0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Клайв Льюис как апологет и сказочник

Православная Жизнь

22 ноября 1963 г. умер чудесный сказочник, учёный и богослов Клайв Льюис.

Когда к нему, уже тяжело больному, пришла некая добрая знакомая и спросила, узнаёт ли её, он ответил: «Разве можно не узнать сказку?».

Льюис был тем человеком, который узнавал сказку везде и всюду, в каждой щелочке нашего мира, ведь всё представляется высоким и важным в лучах небесного света. И, конечно, такая сказка, как и причастные к ней люди, не умирает.

Родился Льюис 29 ноября 1898 г. в Ирландии. Как это часто бывает, ту красоту, которая потом проросла в нём как в писателе и человеке, первой заметила его мать. И, подобно матери Толкина, она стала учить его языкам (даже латыни) и основам нравственности. В те годы Клайв был верующим ребенком, но, как говорит Наталья Трауберг, его вера ещё не была выстрадана и выношена. Ведь за всё истинное в нашем мире приходится пролить кровь, а Льюису вера досталась просто по наследству. И была им быстро утрачена, когда его мама заболела раком и умерла, а он не смог вымолить у Бога её исцеления. Это пошатнуло в нём веру в Творца и, как он сам говорил, веру в радость. Он писал, что со смертью матери архипелаг радости ушел под воду и остались только малые острова. Мальчику тогда было чуть меньше десяти лет.

Его отец не имел нежности к детям (у Льюиса был брат) и отдал сына в закрытую школу, где тот должен был теперь жить. Впечатления от школы у мальчика остались самые чудовищные. Его, как любимого им Блаженного Августина, ужаснули телесные наказания. И Клайв вслед за Августином мог бы сказать, что согласился бы скорее умереть, чем ещё раз пережить школьные годы.

Отец Льюиса был алкоголиком. Не перенеся смерти жены и движимый желанием принести детям как можно больше боли, он отправил их учиться в разные школы.

Брат Клайва был окончательно сломлен школой и быстро спился, хотя и пережил Льюиса. Сам Льюис получил в школе колоссальные душевные травмы. Казалось, всё вокруг было направлено против того, чтоб он обрёл радость, которую знал при жизни мамы и которую ему возвратит лишь одно христианство.

Запомнился мальчику учитель по прозвищу Старик, который бил детей. Льюис через всю жизнь пронёс эту психологическую травму и простил его только перед смертью.

Позднее Клайв поступает на обучение к профессору Керкпатрику, который был атеистом, но сумел привить воспитаннику вкус к классическим формам мышления, честности мысли, понятие о ценности образования.

В современном мире образование приобрело узкоспециальную направленность. Образован тот, кто имеет точную техническую специальность. В классическом представлении образование – гуманитарное, так как оно даёт осмыслить мироздание и наше место в нём. Идеал такого образования – это гений эпохи Возрождения, которому интересен весь мир, все науки, все грани жизни, но осмысляет он всё это через религию.

Поэт Николай Гумилёв не интересовался современной ему историей и политикой, он говорил, что всё это будет важно историкам лет через 200. И Льюиса интересовали только высокие вопросы религии, литературы, философии и филологии. В газетах он ценил только кроссворды. Льюис бы вполне согласился с Цветаевой, называвшей читателей газет «глотателями пустот».

Он умел быть благодарным за все мелочи, которые Господь нам каждый день во множестве посылает. Так, в своей рецензии на толкиновского «Властелина колец» он обратил внимание на щедрый подарок провидения хоббитам – кисет табака и сказал, что на войне нередки такие сюрпризы, которые говорят, что за стенами ночи на землю спешит рассвет.

Такому отношению к жизни его научила война – и вопреки пережитой боли каждый день стал для него подарком. Льюис умел ценить даже старость. В одном письме он писал: «Осень и впрямь – лучшее время года, и я не уверен, что старость – не лучшая часть жизни. Но, как и осень, она проходит».

В юности Льюис глубоко полюбил северную мифологию – германскую и кельтскую. Ему тогда казалось, что там он находит то, чего ему недостаёт в христианстве. Но о том, почему мифы так влияют на него, побуждая к тому, чтобы жить высотой, он не знал.

Ответ придёт много позже, во время знаменитой его беседы в оксфордском саду с Толкином о природе мифа.

С юности Льюис любил северную мифологию, древнескандинавскую традицию. Ему тогда казалось, что там он находит то, чего ему не хватало в христианстве. И только спустя много лет он заметит, что в мифологии викингов он любил то, что там было от христианства.
Это происходит потому, что в жизни всякого человека есть некий свет. Каждого что-то греет: стихи, природа, друзья, творчество. Этот свет человек бережёт как святыню своей души. Но когда он приходит в христианство, то с удивлением замечает, что тот малый свет, согревавший его всю жизнь, был только частью того великого света, который оставил в Церкви Христос.

Позднее Льюис скажет, что Господь допускает у неверующих любовь к ложным богам, потому что на самом деле человек ищет Христа и в язычестве тоже. Только сам этого не понимает. Конечно, это относится не ко всякому язычнику, ведь язычники бывают двух видов.

Можно даже сказать, что в языческом мире и мире вне православия существуют два типа мировосприятия. Не всё язычество недоступно проповеди и примеру.
Некоторые воспринимают жизнь как подвиг. У Огюста Родена есть скульптура «Упавшая кариатида». Вот как толкует этот символ известный американский фантаст Роберт Хайнлайн: «Здесь мы имеем новый символ, но выполненный с редкостной художественностью. Бен, три тысячи лет архитекторы проектировали здания с колоннами в виде женских фигур. И наконец Роден подметил, что такая работа слишком тяжела для девушек. Он не стал говорить: ‟Слушайте, глупцы, если вы хотите так делать, ваяйте фигуры крепких мужчин”. Нет, он показал это. Эта бедная маленькая ‟Кариатида” упала под своей ношей. Она хорошая девочка: взгляни на ее лицо. Она серьезна, огорчена неудачей и никого не винит, в том числе и богов. и все пытается поднять ношу, раздавившую ее.

Но это более, чем хорошая работа, отвергающая плохую работу. Это символ каждой женщины, пытавшейся когда-либо поднять непосильную ношу. Но не только женщины. Это символ любого человека, всю жизнь без жалоб упорно тянувшего свою лямку и бессильно рухнувшего, когда ноша стала слишком тяжела. Это символ храбрости и победы.

– Победы в поражении. Что может быть выше? Она не сдается, Бен; она все пытается поднять камень, который раздавил ее. Это больной раком отец, работающий, чтобы принести домой денег. Это девушка двадцати лет, старающаяся заменить мать своим братьям и сестрам, потому что мама теперь на небесах. Это девушка-оператор, оставшаяся у пульта управления, хотя дым душит ее, а огонь отрезал путь к бегству. Это все невоспетые герои, что не в силах ничего поделать, но и не в силах сдаться. Отдай честь, когда будешь проходить мимо».

Читать еще:  В китайском университете запрещают Рождество

И есть другое отношение к жизни. Его выразил Фёдор Достоевский устами одного из своих героев: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить».

Льюис принадлежал к язычникам-героям, которые понимали, что жизнь ценна, только когда она прожита для других. Своим служением на тот момент он считает преподавание в Оксфорде.

Время от времени Клайв замечает, что христианство глубже, чем представления большинства людей о христианстве.

Так, прочитав Честертона, Льюис понимает, что христианин может быть умным человеком. Много веков назад Блаженный Августин, ещё будучи представителем секты манихеев, думал, что Церковь – это собрание неграмотных мужиков. Его тогда поразила встреча со святым Амвросием Миланским, который был прекрасно образован и мог свободно общаться с философами на философские темы. Нечто подобное происходит и с Льюисом после чтения Честертона. Хотя аргументация последнего показалась Клайву неубедительной.

Однажды Льюис услышал от одного знакомого агностика, прочитавшего какую-то книгу о христианстве: «Такое впечатление, что один раз это действительно произошло». Льюис был поражен и заметил, что если даже такой упрямый атеист не чувствует себя в безопасности, то что же делать ему, сомневающемуся равно и в вере, и в агностицизме?

Толчком к обретению веры у Льюиса становится беседа с Толкином о природе мифа. Льюис сказал тогда, что мифы – это «ложь, пусть даже ложь посеребренная».

На это Толкин ответил: «Нет, мифы – не ложь… как речь – это то, что мы выдумали о предметах и идеях, точно так же миф – это то, что мы выдумали об истине». То есть в форме мифа и сказки люди воплощают своё ощущение истины, причём эта истина одинаково предощущается всеми, кто стремится к добру. Как, допустим, добрые в любом народе знают, что хороший человек должен быть щедрым. И христианство в этом смысле, говоря словами Джона Толкина и Алексея Лосева, есть миф, который сбылся на самом деле. Христианство освятило хороший конец для всех сил добра. Оно есть повесть о том, чего человек хотел бы больше всего на свете – быть любимым по-настоящему. И христианство дарует человеку благую весть о том, что человек – высшая драгоценность в мироздании, ради которой вечный Бог пролил Свою кровь.

После этого разговора Льюис становится англиканином, но воспринимает мир глубоко в духе православной традиции. Этот аспект позволил профессору патрологии Каллисту Уэру назвать Льюиса «анонимным православным».

Клайв Стейплз Льюис. Настигнутый радостью

Автор «Хро­ник Нар­нии», писа­тель-фан­таст, ска­зоч­ник; один из самых чита­е­мых хри­сти­ан­ских авто­ров в мире; уче­ный, про­фес­сор фило­ло­гии, пуб­ли­цист; англи­ка­нин, друг и оппо­нент като­лика Дж. Р. Р. Тол­кина. Все это Клайв Стей­плз Льюис. Однако мало кто знает, какая непро­стая судьба была у «апо­ло­гета радо­сти». В пред­ве­рии 115-летия со дня рож­де­ния Лью­иса мы узнаём его как писа­теля и как чело­века — в беседе с фило­ло­гом, пере­вод­чи­ком и спе­ци­а­ли­стом по Лью­ису Нико­лаем Эппле.

— Не сек­рет, что Льюис «хорошо изве­стен в узких кру­гах» веру­ю­щей интел­ли­ген­ции. Шире о нем стали узна­вать, когда несколько лет назад на экраны вышла экра­ни­за­ция «Хро­ник Нар­нии». Каково Ваше мне­ние об этих фильмах?

— Видите ли, у Лью­иса алле­го­ри­че­ский план гораздо силь­нее, чем, ска­жем, у Тол­кина, кото­рого тоже взя­лись экра­ни­зи­ро­вать. Поэтому, если сни­мать «Хро­ники Нар­нии» «в лоб», как это делают в Гол­ли­вуде, полу­ча­ется такая вой­нушка, за кото­рой плохо видно что-то более инте­рес­ное. Дво­я­ща­яся, алле­го­ри­че­ская реаль­ность «Нар­ний» теря­ется. Сериал 1980‑х годов про­из­вод­ства Би-би-си сде­лан куда проще, он более ска­зоч­ный и больше любим поклон­ни­ками Льюиса.
Суще­ствует такая стра­те­гия экра­ни­за­ции: на основе худо­же­ствен­ного лите­ра­тур­ного про­из­ве­де­ния делать подо­бие ком­пью­тер­ной игры. И такую модель при­ме­нили к Лью­ису. Напри­мер, «Пла­ва­нье на край света» кине­ма­то­гра­фи­сты пре­вра­тили в дет­скую «стре­лялку», убрали всю лью­и­сов­скую слож­ность. На самом деле в ори­ги­наль­ной исто­рии откро­вен­ного про­ти­во­сто­я­ния хоро­ших и пло­хих нет, это такой «квест», иссле­до­ва­ние все­лен­ной, поход к ее краю — пожа­луй, это самая таин­ствен­ная из книг серии. А для такого плос­кого кино нужно, чтобы нали­че­ство­вали хоро­шие и пло­хие, чтобы добру было кого побеждать…

— В чем при­чины попу­ляр­но­сти именно «Хро­ник Нар­нии» и «Писем Баламута»?

Оуэн Бар­филд, один из бли­жай­ших дру­зей Лью­иса (дочь Бар­филда была крест­ни­цей Лью­иса и стала про­образом Люси в «Нар­ниях»), когда-то ска­зал, что есть три Лью­иса: уче­ный, апо­ло­гет и ска­зоч­ник. У каж­дого — свои почи­та­тели, и часто ауди­то­рии этих троих не пересекаются.
Счи­та­ется, что Льюис-апо­ло­гет в ХХ веке по объ­ему ауди­то­рии сопо­ста­вим с Нико­лаем Бер­дя­е­вым. Их назы­вают самыми чита­е­мыми в мире хри­сти­ан­скими авторами.

— Сек­рет его попу­ляр­но­сти — в про­стоте, доступ­но­сти изложения?

— Отча­сти, да. Но вме­сте с тем его неслу­чайно назы­вают Фомой Аквин­ским ХХ века. Потому что люди ХХ века при­выкли, что им все объ­яс­ня­ется про­стым язы­ком, но при этом все-таки тос­куют по бого­слов­ской системе. Льюис — чело­век с ака­де­ми­че­ски устро­ен­ным умом, с пол­но­цен­ной фило­соф­ской и бого­слов­ской под­го­тов­кой. То, что он пишет, строго говоря, нельзя назвать бого­сло­вием, но зато можно назвать попу­ляр­ным бого­сло­вием — в луч­шем смысле слова. Это понят­ное изло­же­ние, за кото­рым есть система…
Иная попу­ляр­ность Лью­иса — как автора худо­же­ствен­ных про­из­ве­де­ний, в част­но­сти, «Хро­ник Нар­нии». Мно­гих очень при­вле­кает пара­док­саль­ность его постро­е­ний — совсем не глав­ное, что есть в его кни­гах. Так, чуть ли не попу­ляр­нее «Нар­ний» на Западе его «Письма Бала­мута» — рас­сказ о хри­сти­ан­стве с точки зре­ния беса-искусителя.
Году в 1960‑м даже вышел аме­ри­кан­ский жур­нал «Time» c Лью­и­сом на обложке: в одном уголке ангел, на плече у него черт с вилами. Также очень часто Лью­иса читают про­сто как хоро­шего фан­та­ста или бел­ле­три­ста и очень удив­ля­ются, что он, ока­зы­ва­ется, с двой­ным дном. Даже Джоан Роулинг, автор зна­ме­ни­тых книг про Гарри Пот­тера, была непри­ятно пора­жена, узнав, что в кни­гах Клайва Лью­иса, кото­рые она любила с дет­ства и кото­рые на нее сильно повли­яли, ока­зы­ва­ется, был зало­жен какой-то хри­сти­ан­ский посыл — как же так, ее ведь никто об этом не предупредил!
Тол­кин как раз спо­рил с Лью­и­сом на эту тему: для него было важно, чтобы худо­же­ствен­ное про­из­ве­де­ние было цель­ным, хорошо сде­лан­ным с лите­ра­тур­ной точки зре­ния, а Льюис именно в «Нар­ниях» поз­во­лял себе прит­чевость, и, по сути, про­по­ведь. Вообще было странно для всего его окру­же­ния, и для Тол­кина тоже, когда вдруг они, почтен­ные про­фес­сора, начали высту­пать как дет­ские писатели…

— Известно, что именно после одного из раз­го­во­ров с Тол­ки­ном Льюис осо­знал себя хри­сти­а­ни­ном. Какими были его взгляды до этого?

— Нач­нем с того, что есть вполне сло­жив­шейся «миф» о Лью­исе, «канон» его жизни: поскольку он был страшно попу­ляр­ный пер­со­наж в куль­тур­ной исто­рии, его жизнь пыта­лись уло­жить в некую кра­си­вую канву. Этот миф о Лью­исе вклю­чает и исто­рию его отпа­де­ния от веры в детстве.
Он был веру­ю­щим до смерти матери, кото­рая скон­ча­лась, когда ему было 9 или 10 лет. Льюис, веря еще не вполне созна­тельно, молился, про­сил Бога об исце­ле­нии матери, а она умерла — и это было осно­ва­нием потери веры. После чего после­до­вал очень жест­кий период его жизни. Это была семей­ная тра­ге­дия, потому что отец изме­нился и охла­дел к детям — для него мир рух­нул после смерти жены, — и детей через месяц после этого отпра­вили из Ирлан­дии в Англию, учиться. Одна из школ, в кото­рую Льюис таким обра­зом попал, ока­за­лась для него самым ужас­ным вос­по­ми­на­нием в жизни — хуже, чем окопы Пер­вой миро­вой, как он сам при­зна­вался. Там он веру поте­рял окончательно.

Читать еще:  Румынский Патриарх встретился с Принцем Уэльским

— Это была като­ли­че­ская школа?

— Вовсе нет. Англий­ская ари­сто­кра­ти­че­ская школа. Одну из этих школ он назы­вал Бель­зен, по имени немец­кого конц­ла­геря, в дру­гой стар­шие вся­че­ски измы­ва­лись над млад­шими. Льюис уви­дел, что тот уют­ный домаш­ний мир, к кото­рому он при­вык, раз­ру­шился, и на его месте зияла какая-то кош­мар­ная дыра.
Правда, уже позже он при­знал, что в зна­чи­тель­ной сте­пени это была его лич­ная тра­ге­дия и он сгу­щал краски, потому что ему нужно было найти внеш­нее вопло­ще­ние пере­жи­ва­е­мого внут­ренне зла: семей­ной тра­ге­дии, оди­но­че­ства и встречи с жесто­ким миром. Все это Льюис спи­сал на свои школы. Однако период после смерти матери и до окон­ча­ния школы (до 14–15 лет) — дей­стви­тельно самый ужас­ный в его жизни: он убе­дился, что ника­кого Бога нет, все очень жестоко…

— Чем же он жил, на что опирался?

— При­мерно тогда же, когда он поте­рял веру, Льюис открыл для себя лите­ра­туру и мифо­ло­гию. Ведь даже трудно себе пред­ста­вить, в какой сте­пени это был ода­рен­ный чело­век! Нас отвле­кает Льюис как апо­ло­гет, как мыс­ли­тель, как ска­зоч­ник, но это талант­ли­вей­ший поэт и писа­тель. В 13 лет он напи­сал «Локи ско­ван­ный», под­ра­жа­ние гре­че­ской тра­ге­дии — и это очень непло­хие стихи. Льюис очень много всего напи­сал еще до уни­вер­си­тета. Он сам рас­счи­ты­вал стать одним из пер­вых поэтов Бри­та­нии. И вот этот неве­ро­ятно ода­рен­ный, рели­ги­озно ода­рен­ный моло­дой чело­век стал чер­пать некий духов­ный опыт в лите­ра­туре и мифологии.

— Почему Вы гово­рите «рели­ги­озно ода­рен­ный»? Что это значит?

— Потому что неслу­чайно он обра­тился в тот период к Ваг­неру, к мифо­ло­гии, лежа­щей в основе евро­пей­ской циви­ли­за­ции: это не строго лите­ра­тур­ный пласт, а пласт смыс­лов — миф гово­рит нечто о добре и зле, о цен­но­стях, о духе.
И в это же время Льюис откры­вает для себя Джор­джа Мак­до­нальда, рели­ги­оз­ного мыс­ли­теля, кото­рого всю жизнь счи­тал самым важ­ным для себя авто­ром. «Мак­до­нальд кре­стил мое вооб­ра­же­ние», — пишет Льюис, то есть он был одним из тех, кто открыл для него завесу над миром, пока­зав, что там все гораздо интерес­нее, чем кажется.

Не только страна Нарния. Каким мы еще не знаем Клайва Стейплза Льюиса

Сегодня, 29 ноября, исполняется 120 лет со дня рождения Клайва Льюиса. На улице его родного североирландского Белфаста сейчас стоит памятник с узнаваемым сюжетом: писатель открывает дверь платяного шкафа, приглашая всех нас вслед за героями его сказок заглянуть в созданный им мир.

Трудно не согласиться, что рожденная его воображением страна Нарния остается одной из самых цельных, убедительных и ярких волшебных вселенных за всю историю детской литературы. Населяющие ее персонажи — говорящие животные, гномы, наяды и фавны — сотворены животворящим пением Великого Льва, Аслана.

А дети, попадающие в эту страну из современной для автора послевоенной Англии, переживают удивительные приключения, навсегда меняющие их душу. Не так давно три диснеевские экранизации породили новую волну всемирного интереса к этим сказкам, вызвав целую лавину переизданий.

Загвоздка, однако, в том, что для широкого читателя и зрителя Льюис, как правило, так и остается знаменитым сказочником, автором «нарнийского» цикла из семи повестей.

Но никак не стоит забывать о двух других его ипостасях — знаменитого в свое время христианского апологета и академического ученого, филолога-медиевиста — тем более что и сказки о Нарнии едва ли могли появиться на свет, не будь Льюис автором и кое-чего еще.

«Космическая трилогия»

Начну я, пожалуй, немного хитро. На первое место поставлю не книгу, а целых три сразу. Это великолепная «Космическая трилогия», включающая романы «За пределы безмолвной планеты» (1939), «Переландра» (1943) и «Мерзейшая мощь» (1945).

Ее иногда называют еще и «Трилогией Рэнсома» — по имени ее главного героя, оксфордского ученого, неожиданно оказавшегося втянутым (в буквальном смысле) в отправляющийся на Марс космический корабль. Его прототипом, кстати, послужил Льюису один из его ближайших друзей писатель и редактор Чарльз Уильямс, вместе с Льюисом и Толкином входивший в знаменитый кружок «инклингов».

Романы «Космической трилогии» при всем своеобразии и отдельности своих сюжетов образуют единое целое, из-за чего о них и можно говорить как о едином тексте.

Его словно предвосхитил в одном из своих рассказов другой знаменитый английский писатель-апологет, Гилберт Кит Честертон: «Истина и разум царят на самой далекой, самой пустынной звезде. Посмотрите на звезды. Правда, они как алмазы и сапфиры. Представьте алмазные леса с бриллиантовыми листьями. Представьте, что луна — синяя, сплошной огромный сапфир. Но не думайте, что все это хоть на йоту изменит закон разума и справедливости. На опаловых равнинах, среди жемчужных утесов вы найдете все ту же заповедь: «Не укради».

Баламут — Гнусику

Необыкновенную популярность снискал Льюис, когда написал «Письма Баламута». Вышедшая в Англии в разгар войны и почти сразу переизданная в США, она открыла десяткам тысяч читателей новый, яркий и парадоксальный способ говорить о вопросах внутренней жизни.

Книга представляет собой письма, которые старший и опытный бес Баламут пишет своему младшему подопечному Гнусику. Задача «стажера» — вечна и универсальна для этого типа существ: ему надо увлечь за собой душу опекаемого им человека, расставив повсюду греховные сети. В этом ему и помогает наставник, давая основанные на многовековом опыте советы.

В итоге получается такая «вывернутая наизнанку» книга о духовной жизни, своеобразный негатив, из которого читателю нужно выстроить картину наоборот. Самому Льюису было тяжело писать эту книгу, входя в образ своего антигероя, да и друг Льюиса, Толкин, которому он ее посвятил, относился к ней очень напряженно. Тем не менее именно она стала первой книгой, вознесшей Льюиса на настоящие вершины славы.

«Просто христианство»

Подлинным рождением Льюиса как публичного христианского апологета стали его беседы на радио ВВС, которые он вел во время войны, в 1941–1944 годы. Тогда сражающаяся Англия как никогда нуждалась в укреплении национального духа, и руководство радиопрограмм было уверено, что слушателям нужны беседы о самых главных ценностях, которые они защищали.

Льюис, будучи простым мирянином, прихожанином Англиканской церкви, идеально подошел на эту роль. Всячески пытаясь рассмотреть в христианстве главное и не входя в разделяющие споры о различиях и тонкостях, он сумел подобрать верные, точные и доступные темы и слова.

В те годы он выступал не только на радио, но и непосредственно перед летчиками и курсантами английских военно-воздушных сил. На основании этих бесед уже после войны Льюис издал книгу «Просто христианство» — и, право, это и по сей день одна из лучших книг для всех, кто хочет встретиться с христианской религией лицом к лицу.

«Избранные работы по истории культуры»

Поражающие читателей мощью воображения миры Клайва Льюиса вряд ли были бы столь впечатляющи, если бы он не был ученым, профессионально занимающимся литературой Средневековья и Возрождения. Прославившие его имя в науке труды были переведены и не так давно изданы.

Читать еще:  Как организовали закрытие храмов в СССР

В сборник «Избранные работы по истории культуры» вошли «Аллегория любви» (Исследования литературной традиции Средневековья), «Предисловие к «Потерянному раю» и «Отброшенный образ» — тоже, в каком-то смысле, научная трилогия Льюиса. Удивительно, как главная тема Льюиса-писателя — о взаимоотношениях мира реального и мира воображаемого — часто оказывается в основе исследований Льюиса-ученого.

«Исследуя скорбь»

И, наконец, есть еще одна книга, о которой нельзя не сказать. Хотя и рекомендовать ее читателю не совсем честно. Речь идет об одной из последних книг Льюиса, его поистине мучительном дневнике «Исследуя скорбь».

Книга, увы, до сих пор издана на русском только в отрывках, но хочется верить, что это будет исправлено издателями в ближайшем будущем. Этот дневник — явление нисколько не «литературное», а, скорее, документ подлинной человеческой скорби, силы и одновременно бесконечной уязвимости, родственный великим свидетельствам Анны Франк или Симоны Вейль.

Льюис написал эту книгу почти сразу после смерти горячо им любимой жены, Джой Дэвидмен. Ее смерть от рака была тем страшнее, что за некоторое время до кончины было почти чудесное отступление болезни, подарившее на какое-то — увы, недолгое — время надежду на исцеление.

Очень многим показалось, что это книга об утрате веры. Это не совсем так. Она — свидетельство о «темной ночи души», о нисхожении вглубь мучительной боли. Но в этой глубине автор заново отыскивает светильник, освещающий ему путь.

Его книгам присуще удивительное сочетание этической ясности, рассудительной логики, яркого воображения, подлинно евангельского света, ощущение счастья и какого-то невообразимо огромного пространства, открывающегося в его книгах, очень сильно действующего на людей, живущих в растерянности.

Хотелось бы верить, что эти круглые цифры, такие неважные сами по себе, послужат тому, чему и должны: поводом для новой встречи читателя с книгами «Джека» (как звали Люиса близкие).

Совсем скоро, в январе, издательство ЭКСМО выпустит биографию Клайва Льюиса, написанную оксфордским профессором Алистером Макгратом.

Клайв Льюис. Из христианства в атеизм и обратно в христианство.

Читала недавно отрывки из произведений Клайва Льюиса. Понравились несколько цитат. Но захотелось узнать подробнее о самом авторе бессмертной Нарнии.
Очень интересная у него биография и особенно вот эти метания от религии в атеизм и обратно к религии. Интересна также история его женитьбы и смерти.
Вот вкратце обо всем этом (выделенный в тексте шрифт мой):

Клайв Стейплз Льюис ( 1898 ( 18981129 ) , Белфаст, Северная Ирландия, Британская Империя — 1963, Оксфорд, Англия) — британский ирландский писатель, поэт, преподаватель, учёный и богослов. Наиболее известен своими произведениями в жанре фэнтези, среди которых «Письма Баламута», «Хроники Нарнии», «Космическая трилогия», а также книгами по христианской апологетике, такими как «Просто христианство», «Чудо», «Страдание».

Льюис был близким другом другого известного писателя — Дж. Р. Р. Толкина. Они оба учились в Оксфорде на факультете английского языка и литературы и были активными членами литературной группы, известной под названием «Инклинги».

Льюис был крещён при рождении в англиканской церкви в Ирландии, но в подростковом возрасте утратил интерес к религии. В 15 лет он стал атеистом, хотя позже описывал свою юность как состояние парадоксальной «злости на Бога за не существование». Его отход от христианства начался, когда он стал рассматривать религию как рутинную работу и обязанность. В то же время он начал проявлять интерес к оккультизму.

Благодаря своему другу Дж. Р. Р. Толкину Льюис в возрасте 32 лет возвращается в англиканскую церковь (тот, будучи католиком, надеялся, что друг примет католицизм) [ . Вера оказала сильное влияние на его литературные произведения, а радиопередачи на христианскую тематику во время Второй мировой войны принесли Льюису всемирное признание.

В более позднем возрасте Льюис переписывался с Джой Дэвидмен Грэхем, американской писательницей еврейского происхождения, бывшей коммунисткой, которая обратилась из атеизма в христианство. Она рассталась с пьющим, оскорблявшим её мужем, писателем Вильямом Грэхемом и приехала в Англию с двумя сыновьями — Дэвидом и Дугласом. Льюис ценил её как талантливого и умного компаньона и личного друга. Брат Льюиса Уоррен писал: «Для Джека в первую очередь был привлекателен интеллект. Из всех женщин только Джой имела ум, не уступающий ему в гибкости, широте взглядов, цепкости и, прежде всего, чувстве юмора».

После жалоб на боли в бедре, у неё диагностировали последнюю стадию рака кости. Их отношения с Льюисом развились настолько, что привели к христианскому браку. Это вызывало некоторые трудности в плане церкви, так как Джой была разведена, но их друг преп. Питер Байд, 25 марта 1957 года провел церемонию прямо у её постели в госпитале Черчхилл.

Немного позднее у Грэхем наступила ремиссия, они жили вместе как семья с Уорреном Льюисом до 1960 года, в котором рецидив рака привел к смерти Джой 13 июля в возрасте 45 лет.

После смерти Грэхем Льюис продолжал растить ее двух сыновей. Дуглас Грэхем был христианином как и Льюис с матерью,в то время как Дэвид Грэхем вернулся в веру, в которой родилась его мать, и стал ортодоксальным евреем по своим убеждениям.

Льюис умер 22 ноября 1963 года от почечной недостаточности, не дожив одну неделю до своего 65-летия. Средства массовой информации практически не упоминали о его смерти, так как он и его приятель, британский автор Олдос Хаксли, умерли в тот же день, в который был убит президент США Джон Кеннеди. Это совпадение вдохновило Питера Крайфта на написание книги «Между раем и адом: Диалог где-то за пределами смерти между Дж. Ф.Кеннеди, К. С. Льюисом и О.Хаксли».

Работы Льюиса переведены более чем на 30 языков, проданы миллионы копий. Книги, составляющие цикл «Хроники Нарнии» известны более всех остальных и популяризированы средствами массовой информации, легли в основу нескольких художественных фильмов.

Король должен блюсти закон-потому что только закон и делает его королём.

Люди гневаются не от простой неудачи, а от неудачи, воспринятой как несправедливость.

Я не раз замечал, что особенно часто и много хвалят самые смиренные, здоровые и умные люди, а ущербные и глупые хвалят редко и мало. Хороший критик найдет что похвалить в несовершенной книге; плохой вычеркивает из литературы одну книгу за другой. Здоровый и доброжелательный человек найдет, за что похвалить самую скромную еду, даже если он привык к очень изысканной; больной или сноб найдет недостатки в любом угощении. . можно сказать, что хвала — словесное выражение душевного здоровья. Совершенно неважно умелая она или нет.

Неприятно, когда тебя продают, но еще неприятней, когда тебя никто не покупает.

Однажды я получил письмо от брата — отец захотел его прочесть. Ему не понравились какие–то слова об одном из наших знакомых. Я заметил, что брат писал не отцу. «Вздор, — ответил он. — Он ведь знал, что ты покажешь мне это письмо, он рассчитывал, что ты мне его покажешь». Я–то понимал, что брат надеялся (и зря), что мне удастся прочесть его письмо в одиночестве. Но отец этого просто не понимал — он не отнимал у нас право на личную жизнь, он просто не догадывался, что она у нас есть.

Я на стороне Аслана, даже если настоящего Аслана не существует. Я буду стараться жить, как нарниец, даже если не существует никакой Нарнии.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector