0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Монашество или брак? О воле Божьей и человеческом выборе

Отвечает священник: монашество или супружество?

Слово «брак” означает не только семейную жизнь, но и испорченность, искажение, ошибку. Есть в этом какой-то смысл, ведь еще с апостольских времен считается, что монашество предпочтительнее брачных отношений?

На данный вопрос отвечает протоиерей Максим Козлов:

«Самые разные слова бывают омонимами, и это явление грамматического, а не духовного порядка. Поэтому я бы не стал заниматься прикладной филологией и доморощенной этимологией.

Другое дело, что каждая церковная семья становится полноценной и неущербной, если члены ее понимают, что монашество есть высший и достойнейший путь служения Богу.

Впрочем, и монашество становится полным и благодатным тогда, когда настоящий подвижник принимает то, что оно не есть антитеза семье, не есть превозношение над брачным союзом, а есть один из двух путей спасения, указанных Господом. И каждый в своем состоянии, будь то монах или семейный человек, должен видеть преимущество другого пути, не превозноситься над ним, а поставлять его выше.

Да, мы знаем из Житий святых подвижников и просто из византийской и российской истории, как в прежние века супруги, достигавшие маститой старости или просто зрелых лет, вырастившие детей, стремились к тому, чтобы хотя бы некоторую часть своей жизни предать Богу в монашеском чине.

Мы знаем дивный пример родителей преподобного Сергия Радонежского, которых мы не случайно почитаем, как покровителей семейной жизни, преподобных схимонаха Кирилла и схимонахини Марии. Воспитав таких разных детей в услужении Богу и Родине, они в разных обителях, но в совместной молитве друг за друга кончили путь своей земной жизни в чине схимонашества.

Конечно, сейчас это не является сколько-нибудь распространенной практикой, однако определенного рода возрастание семьи, когда душевное, не говоря уже о телесном, начинает уступать место духовному в отношениях между мужем и женой, непременно должно быть.

Если этого не происходит, если то, что давалось нам как подпорки, как временный каркас, для того, чтобы нам устояться на правильном пути, потом начинает восприниматься самоценным и главным, то нечто очень важное в жизни семьи разрушается.

Если супруги год за годом плотское и телесное ставят в центр своего общения, а душевное и тем более духовное отодвигают на второй план, то это говорит о внутренней неполноте, если не сказать червоточине, которая есть в семье, несмотря даже на все внешнее благополучие отношений. В этом смысле идеальная семья, как и идеальное монашество, становится единой в некотором правильном своем устроении.

В семье должно быть все то же, что и в монастыре: отказ от своей воли ради другого, не стяжание, а желание уступить ближнему, целомудрие, то есть чистота отношений, хранение меры и воздержанности. И начиная с какого-то возраста – чистота отношений без утраты любви.

В жизни наступает такой период, когда по естеству плотское отходит на второй, на третий план. Но как часто при этом получается, что муж и жена становятся друг к другу равнодушными. Как много таких семей, которые по привычке живут не ссорясь, не ругаясь, посуду не бьют, теперь уж и не изменяют – куда там, радикулит замучил, не до того.

Конечно же, замысел Божий о семье подразумевает не то, чтобы люди стали равнодушны, а чтобы они научились любить друг друга духовно, чтобы главное вышло на первый план.

Не то же ли и в монастыре? В этом смысле духовный аскетический идеал жизни един и для мирян, и для монашествующих.

Православие принципиально не знает старого католического разделения норм христианской этики на заповеди, общеобязательные для всех, и евангельские советы (нестяжательство, послушание, целомудрие), которые даны для желающих быть совершенными.

Аскетический идеал должен являться нормой жизни для каждого христианина».

Супружество или монашество, где легче спасаться православному человеку

Перед каждым православным человеком так или иначе встает выбор пути спасения : монашеский, семейный или, как вариант, – монашество в миру (без пострига).

Нужна особая рассудительность, молитва ко Господу, чтобы выбрать правильный путь, где нам будет легче спастись.

Монашество – идеальные условия быта и максимум времени для творения молитвы

Монашество – ангельский чин. Человек вступает в другую жизнь, меняет свое имя на новое. Отныне вся жизнь его посвящена молитве ко Господу и это главное занятие до самой смерти.

Ничто мирское не отвлекает: ни новости, ни семья, ни забота о хлебе насущном, ни соблазны города.

Однако известны слова Козьмы пресвитера, жившего в X веке:

«Ни спасут тебя ризы черные, если живешь не по-монашески, и не погубят ризы белые, если творим Богу угодное».

Если человек пришел в монастырь по тщеславию, фантазиям о себе или по причине поиска легкой жизни без обязательств перед близкими и обществом, то монашество становится позором, кощунством перед Господом.

«А то иные, не желая семью кормить, бегут в монастырь даже от жены и детей. И такие не любви Божьей ищут, но хотят сна и насыщения чреву и веры не имеют».

Монашество – призвание Господа

Постриг в той степени уместен, в какой он приводит к истинно христианской жизни, к совершенной жизни. Приобретает ли человек в монастыре новые качества души: видение своих грехов, смирение, любовь?

А может он начинает все делать для формы, по накатанному, по привычки? Бывает, к сожалению и такое – когда люди шли в монастырь по разным самовольным причинам, а не по любви ко Господу.

Никогда не поздно принять постриг, а вот обратного пути нет, или он весьма прискорбен.

Главное в семейной жизни — правильная иерархия

Семейная жизнь, с Божией помощью,всегда учит главным христианским добродетелям: любви и смирению. Но только тогда люди получают такие дары от Господа, когда сами правильно выстраивают иерархию в своей жизни.

Какую иерархию?

Все очень просто: сначала Господь, потом супруг/супруга и потом уже все остальные: дети, родители, коллеги и прочие.

А ведь часто после рождения, дети становятся для мам важнее не только супруга, который начинает чувствовать недостаток внимания и заботы, но и важнее самого Господа.

Отсюда: нервы, ссоры, обессиливание, ревность и прочие искушения.

Мы сами ставим Господа на третье-четвертое место, отказываясь от Его помощи в борьбе с искушениями, а потом удивляемся пошатнувшимся нервам и рассыпающейся семейной жизни.

Когда простые семейные женщины стали выше великого святого отшельника

Однажды, когда святой Макарий Египетский молился, ему был голос с небес, который сказал, что его, постника и отшельника, превзошли по святости две замужние женщины.

Святой отправился посмотреть на них. Они встретили путника с радостью и очень удивились, говоря: «Где же ты нашел святость в нас? Еще прошлой ночью мы были со своими мужьями».

Тогда святой начал расспрашивать и узнал, что эти две женщины вышли замуж за братьев и уже пятнадцать лет живут в одном доме, ни разу не поссорившись друг с другом, даже единого дурного слова не сказав, разделяли тяготы быта.

Читать еще:  Сегодня Армения отмечает Св. Вардананц

Святой Макарий тогда произнес:

«Поистине Бог не ищет ни девы, ни замужней, ни инока, ни мирянина, но свободного намерения, принимая его, как самое дело, и добровольному произволению всякого человека подает благодать Святого Духа».

Праведно жить – по правде и совести – не унывать и самое главное, возлюбить Господа всем сердцем и тогда можно спастись легко на любом месте.

Как написал Блаженный Августин: «Возлюби Господа и делай, что хочешь!»

Брак или монашество?

— Отец Александр, можно ли утверждать, что монашеский путь в наши предконечные времена предпочтительнее и считать, что сейчас в семье труднее спасти душу? По-прежнему ли семейный путь спасителен наравне с монашеским?

— Вопрос очень характерный и показательный для нашего времени. Вы сказали: “в наши предконечные времена”. Не дано нам знать времена и сроки. Не знаем мы, предконечные наши времена или нет. И в истории такое состояние повторялось неоднократно. Если сказать честно, то мне тоже кажется, что не так уж долго осталось развиваться истории человечества, но все равно я не знаю: на моей ли жизни будет конец времен, или жизни детей и внуков, или еще дальше…

Так что я не стал бы так определенно утверждать насчет предконечных времен. Что же касается того, где предпочтительнее спасаться — в монастыре или в семье, то в очах Божиих оба пути равно спасительны, конкретный же выбор зависит от духовного устроения каждого. Благословение в монастырь, когда духовник так радикально определяет жизнь человека, который вверил ему свою душу и свою судьбу — момент исключительно сокровенный, индивидуальный, таинственный между духовником и духовным чадом. Монашество — это путь избранных. Монахов всегда было немного. Правда, перед революцией в России было около миллиона монашествующих при населении империи180 миллионов. Но тогда весь народ был православным.

Уклад, быт, традиции, ориентированная на церковный ритм, на церковный быт жизнь народа — все обращало человека к Церкви. В храмах служили около ста тысяч священников. Сейчас их примерно 18 тысяч… Тогда народ существовал как единое целое. А сейчас мы раздроблены, разделены, сейчас и в помине нет речи о народном благочестии, о церковном быте, о духовных, освященных веками традициях — все это разрушено, растоптано, очень часто оболгано. Из кого сейчас приходится набирать монахов? Из молодых людей, часто неопытных, которые живут вот в такое обезбоженное время, когда злоба разлита вокруг и даже как бы струится по нашим жилам — так глубоко она в нас внедрилась.

Мы как бы сроднились с этой злобой — мы ее даже не замечаем… А если сравнить нас с живым образцом из прошлого века — няней Пушкина Ариной Родионовной? Никак невозможно представить, что она могла на кого-то раздражиться. А возьмите примеры из русской классики: нянюшку Татьяны из “Евгения Онегина”, даже Савельича из “Капитанской дочки”. Вообще персонажи этой замечательной повести Пушкина если и гневаются, то очень забавно. Потому что внутри-то у них этой злобы нет совсем. А у нас она внутри сидит. Пронизывает нас, как воздух, которым мы дышим, въелась в нашу плоть и кровь.
И сейчас, особенно сейчас, огромную ответственность берет на себя духовник, который направляет свое духовное чадо в монастырь, потому что очень страшно ошибиться.

Как-то ко мне на исповедь подошла женщина, немного странно одетая: то ли длинная юбка, то ли подрясник у нее, сверху нечто похожее на телогрейку, на голове — скуфеечка, надетая набекрень, как пилотка. Оказывается — монахиня. Начинает исповедоваться. Говорю ей: “Ты что ж в таких грехах, которыми простые миряне грешат, каешься? Ты ведь монахиня?” Она отвечает: “Нет, я даже схимница. ” Говорю: “Матушка моя! И ты каешься в раздражении, в обидах, в злой памяти — как любой простой прихожанин?! Так какая ж ты схимница. ” Ведь схимник — это молитвенник за весь мир, а эта несчастная бродит теперь от храма к храму (я ее в нескольких храмах видел)… Кто ее постриг, зачем? Как можно было такую совершенно неустоявшуюся, нетвердую в вере душу постригать в схиму?

Это трагедия ее личная и трагедия того, кто ее постригал, потому что он даст ответ на Страшном Суде Христовом за то, что так распорядился судьбой человека, совершенно к этому не готового. Это по большому счету и трагедия нашей Церкви, потому что состояние этой искалеченной души как-то передается другим. Это таинственный момент, о котором апостол Павел говорит, что мы тело Христово, и когда страдает один член, то страдает все тело. Мы можем даже не знать, страдает ли кто-то, но это сообщается каким-то образом каждому из нас… Так вот, вопрос пути в монашество — очень сокровенный, очень таинственный, А я могу только сказать, что все зависит от устроения духовного отца и чада, которое он благословляет на этот путь — очень замечательный, высокий, необыкновенный. Но это путь только для избранных. И идти по нему не из глубокой внутренней потребности, а “по послушанию”, только потому, что в некоторых околоцерковных кругах сложилось неверное мнение, что “в миру не спасешься” — крайне неразумно и легкомысленно…

Как говорят опытные духовники, монашество — это путь для людей, богатых любовью, для тех, кто умеет любить (а не от недостатка своего идет в монастырь, думая, что там получит то, чего ему в жизни недостает) и несет всю полноту своего сердца, всю красоту своей души для того, чтобы просиять в монастыре таким светом, каким в миру будет труднее из-за условий жизни, чтобы освободиться от всего, чтобы ничто не мешало ему полностью вручить себя Богу и служить Ему всей силой и красотой своей души… А вот семья — это школа любви, которая проявляется буквально во всем. Например, очень часто маленькие детки капризничают. Каково при этом матери, которая после родов-то еще не оправилась, не отоспалась?

А ребеночек ночью кричит и знать не знает, что мамочка уже совершенно без сил, бьется, как рыба об лед, просто у него животик болит или еще что-то — и он кричит и кричит, не различая ни дня, ни ночи… Сколько терпения здесь надо, какой должен быть подвиг смирения и любви, чтобы вынести капризы этого маленького дитятки, которое плачет вовсе не потому, что плохое или злое, а потому что ему плохо, — и не раздражиться этим плачем!

Удивительно, насколько раньше глубоким был запас прочности у людей — ничто не могло мамочку вывести из равновесия. А сейчас сплошь и рядом приходится видеть и слышать, как не выдерживают женщины, срываются на раздражение, на крик, на гнев. Они не умеют любить. Не хотят любить — ведь любить даже своих детей это подвиг. И очень трудный подвиг. Потому-то и надевают венцы молодым во время таинства венчания — как венцы царские, славные, удивительно прекрасные, а с другой стороны как венцы мученические. Потому что Церковь знает, что брак это вовсе не сплошные розы, а подчас тяжкий-тяжкий (но одновременно и радостный) путь, который требует очень больших усилий, преодоления препятствий, преодоления своих собственных недостатков.

Тема: Монашество или брак?

Опции темы
  • Версия для печати

Монашество или брак?

О воле Божьей и человеческом выборе
Схиархимандрит Тимофей (Саккас)

Читать еще:  На Сахалине неизвестные подожгли православный храм

Вопрос выбора жизненного пути очень часто встает перед человеком, ищущим Господа. Как быть – создать семью или принять монашество? Эта судьбносная диллема, решение которой предопределяет всю оставшуюся жизнь, волнует не только людей, собирающихся принять священный сан, но и многих молодых людей. В поисках ответа нередко приходится обращаться к духовнику, старцу и т. д. Однако кажется, что более правильным было бы обращение вовнутрь, во внутреннее расположение человека. В этом смысле беседа с приснопамятным старцем Тимофеем (Саккасом, 1933–2020), записанная еще в 2011-м г., открывает новую точку зрения на животрепещущий для многих вопрос.

Воля Божья одна – чтобы все сподобились Царствия Небесного. Для достижения этой цели есть два пути – монашество и семейная жизнь по заповедям Божьим. Следуя добродетели, человек спасется, следуя пороку – никогда.

Сам Господь не принуждает человека ни к монашеству, ни к семейной жизни. Он хочет, чтоб человек сам решил. У Господа есть план спасения человека, но и решение человека также требуется. План спасения, воля Божья – это Евангелие, исполнение заповедей. Есть вещи, которые для этого плана спасения безразличны. Главное, чтоб при том или ином варианте соблюдался Закон Божий. Так, если ты стал монахом, соблюдай закон монашеский, и спасешься; стал священником – соблюдай закон священнический, и спасешься; стал семьянином – соблюдай заповеди семейной жизни, и спасешься. Господь оставляет на наш выбор, по какому варианту спасаться.

Есть, конечно, и случаи, когда Господь призывает человека к определенному пути. Один ученый уже должен был вступить в храм со своей невестой для бракосочетания, как вдруг внезапная молния убила ее на пороге церкви. Он принял это как знак, посвятил свою жизнь Богу и науке и стал известным профессором. Поэтому могут быть и случаи особого призыва Божия.

Часто говорят так: пойдем к старцу, и как он нам скажет, так и поступим. Это не совсем верно: как старцы, так и святые не безошибочны. Безошибочен лишь Господь Бог!

Бывает и так, что человек про себя думает: «Пойду в монастырь, т. к. у меня нет другого выхода». Это не так! Если случится человеку неудачно жениться или выходить замуж, есть надежда, что следующий брак может оказаться счастливым. Но в случае монашества это не так: если ты неудачно стал монахом, то все – ты будешь несчастен на всю оставшуюся жизнь, т. к. монашеские обеты нельзя отменить. Поэтому необходимо быть очень осторожным и серьезным.

Брак – это нормальное состояние: женились наши отцы, деды, прадеды. А монашество – это не норма, не нормальная жизнь. Поэтому для создания семьи опыт не нужен. А вот для принятия монашества необходим опыт, или искус. Прежде чем принять постриг, человек должен опытно познать, подходит ли ему такая жизнь. В нашем монастыре искус длится минимум 3 года, не меньше. И это – золотой срок. Часто бывало, что послушник первый год проводил хорошо, второй еще отлично, а к концу третьего года оставлял все и, вернувшись в мир, женился.

Богатый юноша заявил, что он исполнил все заповеди. И тогда Господь ему сказал: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19, 21). Вот этот совершенный путь и есть монашество! Монашество – это больше, чем спасение, оно есть сродничество Богу, райская жизнь уже здесь на земле, всецелая отдача Богу. Спасаются, конечно же, все – и монахи, и миряне, но монашество – это нечто более того.

Некоторые еще говорят: «Пойду в монастырь, так легче». Или: «Женюсь, т. к. семейная жизнь – легче, чем монашеская». Это тоже неправильное отношение. Получается, что мы лентяи.

Не следует искать того, что легче, а то, что соответствует твоему внутреннему миру. Человек должен думать, у него есть разум. Слепых людей нам не надо. Нам нужны люди думающие, задающие вопросы, пускай и возражающие. Не только чувствами должен руководствоваться человек, но и разумом. А иногда и чувствами. Следует совмещать разум и чувства. И чтоб прислушиваться к сердцу, необходим опыт.

В вопросе выбора жизненного пути не следует спешить. Спешка всегда вредит. Человек должен сосредоточиться, молиться, и Господь поможет. Решение должно принять в умиротворенном состоянии души.

Отвечает священник: монашество или супружество?

Слово «брак” означает не только семейную жизнь, но и испорченность, искажение, ошибку. Есть в этом какой-то смысл, ведь еще с апостольских времен считается, что монашество предпочтительнее брачных отношений?

На данный вопрос отвечает протоиерей Максим Козлов:

«Самые разные слова бывают омонимами, и это явление грамматического, а не духовного порядка. Поэтому я бы не стал заниматься прикладной филологией и доморощенной этимологией.

Другое дело, что каждая церковная семья становится полноценной и неущербной, если члены ее понимают, что монашество есть высший и достойнейший путь служения Богу.

Впрочем, и монашество становится полным и благодатным тогда, когда настоящий подвижник принимает то, что оно не есть антитеза семье, не есть превозношение над брачным союзом, а есть один из двух путей спасения, указанных Господом. И каждый в своем состоянии, будь то монах или семейный человек, должен видеть преимущество другого пути, не превозноситься над ним, а поставлять его выше.

Да, мы знаем из Житий святых подвижников и просто из византийской и российской истории, как в прежние века супруги, достигавшие маститой старости или просто зрелых лет, вырастившие детей, стремились к тому, чтобы хотя бы некоторую часть своей жизни предать Богу в монашеском чине.

Мы знаем дивный пример родителей преподобного Сергия Радонежского, которых мы не случайно почитаем, как покровителей семейной жизни, преподобных схимонаха Кирилла и схимонахини Марии. Воспитав таких разных детей в услужении Богу и Родине, они в разных обителях, но в совместной молитве друг за друга кончили путь своей земной жизни в чине схимонашества.

Конечно, сейчас это не является сколько-нибудь распространенной практикой, однако определенного рода возрастание семьи, когда душевное, не говоря уже о телесном, начинает уступать место духовному в отношениях между мужем и женой, непременно должно быть.

Если этого не происходит, если то, что давалось нам как подпорки, как временный каркас, для того, чтобы нам устояться на правильном пути, потом начинает восприниматься самоценным и главным, то нечто очень важное в жизни семьи разрушается.

Если супруги год за годом плотское и телесное ставят в центр своего общения, а душевное и тем более духовное отодвигают на второй план, то это говорит о внутренней неполноте, если не сказать червоточине, которая есть в семье, несмотря даже на все внешнее благополучие отношений. В этом смысле идеальная семья, как и идеальное монашество, становится единой в некотором правильном своем устроении.

В семье должно быть все то же, что и в монастыре: отказ от своей воли ради другого, не стяжание, а желание уступить ближнему, целомудрие, то есть чистота отношений, хранение меры и воздержанности. И начиная с какого-то возраста – чистота отношений без утраты любви.

В жизни наступает такой период, когда по естеству плотское отходит на второй, на третий план. Но как часто при этом получается, что муж и жена становятся друг к другу равнодушными. Как много таких семей, которые по привычке живут не ссорясь, не ругаясь, посуду не бьют, теперь уж и не изменяют – куда там, радикулит замучил, не до того.

Читать еще:  Французский закон о религиозных символах - "антиисламский", считает муфтий Аширов

Конечно же, замысел Божий о семье подразумевает не то, чтобы люди стали равнодушны, а чтобы они научились любить друг друга духовно, чтобы главное вышло на первый план.

Не то же ли и в монастыре? В этом смысле духовный аскетический идеал жизни един и для мирян, и для монашествующих.

Православие принципиально не знает старого католического разделения норм христианской этики на заповеди, общеобязательные для всех, и евангельские советы (нестяжательство, послушание, целомудрие), которые даны для желающих быть совершенными.

Аскетический идеал должен являться нормой жизни для каждого христианина».

Брак или монашество?

— Отец Александр, можно ли утверждать, что монашеский путь в наши предконечные времена предпочтительнее и считать, что сейчас в семье труднее спасти душу? По-прежнему ли семейный путь спасителен наравне с монашеским?

— Вопрос очень характерный и показательный для нашего времени. Вы сказали: «в наши предконечные времена». Не дано нам знать времена и сроки. Не знаем мы, предконечные наши времена или нет. И в истории такое состояние повторялось неоднократно. Если сказать честно, то мне тоже кажется, что не так уж долго осталось развиваться истории человечества, но все равно я не знаю: на моей ли жизни будет конец времен, или жизни детей и внуков, или еще дальше.

Так что я не стал бы так определенно утверждать насчет предконечных времен. Что же касается того, где предпочтительнее спасаться — в монастыре или в семье, то в очах Божиих оба пути равно спасительны, конкретный же выбор зависит от духовного устроения каждого. Благословение в монастырь, когда духовник так радикально определяет жизнь человека, который вверил ему свою душу и свою судьбу — момент исключительно сокровенный, индивидуальный, таинственный между духовником и духовным чадом. Монашество — это путь избранных. Монахов всегда было немного. Правда, перед революцией в России было около миллиона монашествующих при населении империи180 миллионов. Но тогда весь народ был православным.

Уклад, быт, традиции, ориентированная на церковный ритм, на церковный быт жизнь народа — все обращало человека к Церкви. В храмах служили около ста тысяч священников. Сейчас их примерно 18 тысяч. Тогда народ существовал как единое целое. А сейчас мы раздроблены, разделены, сейчас и в помине нет речи о народном благочестии, о церковном быте, о духовных, освященных веками традициях — все это разрушено, растоптано, очень часто оболгано. Из кого сейчас приходится набирать монахов? Из молодых людей, часто неопытных, которые живут вот в такое обезбоженное время, когда злоба разлита вокруг и даже как бы струится по нашим жилам — так глубоко она в нас внедрилась.

Мы как бы сроднились с этой злобой — мы ее даже не замечаем. А если сравнить нас с живым образцом из прошлого века — няней Пушкина Ариной Родионовной? Никак невозможно представить, что она могла на кого-то раздражиться. А возьмите примеры из русской классики: нянюшку Татьяны из «Евгения Онегина», даже Савельича из «Капитанской дочки». Вообще персонажи этой замечательной повести Пушкина если и гневаются, то очень забавно. Потому что внутри-то у них этой злобы нет совсем. А у нас она внутри сидит. Пронизывает нас, как воздух, которым мы дышим, въелась в нашу плоть и кровь.

И сейчас, особенно сейчас, огромную ответственность берет на себя духовник, который направляет свое духовное чадо в монастырь, потому что очень страшно ошибиться.

Как-то ко мне на исповедь подошла женщина, немного странно одетая: то ли длинная юбка, то ли подрясник у нее, сверху нечто похожее на телогрейку, на голове — скуфеечка, надетая набекрень, как пилотка. Оказывается — монахиня. Начинает исповедоваться. Говорю ей: «Ты что ж в таких грехах, которыми простые миряне грешат, каешься? Ты ведь монахиня?» Она отвечает: «Нет, я даже схимница. » Говорю: «Матушка моя! И ты каешься в раздражении, в обидах, в злой памяти — как любой простой прихожанин?! Так какая ж ты схимница. » Ведь схимник — это молитвенник за весь мир, а эта несчастная бродит теперь от храма к храму (я ее в нескольких храмах видел). Кто ее постриг, зачем? Как можно было такую совершенно неустоявшуюся, нетвердую в вере душу постригать в схиму?

Это трагедия ее личная и трагедия того, кто ее постригал, потому что он даст ответ на Страшном Суде Христовом за то, что так распорядился судьбой человека, совершенно к этому не готового. Это по большому счету и трагедия нашей Церкви, потому что состояние этой искалеченной души как-то передается другим. Это таинственный момент, о котором апостол Павел говорит, что мы тело Христово, и когда страдает один член, то страдает все тело. Мы можем даже не знать, страдает ли кто-то, но это сообщается каким-то образом каждому из нас. Так вот, вопрос пути в монашество — очень сокровенный, очень таинственный, А я могу только сказать, что все зависит от устроения духовного отца и чада, которое он благословляет на этот путь — очень замечательный, высокий, необыкновенный. Но это путь только для избранных. И идти по нему не из глубокой внутренней потребности, а «по послушанию», только потому, что в некоторых околоцерковных кругах сложилось неверное мнение, что «в миру не спасешься» — крайне неразумно и легкомысленно.

Как говорят опытные духовники, монашество — это путь для людей, богатых любовью, для тех, кто умеет любить (а не от недостатка своего идет в монастырь, думая, что там получит то, чего ему в жизни недостает) и несет всю полноту своего сердца, всю красоту своей души для того, чтобы просиять в монастыре таким светом, каким в миру будет труднее из-за условий жизни, чтобы освободиться от всего, чтобы ничто не мешало ему полностью вручить себя Богу и служить Ему всей силой и красотой своей души. А вот семья — это школа любви, которая проявляется буквально во всем. Например, очень часто маленькие детки капризничают. Каково при этом матери, которая после родов-то еще не оправилась, не отоспалась?

А ребеночек ночью кричит и знать не знает, что мамочка уже совершенно без сил, бьется, как рыба об лед, просто у него животик болит или еще что-то — и он кричит и кричит, не различая ни дня, ни ночи. Сколько терпения здесь надо, какой должен быть подвиг смирения и любви, чтобы вынести капризы этого маленького дитятки, которое плачет вовсе не потому, что плохое или злое, а потому что ему плохо, — и не раздражиться этим плачем!

Удивительно, насколько раньше глубоким был запас прочности у людей — ничто не могло мамочку вывести из равновесия. А сейчас сплошь и рядом приходится видеть и слышать, как не выдерживают женщины, срываются на раздражение, на крик, на гнев. Они не умеют любить. Не хотят любить — ведь любить даже своих детей это подвиг. И очень трудный подвиг. Потому-то и надевают венцы молодым во время таинства венчания — как венцы царские, славные, удивительно прекрасные, а с другой стороны как венцы мученические. Потому что Церковь знает, что брак это вовсе не сплошные розы, а подчас тяжкий-тяжкий (но одновременно и радостный) путь, который требует очень больших усилий, преодоления препятствий, преодоления своих собственных недостатков.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector