0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Миссионерство в наши дни. Каким оно должно быть?

Содержание

Какой должна быть современная миссия? Отвечают миссионеры

Миссионерская деятельность не заканчивается принятием таинства Крещения

О повестке дня

Если на предыдущем съезде главным вопросом была миссионерская ответственность мирян, то нынешний съезд проходит в другой ситуации, когда Святейший патриарх Московский и всея Руси Кирилл и священноначалие нашей Церкви разработали стратегию привлечения мирян к миссионерской деятельности, которая нашла свое отражение в Синодальных определениях, в определениях Высшего Церковного Совета. Сейчас работает целая система подготовки миссионеров из мирян, чего не было раньше. Сегодняшняя повестка съезда сформировалась на основании тех потребностей вызовов в развитии просветительской деятельности церкви и ее апостольства, которые стали очевидными в последнее время.

О трудностях в миссионерской работе

Как строить миссию внутри прихода, как сделать каждый приход миссионерским, как воцерковлять людей — вот главные вопросы нашей миссионерской деятельности сегодня. Помимо этого важные вопросы стоят перед миссионерами в информационном пространстве: защита церкви перед лицом секулярного мира, деятельность представителей христианских и нехристианских проповедников. Задача миссионера — своевременно понять, объяснить и среагировать на изменившийся мир и подсказать людям возможность правильно действовать в условиях сегодняшнего дня.

Есть острые проблемы миссионерской деятельности, касающиеся вновь созданных епархий. На предварительных конференциях, прошедших в преддверии съезда, мы обсудили данные проблемы, в частности организацию максимально эффективной и адресной миссии в таких епархиях. В период подготовки к съезду обсуждались вопросы культурной миссии среди мигрантов. Совместно с отделом по взаимодействию Церкви и общества, возглавляемым протоиереем Всеволодом Чаплиным, Синодальным миссионерским отделом была проделана большая работа по подготовке концепции культурной миссии среди мигрантов для предотвращения религиозного экстремизма и прозелитизма. Сегодня мы понимаем, что с 1 января 2015 года, когда в силу вступит закон об обязательном изучении русского, основ права, языка и культуры России мигрантами, необходимо сделать все, чтобы наша культурная миссия была направлена на созидание мирного добрососедства.

Усилив миссионерскую работу, мы увидим ее реальные плоды

Об основной проблематике V Всецерковного съезда епархиальных миссионеров

Основную проблематику V Всецерковного съезда епархиальных миссионеров озвучил Святейший Патриарх Кирилл на пленарном заседании, и она была связана тем, что миссионерская работа должна быть усилена, и мы должны видеть реальные плоды этой работы. Мы должны перейти от слов к совершенно конкретным и понятным действиям и результатам этих действий. Мы должны в ближайшем времени увидеть то, к чему мы стремимся.

Поэтому основными темами обсуждения в докладах и на секциях были тема приходской и церковной миссии и вопрос об организации действия миссионерских станов в отдаленных епархиях. Эти два документа – Документ о деятельности приходской церковной миссии и Документ о деятельности миссионерских станов должны стать ключевыми базовыми документами в миссионерской работе на ближайшее время.В скорой перспективе мы должны поговорить о результатах этой деятельности. Что было конкретно сделано, что удалось предпринять, какие именно действия, какой у них был результат. Поэтому направленность была сугубо конкретной и даже практической.

О миссионерской деятельности в регионах

Каждая епархия должна иметь епархиальный миссионерский отдел, который должен заниматься организацией миссионерской работы в конкретных условиях той или иной епархии, с учетом всех особенностей: культурных, экономических, социальных и пр. Отдел должен вырабатывать стратегию своей деятельности. Именно для реализации этой деятельности принимается широкомасштабная задача, о которой также говорил Патриарх Кирилл – это единая карта миссионерского поля.

Такая карта должна существовать в на каждом приходе, в каждой епархии, а также нужна общецерковная база данных всего того, что у нас происходит в этой сфере. Чтобы мы знали реальное положение вещей: какие существуют сектантские образования, раскольнические, псевдоправославные… Чтобы каждый приход знал то поле, на котором ему необходимо потрудиться: какие люди проживают, какие есть учебные заведения, к каким людям предстоит обратиться со словом о Христе. Такая карта, начиная с приходского уровня и заканчивая общецерковным должна скоро появиться. Когда мы будем видеть, что мы имеем, работа будет облегчена. С другой стороны, намного легче не станет, потому что станет очевидным, сколько работы еще предстоит.

О том, каким должно быть современной миссионерское служение

Мое мнение заключается в том, что сам факт существования церковной общины на приходе – это место, куда люди приходят осуществить свои религиозные потребности: о чем-то помолиться, облегчить сове внутреннее состояние с какой-то личной нуждой. Это понятно и правильно, но приходская жизнь не должна этим исчерпываться. Если на этом приходе совершаются регулярно молитвенные богослужения, помимо частных нужд верующих людей, появится общность. Когда мы говорим «братья и сестры» надо, чтобы это не было формальностью и данью традиции, а действительно мы знали, как зовут тех людей, которые стоят рядом с нами и молятся о чем-то своем. В то же время нам важно осознавать свое единство и свою причастность к очень важному – к делу спасения нашей души, которое мы совершаем в Церкви вместе. Когда это ощущение общего дела появится, когда появится реальная община единомышленников и единоверцев, это уже будет миссионерством.

Потому что люди, которые еще не знают Христа, не знают Церковь, но о чем-то размышляют и наблюдают, зная о том, что есть такая сплоченность и общность людей, которые называют себя православными христианами, уже получат определенный миссионерский эффект. Людям всегда очень важен личный пример. Мы много говорим разных слов, но, когда мы видим пример другого, который осязаем, это всегда оказывается важнее слов. Этот живой пример живой деятельности общины уже будет иметь миссионерский эффект. Созидание таких общин на каждом приходе – это приоритет развития. Понятно, что мы этого не достигнем через 5-10 лет, но это то, к чему мы должны стремиться всю жизнь в масштабах всей Церкви.

Тактика христианской миссии меняется вслед за временем и условиями

Об основных вопросах съезда

Всех сотрудников Синодального миссионерского отдела очень взбодрило начало Съезда. Слова Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла о том, что нужно больше заботиться о привлечении сотрудников епархиальных отделов на Съезд, конечно, стали для нас призывом к действию. Хотя, конечно, разница между тем, чтобы послать приглашение сотруднику епархиального отдела на съезд и отправить этого сотрудника по воле правящего архиерея, — очевидна.

Съезд прошел очень успешно. Я участвовал во всех съездах, кроме того, который проходил в 1998 году. Нынешний стал одним из самых продуктивных. Для нас важно, что в очередной раз люди пообщались, — встретились делатели. Те, кто занимается миссионерским служением по своему призванию и велению духа.

О принятии документов

Кроме того, стоит отметить принятие документов, которые являются ответами на вызовы общества. Эти документы – не заранее заготовленные тексты, а результат работы Съезда. Что касается конкретно моего участия, наша секция сформулировала проект «Положения о миссионерских станах», который будет представлен священноначалию. Ранее такого документа не существовало, и он станет каноническим обоснованием для работы миссионерских станов, что немаловажно.

Об участниках съезда

Я рад тому, что в Москве удалось собрать на одной площадке столь разных людей: Иеромонах Никон (Белавенец), протоиерей Всеволод Чаплин и о. Андрей Кураев, Александр Дворкин и Аркадий Малер, Сергей Чапнин и многие другие пребывали вместе, в одном пространстве нашего съезда. Я рад, что столь разным людям была дана возможность высказать свое мнение в рамках мирной дискуссии, в формате доброго общения.

О том, какой должна быть современная миссия

Стратегия миссии была дана нам в Евангелии, — об этом сказал Патриарх Кирилл, говоря, что, прежде всего, миссия христоцентрична, а вот тактика меняется вслед за временем и условиями. И об этом говорили практики-миссионеры, и это вошло в итоговые документы съезда.

Православная Жизнь

Отвечает протоиерей Владимир Пучков.

В слово «миссионерство» мы обычно вкладываем простой и понятный смысл: проповедь Христа вне храма и богослужения. За две с лишним тысячи лет эта проповедь бывала самой разной: от пламенных апостольских речей в людных местах крупных городов до дерзновенного благовествования сильным мира сего, с последующим обращением к вере целых народов. От официально санкционированных, а потому глубоко формальных, диспутов с раскольниками и сектантами до случайно произнесённой вслух молитвы на поле боя, услыхав которую молодые бойцы – вчерашние атеисты впервые задумывались о Боге. Его они до сих пор не знали и не слышали. Свободное положение Церкви в минувшие десятилетия дало возможность развивать миссионерство по многим направлениям. Отдельные миссионерские инициативы были успешными, иные не очень. Однако, безусловно, прошедшие годы были годами возможностей для всех, кто хоть как-то трудился на миссионерском поприще. Даже те, кто хотел проповедовать в электричках, такой возможности лишены не были.

Однако временам свойственно меняться. По всему видно: годы возможностей постепенно уходят в прошлое. В девяностых годах среди людей было много ищущих, в нулевых – немало интересующихся. Воцерковясь, некоторые из них пополнили число духовенства, другие образовали костяки многих приходов, монастырей, общин. Другие, став членами Церкви, со временем оставили её. Остальные искавшие к настоящему времени также успели найти (а интересовавшиеся – узнать), затем утратить интерес и разочароваться. Естественно, без всякого желания в дальнейшем что-либо искать.

Наше время на ищущих и интересующихся куда беднее. Даже среди молодёжи, которая во все времена более падка на поиск, нежели те, кто обременён возрастом, семьёй и служебным положением. Современный молодой человек в большинстве случаев либо равнодушный прагматик, нацеленный на выполнение продуманного и чётко сформированного жизненного плана, либо легкомысленный позёр, живущий больше в «Инстаграме», нежели в реальном мире, либо активист – вечно озабоченный борец, чьё неравнодушие таково, что лучше бы он был равнодушным. Есть, конечно, и категория думающих молодых людей, они читают книги и умеют критически мыслить. Однако часть из них ни в каком миссионерстве не нуждается, поскольку уже успела воцерковиться, а часть уделяет учёбе или работе столько времени, что для духовных потребностей если и находят время, то разве что в ущерб сну.

Соответственно, отношение к религии и вере у нашей потенциальной паствы мало походит на то, с каким привыкла иметь дело Церковь за последние годы. Подавляющее большинство людей к религии откровенно равнодушно. Им либо вообще безразличны подобные темы, либо «меня в детстве бабка водила, я всё там знаю, мне неинтересно». Среди активистов, правда, царят прямо противоположные настроения, но это мало утешает, поскольку часть из них неравнодушна просто в силу склада характера и привычки совать нос во все дрязги, другая часть готова хоть сейчас хватать дубьё и бежать переделывать Церковь под собственные представления, а остальные всё с тем же запалом декларируют идейное неверие. Стоит ли говорить, что при таком состоянии общества многие прежние миссионерские наработки теряют всякую актуальность? А для создания новых необходимо учитывать ряд факторов.

Прежде всего: не все готовы нас слушать и далеко не везде нам рады. Современный человек – человек свободный. Так, во всяком случае, он сам считает. А потому страшно боится, как бы кто не посягнул на его свободу, не ущемил бы его прав, не ограничил бы его желаний. Он носится со своей свободой как с писаной торбой и вполне искренне считает, что, если он не нарушает гражданских законов, никто не имеет права в чём-либо его ограничивать или что-либо ему запрещать. И переубеждать здесь кого бы то ни было абсолютно бессмысленно. Нам просто следует понять, что не нужно стремиться быть услышанными там, где нас не то чтобы слышать, слушать не готовы. Нельзя, даже обладая полнотой истины, пытаться навязать эту истину помимо желания и воли. А потому позиция морализатора, учителя нравственности или просто убеждённого всезнайки, будет для Церкви неминуемо проигрышной. Необходимо ориентироваться прежде всего на тех, кто и слышать, и слушать готов. Их, возможно, и немного, да и с Церковью их сводят зачастую беда или нужда. Но, с другой стороны, именно беда с нуждой способны открыть душу человека навстречу Богу. Конечно, прав будет тот, кто скажет, что это не столько миссионерство, сколько пастырство. Но в том-то всё и дело, что в наше время одно от другого едва ли отделимы.

Но, если так, нам нелишним будет задуматься и о том, куда же мы стремимся привлечь человека? Богословские рассуждения о мистическом Теле Христовом и собрании верующих, объединённых иерархией, учением и Таинствами, тут едва ли уместны. Человек приходит к конкретному священнику, в конкретный храм. Что он там видит? Порядок во всём, чинное богослужение, грамотную проповедь, доступность духовенства и дисциплину среди прихожан? Благо, если так. А если нет? Мало ли случаев, когда кассиры с уборщицами ругаются прямо посреди церкви, когда постоянные прихожане беспардонно лезут со своими замечаниями к тем, кто пришёл впервые и ничего не знает, когда раздача святой воды напоминает сражение, когда проповедь превращается в часовой разговор ни о чём? А ещё есть безграмотные брошюрки в свечных лавках о траволечении и вреде прививок, есть пропаганда последних времён и стращание биометрией. И это ещё, если обойти вниманием качество церковного пения, уровень иконописи, да и просто элементарный вкус в формировании убранства храма. Можно сколько угодно рассуждать о главном и второстепенном, но каждый из этих факторов формирует общее впечатление. И главное, и второстепенное в конечном итоге окажут своё влияние на человека, поэтому, как бы это парадоксально ни звучало, но современное миссионерство начинается с наведения порядка в храме. И снова-таки совершенно неважно, богат приход или беден, великолепен храм или скромен. В убогом, но чисто убранном храме молиться подчас настолько хорошо, что на убогость не обращаешь ни малейшего внимания. Или, например, любительский приходской хор, неспособный исполнять изысканные композиторские песнопения, не всегда чисто звучащий, но чувствующий ритм богослужения, поющий без пауз и попыток с первого раза осилить доселе неизвестное произведение, так иногда располагает к молитве своим благоговейным настроем, что кажется: лучшего пения и представить невозможно. Да и для устранения безвкусицы в убранстве порой не нужно заказывать в иконописной мастерской три десятка икон в одном стиле. Достаточно просто убрать в глубину ризницы пару-тройку икон, создающих ощущение диссонанса и смешения стилей, и предпочесть вычурным элементам убранства более простые. И так со всем. Эта работа совсем не кажется сложной, если к ней подойти ответственно и провести со знанием дела. Правда, прежде нужно захотеть. Потому что, как показывает практика, основная причина внутрихрамовых проблем не отсутствие денег у прихода или времени у настоятеля, а элементарное равнодушие, умноженное на традиционное русское «и так сойдёт».

Читать еще:  Трамп: «Я думаю, то, что случилось с Европой, это позор»

Теперь обратим внимание на то, что обыкновенно приводит человека в храм. Проблемы и болезни, смерть кого-то близкого или просто следование традиции. Не зная веры, человек становится суеверным. И когда суеверие заставляет кого-то переступить порог храма, один из самых сильных соблазнов – воспользоваться суеверностью пришедшего, чтобы удержать его в Церкви. «Если покойник снится, значит он просит молитв», «чтобы колдуны не могли навредить, нужно исповедоваться», «когда ребёнок плохо спит, его нужно причащать»… Несомненно, Бог приводит людей к Себе самыми разными путями. Но приводит для того, чтобы человек, оказавшись в Церкви, начал духовно расти, а не воцерковлял бы вместе с собой свой полуязыческий, полусоциалистический образ мысли. В конце концов, столь примитивная вера либо самому такому верующему наскучит, либо не одного и не двух потенциальных христиан из числа думающих и сомневающихся от Церкви отвадит. Отсюда правило: ни в коем случае не лгать, даже в, как кажется, миссионерских целях. Любой пришедший в храм достоин того, чтобы с ним были честны. Сознательно и полноценно воцерковиться под силу тому, кто знает правду о вере Церкви, её учении, её устройстве и истории. Следовательно, не только явной лжи, а и непроверенной, необоснованной информации неофиту давать нельзя.

И, наконец, последнее. Любой человек, которому мы говорим о Христе, должен быть нам интересен. Не как объект миссии, не как потенциальный прихожанин, а как личность. Причём здесь и сейчас. Искренний интерес располагает слушающего, вызывая у него взаимный интерес, который для проповедника, как понимаете, весьма и весьма немаловажен.

Итог же подведём простой: наше время – время перемен. Рано или поздно перемены эти коснутся и Церкви, в ощутимом объёме, собственно, уже касаются. Не стоит ли нам задуматься о том, что если в наши храмы Бог приводит людей (ведь приход нового человека не столько наша заслуга, сколько Промысел Божий), то от нас напрямую зависит, останутся ли они в Церкви. Таким образом, современное миссионерство должно заключаться не столько в привлечении в Церковь народа, сколько в стремлении помочь остаться в ней тем, кого призвал Господь. И уж тем более не отпугнуть, не смутить, не обидеть.

Как по мне, вот такое оно, современное миссионерство. Возможно, менее утомительное и опасное, нежели в былые времена, но не менее ответственное. Возможно, именно за ним – ближайшее будущее Церкви.

Миссионерство в православии

Со времен крещения Русь стала проводником христианской веры для различных народов. Русские люди несли знание об истинном Боге на новые земли, способствуя расширению и укреплению Российского государства, которое на многие века стало оплотом и защитником православия.

Понятие миссионерства

Миссия переводится с латинского языка как послание или посольство. Она подразумевает под собой действия представителей Церкви для распространения Слова божия по миру, открытию для людей пути к Нему. Носители знаний о Господе дают несведущим людям пример любви к Нему, учат общению с Небесным Отцом. Конечным итогом деятельности миссионеров должно стать обожествление всего мира.

На миссии (послании) строится христианство, так как первым посланием Бога людям стал Иисус Христос и Святой Дух, сошедший на учеников Божьего Сына. Посланники христианской миссии выполняют три задачи, указанных Спасителем:

  1. Рассказывают людям об истинной Вере.
  2. Прививают традиции и правила жизни во Христе.
  3. Передают собственный опыт общения с Господом.

Миссия распространения Слова Божия — главная задача Церкви, так как Спаситель заповедал её своим ученикам.

История

Распространение знаний об истинной Вере началось ещё во времена земной жизни Спасителя. Этот процесс в первую очередь связывают с апостолами и вновь обращёнными людьми, которые посвятили свою жизнь миссии. Но большое значение в распространении христианства по миру имели купцы, путешественники и простые люди, по разным причинам оказавшиеся на языческих землях.

Период единой Церкви

С принятием христианства в качестве официальной религии властители Римской империи организовывали посольства в окружающие земли. Народам Кавказа, Северной Африки и Центральной Европы византийские проповедники несли Слово Божие, приводя в лоно Церкви многие тысячи человек.

Большие успехи миссионерства времён существования единой Церкви связаны с влиянием мощного государства на соседние племена. Но огромный подвиг совершали и самостоятельные миссионеры. Одним из главных деяний этого типа миссионеров, к которым относятся святой Стефан Сурожский, святые Кирилл и Мефодий, является крещение славянских народов.

Необходимо отметить, что мирная миссионерская деятельность этого времени часто сопровождалась военной поддержкой и скрытым или явным принуждением.

Миссионерство в русских землях

На территории славян большое распространение получили одиночные распространители Слова Божия. Они основывали монашеские обители, которые не только объединяли подвижников, но и способствовали воцерковлению местного населения. Особенностью распространения православной Веры среди языческих племен, живших по соседству с Русью, является мирный характер этого процесса, который основывался на труде русских миссионеров. С Божией помощью они любовью и личным примером показывали благодать и правильность пути познания Христа.

С расширением территории русского государства и зоны его влияния появилась необходимость создания специальных организаций, занимающихся вопросами распространения православия на новых территориях. Организовывались духовные миссии и экспедиции. Также в состав всех исследовательских походов по неисследованным землям включались представители духовенства.

Деятельность православных подвижников не ограничивалась территорией Российского государства. В XVIII-XIX вв. русские духовные миссии появились в Китае, Японии, Америке, Иране.

Известные миссионеры XX века:

В конце XIX — начале XX вв. особое внимание Русской православной церкви уделялось внутреннему миссионерству. Подвижники-одиночки совершали следующие деяния:

  • открывали школы;
  • строили храмы;
  • учили писать и читать взрослое население;
  • переводили и печатали на национальных языках священные христианские тексты и труды богословов.

С приходом в 1917 г. к власти большевиков и началом гонений на церковь открытая деятельность по распространению и укреплению христианства прекратилась. Но сотни священнослужителей, несмотря на смертельную опасность, продолжали укреплять дух и веру нуждающимся в этом людей.

Принципы

Миссионерская деятельность — одно из основных направлений служения всех воцерковленных людей. При этом не имеет значения, служитель церкви или простой человек несёт окружающим Слово Господа и указывает им путь к Царству Его. Миссия строится на следующих принципах:

  1. Доводить основы христианской веры до слушателей необходимо простыми словами и яркими примерами. Ориентиром для проповедника могут стать библейские притчи.
  2. Миссионер не должен насильно навязывать окружающим свои мысли и принуждать к крещению. Он помогает людям найти в своём сердце господа и услышать Его голос.
  3. Рассказывать о Боге и путях достижения Его Благодати необходимо на национальном языке слушающих людей.

Развитие и задачи в XXI веке

После падения антихристианского советского режима в России начался процесс восстановления духовной жизни. Одной из основных задач этого процесса восстановление миссионерского служения. Оно должно быть направлено решение следующих задач:

  • привлечение к церковной жизни некрещенных людей и воцерковление уже прошедших Таинство Крещения;
  • преодоления влияния представителей мировых религий сектантства, действующих на исконно православных территориях;
  • привлечение к миссионерской деятельности всех церковнослужителей на местах;
  • повышение уровня культуры и образования проповедников.

Важно! Миссионерство — важная часть церковного служения, на которой строится существование Христианской церкви. Становление работы миссии в современном обществе имеет большое значение для его морально-нравственного оздоровления и духовного роста.

Какие они – миссионеры ХХl века?

– Отец Антоний, в преддверии Светлой Пасхи о многом задумывается человек: о своих духовных корнях, об истории веры и, конечно, о людях, эту веру проповедующих. Наверное, первыми миссионерами в истории церкви можно считать двенадцать апостолов Христа, от которых берут начало традиции миссионерства.

– Вообще, первым миссионером был сам Господь. А за ним последовали двенадцать его апостолов. Они были настоящие, не « диванные» миссионеры, проповедовали не в социальных сетях, а шли в народ, умирали за свою веру, потому что вера была для них дороже жизни. Из апостолов только Иоанн Богослов умер своей смертью. В их память в День Петра и Павла, 12 июля, мы отмечаем праздник всех миссионеров.

– Слава Богу, нынешним миссионерам не нужно жертвовать жизнью, проводя свою деятельность.

– В России – да. Хотя есть еще места на земле, где миссия бывает сопряжена с серьезными опасностями.

– Каковы же сегодня основные направления миссионерской работы?

– Круг довольно широк. В частности, в нашем регионе важным является направление антисектантское. На слух звучит, может быть, грубовато и страшновато, но за этим стоит последовательное информирование граждан о существующих сектах и о том, какую опасность они несут. При этом мы разделяем секты на тоталитарные и нетоталитарные. Что это значит? Есть ряд сект, с которыми мы не согласны в вероучительном отношении, но ничего плохого о них сказать не можем, потому что они не нарушают закон. А есть такие, как свидетели Иеговы, мормоны, ваххабиты, сатанисты, о которых обязательно нужно рассказывать. Потому что, попадая туда, человек рискует не только своим спасением, но и здоровьем, а иногда и жизнью. И примеров тому на Кавказе и в целом по России хватает. Наша задача – предупреждение людей.

– Вы часто выступаете в самых разных аудиториях. Вас приглашают или это происходит как-то иначе?

– По-разному бывает. И мы что-то предлагаем, в социальных сетях раз в полгода даем информацию о том, что миссионерский отдел готов на бесплатной основе прочитать цикл лекций на обозначенные темы. В прошлом году владыка Кирилл создал в епархии лекторскую группу, в нее входят священнослужители, имеющие светское и богословское образование. Мы определили круг тем: от суицида или преступности до религиозных течений и истории церкви. В 2017 году была актуальна тема, посвященная 100-летию революции 1917 года. Есть актуальные темы и в 2018-м, например, Гражданская война. Причем стараемся охватить вопрос шире, так, в теме « Церковь и революция» затрагивались и вынужденная эмиграция, и поругание церкви, и движение обновленчества… В течение минувшей осени мы прочли более 120 лекций.

– Если вас приглашают, на основе чего возникает интерес к той или иной теме? Какие-то случаи из жизни подталкивают?

– Да, часто именно так. Допустим, общество озабочено увеличением случаев суицида, и разные ведомства обращаются в епархию с просьбой разъяснить ее с точки зрения духовности, показать греховную сущность этого явления. В другом случает просят совета в ответ на те или иные действия какой-либо секты… В основном приглашают целенаправленно, узнав о наших циклах лекций и посчитав, что им это будет интересно и полезно. Со своей стороны, мы просим, чтобы посещение лекций было добровольным: мне, поверьте, неинтересно общаться с людьми, которых заставили прийти. Да и им это не нужно. Аудитории у нас разные: школы, вузы, воинские части, тюрьмы, правоохранительные органы, детские дома. Отчасти в этом видится возрождение традиций разъездных миссионеров. Когда-то миссионеры ездили по всей огромной Российской империи. Наша география скромнее, и задача, скорее, просветительская, но ездить приходится много. Я сам объездил все школы Кочубеевского района.

– У церкви очень богатая история, и интерес к этой пока еще малоизвестной стороне очевиден и объясним. Тем более что богословскими вопросами больше занимаются священники непосредственно в храмах.

– Мы богословские темы тоже рассматриваем, правда, чаще в каких-то конкретно обозначенных аудиториях. Это может быть встреча с читателями в библиотеке. А в образовательных учреждениях больше затрагиваются исторические, хотя есть темы, тесно переплетающиеся между собой. Так, уже несколько лет читаю цикл « Лев Толстой и его религиозные взгляды» – тут и литература, и история, и богословие… И тема революции также многогранна.

– Среди забот отдела – так называемые огласительные беседы. Что это такое и для чего?

– Несколько лет назад по благословению Святейшего Патриарха были введены обязательные беседы перед совершением таинств венчания и крещения. Поначалу люди отнеслись несколько настороженно, дескать, никогда этого не было – и вдруг… Для чего нужны такие беседы? Жизнь показывает, что кто-то искренне захотел покреститься, а для кого-то это просто ритуал. В последнем случае люди даже не понимали смысла беседы: дескать, мы же пришли в храм, пожертвовали некую сумму, а вы еще какие-то беседы требуете. Однако это была мера необходимая, поскольку нередко приходившие креститься или венчаться делали это неосознанно. Не всегда можно было услышать, что человек хочет следовать заповедям Христовым, постигать евангельские истины, вообще хочет менять свою жизнь, становиться добрее… Гораздо чаще отвечали: при-шли, потому что мы русские… Но православие, христианство – наднациональная религия. Или что же, людям иных национальностей не надо креститься?

Другие говорят: хотим покрестить сыночка, чтобы не болел. Но чтобы ваш ребенок не болел, его нужно отдать в спортивную секцию, кормить полезной пищей, богатой витаминами, вести здоровый образ жизни. При чем тут таинство крещения? Еще говорят: чтобы не сглазили или порчу не навели… Не понимая, что невозможно одновременно верить во Христа и в порчу… Понятно, что за две беседы христианскую веру не преподашь, но важно хотя бы немного показать человеку, как должна измениться его жизнь, что-то посоветовать. Кстати, в таких советах нуждаются и крестные родители. Порой почему-то считается, что нельзя отказываться от роли крестного. Наоборот, лучше отказаться, если вы не собираетесь исполнять свои обязанности: это ведь не раз в году откупиться от ребенка мягкой игрушкой в день рождения… Беря роль крестного, человек дает обещание Богу, что вырастит из этого ребенка христианина. А для этого он должен быть сам христианином. Так же и таинство венчания — отнюдь не средство от разводов. Чтобы не развестись, нужно супругам любить друг друга.

Естественно, непосредственно в приходах этим занимаются прежде всего священники. Наша задача – помогать. Например, в день вошедшего в практику ежегодного массового крещения отдел берет на себя вопросы катехизации, проводит беседы для этой группы. Проводим и специальные курсы для священников, выезжаем по благочиниям, встречаемся с помощниками настоятелей, с теми, кто дежурит у свечной лавки, у подсвечников. Привозим интересных лекторов. Иногда удается пригласить таких людей из Москвы. Например, на Ставрополье побывали известный специалист по сектам Александр Дворкин, не менее известный специалист по исламу и ваххабизму Роман Силантьев, уважаемый миссионер священник Дионисий Поздняев, который уже 20 лет служит в Гонконге, или отец Георгий Максимов, служащий на Филиппинах.

– С какими вопросами чаще всего приходится сталкиваться современному миссионеру?

– Больше, к сожалению, бытово-прикладного характера. Редко – о каких-то действительно важных богословских проблемах. Спрашивают, какую икону купить на День ангела, что нужно совершить перед таинством венчания и т. д.

– Нет ли необходимости открыть некий крупный духовный центр для таких бесед?

– Центров сегодня всяких достаточно много. Считаю более важным, что самим православным следует быть активными. В Евангелии Господь говорит: « Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их исполнять все, что Я заповедал вам». И это ведь относится не только к батюшкам! Если задача священника – крестить, то задача любого христианина – идти и научить. Важно понимать, что вокруг нас всегда есть люди, с которыми можно поделиться евангельской радостью. Вот в соцсетях люди делятся какими-то мелкими, второстепенными бытовыми новостями, которые устаревают в один день. А есть одна новость, не устаревающая более 2 тысяч лет: о том, что Христос воскрес… Но мы почему-то не делимся с друзьями радостью обретения Христа. А еще проповедник – не обязательно тот, кто ходит и что-то говорит. Можно быть проповедником молчаливым. Он вроде бы ничего особенного не говорит, а все на него смотрят и хотят быть такими, как он. В свое время недаром сказал великий преподобный Серафим Саровский: спасись сам – и вокруг тебя спасутся тысячи. Увы, бывает ситуация противоположная, я бы сказал, антимиссионерская: когда человек всячески подчеркивает свою религиозность, при этом не являясь образцом для подражания.

– Когда в стране нашей начиналось духовное возрождение, шло активное воцерковление, казалось, все идет хорошо, вот построим много храмов – и будет замечательно. А сегодня порой возникает ощущение, что хотя храмы действительно построены, но люди в массе по-прежнему безграмотны в вопросах веры.

– Визуально народу в храмах стало, безусловно, больше, много молодежи. Но оценить, насколько эти люди захожане или прихожане, сложно. Строительство храмов никогда не будет лишним, потому что храмы тоже относятся к категории молчаливой миссии. Храм ничего не говорит, но человек мимо него пройдет и о чем-то задумается… В университете я преподаю светские дисциплины – философию, конфессиональную географию, но так как прихожу на лекции в облачении, это тоже миссия! Хотя я не говорю своим слушателям о вере, но ко мне относятся именно как к православному священнику и обращаются с соответствующими вопросами.

– Наверняка в общении с разными людьми вы черпаете интересные наблюдения.

– Разумеется. Например, такое: в нашем обществе корпоративной культуры нередко по одному негодяю-полицейскому судят обо всех, кричат « менты козлы», но когда что-то случается, все бросаются звонить в 02. Это касается и священников: стоит появиться одному негодяю – сразу – « все попы сволочи». И отвечаем все мы за это.

– Так ведь даже у Христа был Иуда…

– Вы опередили меня с аргументом! Да, и среди апостолов нашелся предатель, который видел чудеса Христовы, тем не менее не остановился перед предательством. Когда в Ставропольскую духовную семинарию поступают новые ребята, мы же не просим их пройти детектор лжи, а надеемся, что они приходят служить Богу.

– Отец Антоний, вас знают еще и как настоятеля строящегося храма Димитрия Донского.

– Да, в микрорайоне города Ставрополя, по улице Южный обход, строится храм, названный в честь святого покровителя военных, поскольку рядом живет много военнослужащих. Понятно, что люди к нам приходят разные, но, выражаясь светским языком, целевая аудитория – все же служивые. Семь лет богослужения шли в вагончике, а на Пасху переведем временный храм на первый этаж завершенного Духовно-просветительского центра. Пасхальное богослужение станет первым.

– Новый храм в совершенно новом микрорайоне – тоже миссионер.

– Конечно, к тому же он встречает путника при въезде в город с федеральной трассы, по-своему свидетельствуя, в какой город человек въезжает. Да, Ставрополь многонационален и многоконфессионален, но все же преобладающая часть жителей считает себя православными. Помимо временного храма в нашем центре будут располагаться и миссионерский отдел, и отдел по делам молодежи, и спортивный зал, бесплатный для детишек, и большой актовый зал для серьезных конференций, и благотворительная столовая, и библиотека, и различные кружки.

– Вам как лектору-миссионеру какие аудитории больше нравятся?

– Нравятся заинтересованные. Как ни странно, очень интересны в общении люди, проходящие реабилитацию после наркозависимости, их вера более осознанна, они постоянно много читают, и самые сложные вопросы слышу от них. По-другому интересна и непроста такая категория, как пятиклассники: вопросов задают очень много! А отвечая, к ним надо приспособиться, найти соответствующие аргументы. В какой-то мере интересна оппонирующая, но доброжелательная аудитория. Бывает интересным диспут с родноверами, нео-язычниками: кстати, они слушают хорошо, а в диалоге часто сами видят, что их вера не выдерживает критики. Наиболее известный пример из них – сатирик М. Задорнов, много лет целенаправленно пропагандировавший язычество. Но, умирая, он не просил отнести его в лес к языческому истукану или пригласить жреца, а позвал священника для исповеди.

– Быть может, его увлечение язычеством было заблуждением творческого человека… Игрой.

– Вовсе это не игра, он много зла принес, высмеивая православие, восхваляя язычество. А на пороге вечности что-то понял и показал это своим же адептам. Другого плана кумир – известный язычник боксер Поветкин, который в одном интервью на вопрос, почему стал родновером, ответил, что впечатлился мультфильмом про Ратибора. Это же смешно: сделать цивилизационный мировоззренческий выбор с помощью мультика. Не дав себе труд прочесть Библию или какие-то богословские труды…

– Насколько я знаю, вы осуществляете и свои миссионерские проекты…

– Да, например, участвуем в ежегодной выставке-ярмарке « Град Креста», занимаемся духовным наполнением этого мероприятия. На выставку приходят десятки тысяч людей, это уникальная возможность для интеллектуального наполнения всей программы. Наш стенд « Задайте вопрос священнику» пользуется популярностью, и все дни работы « Града Креста» служители церкви здесь отвечают на вопросы.

Несколько лет на разных площадках краевого центра действует общегородской публичный лекторий « Непознанный мир веры» . Он интересен тем, что приходят люди независимо от их религиозных взглядов. Их привлекает возможность живого общения со священником не в стенах храма, а в иной обстановке. Порой человек полагает неудобным беспокоить батюшку своими мелкими, как ему кажется, вопросами, а вот вне богослужения поговорить можно. Несколько раз в месяц мы проводим так называемые дни открытых дверей, приглашаем к себе. И люди убеждаются, что со священником можно общаться в очень доверительном тоне, за чашкой чая, и их вопросы, казавшиеся не очень уместными (но для них важными), получают вполне удовлетворяющее их разъяснение.

В прошлом году мы впервые провели исторический семейный велосипедный квест. Сам люблю велосипед, много на нем езжу, мой личный рекорд – 300 км за одну поездку. Это такое оружие миссионера, которое ломает шаблоны. Наш квест собрал много семей, всем очень понравились задания на знание храмов Ставрополя. Надо было на велосипедах передвигаться по городу, чтобы, например, найти часовню на территории некоего учебного заведения, находящегося на месте бывшего кладбища. Имеется в виду строительный техникум и Варваринское кладбище. Или встретиться у здания гостиницы, которая расположена на месте разрушенного храма. Это, естественно, « Интурист» и ныне не существующий Троицкий собор… Предстоящим летом обязательно проведем еще один подобный квест, но уже пеший. Он тоже будет семейным и связанным со знанием церковной истории, истории культуры Ставрополя, его достопримечательностей.

Миссионеры ХХl века / Газета «Ставропольская правда» / 6 апреля 2018 г.

Православный миссионер в XXI веке

С отцом Андреем КУРАЕВЫМ крайне сложно было договориться о беседе, собственно, у меня на это ушло практически два месяца. Его время на вес золота, он постоянно в разъездах по стране, миру. Ещё буквально пару дней назад совершал паломничество по святым местам в Турции, буквально на день-два заглянул в Первопрестольную, чтобы затем снова окунуться в свой жёсткий график поездок по России. Многочисленные лекции, выступления, беседы с людьми, притом что он автор порядка сорока книг, количество же его статей и брошюр уже практически не поддаётся исчислению. Но лично для меня самое важное — Андрей Кураев, диакон московского храма Иоанна Предтечи на Пресне, профессор Свято-Тихоновского православного богословского института, старший научный сотрудник кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ, — что называется, истинный православный миссионер.

— Отец Андрей, вы человек крайне занятой, вообще на что уходит всё ваше основное время?

— На поездки по стране. Читаю лекции более чем в ста городах, в прошлом году посетил сто девять городов, в этом где-то так же будет. Завтра еду в Петербург, в субботу — в Тверь, в понедельник — в Ростов-на-Дону. У вас в Архангельске я был с лекциями в ноябре 2002 года. Оставшееся же от поездок время уходит на написание книг, различных статей. Из моих книг наиболее важная для меня — «Дары и анафемы» — о том, что христианство привнесло в мир.

— Вас часто называют миссионером. Что такое православное миссионерство в наши дни?

— К сожалению, в начале второго тысячелетия христианской истории русского народа в миссионерстве нуждается сам русский народ. Поэтому миссионер — это тот человек, который не боится обращать своё слово к нецерковным людям, умеет с ними разговаривать, и, что очень важно, его слово ожидаемо этими людьми. В некоторой степени миссионерское измерение жизни есть у любого священника, но есть несколько людей в нашей Церкви, для которых это измерение является главным и преимущественным.

— На мой взгляд, религиозное просвещение людей надо проводить практически с нуля, как во времена Крещения Руси, ведь вера была выкорчевана, стала чем-то реликтовым, малопонятным. В человеке остался только «инстинкт веры», который и нужно сейчас развивать и стимулировать.

— Я только что вернулся из Турции, ездил по местам Вселенских соборов: Константинополь, Никея, Эфес, Халкидон. У меня было ощущение, что это путешествие в будущее России, а не в прошлое. Очень горько видеть руины великой православной византийской имперской цивилизации, которые стали именно руинами, и ни на одном из мест этих Вселенских соборов нельзя было даже свечку православную востеплить. А там, где взял перекреститься, это приходилось делать с оглядкой на местных жителей, которые чрез бреши в руинах смотрели на это дело.

Так вот, Византия погибла из-за своей миссионерской лени. Те, кто мог быть детьми Византийской империи и Церкви, стали её палачами, я имею в виду арабов-мусульман. Дело в том, что арабы веками жили рядом, в приграничье с Византийской империей, платили ей дань. Арабы оказались людьми чрезвычайно религиозно талантливыми, отзывчивыми, и когда у них появился харизматический проповедник — Магомед, то они с готовностью пошли за ним. У православных же такого проповедника, миссионера не нашлось, и то, что за века своего более или менее спокойного возрастания византийская Церковь ни в одном из своих четырёх патриархатов Востока не смогла найти ни Кирилла, ни Мефодия, чтобы послать их к своим соседям-арабам, вот это в конце концов обернулось тем, чем обернулось, то есть её полным крахом. Точно так же и у турок, у них же были ростки христианства, был шанс, пока они не вторглись в мир собственно Византии, встретить их не штыками, не саблями, не копьями, не крепостями, а — словом миссионера в глубине Евразии, но это сделано не было. Я думаю, что Российская империя даёт аналогичный пример. В предреволюционные годы церковное слово к народу обращалось как-то крайне приглушённо. Солженицын в своем «Красном колесе» пишет, что когда он готовился к написанию этого романа, то пролистывал тома подшивок дореволюционных газет. Так вот, его поразила церковная реакция на главные события народной жизни государства в то время. Таковых реакций было только две: это заупокойная панихида и благодарственный молебен. Скажем, не удалось покушение на императора — служится благодарственный молебен, удалось — панихида. Этим всё ограничивалось, а реальной и постоянно обращённой к своему народу проповеди не было. И мы хорошо знаем, чем всё это кончилось. Сейчас точно так же, если Церковь не обратится к молодёжи, к детям, причём к детям не собственно церковным, а из внецерковных семей, то в этом случае через пятьдесят лет здесь будет московский халифат.

— Каковы, на ваш взгляд, основные задачи, которые стоят перед православием сейчас, в контексте того, что вы сказали?

— Я думаю, что очень важно для Церкви научиться не проповедовать, а объясняться. Нужно чёткое понимание того, что наша культура — это сегодня субкультура, язык православия, и я говорю не только о церковно-славянском языке, а вообще о языке православной иконописи, языке православного богословия, евангельском языке — это язык неочевидный для большинства наших соотечественников. Даже для наших же собственных детей — это язык непонятный и неочевидный, и поэтому очень важно иметь такую толику смирения и понимать, что есть нечто недоказуемое и неочевидное в самой сути нашей веры. А раз так, то мы должны не сверху вниз всех назидать и пригибать к нам, к нашим стопам, а уметь объясниться. Сказать хотя бы, что для нас это означает то-то и то-то, для нас это дорого тем-то и тем-то, без какого-то ни было навязывания. И вот сможем ли мы в своих словах, своих делах явить влюблённость в нашу веру, так, чтобы другие люди хотели разделить с нами наш образ мысли, чувства и жизни, — вопрос.

— Но это постепенное понимание и принятие церковного языка всё же происходит. Об этом можно судить хотя бы по тому, что в нашем городе и по стране происходит отрадный процесс — строятся новые православные храмы.

— Да, конечно, это очень хорошо, потому что любой храм строят люди, и они строят свои души вместе с возведением стен. Это и те, кто собственноручно возводит храм, и те, кто жертвует на это деньги, те, с кем вообще священник по ходу дела контактирует, организуя эту стройку, окрестные жители.

— Разделение Церкви и государства, о котором часто говорят как о некоем благе, является ли таковым на самом деле?

— Есть социальная концепция нашей Церкви, в которой написано, что она воспринимает утверждение принципа свободы совести как некую очень важную перспективу нашей общественной и церковной жизни. Лично я полагаю, что исчезновение всех православных монархий в мире — это всё-таки действие Божьего Промысла, то есть Господь нам говорит: вы уже взрослые. Когда ребёнок маленький, ему нужен манеж, который ограждает его от различных вторжений и неприятностей; когда ребёнок вырастает, то ему надо выходить в мир, в котором приходится набивать шишки, нести потери и в то же время обретать опыт самостоятельной жизни. Так же и здесь. Церковь сейчас призывается пережить своё совершеннолетие, и наша задача на XXI век — стать Церковью не государственной, а народной, и причём народной именно по влечению народа, а не по приказу полиции.

— Как вы оцениваете состоявшийся в апреле этого года Русский народный собор и слово митрополита Кирилла, где он говорит о православной точке зрения на современную концепцию прав и свобод человека?

— Следует понимать, что мы не отрицаем права человека, но говорим о том, что этого недостаточно. Как, скажем, я не отрицаю правил грамматики русского языка и стараюсь соблюдать их в своих текстах, но это не означает, что мы всё время должны перепечатывать и переписывать эти самые учебники. Пушкин нам дорог не тем, что он эти правила знал и соблюдал. Точно так же и в жизни человека: его права — это некая азбука, элементарная грамматика. Но вот дальше нужно понять, что подлинное достоинство человека определяется тем, чему он служит. Мало освободить человека «от», надо освободить его «для». И вот об этом говорил митрополит Кирилл на Русском народном соборе.

— Что нужно, чтобы стать по-настоящему свободным с православной точки зрения?

— Я бы посоветовал людям полюбопытствовать и найти «Записки военного лётчика» Антуана де Сент-Экзюпери и почитать последние главы этой книги. Там удивительным образом рассказывается, что такое человек с христианской точки зрения, что такое свобода человека, братство человека и так далее. Поскольку Экзюпери не имеет какого-то иерархического сана, человек, уважаемый и любимый большинством, то возможно даже, что эти его размышления, его слова станут гораздо более понятными, чем мои или митрополита Кирилла, а по сути мы говорим одно и то же.

— Каким образом можно привлечь молодёжь в храм?

— Понятия не имею. Я избегаю такого рода слов и задач, я не озвучиваю и не формулирую никаких таких методов. Я терпеть не могу «работать» с молодёжью, ведь есть общение людей, а когда появляются всякие методы работы, то это уже манипуляция человеком, ущемление его свободы, промывка мозгов, в конце концов. Упаси от этого, Господь, нас и нашу Церковь.

— Сейчас в Церковь пришло очень много талантливых людей, много в ней ярких личностей. Возможны ли в России ренессанс веры, подпитка православия новыми токами, новой энергией?

— Конечно, возможны. Во-первых, это и происходит, происходит постоянно. Неожиданными путями неожиданные люди приходят в Церковь. Прийти в Церковь — это отнюдь не всегда означает поступить в семинарию или в монастырь. Это может быть просто принятие христианских мотивов, христианской системы ценностей в свою жизнь, и при этом остаться на своём прежнем профессиональном месте работы. Так что приток новых людей, несомненно, есть. Когда в больших собраниях, где тысяча человек в зале, я, не самый старый человек в этой аудитории, там есть и церковные бабушки, спрашиваю: скажите, кто из вас жил в Церкви двадцать пять лет назад (эту цифру называю, потому как это дата моего собственного вхождения в церковную жизнь)? Жил в Церкви — то есть хотя бы исповедовался, причащался? И вы знаете, из тысячи поднимается семь-восемь рук. Так что на самом деле мы сейчас — Церковь неофитов, Церковь людей, которые не рождены в православии, а вошли туда по слову Андрея Вознесенского: «Расформированное поколение, мы в одиночку к истине бредём».

— Часто приходится слышать голоса критиков, осуждающих ваши смелые высказывания об Интернете, по еврейскому вопросу или, к примеру, о Гарри Поттере, «Коде да Винчи». Что вы обычно отвечаете этим людям?

— Выйдем поговорим (смеётся). Только, пожалуйста, господа, сначала предъявите ваши аргументы. Моя реакция зависит опять же от того, с чьей стороны исходит эта критика, насколько она аргументирована или просто эмоциональна. Иногда я, например, напротив, всячески уклоняюсь от дискуссии и не прерываю моего критика, потому что мера его агрессивности и безаргументированности такова, что он лучше меня опровергает в глазах большинства присутствующих свои собственные домыслы.

Моя реакция на того же Гарри Поттера. Но это не я выбираю, это то, о чём люди спрашивают. Я как мог уклонялся от выступления по тому же «Коду да Винчи». Книга вышла, и меня со всех сторон стали просить дать на неё какую-то реакцию. Я не хотел этого делать, не хотел тратить своё время, ведь после прочтения этой книжки и так было видно её качество. Но когда вышел фильм — стало понятно, что уже этого не избежать.

Вообще ко мне на лекции приходят люди с самыми разными вопросами, но я с самого начала стараюсь предупредить и сказать, с какими вопросами ко мне обращаться не стоит: это вопросы, касающиеся личной духовной жизни, семейной жизни. Я не священник, я не духовник, поэтому какие-то вопросы теоретические, пожалуйста, ко мне, в меру своей компетенции что-то я смогу сказать. Я не даю наставлений, а предлагаю информацию к размышлению.

Кто такие миссионеры: служители добра или непрошеные гости?

Автор фото, Getty Images

Отношение к миссионерам может варьироваться от неприязни и даже открытой враждебности до глубокого пиетета

«Вы можете подумать, что я повредился головой на этой почве. Но я думаю, что всё это стоит того, чтобы нести весть об Иисусе этим людям».

Это слова из последнего письма Джона Аллена Чо, которое он послал своим родителям перед тем, как его на прошлой неделе убили аборигены Северного Сентинельского острова.

И хотя он сам не был миссионером, Чо утверждал, что его цель — нести слово Божье этому племени.

  • Турция отпустила пастора Брансона. Из-за его ареста США начали торговую войну
  • На Филиппинах похищен ирландский миссионер
  • Папа римский канонизировал испанского миссионера

Его попытки сделать это привлекли внимание к сотням тысяч христиан по всему миру, которые распространяют свою веру.

Но кто эти миссионеры? Силы добра, действующие по всему миру, или непрошеные гости? Чего они хотят достичь?

Кто такие миссионеры?

Хотя другие религии тоже рассылали своих миссионеров по всему миру, самым известным и массовым стало движение христианских проповедников.

Миссионеры всех христианских конфессий цитируют отрывок из Евангелия от Матфея, где воскресший Иисус говорит своим последователям: «Итак, идите, научите все народы» (Мф. 28, 19-20).

Автор фото, Getty Images

Христианские миссионеры столетиями работали по всему миру

Этот отрывок известен миссионерам как «Великое поручение» и считается одним из последних наказов, которые Иисус дал ученикам перед своим вознесением на небо.

Религиозные люди часто оказывались в авангарде усилий по колонизации. Распространение христианской веры рассматривалось как способ «цивилизовать» отсталые народы за пределами Европы и США.

Со временем миссионерство превратилось в форму физического, равно как и духовного развития.

«Каким бы сильным поводом для обсуждения миссионерства ни был Джон Чо, он — не типичный представитель евангельских христиан. Он скорее аномалия», — рассказал в интервью Би-би-си Дэвид Холлинджер, почетный профессор Калифорнийского университета в Беркли.

«Евангелисты продолжают заниматься прозелитизмом ( попытками обратить в свою веру — ред .), но кроме того они сейчас строят больницы и школы. У некоторых есть очень мощные проекты их христианского служения», — говорит он.

По данным американского Центра изучения всемирного христианства, в 2018 году около 440 тысяч христианских миссионеров работали за пределами своих стран.

Эта цифра включает в себя католиков, протестантов, православных христиан и такие североамериканские организации, как Свидетели Иеговы и Церковь Иисуса Христа Святых последних дней, более известная как мормоны.

Мормонская церковь — одна из немногих, имеющих централизованную миссионерскую программу. Сегодня в ней принимает участие около 66 тысяч проповедников по всему миру, а за всю свою историю организация отрядила более миллиона миссионеров.

В 2017 году, по данным этой церкви, ее миссионеры крестили больше 230 тысяч новообращенных.

Чем занимаются миссионеры?

Джон Аллен (не имеющий отношения к погибшему Джону Аллену Чо) и его жена, сертифицированная медсестра-акушерка Лена, 15 лет работают в качестве христианских миссионеров в Папуа — Новой Гвинее.

Эта американская пара стремится пропагандировать христианские ценности и евангельскую модель трансформации личности.

«Мы не добиваемся того, чтобы люди верили в то же, во что верим мы, — рассказал Аллен в электронном письме Би-би-си. — Мы хотим, чтобы люди сами увидели в Библии, что у Бога есть план для всего человечества в целом и для каждого из нас в отдельности».

Десять лет назад пара открыла медицинскую клинику для жителей общины камеа в новогвинейской провинции Галф.

В их лечебном центре «Кунаи» работают пятеро местных сотрудников и три медсестры из США. Кроме лечения болезней и травм, они запустили несколько программ для будущих мам и новорожденных.

Аллен говорит, что они с женой в совершенстве овладели общепринятым в этих краях языком ток-писин, служащим основным средством общения между сотнями сильно различающихся между собой этнических групп Папуа — Новой Гвинеи. А сейчас они учат и язык камеа. До 2009 года у этого языка не существовало письменности, но сейчас супружеская чета пытается его записывать.

«Его очень сложно учить, потому что нам самим приходится документировать этот язык, — говорит Аллен. — Насколько мы знаем, ни один иностранец до сих пор этот язык не выучил».

«Но не все миссионерство сегодня выглядит так; это мы решили всем этим заняться», — объясняет он.

Эндрю Престон, профессор американской истории в Кембридже, говорит, что традиционно многие миссионеры первыми учили ранее неизвестные языки.

«Сегодня это не так распространено, — объясняет он Би-би-си. — Но 100 лет назад только миссионеры и владели этими языками, и не только малоизвестными африканскими и азиатскими языками, но даже китайским и японским».

Аллен признает, что ему постоянно приходится узнавать для себя что-то новое, он всецело поглощен этим процессом.

«Лучший способ узнать людей — это посидеть с ними в грязи, поесть с ними их еды, поспать у них в хижинах, разделить с ними радостные и тяжелые моменты, — говорит он. — Тогда ты начинаешь ценить свою новую семью и смотреть на их культуру их глазами».

Скотт и Дженнифер Эспозито работают внеконфессиональными миссионерами в Никарагуа. У них там своя ферма, спортивные программы и группы по изучению Библии, в которых они распространяют свою веру.

«Мы неустанно распространяем слово Божье», — рассказал Скотт в телефонном разговоре с Би-би-си. Супруги намеренно не считают число людей, которых они обратили в свою веру, но, по их примерным прикидкам, это от 800 до 1200 человек за последние шесть лет.

«Каждая душа имеет значение, — говорит Скотт. — Когда ты начинаешь их считать и ставить себе цель, например, 500 человек, ты становишься настолько одержим цифрами, что проходишь мимо того человека, который так важен, что на него пришлось бы потратить много времени».

Что они думают о Джоне Чо?

«Когда стала история Джона Чо получила огласку, я подумал: ничего себе, ведь мы подумывали сделать то же самое», — говорит миссионер Джон Аллен.

И хотя лично он не собирался в поездку на Андаманские острова, он рассказывает о коллегах, которые обсуждали идею отправиться к сентинельцам.

«Пусть они и не готовились к поездке всерьез, но они обменивались мыслями о том, как безопасно установить контакт с этими людьми, как добиться их расположения, как свести к минимуму свое воздействие на них, но в то же время — завести с ними общение, чтобы изучить их язык и культуру», — говорит он.

Автор фото, Instagram/John Chau

21 октября Джон Чо опубликовал пост в «Инстаграме» о том, что он отправился в этот регион

Супруги Эспозито считают произошедшее с Джоном Чо трагедией. Им известно, что одни считают его действия безрассудными, а другие — выражают им поддержку.

«Я бы воздержалась от того, чтобы бросить здесь камень в кого бы то ни было, — говорит Дженнифер Эспозито. — Из того, что я читала, он любил Господа — его жертва может в дальнейшем многих привести ко Христу. Кто знает, что он посеял своим поступком и не приведет ли это к каким-то более значимым и крупным последствиям?»

Ее муж считает, что если бы так же в нарушение законов и обычаев на остров отправилась, скажем, группа врачей, чтобы спасти племя от какой-нибудь болезни, то реакция на это была бы совсем другой.

«Если бы эти медики поехали туда и их бы там убили, то, я думаю, что большинство людей назвали бы их поступолк отважным, — говорит он. — А ведь Джон Чо отправился туда, чтобы спасти их бессмертные души».

При этом Скотт не одобряет нарушения законов, допущенные Чо, и говорит, что они с большим уважением относятся к местным законам и обычаям.

«В сердце мы все должны быть такими, как он, в том смысле, что он был готов принять смерть. Но я не думаю, что всем обязательно нужно искать встречи с опасными племенами», — полагает Скотт.

Миссионерство — форма империализма?

Бывший миссионер Кэйтлин Лоуэри написала у себя в «Фейсбуке» пост через несколько дней после смерти Джона Чо: «Я сама была миссионеркой. Я думала, что делала богоугодное дело. Но, если начистоту, я делала то, что тешило мое самодовольство».

По ее словам, то, чем она занималась, было ничем иным, как демонстрацией превосходства белой расы и колонизаторством.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector