0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Најбољи цитат митрополита Сурошког Антонија о љубави

26 цитат митрополита Антония Сурожского

Мы не всегда доверяем тому, что Бог в нас верит; и поэтому мы не всегда способны верить в себя. («Человек перед Богом»)

Только тот может другого учить и вести, кто сам является учеником и послушником. («Человек перед Богом»)

Ближний, в понимании Евангелия, это тот, кто нуждается в нас. («Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия»)

… требовательность в любви сказывается, прежде всего, в том, чтобы любимого человека вдохновлять, чтобы его уверить в том, что он бесконечно значителен и ценен, что в нем есть все необходимое, чтобы вырасти в большую меру человечности. («Человек перед Богом»)

Дело пастыря – вглядываться в своих пасомых, вглядываться молитвенно, вглядываться смиренно и им помочь стать тем, чем они призваны Богом. («Пастырство»)

Когда тебя хвалят, ты делай две вещи. Первое: запомни, за что тебя хвалят, и старайся стать таковым. А во-вторых, никогда не старайся людей разубедить, потому что чем больше будешь разубеждать, тем больше люди будут видеть в тебе смирение, которого в тебе вовсе нет…(«Пастырство»)

Ставьте перед собой вопрос, как вас судит Евангелие. Евангелие меня не осуждает, оно меня зовет к вечной жизни. Как я отвечаю на этот зов к вечной жизни Евангелия, и что мне мешает ответить на него? («Пастырство»)

Мы все находимся во власти времени, но по своей вине, время тут ни при чем. То, что время течет, и то, что мы куда-то спешим, – две совсем разные вещи. Спешить – это внутреннее состояние; действовать точно, метко, быстро – это дело совсем другое. («Пастырство»)

Поспешность заключается в том, что человек хочет быть на полвершка перед собой: не там, где он находится, а все время чуть впереди. И пока человек так живет, он молиться не будет, потому что тот человек, которого здесь нет, не может молиться, а тот, который есть здесь, не молится.(«Пастырство»)

Мы забываем, что есть грех в нашей жизни, делаемся к нему нечуткими, забываем его легко, скорбим о нем мало. А вместе с тем, это – единственное несчастье человеческой жизни.(«Проповеди»)

Грех убивает. Он убивает нашу душу, делая ее нечуткой и черствой, он убивает отношения наши с Богом и с людьми; он убивает совесть нашу и жизнь в других, он убивает Христа на Кресте. («Проповеди»)

Вечность не заключается в том, что когда-то после смерти мы будем жить без конца. Вечность – это наша приобщенность к Богу. («Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия»)

Чудо заключается в том, что Бог посредством веры человека восстанавливает гармонию, которая раньше существовала и была нарушена человеческой злобой, безумием, грехом. («Начало Евангелия…»)

Покаяние заключается в том, чтобы прийти в сознание, принять решение и действовать соответственно. Плакаться – недостаточно, больше того – бесплодно. («Начало Евангелия…»)

Любить всегда стоит дорого; потому что любить по-настоящему – это значит так отнестись к другому, что твоя жизнь тебе уже не дорога – его жизнь дорога, его душа дорога, его судьба дорога. («Проповеди»)

Не только умирать трудно – жить трудно. Иногда жить труднее, чем умирать, потому что это значит умирать изо дня в день. Умереть разом порой легче. («Проповеди»)

Грех убивает все в жизни – и меньше всего мы ощущаем его как смерть. Плачем мы обо всем, сетуем обо всем, горюем обо всем, кроме как о том, что заживо умираем, что постепенно вокруг нас образуется непроходимое кольцо отчужденности и от грешника, и от праведника, и от Бога, что это кольцо не может разомкнуться даже любовью других, потому что нам тем более стыдно и страшно, чем больше нас любят… («Проповеди»)

Иногда малая капля сердечности, одно теплое слово, один внимательный жест могут преобразить жизнь человека, который иначе должен был бы справляться со своей жизнью в одиночку (Беседа на Притчу о милосердном самарянине)

Кто наш ближний? Кто тот, ради которого я должен отвлечься от глубочайших переживаний сердца, от высших интересов ума, от всего лучшего, что я переживаю? – то ответ Христов прямой и простой: Всякий! Всякий, кто в нужде, на любом уровне; на самом простом уровне пищи и крова, нежности и сердечности, внимания и дружбы. («Беседа на Притчу о милосердном самарянине»)

Все в жизни – милость, и все в жизни может быть радостью, если радостным сердцем равно воспринимать то, что дается, и то, что отнимается. («Проповеди»).

Мы должны помнить, что всякий человек, кого мы встретим в течение нашей жизни, даже случайно, даже находясь в метро, в автобусе, на улице, на кого мы посмотрели с сочувствием, с серьезностью, с чистотой, даже не сказав ни слова, может в одно мгновение получить надежду и силу жить.

Есть люди, которые проходят через годы, никем не опознанные, проходят через годы, будто они ни для кого не существуют. И вдруг они оказались перед лицом неизвестного им человека, который на них посмотрел с глубиной, для которого этот человек, отверженный, забытый, несуществующий — существует. И это начало новой жизни. Об этом мы должны помнить.
С сай

Я предлагаю вам сейчас: в течение какого-нибудь получаса посидеть в церкви молча, не разговаривая друг с другом, лицом к лицу с самим собой, и поставить себе вопрос: справедливо ли то, что сейчас было сказано? Не стою ли я преградой на своем пути? Не набрасываю ли я свою тень на все то, что вокруг облито солнцем? Не прожил ли я всю свою жизнь, весь ее простор и глубину сводя только к себе, думая о том, что мне отрадно, что мне страшно, что мне полезно, что мне нужно? А если так — не могу ли я найти в своем кругу, в кругу своих интересов и людей несколько человек или несколько предметов, на которых я мог бы, в виде упражнения, с усилием, против всех своих привычек, сосредоточить взор и внимание так, чтобы их поставить в центр моей жизни? И спросить себя: кому я могу сделать добро? Кому я могу послужить на пользу опытом своей жизни — и добрым, и злым опытом жизни? («Труды»)

Как перед лицом гроба можно начать молиться словами Благословен Бог наш? Сколько нужно веры, доверия, почитания Бога, принятия Его путей, смирения — или хотя бы воли ко всему этому, — чтобы благословить Бога в момент, когда все самое дорогое у нас отнимается… Вот это момент предельной, может быть, трезвости православного богослужения. Благослови Господа — потому что центр в Нем, не в тебе, даже не в том любимом человеке, которой лежит теперь мертвый перед тобой. Этот человек нас собрал не своей смертью, а своей жизнью, и привел пред лицо Божие созерцать пути Божии, тайны Божии, поклониться в ужасе и благоговении перед Богом, Который остается и в эти страшные моменты Богом любви.

Когда мы стараемся понять, какое значение Сам Бог придает человеку, мы видим, что мы куплены дорогой ценой, что цена человека в глазах Божиих — вся жизнь и вся смерть, трагическая смерть Его Единородного Сына на кресте. Вот как Бог мыслит человека — как Своего друга, созданного Им для того, чтобы он разделил с Ним вечность.

Каждый человек — это икона, которую нужно отреставрировать, чтобы увидеть Лик Божий.

Мне пришлось раз стоять в ожидании такси около гостиницы «Украина». Ко мне подошел молодой человек и говорит: «Судя по вашему платью, вы верующий,священник?» Я ответил: «Да». — «А я вот в Бога не верю…» Я на него посмотрел,говорю: «Очень жаль!» — «А как вы мне докажете Бога?» — «Какого рода доказательство вам нужно?» — «А вот: покажите мне на ладони вашего Бога,и я уверую в Него…» Он протянул руку, и в тот момент я увидел, что у него обручальное кольцо. Я ему говорю: «Вы женаты?» — «Женат» — «Дети есть?» — «И дети есть» — «Вы любите жену?» — «Как же, люблю» — «А детей любите?» — «Да» — «А вот я не верю в это!» — «То есть как: не верю? Я же вам говорю…» — «Да, но я все равно не верю. Вот выложите мне свою любовь на ладонь, я на нее посмотрю и поверю…» Он задумался: «Да, с этой точки зрения я на любовь не смотрел!…»

Православная Жизнь

Митрополит Антоније (Паканич) беседи о великој моћи коју нам је дао Бог.

Читать еще:  Скончался выдающийся русский филолог и библеист Сергей Аверинцев

«Тамо где има неслоге, тамо нема љубави, где има раздељења, тамо нема љубави. А кад људи превазилазе свађе у име Христово, кад остану нераздвојни у име Христово упркос чињеници да нам није увек лако с другима, онда тамо биће победа Христа и Духа». Тамо има љубави.

У тим речима митрополита Антонија Сурошког звучи главна дефиниција љубави: љубав је мир у име Христово. Понекад није лако то постићи, понекад — по цену невероватних напора, на ивици људских могућности.

Ако постоје неслагања у мањим питањима, разлике у погледима и укусима, али постоји јединство у Христу, онда се сви спорови и противречности могу решити.

Љубав је велика сила која може подизати из мртвих, стварати, одолевати и одушевљавати.

Све се у животу поима љубављу. Човек не схвата у потпуности којом снагом је обдарен од рођења.

Многи дарови су нам дати од Бога. Али главна ствар је неизмерни, колосални потенцијал љубави. У сваком срцу постоји резервоар који може садржати Онога који је Љубав.

Али ако овај резервоар не напунимо добром, захвалношћу, напуниће се смећем и злом.

Лако је препознати особу која поседује дар љубави. По нежној ароми у ваздуху утврђујемо да негде у близини цвеће расте и мирише. Тако је и са људима. Човек који има Христа у свом животу може се препознати по срцу пуном љубави и милостивости, по доброти, радости којом зрачи око себе. «По томе ће сви познати да сте моји ученици, ако будете имали љубав међу собом» (Јован 13:35).

Ако говоримо о љубави, али је не показујемо, онда наше речи немају вредност. Волимо само када цео свој живот, своје поступке, речи, мисли испунимо љубављу. Морамо бити испуњени љубављу. Као што јесења киша натапа земљу која је током лета пресушила, тако би љубав требало да натапа наше суве, отврднуле душе и да доноси плодове.

Немогуће је живети, радити или се молити без љубави.
Права молитва долази само из срца које воли.

Молимо се за живе, бринући се о њима и саосећајући са њима, молимо Господа да им се смилује, да их утеши и исцели. Молимо се за преминуле из љубави према њима, надајући се милости Божијој у односу на њих и на њихов удео. Захваљујемо Богу на животу и Његовим милосрђима, са страхопоштовањем према Њему.

Молитва је језик љубави. Молитве не долазе из зла срца. Молитва се рађа у љубави.

Антоний Сурожский – цитаты

Цитаты из книг автора Антоний Сурожский

Митрополи́т Анто́ний — епископ Русской православной церкви, митрополит Сурожский. Философ, проповедник.
Автор многочисленных книг и статей на разных языках о духовной жизни и православной духовности.

Когда ты говоришь человеку «Я тебя люблю!», это означает «Я хочу, чтобы ты жил вечно!»

  • 5 комментариев
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Запомни на всю жизнь: живёшь ты или не живёшь — НЕ важно не только для других, но должно быть НЕ важно и для тебя. Единственное, что важно, это — ради чего ты живёшь и ради чего ты готов умереть.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Главное препятствие, которое стоит на пути воспитания сердца, — это наш страх перед страданием, перед душевной болью, перед духовной трагедией. Мы боимся страдания, и поэтому мы свое сердце суживаем и защищаем. Мы боимся смотреть и видеть; мы боимся слушать и услышать; мы боимся видеть человека в его страдании и слышать крик его души. И поэтому мы закрываемся. И, закрываясь, мы делаемся все уже и уже, и делаемся пленниками этой нашей закрытости.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Мы обманываемся, когда думаем, что общаемся друг с другом через слово. Если между нами нет глубины молчания, слова почти ничего не передают. Понимание происходит на том уровне, где два человека встречаются глубинно именно в молчании, за пределами всякого словесного выражения.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

В молодом человеке горит огонь, в старом человеке светит свет. Надо уметь, пока горит огонь, гореть, но когда прошло время горения – суметь быть светом. Надо в какой-то момент жизни быть силой, а в какой-то момент быть тишиной.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Если решил делать добрые дела, то делай, не раздумывая. Начнешь раздумывать — никогда не сделаешь.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Есть китайская поговорка о том, что вся тьма Вселенной не может погасить самую маленькую свечку. Это надо помнить.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке
Читать еще:  Сотни вьетнамских буддистов просят политического убежища во Франции

Каждый человек — это икона, которую нужно отреставрировать, чтобы увидеть Лик Божий.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

И откроется на Страшном Суде, что единственным смыслом жизни на земле была Любовь.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Мое первое яркое впечатление о смерти — разговор с моим отцом, который мне как-то сказал: «Ты должен так прожить, чтобы научиться ожидать свою смерть так, как жених ожидает свою невесту: ждать её, жаждать по ней, ликовать заранее об этой встрече, и встретить её благоговейно, ласково».

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Мы должны научиться так смотреть друг на друга как на самое драгоценное, что есть на свете.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Приучи себя при первом взгляде на человека всегда от души желать ему добра.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Где нет любви — нет и Церкви, есть только видимость, обман, который отталкивает людей.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Человек созревает тогда, когда негатив от поступков других уже не может погасить в нём любви к людям.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Оно не убегает от нас, оно течет к нам. Ждешь ли с нетерпением следующей минуты или совершенно не сознаешь того — она придет.

  • Комментировать
  • Скопировать
  • Сообщить об ошибке

Прозреть нам надо во многих отношениях. Нам надо научиться видеть в себе зло, которое делает нас мелкими, недостойными даже человеческого звания, не говоря уже о том, что оно нас делает неспособными приобщиться Божественной природе, — что является нашим призванием. Но мы должны также научиться видеть в себе образ Божий, ту святыню, которую вложил в нас Господь и которую мы должны уберечь, укрепить, которой мы должны дать воссиять полным светом через подвиг всей жизни.

Из воскресной проповеди, 13 января 1991 года.

Немощь модернизма митрополита Антония Сурожского. (Републикация, 2011 год)

Из других сочинений митр. Антония известно, что ему были безгранично близки воззрения модернистов, протестантов, атеистов и язычников. В рассматриваемом нами интервью он также утверждает: Для Бога все значительны, Он не делит людей, Он не Бог добрых против злых, не Бог верующих против неверующих, не Бог одних против других.

Понятно, что такой религиозный индифферентизм не может служить христианским ответом на атеистическую пропаганду. Так, в беседе с М. Ласки митр. Антоний признается, что верит в то, что Бог существует. Однако в ходе беседы он снабжает это такими оговорками, которые уничтожают всякую определенность исповедания, столь ясного в устах человека верующего.

Если, по учению Православной Церкви, Бог непознаваем, и поэтому в Него можно только верить, то митр. Антоний утверждает: Я верю, потому что знаю, что Бог существует. Знание подразумевается не мистическое, а чисто субъективное опытное переживание.

Митр. Антоний объясняет веру через свой личный опыт, и объясняет так, что опыт у него абсолютно предшествует вере: Если говорить обо мне и о некоторых других людях, мы, конечно же, начали с абсолютно убедительного опыта, переживания. В какой-то момент этот опыт отошел, как случается с любым переживанием любви, радости, горя. Наступает момент, когда переживания уже нет, но осталась полная уверенность в нем. Вот тут и начинается вера. она означает, что сохраняется уверенность в чем-то, что не является нашим теперешним опытом и переживанием. Если верующий Авраам пошел в землю обетованную, не зная, куда идет (Евр. 11:8), то здесь здесь вера состоит в том, чтобы вспоминать о том, где уже побывал.

Для знакомых с творчеством митр. Антония, начиная с его «аскетических» сочинений 50-х гг. до антицерковных выпадов конца 90-х, не будет неожиданностью признание митр. Антония из диалога с атеисткой: Мое отношение к вещам в большой степени определяется тем воспитанием, которое я получил. Я получил научное образование и — справедливо или нет — отношусь ко всему как к научному изысканию. Но в том, например, что касается веры, я начал с чего-то, что представлялось убедительным опытным переживанием того, что Бог существует. Митр. Антоний как будто различает естественно-научный подход от своего религиозного опыта и ставит между ними частицу «но». Однако здесь нет никакого противоречия: в естественных науках господствует опытный метод, и на опыте же основывает свою веру и митр. Антоний.

Различие здесь в другом. Если для науки нужны основания, то для религии митр. Антония никакие доказательства не нужны и невозможны. Из этого вытекает такой самоубийственный вывод митр. Антония, что между верой и неверием нет никаких различий. Он говорит собеседнице-атеистке: В каком-то отношении мы с Вами в одном положении. У Вас есть уверенность относительно не-бытия Бога, что, в каком-то смысле, есть акт веры, потому что Вы можете привести так же мало внешних доказательств, как и я.

Заявление митр. Антония о том, что для веры нет внешних доказательств, в корне неверно. Для веры в Бога есть все основания: и от Богооткровенного Писания, и нравственные, и метафизические.

Митр. Антоний описывает свой опыт так, что он не может быть проверен, не может быть ничем доказан и не имеет под собой никаких оснований. Поэтому и его знание, и его вера не имеют ничего общего с тем понятием о Боге, о котором писали Св. отцы: В вере в Бога предшествует понятие, именно понятие, что Бог есть, и его собираем из рассматривания тварей. Ибо познаем премудрость, и могущество, и благость, и вообще «невидимое Его», уразумевая от создания мира. Так признаем Его и Владыкой своим. Поелику Бог есть Творец мира,а мы — часть мира, то следует, что Бог и наш Творец. А за этим знанием следует вера, за такой верой же — поклонение (св. Василий Великий).

Зато у митр. Антония мы встречаем всеохватывающую веру в сциентистский миф, который абсолютизирует методы естественных наук и противозаконно переносит их в область умозрения. В сциентизме царствует не вера, а знание фактов. Здесь вечная истина, постигаемая только умозрением, а не опытом, отвергается в пользу экспериментального исследования фактов. И как только экспериментальный метод переносится в область веры, то есть в область абсолютной Истины, он становится бесконечно немощным, не даруя ни надежды, ни знания истины.

Истины факта оказываются непримиримо враждебны истинам веры и умозрения. Поэтому нас уже не удивит резкий антитеоретизм митр. Антония, когда он пишет: Для меня проблема Бога в следующем. Я не нуждаюсь в Нем, чтобы иметь мировоззрение. Я не нуждаюсь в Боге, чтобы заполнить прорехи в моем мировоззрении. Я обнаружил, что Он есть, и ничего не могу с этим поделать, так же как когда обнаруживал научные факты. Для меня Он — факт, и потому Он имеет значение.

Читать еще:  Митрополит Антоније (Паканич) о Константину Паустовском

Митр. Антоний приводит крайне неудачную аналогию религии с музыкой и предлагает М. Ласки ответить, откуда она знает, что музыка существует. Она правильно отвечает, что видела людей, пиликающих на скрипках. Митр. Антоний ей возражает: Но как насчет нашего пиликанья? Что, например, великие люди, вроде святой Терезы?

А между тем ответ М. Ласки проникает в саму суть дела: о существовании музыки можно судить на основании факта, а вот судить о существовании истинной веры на том основании, что существуют верующие, никак нельзя. Более того, теперь понятно, на чем основывается религиозный индифферентизм митр. Антония: для него истинен факт любого религиозного переживания, в том числе ложного.

Митр. Антоний, как и о. Александр Шмеман, в столкновении с атеистами пытались основываться на тот факт, что верующие ощутимо существуют, а у верующих есть религиозные чувства, поддающиеся объективной фиксации. Но они даже и не пытались доказать, что существует Бог.

Правда, митр. Антоний говорит: Молитва, скажем, Молитва Господня, обращена к Кому-то. Если этот «Кто-то» не существует, как она может вас затрагивать? Меня смущает то, что молитва обращена либо к кому-то, либо в пустоту, но в таком случае я бы чувствовал, что если она обращена в пустоту, я не могу ею пользоваться. Но ниже он корректирует свое признание: В моем восприятии важно не то, что есть Кто-то, к Кому обратить молитву, как то, что Бог, Который — верю я — существует, дает смысл всему, является как бы ключом гармонии.

Вот это и значит свести разговор от вечной истины к разнообразным и противоречивым фактам, из которых вечная истина отнюдь не вытекает. Понятно, что в один момент для митр. Антония чрезвычайно важно, что был Кто-то, к Кому обращена молитва. Но миг прошел и для него важно уже что-то иное.

Вера у человека — от Бога, но уже от веры — существование Бога доказать никак невозможно. Св. Дионисий Ареопагит прямо утверждает, что в вопросах веры нет точного сходства между причинами и следствиями. Если следствия и содержат в себе образы причин, то причины превосходят следствия и запредельны по отношению к ним — в силу своеобразности самого Начала (О Божественных Именах).

Именно поэтому нужна вера, а не знание! Именно поэтому существование Бога — вечная истина, постигаемая не через факты личной жизни, а через веру, через исповедание всех Богооткровенных истин.

Митрополит Антоний Сурожский: слово о молитве за усопших…

Многих смущает мысль о молитве за умерших; они недоумевают, в чем цель этой молитвы, чего мы надеемся достичь ею. Может ли участь умерших измениться оттого, что за них молятся, может ли молитва убедить Бога быть несправедливым и даровать им то, чего они не заслужили?

Если вы верите, что молитвы за живых помогают им, почему вы не считаете возможным молиться и за умерших? Жизнь едина, ибо, как говорит евангелист Лука, «Бог… не есть Бог мертвых, но живых» (Лк.20:38). Смерть – это не конец, но определенная стадия в человеческой судьбе, и судьба эта не застывает, как камень, в момент смерти. Любовь, которую выражают наши молитвы, не может быть напрасной; если любовь имеет власть на земле, но не имеет власти после смерти, это трагически противоречит слову Писания о том, что «крепка, как смерть, любовь»(Песн.8:6), и опыту Церкви, который свидетельствует, что любовь сильнее смерти, ибо Христос победил смерть в Своей любви к человеческому роду. Неверно думать, что связь человека с жизнью на земле оканчивается в момент его смерти. В течение свой жизни человек сеет семена. Семена эти прорастают в душах других людей, влияют на их судьбу, и плод, родившийся из этих семян, поистине принадлежит не только тем, кто принес его, но и тем, кто сеял. Написанные или произнесенные слова, изменяющие жизнь человека или судьбы человечества – слова проповедников, философов, поэтов или политических деятелей, – остаются на ответственности тех, кому они принадлежат, ответственности как за дурные, так и за хорошие последствия. Участь этих людей неминуемо зависит от того, какое влияние они оказывают на тех, кто живет после них.

Влияние жизни каждого человека продолжается до Страшного суда, и вечная, окончательная участь человека определяется не только тем кратким временем, которое он прожил на земле, но также и результатами его жизни, ее добрыми или плохими последствиями. Те, кто, как плодородная земля, принял посеянное семя, могут оказать влияние на участь ушедших, молитвенно прося Бога благословить человека, преобразившего, изменившего их жизнь, давшего смысл их существованию. Обращаясь к Богу в акте непрекращающейся любви, верности и благодарности, они вступают в то вечное Царство, для которого нет границ времени, и могут влиять на участь и состояние ушедшего. Не несправедливости просим мы у Бога; мы молим Его не просто простить человека, несмотря на все, что он сделал дурного, но благословить его за то благо, что он сделал, о чем свидетельствуют другие жизни.

Наша молитва – это акт благодарности и любви постольку, поскольку наша жизнь есть продолжение чего-то, чем жил тот человек. Мы не просим Бога быть несправедливым и не воображаем, что у нас больше сострадания и любви, чем у Него; мы не просим Его быть более милосердным, чем Он был бы без нашей просьбы, но мы приносим на суд Божий новое свидетельство и молим, чтобы это свидетельство было принято и благословение Божие обильно низошло на того, кто так много значил в нашей жизни. И это важно понять: цель такой молитвы – не убедить Бога в чем-то, а принести свидетельство, что человек этот жил не бесплодно: не любя и не пробуждая любви.

Всякий, кто каким бы то ни было образом был источником любви, имеет защиту перед судом Божиим; но на оставшихся лежит долг принести свидетельство о том, что он для них сделал. И здесь снова дело не просто в доброжелательстве или эмоциях. Святой Исаак Сирин говорит: не своди свою молитву к словам, сделай всю свою жизнь молитвой к Богу. Поэтому если мы хотим молиться за своих усопших, жизнь наша должна подтверждать молитву. Недостаточно время от времени пробуждать в себе определенные чувства к ним и тогда просить Бога сделать что-то для них. Важно, чтобы каждое семя добра, правды, святости, посеянное ими, принесло плод, потому что тогда мы можем встать перед Богом и сказать: он посеял добро, в нем были качества, побуждающие меня поступать праведно, и эта частица добра не моя, а его, и, в каком-то смысле, она – его слава и искупление.

Из книги митрополита Сурожского Антония «Молитва и жизнь»
(издательство «Христанская жизнь»)

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector