особенностей. Свободная воля, направленная на негодные цели, тоже порой мстит человеку в форме «жизни, лишенной смысла». То, что в теологии называется «удаленностью от Бога», зачастую означает и удаленность от лучшего в себе.

Вклад человека в свою депрессию

В наше время наметилась тенденция лечить депрессии одним способом — антидепрессантами. Но ведь антидепрессанты показаны лишь в том случае, если у пациента имеются нарушения в нейромедиаторных системах мозга, а это наблюдается далеко не у всех людей, страдающих депрессией.

Причиной депрессии может оказаться какое-то трагическое переживание или конфликт ценностей и мировоззренческая путаница. В такой ситуации компетентный психотерапевт, разумеется, обратится к другим методам лечения.

Здесь стоит обратить внимание на один интересный момент. Даже если депрессия не имеет никакой внешней причины и вызвана только функциональным дисбалансом (часто унаследованным и проявляющимся эпизодически), все же можно распознать и духовную составляющую, которую привносит в болезнь сам человек. Такие симптомы, как витальная подавленность или желание уйти в себя, аналогичны и для больных животных, но то, что пораженный болезнью человек… переживает свою несостоятельность как вину по отношению к своей совести или своему Богу, уже не связано с эндогенной депрессией.

Скорее это говорит о чем-то другом, что лежит за пределами болезни, но способно подорвать электрохимические процессы, влияющие на психику. Духовная часть личности сохраняет свою активность и во время болезни.

Конечно, иррациональное, преувеличенное чувство вины не исчезнет от простых уговоров, но врач может добиться, чтобы больной попытался это чувство игнорировать — в надежде на избавление от депрессии и от тех лживых представлений, которые она ему внушает. И тогда ему станет ясно, в чем он действительно, реально виноват, а в чем нет.

Навязчивые богохульные мысли

Духовным пастырям, не прошедшим психотерапевтическую школу, важно знать, что наряду с чувством вины за реальные проступки у человека могут быть и пустые фантазии на тему своей «испорченности».

Их следует относить к симптомам невротического расстройства и ни в коем случае не принимать всерьез, не давать себя вовлечь в рассуждения о покаянии, искуплении, исправлении. Пациенты часто страдают от ненужного и надуманного чувства вины — не только под влиянием меланхолической депрессии, но и при навязчивом стремлении к безупречным логическим построениям.

Читать еще:  В Нигерии отменен смертный приговор женщине, обвиняемой в прелюбодеянии

Особую форму представляют собой навязчивые богохульные представления, овладевающие верующими людьми и порождающие в них мучительную боязнь совершить какое-нибудь бессмысленное святотатство. При лечении таких больных хороший эффект дают меры, направленные на укрепление их доверия Богу. Пациенту надо объяснить, от какой болезни он страдает, а затем попросить его запомнить, например, такую словесную формулу:

Несомненно, Бог не хуже меня знает, что навязчивые богохульные мысли появляются у меня сами по себе, помимо моей воли и далеки от моих подлинных религиозных чувств.

Постепенно человек поймет, что Бог «ставит диагнозы» не хуже, чем
его лечащий врач, и Бог знает, что причина невротических навязчивых представлений коренится там, где и есть ее истинное место — в измученной безжалостными первичными страхами психике, а не в сердце верующего человека.

Личность не может уничтожить первичные страхи, навязчивые фантазии (каково бы ни было их происхождение), здесь она не свободна. Но она свободна внутренне дистанцироваться от них и подняться над ними, опираясь на правильные установки. Искусство психотерапевта и состоит в том, чтобы подключить ее к этой «последней свободе».

Ради «последней свободы»

Франкл верил в сохранение «последней свободы» человека при любых обстоятельствах, не делая исключения даже для тяжелых стадий психических заболеваний.

Он говорил о том, что так называемое душевное расстройство представляет собой не болезнь духа, а телесно-душевный недуг, который — как можно надеяться — когда-нибудь научатся лечить с помощью препаратов. Даже у тяжелобольного психически человека всегда и невзирая ни на что остается человеческое достоинство и понятие о ценности жизни. В годы нацизма Франкл уберег от эвтаназии нескольких своих пациентов, страдающих психиатрическими заболеваниями, — еще до того, как сам был арестован.

В одной из позднейших работ он рассказал о 60-летнем больном, проходившем лечение в его клиническом отделении. Это был аутист, страдавший галлюцинациями. Целыми днями он занимался только одним делом — рвал бумагу — и время от времени впадал в неописуемую ярость.

Однако каждый раз быстро овладевал собой и никого не трогал. Понаблюдав за ним, Франкл спросил, чего ради он так старается сдерживать себя? И больной ответил: «Ради Господа». И тут, как вспоминал потом Франкл, ему на ум пришли слова Кьеркегора:

Даже когда само безумие держит у меня перед глазами шутовской колпак — я еще могу спасти свою душу, если во мне побеждает любовь к Богу.

Я уверена, что в такой ситуации очень многие психотерапевты спросили бы больного, что именно приводит его в ярость. Однако для Франкла приступы неоправданной агрессии были лишь симптомами психической патологии — и не это было главным в человеке. А вот способность обуздать себя вопреки недугу — это проявление «последней свободы», благодаря которой сквозь все болезненные симптомы просвечивает здоровая духовная личность.

Жизнь во грехе — это смерть

Согласно православному учению, грех — это не просто юридическое понятие, а опасен он не только тем, что за него грозит воздаяние после смерти. Грех — это то, что отравляет жизнь уже здесь и сейчас. О том, почему от грехов лучше избавиться, в интервью «Правде.Ру» рассказал иеромонах Никанор (Лепешев), преподаватель Хабаровской духовной семинарии.

— Отец Никанор, каким образом грехи мешают человеку? Они препятствуют только благополучию его загробной участи — мешают пройти мытарства, не позволят дать добрый ответ на Страшном Суде? А чем грехи мешают в этой, земной жизни? Почему жить во грехе — плохо?

— Грехи закрывают нашу душу от Бога, делают для нас невозможной жизнь во Христе. Святитель Димитрий Ростовский, повторяя мысли древних Отцов, пишет, что как для тела жизнь есть душа, так для души жизнь — Бог. И если смерть тела — это его разлучение с душой, то смерть души — это ее разлучение с Богом. Потому грех — это не просто юридическое понятие, нарушение того или иного правила, кем-то извне нам данного. Грех — это духовное самоубийство.

И жить во грехе плохо в первую очередь потому, что это никакая не жизнь, а смерть. Смерть души. Внешне человек может казаться здоровым и благополучным, а внутри себя носить разлагающийся труп. Полноценно ли такое существование? Конечно же, нет.

Читать еще:  Действительны ли таинства грешных священников?

И все это не может не сказываться и на внешних жизненных обстоятельствах, поскольку они всегда являются отражением нашего внутреннего состояния. Если вокруг нас начинает происходить «что-то не то» — значит, нам в первую очередь надо заглянуть в себя: что не так в нас самих. Если нам кажется, что «Бог нас оставил» — значит, это повод задуматься, чем же мы сами изгнали Его из нашей души и из нашей жизни.

И таинство исповеди очень может помочь нам в этом разобраться.

— Расскажите, пожалуйста, что происходит в таинстве исповеди? Над человеком читают разрешительную молитву, и считается, что после этого его грехи прощены. В каких случаях они прощаются? А в каких не прощаются?

— В таинстве исповеди человеку прощаются те грехи, в которых он искренне кается. Господь, принимая наше покаяние, очищает нас от духовной скверны. Его спасительная благодать врачует нашу душу от тех ран, которые мы нанесли ей своими дурными поступками, словами, мыслями, чувствами. И дает нам силы бороться с нашими страстями и похотями.

Очень важно, что в таинстве исповеди мы каемся Богу в наших грехах, называя их вслух, причем при свидетеле, в качестве которого выступает священник. Это помогает нам растождествиться с грехом, придает решимость отвергнуть его и больше к нему не возвращаться. Другимисловами, наша исповедь становится именно покаянием — по-гречески «метаниа» — «переменой ума», то есть изменением сознания. Мы осознанно и твердо отказываемся от того, что отделяет нас от Христа. И уже Бог, а не страсти, становится главным содержанием нашей внутренней жизни.

В первые века христианства исповедь вообще была публичной, то есть совершалась при всей церковной общине. В качестве свидетелей приносимого Богу покаяния выступали не только пастыри, но и все прихожане. Со временем, однако, по снисхождению к человеческой немощи, Церковь перешла на привычную нам форму исповеди. При этом сам принцип остался неизменным: исповедуемся мы Самому Богу, но при свидетеле.

Конечно же, бывает и такое, что некоторые грехи нам не прощаются, несмотря на прочтение разрешительной молитвы. Это происходит потому, что совершителем таинства является Сам Бог, священник же — просто посредник. Преп. Симеон Новый Богослов говорит, что случается, когда человек на земле произносит «прощаю и разрешаю», а Бог на Небесах произносит «не прощаю и не разрешаю». В каких случаях такое может произойти? Существует древняя пословица: «Нет греха непрощаемого, кроме греха нераскаянного». То есть если нам какой-то грех не был отпущен Богом — значит, мы пока по-настоящему в нем не раскаялись. Еще не растождествились с ним, не отвергли его всей душой, не приобрели решимость больше не возвращаться к нему. Другими словами, в нас не произошло «перемены ума», и вместо исповеди имело место простое холодное перечисление грехов.

Также таинство покаяния оказывается не действенным, если мы сознательно утаиваем на исповеди какие-то грехи. Тогда даже те грехи, что мы назвали, остаются непрощенными. Поскольку имеет место профанация таинства.

— После исповеди человек не всегда чувствует душевный мир и радость. Иногда, напротив, он впадает в большее уныние. Почему так?

— Далеко не всегда оправдано судить о духовном на основании своих субъективных ощущений: мира, радости или, наоборот, уныния. Ведь они могут иметь чисто душевные, то есть психологические, эмоциональные причины, причем весьма многообразные. Подобные вещи — весьма ненадежный критерий. Хотя, конечно же, когда в нас по-настоящему происходит «перемена ума», это сопровождается и миром, и радостью, сквозь слезы облегчающего душу покаянного плача. Если же мы отходим от аналоя с унынием, с камнем на сердце, это может означать, что какой-то грех для нас все еще сохраняет привлекательность, что мы не готовы пока пожертвовать им ради жизни со Христом. Но, повторюсь, далеко не всякая радость и далеко не всякие слезы на исповеди или во время молитвы бывают подлинными. Это могут быть просто эмоции, а не настоящая «перемена ума».

Читайте самое интересное в рубрике « Религия«

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector