0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Можно ли считать Русь по-настоящему христианской?

Содержание

Православная Жизнь

Мы празднуем день Крещения Руси, но что нам дало это событие? Разве мы живём по-христиански?

Половина браков расторгается, число абортов как было, так и остаётся большим. Мы восхищаемся красивыми храмами, но в них ходит 1% населения. У нас полный календарь русских святых, но большинство людей хотят не подражать им, а узнать, кому от чего читать акафист. Так можно ли считать Русь по-настоящему христианской?

Существует ли «Русь христианская»?

Все мы помним, что понятие «Русь» подразумевает под собой не Россию, Украину или какое-то определённое государство — изначально это была большая территория, которая сейчас разделена на несколько стран. Я считаю, что понятия «Русь христианская» сегодня не существует. В каких-то странах на территории бывшей Руси к нашей вере относятся лояльно, на Украине в последние годы её притесняют.

Христианская страна — это не только идеология, которая может основываться на христианских ценностях, и лояльный к православию правитель. Страна — это прежде всего люди. А как мы видим, людей в храмы ходит мало. И дело даже не в том, сколько их там, а в том, сколько из них действительно воцерковлено — то есть вдумчиво относится к православию, причащается, исповедуется, живёт по заповедям.

В каждом государстве есть те, кто живёт нравственно, тем не менее, церковных людей, истинных членов Церкви сейчас очень мало. Каковы причины такой ситуации? Возможно, то, как именно была крещена Русь. Все мы знаем святую Нину — просветительницу Грузии. Грузия просвещалась, то есть люди, которые хотели стать христианами, крестились по своей воле. Русь же крестили, то есть просвещения как такового не было. Людей никто не спрашивал, хотят они быть христианами или нет.

Христианство очень активно и значительно влияет на народы, в которые вливается, меняет их. Конечно же, христианская культура внесла огромный вклад и в развитие Руси как государства. Она обрела новую нравственность, духовные ценности, культуру, письменность и многое другое. К сожалению, сейчас духовные ценности очень активно уничтожаются, но они были и есть, формировали и формируют наш народ. Однако назвать этот народ христианским я не могу.

Что мы ищем в Церкви?

Что представляет собой христианское общество сегодня? Люди приходят в храм и хотят там что-то получить: окрестить ребёнка, освятить воду или куличи. Да, люди верующие тоже хотят получить в Церкви что-то, но им нужно не вещество или ритуал, они хотят изменить свою жизнь и, изменяя себя, обрести дары, которые предлагает нам Господь.

Мы приходим в Церковь, потому что хотим быть счастливыми, радостными людьми. Апостол Павел говорит: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес. 5:16-18). Господь хочет, чтобы мы были радостными и счастливыми, Он создал нас для этого, для вечной жизни. Но чтобы достичь состояния вечной радости, надо потрудиться, и у Церкви есть огромный опыт, который мы можем использовать, чтобы получить желаемое.

Большинство же приходящих в храм людей хочет получить какую-то волшебную таблетку от всех болезней или для обретения счастья, а когда разговор заходит о необходимости что-то делать, оказывается, что этого как раз никто не хочет. Это понятно: работа над собой — самый тяжёлый труд, она длительная и не приносит мгновенных результатов. Но никуда не деться: перемены происходят только тогда, когда человек работает над собой, как только перестаёт — он скатывается по наклонной. К сожалению, люди не готовы это принять. Возможно, не все доросли до способности понимать такие вещи.

О чём мы молчим?

Признаюсь: мне трудно представить, что однажды все люди станут православными. Есть Церковь, есть государство, есть люди, которые в нём живут. Кто хочет — приходит в Церковь, кто не хочет — нет. Каждый волен жить как ему хочется, выбирать свой путь, а уж Господь рассудит, кто правильно поступил, кто нет. Я как часть православной Церкви считаю, что она не должна указывать людям, как жить. Она должна стать тем институтом, к которому люди сами хотели бы присоединиться. К сожалению, у нас сегодня очень много внутренних проблем, которые так или иначе лишают людей желания стать членами нашей Церкви. Более того: зачастую у нас боятся говорить об этих проблемах, их скрывают и умалчивают — вместо того, чтобы обсуждать и решать.

Одна из причин такого замалчивания — наличие в Церкви очень большого числа фанатиков. Когда заходит речь о каких-либо здравых нововведениях или изменениях, в их среде поднимается огромная буря. Люди здравомыслящие остаются в стороне, потому что вступать в полемику с фанатиком — дело бессмысленное. Проще отойти, остаться при своём мнении, жить как считаешь нужным и правильным, а их просто не трогать, потому что они поднимут шум и съедят. Так поступает большинство адекватных людей — но по этой же причине тормозится решение многих вопросов.

Что для нас закон?

Ещё одна важная проблема — постоянное давление на людей. Человек приходит в храм, и на него очень много взваливают. Он узнаёт, что ему надо исповедоваться и причаститься. Чтобы причаститься, надо вычитывать кучу каких-то молитв и канонов. Человек, конечно, вычитывает, но какая в том польза, если он ничего не понимает?

У нас многое перевёрнуто с ног на голову. Есть закон церковный, но сегодня произошла подмена. Вспомним Евангелие. Христос говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Потом Он ведёт себя так, что фарисеи начинают возмущаться: Он не соблюдает закон. То, что в понимании фарисеев закон, для Бога законом не является. Господь говорит о высшем законе — законе любви, Он пришёл, чтобы умереть за нас, чтобы спасти род человеческий. А для фарисеев закона любви не существует, у них есть запреты, правила, предписания, заветы старцев. Вам этот перечень ничего не напоминает? Разве не на этом строится наша сегодняшняя христианская жизнь?

Закон — это не утренние и вечерние молитвы, не правило ко святому причащению, не пост, не хождение в храм. Всё перечисленное — инструменты, благодаря которым мы можем измениться, и каждый из них нужно использовать разумно. Нельзя всем применять их одинаково. Мы сегодня настолько запуганы, что боимся отложить в сторону молитвослов и просто помолиться, обратиться к Богу напрямую! Мы перестали молиться, потому что нам постоянно нужно что-то вычитывать. Разучились говорить с Богом не спеша, от души, из глубины сердца. У нас нет диалога с Богом, а значит — по сути, у нас нет веры. У нас есть карающий «Бог», который сидит и ждёт, когда мы что-то сделаем не так. Наша вера превращается в какое-то взяточничество: «Вот, Господи! Я всё вычитал — а Ты меня за это теперь не трогай! Я ведь дал Тебе, что Ты хочешь!» О какой вере в Бога может идти речь в такой ситуации, если мы выполняем что-то только из страха наказания?

Свобода и радость — или неподъёмный рюкзак?

Сколько приходится выслушивать: «Я великий грешник, потому что пост нарушил и правило не читал!» Люди этого боятся как огня — вместо того, чтобы жить и радоваться. Смотришь на людей в храме — и в них нет радости! Нет радости причастия, радости церковной молитвы, потому что они загружены предрассудками так, что продохнуть невозможно. Как ужасно, что стать христианином для многих — это не обрести свободу, радость, лёгкость, а получить за спину огромный нагруженный рюкзак, который придётся тащить до конца жизни. И ещё при этом будут говорить, что ты грешник, не всё выполняешь, недостаточно делаешь, не справляешься — словом, плохой христианин, которому надо больше стараться и почаще читать «Добротолюбие». У нас взяли высшую математику — подвиг святых отцов, пустынников, великих молитвенников — и сделали её нормой, но это не норма. Это высший уровень, который не подходит большинству людей.

Я слушал интервью одного греческого монаха, которому интервьюёр рассказывает про наше христианство: «У нас, если не вычитал определённые молитвы, могут не допустить до причастия», — на что этот монах отвечает: «Я такого не знаю! Если ваш духовник не пускает вас причащаться, потому что вы чего-то не прочитали — вам нужно поменять духовника!» Я слышу в его словах то, о чём сам думаю.

У нас нет радости

Человек, который впервые приходит в храм, редко встречает там кого-то здравомыслящего, кто адекватно ему расскажет о христианстве. Чаще всего его загрузят так, что ему больше в храм приходить не захочется.

К сожалению, приходится признать: у людей в наших храмах нет радости. У нас нет плодов Святого Духа, о которых говорит апостол Павел: любви, радости, мира, долготерпения, милосердия, кротости, воздержания. Именно они — цель нашей христианской жизни. А мы сделали законом и целью инструменты: пост и вычитывание правил. В итоге жизнь христианина превращается в тупиковый путь, который не приносит человеку радости, счастья, удовлетворения. Здравомыслящий человек, глядя на это, скажет: «Ну, ребята, вам, может, это помогает, но мне нет». И уходит из Церкви.

К людям нужно относиться бережно, тогда они сами придут в храмы. Вы посмотрите на нашу жизнь: человека везде грузят, куда он ни попади. Приходит в больницу — от него требуют кучу бумажек. Приходит в какие-то инстанции — он должен всем и всё, и снова надо миллион бумаг предъявить. Он везде всем что-то должен. И оказывается, что в Церкви тоже. А ведь она существует, чтобы помогать людям — пережить какой-то кризис, получить утешение.

Как правило, человеку, приходящему в храм, нужно, чтобы его выслушали и поняли, а не рассказывали: вот тебе один молитвослов — в нём утренние и вечерние молитвы, вот ещё один — будешь к причастию готовиться. Постись по уставу — так и так. И человек вместо утешения получает какой-то огромный груз. Что самое печальное — это не научит человека молиться, потому что мы ведь сами этого не умеем, мы вычитываем. Говоришь людям: «Вы должны молиться своими словами», — а они не понимают. Как — своими? Мы должны молитвослов читать, на церковнославянском языке. И Евангелие на нём же. А то, что непонятно ничего — не страшно, главное — читать. Понял, не понял — не важно.

О мумифицированных традициях

Есть печальная статистика: православные хуже всех знают Священное Писание — потому что они его не изучают, а просто читают, и зачастую — на церковнославянском. Потом начинаешь им приводить цитаты из Евангелия — а они ничего не знают. Зато знают, что написано в акафистах — первом, втором и третьем. Знают, что сказал никому не известный великий старец. А что Христос сказал — нет.

Мне один человек однажды признался: «Я уже целый год не молился». Я говорю: «Подожди, как это ты не молился? Может, ты просто утренние и вечерние молитвы не читал?» — «Да». — «А разве ты не говорил про себя „Господи, помилуй!“, „Господи, благослови!“?» Оказалось, что говорил. То есть человек считает, что раз он правило не вычитывал, то не молился. Но мы в течение дня постоянно молимся! Каждый православный воцерковлённый человек молится: благодарит Бога за хорошее, просит помощи. Но нас так воспитывали, так учили, что это всё — не молитва. Молитва — это когда долго и основательно. Однако, если так учили — это не обязательно верно. В нашей Церкви есть традиции, которые хранятся, как старые мумии: их давно пора похоронить, а мы их зачем-то бережём.

Есть ли выход?

У меня нет сомнений по поводу того, что Церковь будет жить, потому что Господь сказал: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Но кто будет членами Церкви — это уже большой вопрос. Думаю, это будут те, кто вдумчиво верит, размышляет, изучает Священное Писание, старается жить по нему и стремится к целям, которые перед нами ставит Господь. Люди ведь порой вообще не знают, для чего Бог нас создал. Мы все знаем, чего хотим от Него: чтобы Он нас хранил, оберегал от зла, давал нам духовное и материальное благополучие, радость, счастье, здоровье. Это нормально. А чего Он хочет от нас — не знают. Многие отвечают: Бог хочет, чтобы мы молились, постились, били поклоны — и если мы это будем делать, Он нам даст, что мы хотим. Нет! Господь хочет, чтобы мы были радостными, счастливыми, свободными людьми! Он создал нас для вечной жизни и для вечной радости, и у каждого в достижении этого свой путь. Это может быть постничество, отшельничество — а может быть и обычная жизнь: ежедневная работа, семья, обязанности.

Наши уставы написаны монахами, и мы очень долгое время пытаемся эти уставы втиснуть в мирскую жизнь. У нас это не получается. Здесь надо иметь рассуждение и помнить: человек превыше закона. Господь нам это показал, когда исцелил человека в субботу. А мы зачастую совершенно умаляем значение человека: ничего не послабим, не попустим. И выходит, что закон превыше всего. В итоге человек не справляется — и уходит из Церкви.

Если новичок приходит заниматься спортом, его не нагружают, как тех, кто уже пять лет тренируется, потому что он просто подорвёт своё здоровье и больше не придёт. А в Церкви, в духовном плане, считается, что так делать можно. Новоначального грузят, он надрывается, иные вообще обозляются. Получается, мы сами себе вредим. Заблуждаемся во многом и других вводим в заблуждение — потому что, когда слепой ведёт слепого, оба упадут в яму.

Церковь жива, и Господь печётся о ней

Проблема состоит не в том, есть ли Русь православная, какой процент ходит в храмы, а в том, что у нас в Церкви есть много вопросов, требующих решения. Я верю, что эти проблемы мы решим. Сейчас идёт какое-то брожение, омоложение. Перемены есть, они заметны. Я вспоминаю годы, когда был пономарём. В наш храм приезжала монахиня, которая подвизалась в РПЦЗ. Была Страстная неделя, и она говорила, что будет причащаться в четверг и потом в субботу без исповеди. Мне это казалось диким: причастие без исповеди считалось невозможным, даже если человек причащался два дня подряд. И посмотрите на позицию Церкви по этому вопросу сейчас. Всё изменилось.

Я вспоминаю себя в юности и понимаю, что был несчастным человеком. Я тогда учился в старших классах школы и жил под гнётом правил. Я не мог исполнять всего, что требовалось, и потому постоянно ощущал вину. С одной стороны — искренне хотел справиться, с другой — не получалось, с третьей — мучился, потому что мне говорили, что я плохой. В этом аду я жил, и потому понимаю людей, которые не получают в Церкви желаемого утешения. Поэтому я очень рад, что сегодня у нас происходит много здравого. Церковь меняется. Это значит, что меняемся и мы, ведь Церковь — это люди. Значит, она живая, Господь печётся о ней. Думаю, тому, кто ищет Истину и Бога, Господь обязательно поможет: пошлёт хорошего духовника и людей, которые смогут его поддержать. Наша задача — стать теми, кто поддерживает.

Протоиерей Вячеслав Поневин

Русь без Православия

Альтернативная история

Приблизительное время чтения: 9 мин.

Когда я учился в ПСТГУ и писал свою дипломную работу на кафедре истории Русской Церкви, то украсил титульный лист надписью: «1020-летию Крещения Руси посвящается». Делал это абсолютно машинально — просто из желания оформить самодельную книгу пооригинальнее. Прошли годы. И сейчас, вспоминая тот самый «прикол» с «юбилейной» фразой, я все больше осознаю, что делать такие посвящения, по большому счету, не имел права.

Дело в том, что за словами о Крещении Руси кроется не просто исторический факт, который можно выучить и затем благополучно забыть после сдачи очередного экзамена. Принятие христианства князем Владимиром в конце X века имело для нашей земли примерно те же последствия, что и Рождество Христа в масштабах всего человечества. И они настолько велики, что никак не соотносятся с тем формальным посвящением, которое я сделал на титуле своего диплома.

Читать еще:  Как поднять свой первый капитал в онлайн казино Вулкан?

Что дало Крещение нашей стране? Какова была бы Русь, если бы ни Киевский князь, ни его потомки не обратили свои взоры в сторону Православия? Конечно, сейчас нам кажется безумием даже допустить такое, ведь Православная Русь (во всяком случае — до недавнего времени) всегда воспринималась как нечто априорное и незыблемое. Но предположим на секунду иное. Тем более, что у Владимира был реальный выбор, и, как гласит Повесть Временных Лет, перед окончательным обращением в евангельскую веру внук Ольги общался также и с представителями других религий, а не одного лишь христианства. Так что же было бы, если бы. Попробуем разобраться.

Русь языческая

Идея сакральной реформы пришла к русскому правителю неслучайно. Это в наши дни можно объединить государство (либо хотя бы создать иллюзию такого объединения) на основе демократии, гуманизма, культа потребления и прочих расплывчатых ценностей. Но примерно до эпохи Ренессанса по-настоящему объединяющим фактором в жизни любого народа была именно религия. Даже самая примитивная и архаичная, она задавала тон всему, что происходило в стране, придавала высший смысл каждой вещи, освящала те или иные стороны общественного бытия. Поэтому любой здравомыслящий государь античности и средневековья, укрепляя свою власть и проводя политику централизации, определенным образом касался и вопросов веры.

Во времена раннего правления Владимира Русь была языческой. Вообще-то, нужно признать, что часто показываемые в кино лубочные картины о внутреннем мире наших предков имеют мало общего с действительностью. Религия древних славян не была примитивной. Наоборот, она отличалась очень глубоким содержанием и видела окружающий мир сложным и многогранным.

И все же, несмотря на свою самобытность, объединить разрозненные этнические группы в целостное государство она не могла. Причина такой неспособности крылась в том, что славянские сакральные взгляды привязывались к очень небольшим по размеру территориям, на которых жили отдельные племена. Каждое из них, помимо главных общеславянских богов, имело в своем пантеоне огромное число божков и духов. Причем зачастую именно эти божества «низшего ранга» мыслились даже более значимыми, чем, например, Перун или Велес. Безусловно, боги-гиганты обладали куда большей силой, нежели мелкие местные «авторитеты», но реальная власть над конкретным районом была, по мысли наших предков, в руках именно у последних. Кстати, нечто похожее наблюдалось и в Римской империи — ты мог верить в кого угодно, однако если тебе довелось попасть в какую-либо страну, и там почитается божество, в которое ты не веришь, то ты все равно должен оказать ему честь, потому что оно на данной территории — главное.

Нетрудно представить, насколько тяжело при решении общегосударственных задач было бы ссылаться на волю пусть даже самого главного божества славян. Тут все зависело от воли племенной верхушки: Захотели — приняли волю князя, а не захотели — так и боги ваши нам не указ, у нас свои есть. Владимир это понимал, поэтому одним из первых его шагов в качестве правителя всей Руси стало создание единого пантеона, куда вошли практически все известные народные божки разного калибра. Но эта инициатива не принесла должного эффекта, и на местах по-прежнему продолжали почитать привычных духов. Тогда и решил обратиться князь в сторону единобожия.

Если бы Русь, как и раньше, осталась верна древним культам, то наверняка ее племена повторили бы участь народов Прибалтики — предков нынешних литовцев, эстонцев и латышей. Эти родственные славянам этносы либо были уничтожены под натиском крестоносцев, либо выработали мощную государственную систему, но не самостоятельно, а уже под влиянием русских, имевших к моменту становления прибалтийской государственности многолетний опыт христианства. Язычество не смогло бы собрать славянские племена в единую державу, а их население, скорее всего, было бы либо стерто с лица земли, либо ассимилировано другими народами.

Учителями веры для русских вполне могли стать иудейские раввины — их, по легенде, Владимир тоже пригласил к себе, когда выбирал новую государственную религию. Ко времени, описываемому в Повести Временных Лет, иудаизм выработал колоссальный опыт выживания среди народов с другой культурой, ментальностью, укладом. Та традиция, которая сформировалась на основе ветхозаветных предписаний и верований, позволила потомкам Авраама веками не терять свою самоидентификацию, продолжать оставаться сплоченным народом, даже не имея при этом ни собственной земли, ни независимого государства. Именно такой сплоченности и не хватало восточным славянам, которые грудью стояли за родной край, который, однако, ограничивался ближайшей речкой или оврагом.

Впрочем, иудейской Русь представить труднее всего, и в этом утверждении нет ни капли антисемитизма. Дело в том, что иудаизм — религия настолько специфичная, что государственной и культурообразующей она может быть только на Ближнем Востоке, в Земле Израиля, которая всегда стояла в центре всех чаяний верующего иудея. Иерусалим — столица Мессии, Помазанника Божьего, который в положенный час придет в мир и от имени Всевышнего будет управлять избранным народом.

Вне Палестины и Храма любой правоверный еврей не мыслит своего бытия. Если же он в силу обстоятельств и живет где-либо в ином месте, то его положение нельзя назвать иначе, как странничество. А странник никогда подсознательно не заинтересован в развитии своего временного пристанища, ведь оно — временно. Владимир со своими советниками прекрасно понимал, что ветхозаветная религия не подходит для достижения процветания его родной земли. Предложения раввинов он отклонил. Но посетителями княжеских палат были представители еще трех крупных религиозных традиций, и эти варианты стоит рассмотреть более детально.

А вот победу Корана на просторах от Прибалтики до Черного моря и от Карпат до Волги представить вполне можно. В эпоху становления Русского государства ислам был самой молодой религией мира. И самой активной — как в культурном, так и в политическом плане. Плюс ко всему нужно добавить, что вера Мухаммеда очень проста, и для правоверного мусульманина не столь важно знать все тонкости богословия — необходимо исполнение нескольких достаточно несложных правил, и ты будешь спасен Аллахом. Ислам — очень дисциплинирующая религия, но, скорее всего, именно это его качество и сыграло свою роль в минуту выбора Владимира.

Разговор с проповедниками-мусульманами летопись передает в очень оригинальных подробностях. Князь спросил пришельцев об их обычаях, и они ему рассказали о запрете есть свинину, пить вино, однако же упомянули о допустимости многоженства. Ответ Ольгиного внука был однозначным: такие традиции не для русских. И вправду, ислам не подходил восточным славянам из-за их ментальности и особенностей мировосприятия. Слишком свободолюбив русский человек, слишком безудержен он в своих эмоциях. Если любит — то до гроба, если ненавидит — то до смерти, если отдает — то последнее. Ислам, с его жестким организационным началом был мало приемлем нашим предкам, и предложение мулл Киев отклонил.

Сейчас уже трудно сказать, к чему бы привело принятие ислама Русью. Вполне вероятно, удалось бы избежать последующих конфликтов с мусульманскими странами Передней Азии и Ближнего Востока, а сама русская держава превратилась бы в мощного завоевателя. Кто знает — устояла бы тогда Европа, или же – пала, подобно некогда могучей Византии. Однако не стоит отрицать и то, что все подобные возможные головокружительные успехи достались бы русским ценой принятия не только религии, но и исламской культуры. Попросту говоря, спустя несколько веков после возможного обращения Владимира в веру Мухаммеда нам, вероятно, не пришлось бы даже говорить об уникальном культурном наследии славянской Руси, которое живо до сих пор в той или иной форме.

Отвергнув предложения мусульман и иудеев, Киевский владыка обратил свой взор в сторону христиан. И здесь произошло самое интересное. Вроде бы тогда еще можно было говорить о христианстве в целом, ведь до великого раскола между Церквами Востока и Запада оставалось более полувека. Однако к концу X столетия уже наметились радикальные различия между двумя половинками некогда единого христианского мира.

По-сути, Запад, еще оставаясь верным общей апостольской традиции, практически полностью попал под влияние культуры и права германских племен, которые вели себя очень агрессивно и нетерпимо. Новый европейский мир, в том числе — и Католическая Церковь, очень враждебно смотрел на народы и цивилизации, которые не вписывались в заранее созданный шаблон. Любое несоответствие подлежало либо изменению, либо полному уничтожению. Призвав на Русь католических миссионеров, Владимир открыл бы двери и европейским конникам, которые огнем и мечом стали бы насаждать здесь свои порядки. Славяне к тому времени уже знали, какие ужасы несли на себе копья зарождавшегося рыцарства. Отказавшись принять Крещение от рук западных епископов, Владимир отказывался не от самой веры, а от той германской экспансии, которая угрожала восточным славянам.

Но, снова-таки, если допустить, что Русь приняла католичество, то, вероятнее всего, мы получим очередную державу по образцу Польского королевства или Великого Княжества Литовского. Плохо это или хорошо — сказать вряд ли возможно, но очевидно, что о самобытном русском (именно русском, а не «московском» или «уральском») менталитете речи и быть не может. Это произошло бы в силу того, что средневековое католичество очень ревностно относилось к любым проявлениям инаковости, и вряд ли потерпело бы на востоке Европы мощную и богатейшую страну с самобытным менталитетом. Руси как цивилизации просто не существовало бы. Как невозможно было бы в дальнейшем и существование Украины, Беларуси, Новгорода, Поморья, Черноземья, Поволжья и всего того разнообразия русского мира, которое родилось именно из единого русского корня. Православного корня.

Русь православная

Сразу стоит оговориться, что рассказ о принятии Владимиром Православия носит в летописях тенденциозный характер. Дескать, все плохие, одни лишь византийцы оказались хорошими. На самом же деле, греки были достойными сынами своего времени — и врагов уничтожали безжалостно, и конкурентов ослепляли безбожно, и дипломатию вели явно не по совести. Но если говорить именно о вере, то летопись права — Православие больше всего подходило славянам и в сакральном, и в социальном, и в ментальном отношении.

Восточная христианская традиция весьма созвучна мироощущению наших предков. Прежде всего, потому, что в православном понимании Церковь — это не некая земная организация, а мистическое Тело Христа, в котором каждый его член имеет дар свободы и сохраняет свои уникальные черты. То же самое можно сказать и о спасении: если для Запада спасение — это некая оправдательная процедура, делающая верующего невиновным в глазах Бога, то Восток мыслит спасение как восстановление первозданной красоты всего мира, как тесное и совершенное со-бытие, со-существование Творца и твари, Бога и человека.

Православие оказало глубокое влияние и на общественную жизнь Руси. При всех перегибах и перекосах, славянская социальная система уважала человеческую личность, и (если не брать во внимание татаро-монгольское нашествие, перечеркнувшее многие достижения нашей культуры) русский человек на глубинном уровне всегда был более свободным, чем его европейский собрат. Благодаря Православию, русским удалось сохранить большинство своих самобытных черт — то, что сейчас называется национальным характером.

История не имеет сослагательного наклонения, и это понятно — время линейно и неизменяемо. Но все же, проведя мысленный эксперимент по моделированию «альтернативных версий», можно с уверенностью сказать — Русь живет Православием. Очевидно это сегодня далеко не для всех, но при серьезном исследовании отечественной истории подобный вывод неизбежен: только благодаря Православию мы имеем русскую культуру, язык, письменность, литературу, иконопись и много прочее, чем восхищается весь мир. И в культурном отношении русский человек — это православный человек — хочет он того или нет.

Можно ли считать Русь по-настоящему христианской?

Мы празднуем день Крещения Руси, но что нам дало это событие? Разве мы живём по-христиански? Половина браков расторгается, число абортов как было, так и остаётся большим. Мы восхищаемся красивыми храмами, но в них ходит 1% населения. У нас полный календарь русских святых, но большинство людей хотят не подражать им, а узнать, кому от чего читать акафист. Так можно ли считать Русь по-настоящему христианской? Поговорили с протоиереем Вячеславом Поневиным.

Существует ли «Русь христианская»?

Все мы помним, что понятие «Русь» подразумевает под собой не Россию, Украину или какое-то определённое государство — изначально это была большая территория, которая сейчас разделена на несколько стран. Я считаю, что понятия «Русь христианская» сегодня не существует. В каких-то странах на территории бывшей Руси к нашей вере относятся лояльно, на Украине в последние годы её притесняют.

Христианская страна — это не только идеология, которая может основываться на христианских ценностях, и лояльный к православию правитель. Страна — это прежде всего люди. А как мы видим, людей в храмы ходит мало. И дело даже не в том, сколько их там, а в том, сколько из них действительно воцерковлено — то есть вдумчиво относится к православию, причащается, исповедуется, живёт по заповедям.

В каждом государстве есть те, кто живёт нравственно, тем не менее, церковных людей, истинных членов Церкви сейчас очень мало. Каковы причины такой ситуации? Возможно, то, как именно была крещена Русь. Все мы знаем святую Нину — просветительницу Грузии. Грузия просвещалась, то есть люди, которые хотели стать христианами, крестились по своей воле. Русь же крестили, то есть просвещения как такового не было. Людей никто не спрашивал, хотят они быть христианами или нет.

Христианство очень активно и значительно влияет на народы, в которые вливается, меняет их. Конечно же, христианская культура внесла огромный вклад и в развитие Руси как государства. Она обрела новую нравственность, духовные ценности, культуру, письменность и многое другое. К сожалению, сейчас духовные ценности очень активно уничтожаются, но они были и есть, формировали и формируют наш народ. Однако назвать этот народ христианским я не могу.

Что мы ищем в Церкви?

Что представляет собой христианское общество сегодня? Люди приходят в храм и хотят там что-то получить: окрестить ребёнка, освятить воду или куличи. Да, люди верующие тоже хотят получить в Церкви что-то, но им нужно не вещество или ритуал, они хотят изменить свою жизнь и, изменяя себя, обрести дары, которые предлагает нам Господь.

Мы приходим в Церковь, потому что хотим быть счастливыми, радостными людьми. Апостол Павел говорит: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фес. 5:16-18). Господь хочет, чтобы мы были радостными и счастливыми, Он создал нас для этого, для вечной жизни. Но чтобы достичь состояния вечной радости, надо потрудиться, и у Церкви есть огромный опыт, который мы можем использовать, чтобы получить желаемое.

Большинство же приходящих в храм людей хочет получить какую-то волшебную таблетку от всех болезней или для обретения счастья, а когда разговор заходит о необходимости что-то делать, оказывается, что этого как раз никто не хочет. Это понятно: работа над собой — самый тяжёлый труд, она длительная и не приносит мгновенных результатов. Но никуда не деться: перемены происходят только тогда, когда человек работает над собой, как только перестаёт — он скатывается по наклонной. К сожалению, люди не готовы это принять. Возможно, не все доросли до способности понимать такие вещи.

О чём мы молчим?

Признаюсь: мне трудно представить, что однажды все люди станут православными. Есть Церковь, есть государство, есть люди, которые в нём живут. Кто хочет — приходит в Церковь, кто не хочет — нет. Каждый волен жить как ему хочется, выбирать свой путь, а уж Господь рассудит, кто правильно поступил, кто нет. Я как часть православной Церкви считаю, что она не должна указывать людям, как жить. Она должна стать тем институтом, к которому люди сами хотели бы присоединиться. К сожалению, у нас сегодня очень много внутренних проблем, которые так или иначе лишают людей желания стать членами нашей Церкви. Более того: зачастую у нас боятся говорить об этих проблемах, их скрывают и умалчивают — вместо того, чтобы обсуждать и решать.

Одна из причин такого замалчивания — наличие в Церкви очень большого числа фанатиков. Когда заходит речь о каких-либо здравых нововведениях или изменениях, в их среде поднимается огромная буря. Люди здравомыслящие остаются в стороне, потому что вступать в полемику с фанатиком — дело бессмысленное. Проще отойти, остаться при своём мнении, жить как считаешь нужным и правильным, а их просто не трогать, потому что они поднимут шум и съедят. Так поступает большинство адекватных людей — но по этой же причине тормозится решение многих вопросов.

Что для нас закон?

Ещё одна важная проблема — постоянное давление на людей. Человек приходит в храм, и на него очень много взваливают. Он узнаёт, что ему надо исповедоваться и причаститься. Чтобы причаститься, надо вычитывать кучу каких-то молитв и канонов. Человек, конечно, вычитывает, но какая в том польза, если он ничего не понимает?

У нас многое перевёрнуто с ног на голову. Есть закон церковный, но сегодня произошла подмена. Вспомним Евангелие. Христос говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5:17). Потом Он ведёт себя так, что фарисеи начинают возмущаться: Он не соблюдает закон. То, что в понимании фарисеев закон, для Бога законом не является. Господь говорит о высшем законе — законе любви, Он пришёл, чтобы умереть за нас, чтобы спасти род человеческий. А для фарисеев закона любви не существует, у них есть запреты, правила, предписания, заветы старцев. Вам этот перечень ничего не напоминает? Разве не на этом строится наша сегодняшняя христианская жизнь?

Закон — это не утренние и вечерние молитвы, не правило ко святому причащению, не пост, не хождение в храм. Всё перечисленное — инструменты, благодаря которым мы можем измениться, и каждый из них нужно использовать разумно. Нельзя всем применять их одинаково. Мы сегодня настолько запуганы, что боимся отложить в сторону молитвослов и просто помолиться, обратиться к Богу напрямую! Мы перестали молиться, потому что нам постоянно нужно что-то вычитывать. Разучились говорить с Богом не спеша, от души, из глубины сердца. У нас нет диалога с Богом, а значит — по сути, у нас нет веры. У нас есть карающий «Бог», который сидит и ждёт, когда мы что-то сделаем не так. Наша вера превращается в какое-то взяточничество: «Вот, Господи! Я всё вычитал — а Ты меня за это теперь не трогай! Я ведь дал Тебе, что Ты хочешь!» О какой вере в Бога может идти речь в такой ситуации, если мы выполняем что-то только из страха наказания?

Читать еще:  Папа на рождественском богослужении призвал к установлению всеобщего мира

Свобода и радость — или неподъёмный рюкзак?

Сколько приходится выслушивать: «Я великий грешник, потому что пост нарушил и правило не читал!» Люди этого боятся как огня — вместо того, чтобы жить и радоваться. Смотришь на людей в храме — и в них нет радости! Нет радости причастия, радости церковной молитвы, потому что они загружены предрассудками так, что продохнуть невозможно. Как ужасно, что стать христианином для многих — это не обрести свободу, радость, лёгкость, а получить за спину огромный нагруженный рюкзак, который придётся тащить до конца жизни. И ещё при этом будут говорить, что ты грешник, не всё выполняешь, недостаточно делаешь, не справляешься — словом, плохой христианин, которому надо больше стараться и почаще читать «Добротолюбие». У нас взяли высшую математику — подвиг святых отцов, пустынников, великих молитвенников — и сделали её нормой, но это не норма. Это высший уровень, который не подходит большинству людей.

Я слушал интервью одного греческого монаха, которому интервьюёр рассказывает про наше христианство: «У нас, если не вычитал определённые молитвы, могут не допустить до причастия», — на что этот монах отвечает: «Я такого не знаю! Если ваш духовник не пускает вас причащаться, потому что вы чего-то не прочитали — вам нужно поменять духовника!» Я слышу в его словах то, о чём сам думаю.

У нас нет радости

Человек, который впервые приходит в храм, редко встречает там кого-то здравомыслящего, кто адекватно ему расскажет о христианстве. Чаще всего его загрузят так, что ему больше в храм приходить не захочется.

К сожалению, приходится признать: у людей в наших храмах нет радости. У нас нет плодов Святого Духа, о которых говорит апостол Павел: любви, радости, мира, долготерпения, милосердия, кротости, воздержания. Именно они — цель нашей христианской жизни. А мы сделали законом и целью инструменты: пост и вычитывание правил. В итоге жизнь христианина превращается в тупиковый путь, который не приносит человеку радости, счастья, удовлетворения. Здравомыслящий человек, глядя на это, скажет: «Ну, ребята, вам, может, это помогает, но мне нет». И уходит из Церкви.

К людям нужно относиться бережно, тогда они сами придут в храмы. Вы посмотрите на нашу жизнь: человека везде грузят, куда он ни попади. Приходит в больницу — от него требуют кучу бумажек. Приходит в какие-то инстанции — он должен всем и всё, и снова надо миллион бумаг предъявить. Он везде всем что-то должен. И оказывается, что в Церкви тоже. А ведь она существует, чтобы помогать людям — пережить какой-то кризис, получить утешение.

Как правило, человеку, приходящему в храм, нужно, чтобы его выслушали и поняли, а не рассказывали: вот тебе один молитвослов — в нём утренние и вечерние молитвы, вот ещё один — будешь к причастию готовиться. Постись по уставу — так и так. И человек вместо утешения получает какой-то огромный груз. Что самое печальное — это не научит человека молиться, потому что мы ведь сами этого не умеем, мы вычитываем. Говоришь людям: «Вы должны молиться своими словами», — а они не понимают. Как — своими? Мы должны молитвослов читать, на церковнославянском языке. И Евангелие на нём же. А то, что непонятно ничего — не страшно, главное — читать. Понял, не понял — не важно.

О мумифицированных традициях

Есть печальная статистика: православные хуже всех знают Священное Писание — потому что они его не изучают, а просто читают, и зачастую — на церковнославянском. Потом начинаешь им приводить цитаты из Евангелия — а они ничего не знают. Зато знают, что написано в акафистах — первом, втором и третьем. Знают, что сказал никому не известный великий старец. А что Христос сказал — нет.

Мне один человек однажды признался: «Я уже целый год не молился». Я говорю: «Подожди, как это ты не молился? Может, ты просто утренние и вечерние молитвы не читал?» — «Да». — «А разве ты не говорил про себя „Господи, помилуй!“, „Господи, благослови!“?» Оказалось, что говорил. То есть человек считает, что раз он правило не вычитывал, то не молился. Но мы в течение дня постоянно молимся! Каждый православный воцерковлённый человек молится: благодарит Бога за хорошее, просит помощи. Но нас так воспитывали, так учили, что это всё — не молитва. Молитва — это когда долго и основательно. Однако, если так учили — это не обязательно верно. В нашей Церкви есть традиции, которые хранятся, как старые мумии: их давно пора похоронить, а мы их зачем-то бережём.

Есть ли выход?

У меня нет сомнений по поводу того, что Церковь будет жить, потому что Господь сказал: «Создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Но кто будет членами Церкви — это уже большой вопрос. Думаю, это будут те, кто вдумчиво верит, размышляет, изучает Священное Писание, старается жить по нему и стремится к целям, которые перед нами ставит Господь. Люди ведь порой вообще не знают, для чего Бог нас создал. Мы все знаем, чего хотим от Него: чтобы Он нас хранил, оберегал от зла, давал нам духовное и материальное благополучие, радость, счастье, здоровье. Это нормально. А чего Он хочет от нас — не знают. Многие отвечают: Бог хочет, чтобы мы молились, постились, били поклоны — и если мы это будем делать, Он нам даст, что мы хотим. Нет! Господь хочет, чтобы мы были радостными, счастливыми, свободными людьми! Он создал нас для вечной жизни и для вечной радости, и у каждого в достижении этого свой путь. Это может быть постничество, отшельничество — а может быть и обычная жизнь: ежедневная работа, семья, обязанности.

Наши уставы написаны монахами, и мы очень долгое время пытаемся эти уставы втиснуть в мирскую жизнь. У нас это не получается. Здесь надо иметь рассуждение и помнить: человек превыше закона. Господь нам это показал, когда исцелил человека в субботу. А мы зачастую совершенно умаляем значение человека: ничего не послабим, не попустим. И выходит, что закон превыше всего. В итоге человек не справляется — и уходит из Церкви.

Если новичок приходит заниматься спортом, его не нагружают, как тех, кто уже пять лет тренируется, потому что он просто подорвёт своё здоровье и больше не придёт. А в Церкви, в духовном плане, считается, что так делать можно. Новоначального грузят, он надрывается, иные вообще обозляются. Получается, мы сами себе вредим. Заблуждаемся во многом и других вводим в заблуждение — потому что, когда слепой ведёт слепого, оба упадут в яму.

Церковь жива, и Господь печётся о ней

Проблема состоит не в том, есть ли Русь православная, какой процент ходит в храмы, а в том, что у нас в Церкви есть много вопросов, требующих решения. Я верю, что эти проблемы мы решим. Сейчас идёт какое-то брожение, омоложение. Перемены есть, они заметны. Я вспоминаю годы, когда был пономарём. В наш храм приезжала монахиня, которая подвизалась в РПЦЗ. Была Страстная неделя, и она говорила, что будет причащаться в четверг и потом в субботу без исповеди. Мне это казалось диким: причастие без исповеди считалось невозможным, даже если человек причащался два дня подряд. И посмотрите на позицию Церкви по этому вопросу сейчас. Всё изменилось.

Я вспоминаю себя в юности и понимаю, что был несчастным человеком. Я тогда учился в старших классах школы и жил под гнётом правил. Я не мог исполнять всего, что требовалось, и потому постоянно ощущал вину. С одной стороны — искренне хотел справиться, с другой — не получалось, с третьей — мучился, потому что мне говорили, что я плохой. В этом аду я жил, и потому понимаю людей, которые не получают в Церкви желаемого утешения. Поэтому я очень рад, что сегодня у нас происходит много здравого. Церковь меняется. Это значит, что меняемся и мы, ведь Церковь — это люди. Значит, она живая, Господь печётся о ней. Думаю, тому, кто ищет Истину и Бога, Господь обязательно поможет: пошлёт хорошего духовника и людей, которые смогут его поддержать. Наша задача — стать теми, кто поддерживает.

Протоиерей Вячеслав Поневин
Беседовала Екатерина Щербакова
Источник: Горловская и Славянская епархия

Крещение Руси: мнения и суждения

Павел Кузенков, кандидат исторических наук, специалист по истории Церкви и исторической хронологии. Доцент исторического факультета МГУ и Сретенской духовной семинарии, преподаватель Московской духовной академии

Эпохальное значение крещения Руси неоспоримо: едва ли найдётся мыслящий автор, который усомнился бы в важности этого события для всей истории нашего Отечества. Но суждения о причинах и последствиях этого цивилизационного выбора, сделанного 1033 года назад святым Владимиром, имеют широкую гамму: от безусловного и восторженного одобрения до столь же решительного неприятия и осуждения. Споры по этому поводу не утихают и по сей день. Предлагаем вниманию читателей подборку цитат о Крещении Руси, в которых отразились мнения об этом событии разных авторов, от древних времен до современности.

Ранние авторы, принадлежащие к церковной традиции, конечно же, воспевают деяния князя Владимира. «Повесть временных лет» описывает крещение Руси прежде всего как духовную победу над язычеством:

И была видна радость на небе и на земле по поводу стольких спасаемых душ. А дьявол говорил, стеная: «Увы мне! Изгнан я отсюда. Вот уже побеждён я невеждой, а не апостолами и не мучениками! Не смогу уже царствовать более в этих странах».

Летопись представляет нам и взгляд Крестителя Руси «от первого лица»:

Владимир же был рад, что познал Бога сам и люди его, воззрел на небо и сказал: «Христос Бог, сотворивший небо и землю! Взгляни на новых людей этих и дай им, Господи, познать тебя, истинного Бога, как познали тебя христианские страны. Утверди в них правильную и неуклонную веру, и мне помоги, Господи, против дьявола, да одолею козни его, надеясь на Тебя и на Твою силу».

И воздаёт должно политической мудрости и нравственному подвигу князя Владимира:

То новый Константин великого Рима; как тот крестился сам и людей своих крестил, так и этот поступил так же. Если и пребывал он прежде в скверных похотных желаниях, однако впоследствии усердствовал в покаянии, по слову апостола: «Где умножится грех, там преизобилует благодать». Удивления достойно, сколько он сотворил добра Русской земле, крестив её. … Следует нам молиться за него, так как через него познали мы Бога. [1]

Иларион Киевский, первый русский великий ритор и богослов, представляет Крещение Владимира и Руси как синергийное действие Промысла и примера Византии:

Посетил его посещением своим Всевышний, призрело на него всемилостивое око преблагого Бога. И воссиял в сердце его свет ведения, чтобы познать ему суету идольского прельщения и взыскать единого Бога, сотворившего всё видимое и невидимое. К тому же непрестанно слушал он о православной Греческой земле, христолюбивой и сильной верою. … И, слыша это, возгорелся духом и возжелал он сердцем стать христианином самому и земле его. Так, произволением Божиим о человеческом роде, и произошло. [2]

Ярослав Мудрый в завете сыновьям (1054 г.) обрисовал результаты христианизации Руси в красивой метафоре:

Отец мой Владимира Русскую землю крещением вспахал, книгами засеял, заповедями взрастил, законом пожал, верою утвердил и сохранил в духовных житницах. А вы готовые кушанья ешьте и духовное питие пейте от камня, который есть Христос.

Впоследствии князь Владимир стал восприниматься как истинный родоначальник Русской государственности.

Новый импульс теме корсунского крещения придало включение Крыма в состав России. Екатерина II приняла титул «царицы Херсониса Таврического» и учредила Орден Св. Равноапостольного Владимира (1782 г.), «предприявшаго многие труды ради просвещения России святым Крещением, который ныне молитвами своими у Престола Всемогущаго Творца да подкрепит силы и труды ревностно и усердно служащих Империи и Престолу Нашему». [3]

В «Истории» Николая Карамзина в рассказе о Владимире курсивом выделены слова: он старался просветить Россию. [4] Деяния крестителя Руси, казалось, перекликались с идеалами XVIII века — века Просвещения.

Но времена менялись, в России проникал дух «свободы», которому, казалось, глубоко чужда незыблемое в веках Православие. Пётр Чаадаев горько сетует на цивилизационную изоляцию России:

Повинуясь нашей злой судьбе, мы обратились к жалкой, глубоко презираемой северными народами Византии за тем нравственным уставом, который должен был лечь в основу нашего воспитания. … Мы замкнулись в нашем религиозном обособлении, и ничто из происходившего в Европе не достигало до нас. [5]

Споря с другом, Александр Пушкин возражал:

У греков мы взяли евангелие и предания, но не дух ребяческой мелочности и словопрений. Нравы Византии никогда не были нравами Киева. Наше духовенство, до Феофана, было достойно уважения, оно никогда не пятнало себя низостями папизма. … Что же касается нашей исторической ничтожности, то я решительно не могу с вами согласиться. … Я далеко не восторгаюсь тем, что вижу вокруг себя. Как литератора — меня раздражают. Как человек с предрассудками — я оскорблён. Но, клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков такой, какой нам Бог её дал. [6]

В начале Крымской войны святитель Иннокентий (Борисов) напутствовал будущих героев Севастопольской обороны:

Здесь купель нашего Крещения; здесь начало нашей священной истории и народных преданий. Уступить после сего страну эту, кому бы то ни было значило бы для России отказаться от купели своего Крещения, изменить памяти святого Владимира. [7]

Россия протягивала руку помощи православным народам Европы, вырвав их из-под османского гнёта. Такая политика была полной противоположностью милитаристскому национализму «Второго рейха», и Фёдор Тютчев полемизировал с Бисмарком:

«Единство, — возвестил оракул наших дней, —
Быть может спаяно железом лишь и кровью…»
Но мы попробуем спаять его любовью, —
А там увидим, что прочней…

Откликаясь на 900-летие Крещения Руси, поэт Яков Полонский написал поэму, где есть такие строки:

Сияй нам, вера! Прочь сомненья!
Русь не была бы никогда
Такой великою Россией,
Когда б она была чужда
Любви, завещанной Мессией,
Пусть охлажденные умы
Всё отрицать готовы, — мы
Ещё не оскудели сердцем;
Ещё мы рады помогать
Разрозненным единоверцам
И пленных братьями считать.

Двадцатый век стал свидетелем кровавого разрыва с нашим великим прошлым. Но когда Демьян Бедный написал в 1936 г. фарс «Богатыри», глумливо высмеивая крещение князя Владимира, «пролетарский поэт» удостоился разгромного постановления Политбюро за «антиисторическое и издевательское изображение крещения Руси, являвшегося в действительности положительным этапом в истории русского народа». Страна готовилась к схватке с фашизмом, и власти искали опору в великом прошлом России…

Советские учебники признавали:

Несомненна прогрессивная роль церкви как организации, помогавшей укреплению молодой русской государственности в эпоху бурного поступательного развития феодализма. Несомненна и ее положительная роль в развитии русской культуры, в приобщении к культурным богатствам Византии, в распространении просвещения и создании крупных литературных и художественных ценностей.

Впрочем, положительные оценки непременно разбавлялись ритуальными обличениями:

Но надо помнить, что русский народ дорогой ценой заплатил за эту положительную сторону церкви: яд религиозной идеологии проникал (глубже, чем в языческое время) во все поры народной жизни, он притуплял классовую борьбу, возрождал в новой форме первобытные воззрения и на долгие века закреплял в сознании людей идеи потустороннего мира, божественного происхождения властей и провиденциализма. [8]

Год 1000-летия Крещения Руси знаменательным образом совпал с разворотом в политике властей СССР к общечеловеческим ценностям. Начался возврат к духовным корням, многолетние табу пали, и академик Александр Панченко мог, среди многих других, открыто воздать должное исторической роли Христианства:

Христианство, которое стремительно распространялось в Европе в IX–XI веках, доказало язычникам не истинность свою, но силу. Поэтому Русь и примкнула к общеевропейскому процессу. Но крещение не было отречением. Русь создала свой вариант Православия, терпимый и открытый, создала сложную и «равновесную» культуру. Эта одушевленная оптимизмом культура породила выдающиеся памятники искусства, создала непреходящие ценности. [9]

Ему вторил Лев Гумилёв: «Крещение дало нашим предкам высшую свободу — свободу выбора между добром и злом, а победа православия Руси тысячелетнюю историю». [10]

В современной России тема возвращения к цивилизационным корням актуальна, как никогда прежде. Историками развенчан старый миф о крещении Руси «огнём и мечом». Профессор Игорь Фроянов указывает: «Князь и тяготевшая к нему дружинная знать не располагали средствами для массовых насилий в обществе, где управляли. Они подчинялись вечу, в распоряжении которого была мощная военнaя организация — народное ополчение, превосходившее по силе княжескую дружину. Вероятно, при крещении в Киеве имели место и отдельные факты принуждения, но вылиться в систему они не могли». [11]

По-прежнему слышны голоса критиков исторического пути России. Известный журналист Владимир Познер без обиняков заявил: «С моей точки зрения, было бы много лучше для будущего России, если бы Владимир выбрал католицизм. … Я считаю православие тёмной, реакционной, консервативной религией». [12]

Читать еще:  В Москве может быть восстановлен храм Иоакима и Анны

Эти слова признанного гуру российского либерализма удивительно напоминают былые обвинения идеологов коммунизма. Но все, кто погружены в реальную историю, согласятся, скорее, со словами Патриарха Кирилла:

Крещение Руси, выражаясь современным языком, — несомненно революционное событие. Более того, по последствиям его нельзя сравнить ни с какой последующей революцией, потому что Крещение радикально изменило жизнь народа, его культуру, его систему ценностей. (…) Прививка к благодатному телу Вселенской Церкви крещеного русского народа стала величайшей духовной силой, которая, я глубоко убежден, помогает народу нашему проходить через столь сложные перипетии исторического пути [13].

1. Повесть временных лет, годы 6496 и 6523 от с.м.

2. Слово о законе и благодати митрополита Илариона. Перевод диак. А. Юрченко. http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4868

3. Полное собрание законов Российской империи. 1-е собр. СПб., 1830. Т. 21. № 15515.

5. Философические письма. Письмо 1-е (1828 г.).

6. Письмо П.Я. Чаадаеву от 19 октября 1836 г. // Пушкин А.С. Cобрание сочинений. М., 1962. Т. 10. С. 308.

7. Слово при закладке Свято-Владимирского собора в Севастополе, 15 июля 1854 г. Цит. по: Дубровин Н.Ф. Первая оборона Севастополя 1854–1855 гг. «Русская Троя». СПб., 1900.

8. Рыбаков Б.А. История СССР с древнейших времен до конца XVIII века. М., 1975.

9. Панченко А.М. О русской истории и культуре. СПб., 2000. С. 335.

10. Гумилев Л.Н. От Руси к России. М., 1992.

11. Фроянов И.Я. Загадка крещения Руси. М., 2007. С. 107.

lsvsx

Всё совершенно иначе!

Истина где-то посередине. Так давайте подгребать к ней не теряя достоинства.

Официальной русской религией является христианство. Религия, в которой нет ни слова о славянах. Одни евреи. В то время, как сами евреи придерживаются другой религии. Парадокс?

Что бы увидеть, почему так вышло, надо разобраться как крестили Русь. Но, только без еврейских толкований.

Патриарх Алексий II еврей; фамилия Ридигер.

Речь патриарха Алексия II в центральной синагоге Нью-Йорка перед иудейскими раввинами США 13 ноября 1991 года

“Дорогие братья, шолом вам во имя Бога любви и мира! Бога отцов наших, который явил Себя угоднику Своему Моисею в Купине неопалимой, в пламени горящего тернового куста, и сказал: “Я Бог отцов твоих, Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова”. Он Сущий — Бог и Отец всех, а мы все братья, ибо мы все дети Ветхого завета его на Синае, который в Новом завете, как мы, христиане, верим, обновлен Христом. Эти два завета являются двумя ступенями одной в той же богочеловеческой религии, двумя моментами одного и того же богочеловеческого процесса. В этом процессе становления Завета Бога с человеком Израиль стал избранным народом Божиим, которому были вверены законы и пророки. И через него восприял Свое “человечество” от Пречистой Девы Марии воплотившийся Сын Божий. “Это кровное родство не прерывается и не прекращается и после Рождества Христова… И потому мы, христиане, должны чувствовать и переживать это родство как прикосновение к непостижимой тайне смотрения Божия”…
«На иконостасе нашего русского храма в Иерусалиме начертаны слова псалмопевца: “Просите мира Иерусалиму”. Это сейчас то, что нам всем нужно — и вашему, и нашему народу, всем другим народам, ибо как Бог наш един Отец, един и неделим для всех чад Его».

Какой вывод? Иудо-христиане поклоняются иудейскому богу яхве (иегове). То есть иудаизм воспитывает рабовладельцев, а христианство рабов. Одно без другого существовать не может!

Христианство — это ветвь иудаизма!

Достаточно узнать, что его сменивший Кирилл (фамилия Гундяев) мордвинн, и можно понять, с каким удовольствием он говорил то, во что сам не верит, что славяне до христианства были дикими, почти зверьми.

До христианства на Руси была Старая Вера – Православие. Наши предки были православными, т.к. Правь славили.

По ведическим писаниям существуют:
Явь – осязаемый мир,
Навь – мир Духов и Предков,
Правь – мир Богов.

В 988 г н.э. из Византии на Русь принесли христианство.
Киевский правитель, каган Владимир крестил Русь по греческому закону. Цель – заменить Старую Веру на, более близкую Владимиру, христианскую религию.

Владимир является сыном ключницы Малки, дочки раввина.
Так как по иудейской традиции национальность передаётся по матери, получается, что Русь крестил еврей.

Не все приняли христианство. И теперь на Руси существует двоеверие: древняя дохристианская вера – Православие и христианское Правоверие.

Началось гонение и исребление славян. Евреи начали разрушать славянские храмы.

Софийская летопись (под 991 годом) свидетельствует, что в Новгороде это сделал архиепископ Яким; в Ростовской области (по словам патерика Киевского) это сделал Исайя Чудотворец; в Ростове – Авраамий Ростовский; в Киеве – еврей Владимир.

В 1650-1660 гг московским патриархом Никоном, по указу Алексея Михайловича Романова, проведена реформа христианской церкви. Основная цель, которой не изменение обрядов, как принято считать, (троеперстное знамение, вместо двоеперстного и крестный ход в другую сторону), а уничтожении двоеверия. Было решено искоренить Старую Веру, т.к. староверы жили своими устоями и никакой власти не признавали, и навязать всем рабскую христианскую религию.

Никон приказал переписать все церковные книги, заменяя «правоверная вера христианская» на «православная вера христианская», объясняя это несоответствием греческих и славянских текстов.
Таким образом, все исторические победы православных предков автоматически приписывались христианам, исчезал из истории целый период времени двоеверия, и подменялось истинное значение слова «православие».Воровать слова – это обычный еврейский приём. Ведь суть иудейской паразитической религии – забирать себе то, что принадлежит другим. Так спёрли и наши древние славянские праздники.

Факт подмены можно увидеть, заглянув, в «Слово о законе и благодати», самое доступное из древних писаний, как в электронном, так и в печатном виде. «Слово о законе и благодати» – написано примерно в 1037-1050 гг. первым русским митрополитом Илларионом. В нём термин «православие» встречается только в современном переводе, а в оригинальном тексте используется термин «правоверие».

А современный философский словарь вообще русскому слову «православие» даёт толкование иностранными словами: «православие – славянский эквивалент (лат.) ортодоксии (греч. ortodoxsia – правильное знание)».

Борьба со староверами имела побочный эффект. Реформа повлекла народные возмущения. И христианская церковь раскололась на две враждующих части. Тех, кто принял нововведения, называли никонианами, а старообрядцев – раскольниками. Таким образом, попытка Патриарха Никона заменить в богослужебных книгах «правоверие» на «православие» привела к расколу христианской церкви. Беспорядки охватили всю страну. Доходило и до вооружённых столкновений.

У евреев получилось ещё раз раздробить людей русских. Теперь на Руси есть староверы, христиане старообрядцы (раскольники) и христиане нового толка (никониане).

Не принявшие новую церковь эмигранты церковники остались старообрядцами, и до сей поры продолжают за рубежом служить в правоверной церкви, которая называется Российская Греко-Кафолическая церковь либо Российская Ортодоксальная церковь греческого обряда.

Споры о подмене понятий не утихали долго. И даже при Петре I, что бы не допустить гражданской войны, по отношению к христианской религии официально использовалось слово «правоверие». Закончились эти споры только при советской власти, когда образовалась христианская церковь под названием Русская Православная Церковь (РПЦ).

РПЦ и сейчас проводит политику подавления и подчинения себе славян. Она запрещает в молитвах упоминать исконно русские имена. Из 210 имён менее двух десятков являются русскими, остальные еврейские, греческие и латинские.

Святая Русь: тернистый путь христианства

988 год стал условным рубежом, разделившим историю Древней Руси на «до» и «после». В 11-м веке язычество пыталось вернуть утраченные позиции.

«Володимер посла по всему граду, глаголя: «Аще не обрящеться кто заутра на реце, богат ли, ли убог, или нищь, ли работник, противен мне да будет». Се слышавше людье, с радостью идяху, радующеся и глаголюще: «Аще бы се не добро было, не бы сего князь и бояре приняли»…», — так описывал автор «Повести временных лет» крещение киевлян. В едином порыве жители столицы, следуя примеру своего благодетеля-князя, ступили в воды Днепра и отказались от языческого прошлого. Однако действительность оказалась не такой радужной, как изложил в своём сочинении летописец. Прежде чем полностью завоевать умы жителей государства, христианству пришлось бороться с ещё остававшимся на плаву язычеством.

Христианство до крещения: первые попытки князей крестить Русь

Первые христиане оказались в славянских поселениях и торговых постах уже в 9-м веке, а возможно и раньше — во всяком случае, именно этим столетием датируются археологические находки характерных ритуальных артефактов в Старой Ладоге, куда прибудет полулегендарный Рюрик. Ископаемые данные хорошо коррелируют с сообщениями письменных источников, согласно которым некоторые «русы» приняли христианство в середине — второй половине 9-го века: эти события часто связывают с княжением в Киеве Аскольда и Дира.

Гравюра Ф. Бруни «Смерть Аскольда и Дира». Источник: Очерки событий из российской истории, сочинённые и гравированные профессором живописи Ф. Бруни

К 10-му веку в Киеве и Новгороде, крупнейших городах созданного Вещим Олегом объединённого государства, проживало большое количество христиан. Это также подтверждается итогами археологических раскопок. Важные изменения в конфессиональном составе населения Древней Руси совпадают и с ключевым политическим событием того периода — принятием христианства княгиней Ольгой, вдовой убитого древлянами Игоря Рюриковича.

Крещение княгини Ольги. Источник: wikipedia.org

Уже в это время намечаются серьёзные проблемы, связанные с христианством. В 959 году на Русь отправляется немецкий епископ Адальберт Магдебургский — этот визит стал результатом удовлетворения просьбы княгини Ольги, адресованной императору Германии Оттону I, касавшейся помощи в распространении христианства на русских землях. Однако миссия клириков не увенчалась успехом. Спустя некоторое время епископ вернулся на родину, а некоторые его сподвижники были убиты язычниками — считается, что не без участия сына Ольги, Святослава.

Новые попытки установить контакты с религиозными деятелями Запада зафиксированы во время кратковременного правления Ярополка Святославича, брата будущего крестителя Руси. В 979 году он обратился к папе римскому с просьбой прислать в Киев клириков для проповедей, чем умудрился обратить против себя не только языческие круги столицы, но и проживавших в городе христиан, тяготевших к восточным практикам исповедания веры. Этот недальновидный шаг во многом предопределил поражение Ярополка в борьбе с Владимиром.

Владимир Святославич и крещение Руси

Победивший в междоусобной войне Владимир Ярославич поначалу не планировал распространить на Руси христианство — крещению предшествовала попытка унифицировать языческие культы на подконтрольных Киеву землях. Верховным богом был объявлен Перун, возводились языческие капища. Но желаемого результата реформа не достигла: объединению земель мешало разнообразие культов, не все из которых признавали верховенство Перуна. Именно тогда Владимир задумался об обращении в одну из монотеистических религий. [Сборник: Владимир Святой]

В летописных хрониках эти раздумья (или, скорее, представления о них) отразились в легенде об «Испытании вер». Конечно, в действительности посольств клириков ко двору Владимира в короткий промежуток времени не происходило, однако сказание достаточно достоверно передаёт атмосферу, в которой Владимир был вынужден принимать решение о духовном будущем своих подданных. Выбор пал на христианство византийского образца — с Восточной Римской империей Русь уже давно имела довольно тесные контакты. [Сборник: Византия]

Относительно конкретного времени крещения Владимира и киевлян в исторической науке до сих пор ведутся споры. Общепринятая дата оспаривается учёными: многие исследователи датируют обращение князя в христианство 987 годом, а события в Киеве — 990-м. Тем не менее основные события не вызывают споров. Поддержка Владимиром Константинополя в борьбе с восстанием Варды Фоки, сватовство к принцессе Анне и осада Корсуни действительно были. Как и отправка в столицу Руси миссионеров.

Прибытие в Киев византийских миссионеров. Источник: wikipedia.org

Идиллическая картина крещения киевлян также вызывает сомнения. Так, исследователь истории церкви Олег Рапов указывает, что не все жители столицы согласились с изменениями в духовной жизни государства. Многие сторонники язычества в знак протеста против княжеской политики ушли из города в леса и активно сопротивлялись насаждению христианства. События в Киеве отчётливо показали, что христианизация Руси растянется на долгие годы и будет сопровождаться жестокими столкновениями в попытке защитить языческие капища и право на исповедание языческих культов.

Крещение Новгорода: на пороге гражданской войны

Проблемы возникли уже на первом этапе распространения христианства — очагом сопротивления стал Великий Новгород. Религиозный вопрос тесно переплетался с политическим: знатные люди бывшей столицы Руси с опаской относились к воле Киева, видя в крещении возможное ослабление своей самостоятельности. Проблемы осознавал и Владимир, поэтому в 990 году на северо-запад страны отправилась военная экспедиция под руководством воеводы Добрыни, дяди киевского князя. [Сборник: Крещение Руси]

Первоначально Добрыня и присланные из Киева клирики крестили несколько сотен согласившихся на это мероприятие новгородцев, чтобы убедить местное население в правильности этого решения. В следующем году, во время нового похода, новгородцы во главе с тысяцким Угоняем и волхвом Богомилом решили оказать киевлянам сопротивление. Началось восстание, в ходе которого язычники разгромили дом, где находился Добрыня. Тот принял решение действовать быстро — именно внезапность действий могла обеспечить ему победу над превосходящими силами восставших.

Его соратник Путята связал боем превосходящие силы новгородцев, а в это время сам Добрыня начал жечь дома язычников. Огонь быстро распространялся среди деревянных домов, что заставило восставших пойти на переговоры с киевлянами. На общегородском вече жители города позволили строить в Новгороде храмы и обещали не чинить препятствий христианским проповедникам, но креститься пожелало весьма малое количество горожан. Это не устраивало Добрыню — он начал проводить религиозные обряды насильно, используя свои войска, а также разгромил языческие святилища и капища. Киевляне праздновали победу. И хотя многие новгородцы приняли христианство лишь из страха перед властью — долгое время языческие боги тайно почитались в городе, — тем не менее Владимир Святославич праздновал победу: ему удалось подчинить своей воле второй по значимости город государства.

Современный вид реки Волхов, где новгородцы приняли крещение. Источник: wikipedia.org

Процесс крещения русских земель затянулся на десятилетия. Фактически в новую веру обратились лишь жители крупных городов, но и их верность зачастую подвергалась большим сомнениям. Пограничные же территории государства долгое время оставались языческими: так, например, племя вятичей отказывалось обращаться в христианство, по некоторым данным, вплоть до 14-го века.

После крещения бывшие языческие священнослужители и сочувствующие Перуну ушли в подполье. По всей стране возводились храмы, из Византии прибывали клирики, чтобы обучать священнослужителей из местного населения. Волхвы лишь ждали удобного случая, чтобы показать себя во всей красе, и такие возможности неоднократно предоставлялись им на протяжении всего 11-го века.

Первое крупное выступление случилось в Суздале в 1024 году, когда регион поразили страшный неурожай и засуха: продовольствия не хватало, и простые люди пытались найти виновников ненастий. Рядом с ними вовремя оказались волхвы: они обвинили во всех бедах племенную знать. По языческим традициям, виновные приносились в жертву, чтобы умилостивить богов. Так поступили и восставшие, попутно предавая смерти престарелых людей, дабы «обновить» землю. Ярослав Мудрый никак не отреагировал на выступление жителей Суздаля — восстание затухло само по себе.

Самые известные языческие выступления случились спустя 50 лет после событий в Суздале. В 1071 году восстал люд Ростова и Новгорода, причём бунт случился ровно по тем же причинам, что и в Суздале — засуха, неурожай и недоверие знатным людям, которые, как казалось, утаивают съестные припасы. В обоих случаях выступления возглавили волхвы, вышедшие из подполья. Это говорит о том, что языческая вера ещё глубоко сидела в народе, ведь после крещения Руси прошло чуть меньше ста лет.

В Новгороде, согласно «Повести временных лет», в 1071 году на улицах города появился безымянный волхв, который начал агитировать местное население против местного епископа. Летописец сообщает, что на стороне христианского клирика оставался лишь князь Глеб со своей дружиной — спустя 80 лет после крещения города Добрыней подавляющая часть горожан симпатизировала или хотя бы сочувственно относилась к языческим культам. В Новгороде чуть не начались уличные бои, но князь быстро пресёк возможное выступление, просто убив волхва. Интересно, что после смерти лидера недовольные просто разошлись по домам.

В Ростове, также на фоне неурожаев, в 1071 году появились два волхва из Ярославля и начали клеймить христианских священнослужителей и местную знать — мол, они виноваты во всех бедах, которые обрушились на простой люд. Собрав некоторое число сподвижников, язычники приступили к разорению окрестных погостов, особым образом указывая на знатных женщин, обвиняя их в сокрытии продовольствия. Вскоре бунтовщики дошли до Белоозера, где находился Ян Вышатич, воевода князя Святослава Ярославича. Восставшие и отряд Яна столкнулись недалеко от города, но сражение окончилось ничем. Тогда воевода обратился к жителям Белоозера и потребовал от них самостоятельно разбираться с волхвами, пока его отряд будет собирать дань. Горожане вскоре выполнили просьбу княжеского посланника, языческие священнослужители были пойманы, допрошены, а затем отданы родственникам убитых женщин.

Суздальские, Новгородские и Ростовские события оказались самыми крупными восстаниями 11-го века. Однако летописцы сообщали и о всплеске разбоя на дорогах: «лихие люди» стали головной болью князей на рубеже 10−11 веков. По всей видимости, религиозные изменения, вкупе с постоянными междоусобицами, стали одной из причин ухудшения ситуации в стране. Крещение Руси разделило общество на долгие десятилетия.

Христианство в 10−11 веках смогло закрепиться в крупных городах Древней Руси, что тем не менее не помешало местным жителям периодически восставать под руководством языческих жрецов. В сельской местности и отдалённых от торговых путей регионах ситуация была ещё сложнее. Её можно реконструировать по данным, полученным с помощью археологических раскопок. Артефакты, обнаруженные в захоронениях, позволяют утверждать, что среди большей части населения царило двоеверие: христианские обряды и реликвии соседствовали с языческими. Эхо этого явления можно наблюдать и по сей день: люди празднуют Масленицу, отмечают колядки, прыгают через костёр на день Ивана Купала. «Святая Русь» так и не смогла отделаться окончательно от языческого прошлого.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector