0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Найти точные формулировки для описания звучащей молитвы

Критерии ложной и правильной молитвы. Часть 2

Разъясняют пастыри

Христианская жизнь немыслима без молитвы. И, пожалуй, это одно из самых трудных духовных деланий. Так как правильно молиться? Как избежать ловушек прелестных духовных состояний? Каких настроений не должно быть при молитве? И как не впасть в формализм, бездумное вычитывание правила? За разъяснениями мы обратились к пастырям.

Какова духовная жизнь, такова и молитва

– В духовной жизни всё достаточно конкретно: если молитва будет неправильной, то вместо общения с Богом мы окажемся в сетях диавола. Истинная или ложная молитва – это вопрос жизни и смерти. Поэтому ошибаться в этом нельзя.

Прямо скажу, что в своем представлении о молитве я во многом стараюсь опираться на учение святителя Игнатия (Брянчанинова). И прежде всего, отвечу о ложной молитве. Она имеет два ярких признака – мнение молящегося о себе и мечтательность.

Мнение о себе – что это такое? Это внутреннее ощущение себя лучше всех остальных. Такой человек считает себя святым, духовно преуспевшим, находящимся к Богу ближе других, в его молитве живо его «я». Такая молитва, по подобию молитвы гордого фарисея из притчи, становится претензией на свою элитарность, особые права перед Богом. Это свербящая внутри мысль, что я-то уж выше других, вон сколько я много молюсь и веду себя не то что другие. Такая молитва все равно как если встать перед своим отражением в зеркале и пытаться молиться. Язык произносит имя Божия, но в сердце перед тобою ты сам. В сердце «я», и от этого «я» произносятся все молитвы.

Во-вторых, мечтательность. Если в молитве мы гуляем умом туда и сюда, то значит, мы и не с Богом, мы телом в храме, а душой где угодно, в супермаркете или спортзале, решаем в уме какие-то земные дела, спорим с друзьями или мстим обидчикам. Воображение – вещь коварная. Даже когда мы отказываемся от откровенно греховных образов, то в молитве могут проскальзывать образы чего-то святого, и это тоже ошибка, воображение создает картинку святого, которой мы начинаем молиться, эта картинка заслоняет от нас Бога и мир духовный.

Поэтому признаки правильной молитвы: смирение, покаяние, внимание к словам молитвы, отсутствие мечтаний.

Правильная молитва не может появиться у того, кто привык везде продавливать себя вперед

Чтобы молитва стала правильной, надо вообще упорядочивать свою духовную жизнь. Если ты живешь как попало, то вряд ли твоя молитва станет чистой. Молитва неразрывна в целом от духовной жизни. Правильная молитва не может появиться у того, кто привык везде продавливать себя вперед. Гордый и несмиренный в поведении оказывается таким же и в молитве перед Богом. Равнодушный к ближним теплохладен в молитве. Молитва жестокого суха и безжизненна, молитва блудливого расхищается нечистыми образами. Если ты кому-то нахамил, то это непременно скажется на твоей молитве. В общем, чем наполняем мы свой внутренний мир, как ведем себя в своей повседневной жизни, всё это проявится в нашей молитве.

Молитва бывает правильной, когда ты молишься о себе как о погибшем. Вот если представить, что ты выпал за борт корабля, оказался в морской пучине и помощи нет, то как при этом будешь молиться? – От всего сердца, всеми силами своей души взывать к Богу о себе как погибающем. В такой молитве не будет и тени мнения о себе, никакой мечтательности. Эта молитва будет голосом сердца, взыванием о спасении.

Подлинная молитва – это искренний голос души, видящей свое падение и всеми силами жаждущей обрести милость Божию. Это предстояние пред Богом как пред Отцом, Который тебя видит, слышит и любит. Молитва – как таинство, она понимается не рассудочно, а по мере самого участия в ней. И только по мере опыта мы начинаем чувствовать, чем истина отличается от лжи и как правильная молитва отличается от неправильной.

Главное – всецелое устремление к Богу со смирением

Молитва с понуждением себя даже более угодна Богу, чем «самодвижущаяся»

– Святые отцы четко обозначили критерии правильной и чистой молитвы. Во-первых, это внимание к словам молитвы. Это, если можно так сказать, необходимый и обязательный минимум. Но всякий, кто пробовал молиться внимательно, скажет, что это совсем не просто. Внимание постоянно отвлекается на помыслы и размышления, порой самые «важные» и «возвышенные». Святые отцы однозначно говорят, что во время молитвы нужно решительно все эти помыслы отвергать, стремиться умом и сердцем быть причастным смыслу произносимого. Не важно, сложные слова произносятся или простые. Главное – всецелое устремление к Богу со смирением. В этом суть молитвы, так что она даже может быть и вовсе без слов, в едином сокрушенном чувстве. Особенно возрастает значение внимания, когда молитва «не идет», потому что внимание в молитве – это то малое, что зависит от нашего произволения. Многие святые отцы говорят, что такая молитва (с понуждением себя) даже более угодна Богу, чем «самодвижущаяся», потому как в такой «трудовой» молитве человек понуждает себя к добру.

О важности внимания напоминает и преподобный Иоанн Лествичник, когда говорит, что «молитва есть не иное что, как отчуждение мира видимого и невидимого». То есть, молясь Богу, человек не должен отвлекаться ни на видимые предметы, ни на мысли, образы и чувствования, возникающие в душе. Это важно. Потому что единственное чувство, которое единодушно советуют искать в молитве святые отцы, – это покаяние. Именно покаянием входит в нашу жизнь благодать Божия и именно в покаянии присутствует сокрушение и смирение сердца, которое «отверзает двери» милосердию Божию.

Далее святые отцы единодушны в том, что чистая молитва требует устранения от житейских дел и попечений, что скорее престало монахам, но и нам неплохо об этом знать, потому что уединенная молитва, например в тишине ночной, по единодушному мнению святых отцов, особенно благотворна.

И, наконец, самое главное. Господь обращается к тем, кто молится Ему, но при этом не меняется, не прилагает усилия, чтобы жить по-христиански, со словами: «Что вы зовете Меня: Господи! Господи! – и не делаете того, что Я говорю?» (Лк. 6: 46). То есть обязательным условием чистой молитвы должно быть деятельное послушание Христу и Его Церкви, приобретение навыка жизни по заповедям. И уж точно обязательным для всех условием доброй молитвы можно считать борьбу со страстями. При этом совершенно не важно, в какой «стадии» пленения или падения ты находишься. Бесстрастных – единицы. Большинство из нас люди страстные в той или иной степени, и вот сознательное очищение страстной природы души, борьба, противостояние с молитвой греховным страстям – это обязательное условие для правильной и чистой молитвы.

Конечно, есть и высшие степени молитвы, и «умное делание», и видение «нетварного света», но это больше относится к жизни и деланию монашескому. А нам надлежит очищать себя с Божией помощью от страстей, стараться жить по заповедям Христовым и молиться внимательно с сокрушением, в простоте сердца. И Господь нас не оставит.

Молитва должна вызывать покаянные чувства

– Здоровая молитва всегда вызывает покаянные чувства. Хорошая молитва трогает те струны души, которые отвечают за смирение. После правильной молитвы человек, еще полчаса-час назад желавший отомстить обидчику, уже готов его крепко обнять. Но это упрощенное понимание сути молитвы. Молитва – не магия. Это настройка сердца для принятия благодати от Бога. Необходимо настроиться на нужную волну. Когда человек просто губами бубнит слова, то он этой волны никогда не поймает. Тут нужно подключить ум. По моим наблюдениям, когда мы молимся, у нас словно две «дорожки»: речевая и умная. И обе мы должны заполнить молитвой, в противном случае ум улетит в неизведанные дали.

Ложная молитва – это сфера гордыни, разжение крови, при которых можно впасть в прелесть от своих псевдоподвигов. Настоящая молитва – это когда мы одновременно ощущаем себя в присутствии Бога и переходим в состояние покаяния, в котором нам открывается глубина нашего падения. Но это ощущение ничего не имеет общего с безысходностью. Правильное чувство от молитвы усиливает жажду Бога, а в Нем – Любовь, Которая обезболивает и заглушает все земные заботы и переживания. Но такие моменты крайне редки. Потому что мы каждый раз теряем нужную волну, на которой нас ждут.

Читать еще:  Митр. Антоний (Паканич): Рождественский пост – время перемен

Молиться как мытарь, а не как фарисей

– О двух видах молитвы Господь говорит нам в Евангелии от Луки, зачало 89, которое мы читаем в Неделю о мытаре и фарисее (см.: Лк. 18: 10–14). Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей гордился и тщеславился тем, что он якобы лучше других людей, услаждался своим мнимым превосходством. Молился он так: «Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие человецы – хищники, неправедные, прелюбодеи – или как сей мытарь. Пощусь дважды в неделю и даю десятую часть всего, что имею». А мытарь видел свои многие грехи, стыдился их, сознавал себя недостойным и, не смея воззреть на небо, ударял себя в грудь и повторял: «Боже! Милостив буди мне, грешному» И Господь говорит нам: «Яко сниде сей оправдан в дом свой паче онаго: яко всяк возносяйся смирится, смиряяй же себе вознесется».

Вот молитва фарисея, как и любого человека, который ищет в молитве услаждения своей греховной природы, гордясь своей мнимой святостью, тщеславием, превозношением над людьми, и есть ложная, не угодная Богу. А молитва мытаря, как и любого человека, который смиряется перед Богом и людьми, осознаёт свое недостоинство, – молитва правильная, благодатная. Преподобный Петр Дамаскин говорит: «Первым признаком начинающегося здравия души является все большее видение своих грехов».

Чистой и духовной молитвы человек сподобляется, пройдя многое и многое смирение, приобретя нищету духовную и упование на Господа, чистое сердце и чистую совесть, через послушание и отсечение своей греховной воли, пройдя через многие скорби в терпении, совершив многие труды, очищая душу покаянием и исповедью и причащаясь Пречистого Тела и Честной Крови Господа нашего Иисуса Христа и стяжевая благодать Святого Духа всеми средствами, которые в изобилии нам подает бесконечно милостивый и любящий Господь.

Помнить о том, зачем мы молимся

– Как понять, правильно человек молится или нет? Обратимся к святым отцам. Так, преподобный Амвросий Оптинский довольно жестко отчитывает свое духовное чадо за превозношение в духовной жизни и, как следствие, в молитве. Святой дает четко понять, что никакого превозношения, пусть даже на первый взгляд вполне оправданного, не должно быть в жизни христианина.

Нужно помнить: молитва необязательно дает душевную теплоту, порой так желанную людьми. Не стоит гнаться за физическим, явственным ощущением благодати во время или после молитвы. Ведь и Сам Господь во время молитвы к Отцу в Гефсиманском саду и на кресте не испытывал утешения. Но это вовсе не значит, что пуста и неверна была Его молитва.

Молиться: «Господи! Накажи его» – ни в коем случае нельзя!

Никакая злоба или обида не может проявляться в молитве, никакой даже «праведный гнев» не имеет источника в Божественном Промысле о человеке. Поэтому молиться: «Господи! Накажи его» – ни в коем случае нельзя. Как и просить сделать «так-то и так-то». Бог не волшебная палочка, Он вправе не делать так, как мы хотим.

Во время молитвы необходимо сторониться крайностей: с одной стороны, профанации и бездумного чтения правил, с другой – экзальтированного обращения ко Христу без должного почтения и любви.

И самым главным критерием все же является цель молитвы. Каждый, кто встает перед образом Божиим, должен четко понимать, зачем он это делает. Нужно помнить, перед Кем мы стоим и с Кем мы разговариваем. Если об этом помнить, многих искушений можно будет избежать.

Найти точные формулировки для описания звучащей молитвы

До недавнего времени в силу причин экстралингвистического порядка современная православная духовная речь, понимаемая как совокупность жанровых разновидностей, функционирующих в сфере религии, оставалась за рамками лингвистического изучения. Исследователи обращались преимущественно к анализу классических образцов православной проповеди (Алексеева 1975; Баженова-Рагрина 1993; Бегунов 1970; 1983; Буланин 1989; Власова 1984; Елеонская 1990; Еремин 1962; Зееман 1988; Кохтев 1994; Кочеткова 1974; Куссе 1995; Кутина 1981; Левшун 1992; Лихачев 1987а; 1987б; Рогачевская 1989; Сазонова 1973; 1974 и др.), и поэтому сегодня, когда современными учеными признается необходимость определения статуса религиозного стиля и его изучения (см.: Крысин 1994; 1996; Сиротинина 1995; Кожина, Мишланов 1997), приходится констатировать почти полное отсутствие специальных исследований в этой области (см.: Войтак 1998; Гостеева 1997; Майданова 1999).

Эта книга посвящена рассмотрению просодического строя современной духовной речи, а именно: молитвы и проповеди как ее важнейших разновидностей. Выбор предмета исследования диктуется отсутствием фоностилистических описаний акустических характеристик религиозно-проповеднических текстов, основанных на анализе реально звучащих речевых произведений, тогда как изучение интонационно-звуковых параметров молитвословий и проповедей может дать важнейшие сведения о внутренней дифференциации и лингвистических характеристиках одного из функциональных вариантов современного русского литературного языка, существенно расширить представления о стилистической стратификации русской звучащей речи, снять ряд противоречий, возникающих при трактовке тех или иных явлений языка.

Целью данной работы является исследование основных закономерностей интонационно-звуковой организации православных молитвословий и проповедей. При этом учитывается, что современная духовная речь представляет собой сосуществование элементов двух языковых систем – древней и современной, поскольку она включает и канонические тексты (Священное Писание, молитвы, псалмы) на русском староцерковнославянском языке (термин см.: Лопушанская 1997), и речевые произведения на современном русском литературном языке (литургические проповеди, с которыми пастырь обращается к своим прихожанам).

Такой подход к анализу религиозно-проповеднических текстов позволяет в качестве рабочей гипотезы высказать предположение о том, что
в интонационно — звуковой организации современной духовной речи закономерно находят воплощение признаки как современной акцентно-мелодической, так и древней мелодико-тонической просодических систем. Необходимость проверки выдвигаемой гипотезы обусловила следующие основные задачи исследования: во-первых, сформулировать сущностные признаки молитвы и проповеди; во-вторых, выявить интонационно-звуковые параметры духовной речи; в-третьих, установить роль акустических компонентов интонации в оформлении единиц речевого потока молитвы и проповеди; в-четвертых, определить лексико-семантическую мотивированность отбора просодических средств, стилистически значимых для молитвы и проповеди; в-пятых, охарактеризовать коммуникативную направленность молитвы и проповеди; в-шестых, дифференцировать суперсегментные средства экспликации функционально-семантических категорий в основных разновидностях духовной речи.

Материалом для исследования послужили авторские магнитофонные записи проповедей и молитв, прозвучавших в православных храмах Волгограда; на открытии НИИ Истории русского языка ВолГУ; во время телевизионных трансляций праздничных богослужений из храмов и соборов Москвы; в телевизионных передачах центрального телевидения «Слово пастыря», «Месяцеслов», «Мир вашему дому», «Возвращение к Богу» и волгоградского телевидения «Благовест», «Свеча»; в телевизионных фильмах «Благая весть», «Светлое Христово воскресение», «Слово о церкви Иоанна Предтечи». Кроме того, анализу подвергались магнитофонные записи духовной речи, сделанные во время литургии в различных храмах и монастырях России, а также в студийных условиях для Духовного концертного лектория «Свет Христа просвещает всех».

Среди авторов проповедей представлены Патриарх Всея Руси Алексий II, митрополит Калининградский и Смоленский Кирилл, митрополит Антоний (Сурожский), архиепископ Волгоградский и Камышинский Герман, архимандрит Иоанн (Крестьянкин), архимандрит Кирилл (Павлов), наставник Новоиерусалимского монастыря архимандрит Никита, протоиерей Александр (Шаргунов), отец Артемий (Владимиров), отец Михаил (Моргулис), настоятель храма святителя Филиппа отец Марк, отец Амвросий, отец Иоанн.

Молитвословия прочитаны 15 верующими, в числе которых священнослужители и прихожане православных приходов, монахи, послушники.

Всего было проанализировано более 20000 синтагм, извлеченных из
интонационных транскрипций 699 фонозаписей духовной речи.

Важнейшим методологическим принципом анализа языковых фактов в работе является рассмотрение текста в качестве целостной микросистемы языковых представлений, которая сложилась в психике носителя языка и отражает восприятие мира человеком в определенный хронологический период (см.: Лопушанская 1988; 1990; 1996; 1997). Вслед за С.П. Лопушанской мы исходим из того, что восприятие человеком окружающего мира является смысловой доминантой языкового сознания и ее изменение во времени закономерно сопряжено с изменениями структуры речемыслительной деятельности (Лопушанская 1996: 6–7). В связи с этим наше описание речевой организации православной молитвы и проповеди основывается на синхронно-диахроническом подходе, который является не механическим соединением в одном описании фактов истории языка и его современного состояния, а предполагает «выявление их соотношения и взаимодействия и прежде всего определение, в какой мере синхронные связи между существующими явлениями отражают процесс развития одного явления из другого» (Потапов 1996: 19).

При анализе просодического строя духовной речи мы основываемся также на разделяемом большинством современных исследователей положении о том, что значение высказывания формируется благодаря взаимодействию значений, выражаемых синтаксической конструкцией, лексическим составом, интонацией и контекстом (Брызгунова 1977б; 1984; Иванова-Лукьянова 1989; 1990; Корепанова 1990; Николаева 1977; Скорикова 1995а; Смирнова 1989; Судакова 1993; Торсуева 1980; Труфанова 1983 и др.).

Читать еще:  Николай Досталь рассказал о своем фильме «Монах и бес»

Названные методологические принципы лежат в основе комплексного метода описания материала. В качестве основной единицы наблюдения избрана синтагма, понимаемая как минимальный интонационно целостный смысловой отрезок речи.

Анализ интонационно-звукового строя современной духовной речи был обращен к выявлению состава фонологических единиц сегментного и суперсегментного уровня и средств их выражения. В качестве основной единицы сегментного уровня рассматривалась фонема. На суперсегментном уровне просодические средства анализировались в рамках синтагмы, с учетом таких единиц, как слог, фонетическое слово, высказывание, фраза, сверхфразовое единство.

Исследование интонационно-звуковой организации духовной речи велось на основе слухового анализа, с помощью которого определялись параметры суперсегментных средств: границы сегментации речевого потока, основные интонационные модели, тональные, динамические и количественные сигналы вершины синтагмы, изменения скорости и интенсивности звучания, арьирование регистров.

При расшифровке фонозаписей молитвословий и проповедей использовалась интонационная транскрипция усложненного типа, позволившая графически отразить реальные особенности звучания духовной речи, зафиксировать ее основные акустические характеристики в пределах таких линейных единиц, как слог, фонетическое слово, синтагма, высказывание, текст. В интонационных транскрипциях границы синтагматического членения речевого потока обозначены знаком » / «; увеличение длительности паузы на межсинтагменных стыках передает знак » // «. В рамках синтагмы учитываются внутрисинтагменные (или хезитационные) паузы, которые передаются знаком » . «.

При транскрибировании мелодического оформления дифференцируется характер движения тона на вершинном гласном (знаком «В» передается восходящая мелодика, повышение тона, знаком «Н» – нисходящая мелодика, понижение тона); положение тона по отношению к границам речевого диапазона (ровный средний тон обозначается знаком «РС «; ровный высокий тон – «РВ «). Кроме того, отмечаются особенности мелодических колебаний в пределах ударного слога и основные типы тональных изменений в довершинных и завершинных слогах .

Особенности мелодических колебаний в пределах ударного слога передаются знаком «НК», который обозначает понижение тона на вершинном гласном синтагмы, сопровождаемое его удлинением и изрезанностью мелодического контура.

Основные типы тональных изменений в довершинных и завершинных слогах обозначаются в интонационной транскрипции следующим образом: знак «ВН» передает повышение тона на ударном гласном с последующим понижением мелодики (до нижнего уровня диапазона) на заударных гласных вершинного слова синтагмы; знак «ВС» употребляется для обозначения повышения тона на ударном гласном с последующим понижением мелодики (до среднего уровня диапазона) на заударных гласных вершинного слова синтагмы; знак «НВ» указывает на понижение тона в рамках ударного слога с последующим повышением мелодики на заударных гласных вершинного слова синтагмы; знак «НВ» используется для передачи понижения тона на предвершинном гласном с последующим повышением мелодики на ударном гласном вершины синтагмы. [Использование этой программы для анализа акустических параметров речи см., например: Петрова 1995].

В интонационной транскрипции находит отражение двувершинный и поливершинный характер звучащей духовной речи. Для обозначения факультативных вершин, которые появляются благодаря выделению тоном, интенсивностью или длительностью отдельных слов в разных частях синтагмы, служит знак » ( ) «.

Градации интенсивности звучания в пределах фонетического слова или синтагмы в целом передаются подстрочными знаками (знак » _____ » используется для обозначения фрагментов речевого потока с увеличенной громкостью звучания; знаком «

» фиксируются участки уменьшения громкости звучания). Усиление словесного ударения передается знаком «’» , который проставляется перед ударным слогом.

На изменения скорости произнесения отдельных фонетических слов или синтагм указывают следующие подстрочные знаки: «. » – ускорение темпа; » _ _ _ » – замедление темпа. Увеличение длительности гласных звуков обозначается надстрочным знаком «. «. Регистровые контрасты передают знаки » » (нижний регистр).

Наряду с интонационной транскрипцией производилось фонетическое транскрибирование случаев отклонения от орфоэпических норм современного русского литературного языка.

Часть синтагм, содержащих ключевые для молитв и проповедей акустические параметры, была подвергнута инструментальной обработке, что дало возможность проверить результаты слухового анализа. Для этой цели была использована компьютерная программа Signalyze 3.12, разработанная профессором Эриком Келлером (Лозанна, Швейцария) и предназначенная для анализа просодических параметров речи (тона, интенсивности, длительности), осциллографического и спектрального анализа звуков . Эта программа позволила вывести на экран и сохранить в форме файлов осциллограмму речевого сигнала, данные об изменении частоты основного тона (в виде точек или стилизованной кривой) и кривую изменений интенсивности. Кроме того, на экран были выведены соответственно в герцах и в децибелах цифровые значения частоты основного тона, а также данные об интенсивности сигнала в точке нахождения курсора.

Расшифрованные фонозаписи молитвословий сопоставлялись с их графическими эквивалентами с целью выявления возможных вариантов произнесения и определения степени свободы отклонений от канонического текста.

В результате предпринятого комплексного анализа звуковой организации основных разновидностей духовной речи были установлены доминантные признаки, определяющие специфику звукового строя православной молитвы и проповеди; раскрыто взаимодействие акустических явлений, характерных для древней и современной просодической системы русского языка; обосновано наличие категории монологичности::диалогичности в духовной речи; дифференцированы типы диалогичности и разноуровневые средства их экспликации в молитвословиях и проповедях.

В двух частях (семи главах) книги эти положения раскрываются в процессе анализа языкового материала с учетом достижений трудов старших языковедов и современных лингвистов, а также подходов, разработанных авторским коллективом фундаментального исследования истории и современного состояния русского глагола, которое осуществляется на кафедре истории русского языка и стилистики Волгоградского государственного университета.

Страница 1 — 1 из 10
Начало | Пред. | 1 2 3 4 5 | След. | Конец | Все

«Научи меня молиться. Сам во мне молись»: кто на самом деле написал эту известную молитву?

Приблизительное время чтения: 6 мин.

Молитва, надписанная именем святителя Филарета Московского – наверное, одна из самых известных и любимых в православной среде. Ее можно найти почти в любом молитвослове, она часто соседствует с такими широко распространенными прошениями к Богу, как, например, великопостная молитва преподобного Ефрема Сирина или молитва Оптинских старцев на начало дня. Однако немногие знают, что на самом деле эту молитву сложил вовсе не святитель Филарет. Но кто же? Давайте разбираться.

Для начала вспомним, как звучит молитва, часто приписываемая святителю Филарету:

«Господи! Не знаю, чего просить у Тебя! Ты один ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче, даждь рабу Твоему, чего сам я и просить не умею. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения, только предстою пред Тобою. Сердце мое Тебе отверсто. Ты зришь нужды, которых я не знаю. Зри и сотвори со мною по милости Твоей! Порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред святою Твоею волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе. Нет у меня желания, кроме желания исполнить волю Твою. Научи меня молиться. Сам во мне молись! Аминь».

А теперь прочтите текст человека, который родился на 130 лет раньше святителя Филарета — французского католического писателя и богослова, архиепископа Камбрийского Франсуа де Салиньяка де ла Мот Фенелона*:

«Господи! Я не знаю, чего просить у Тебя должно. Тебе одному известно, что для нас потребно. Ты лучше любишь меня, нежели как я сам себя могу любить. О Отче! Дай сыну Твоему то, чего он сам просить не умеет. Я не смею просить ни крестов, ни утешений, а предоставляю токмо себя и открываю Тебе сердце мое. Воззри на мои нужды, кои мне неизвестны, воззри и сотвори по милосердию Твоему. Поражай или исцеляй; утишай или возставляй меня; я чту все Твои изволения, не познавая их; молчу, жертвую собою, предаюся Тебе. Нет у меня инаго желания, кроме исполнения воли Твоея. Научи меня молитися; молися Сам во мне».

* Цитируется по книге «Многiя важныя разсужденiя и наставленiя о благочестiи, нравахъ и внутренней жизни хрiстiанъ», изданнной в 1799 году московской губернской типографией А. Решетникова. В одном месте этой книги (часть вторая, страница 184) Фенелон обращается к словам апостолов ко Христу: Научи нас молиться (Лк. 11: 1) – и далее помещает цитируемый нами фрагмент «О том, что един Бог может научить молиться».

При сравнении этого текста с «ежедневной молитвой святителя Филарета» становится совершенно очевидно, что молитва эта целиком позаимствована у Фенелона, а святитель сделал лишь перевод и небольшую редактуру!

Как это могло получиться?

В эпоху царствования Александра I – а годы зрелости святителя Филарета пришлись как раз на его правление, первую четверть XIX века, – популярным чтением в России были переводы сочинений западных авторов. Одним из таких авторов был Фенелон.

Хотя жил он столетием раньше (1651-1715), в России его сочинения стали пользоваться успехом именно в конце XVIII – начале XIX века, с возникновением осознанного спроса на западное образование. Неоднократно переводили и издавали, к примеру, роман Фенелона «Приключения Телемака» (о странствиях сына Одиссея) и трактат «О воспитании девиц». Духовные его сочинения перекладывал на русский язык, например, Евгений Болховитинов, будущий митрополит Киевский и Галицкий, один из идеологов реформы российского духовного образования начала XIX века – об этом пишет автор книги «Русское богословие: очерки и портреты» Николай Гаврюшин. Фенелоном зачитывались профессора Московской духовной академии А.В.Горский (будущий сподвижник митрополита Филарета) и П.С.Казанский.

Читать еще:  Предстоятель: Кто выполняет Закон Божий – становится святым

Звучит парадоксально, но литературное наследие епископа Камбрийского оказалось «важной страницей в истории русского религиозного сознания», заключает Гаврюшин.

Очевидно, что с литературным творчеством Фенелона был хорошо знаком и святитель Филарет. Вероятно, молитва французского епископа пришлась ему по сердцу, и он выписал ее для себя. А уже впоследствии почитатели таланта московского святителя, разбирая его записи и архивы, сочли эту молитву плодом его творчества.

Ошибиться было не так уж и сложно: ведь из-под руки митрополита Филарета в самом деле вышло немало молитвословий и богослужебных чинопоследований.

Возможно, он самостоятельно перевел молитву французского архиепископа и внес в нее отдельные коррективы (например, заменил «сына» на «раба») – но автором его он определенно не был.

Чем известен Фенелон?

Он был католическим архиепископом, но при этом даже внутри Католической Церкви отношение к нему было противоречивым. Одну из его книг – «Разъяснения высказываний святых касательно внутренней жизни» – Рим счел не вполне соответствующей учению Католической Церкви и даже осудил.

Учение Фенелона близко к направлению мысли, получившему название квиетизм (от латинского quies — «отдых, покой»). Стержневая идея французского епископа заключалась в том, что человек должен научиться не желать ничего своего, а только того, чего хочет Бог. Отправной точкой для размышлений Фенелона стал вопрос: как можно бескорыстно любить Бога, если от Него мы получаем всё? В итоге он пришел к выводу: подлинная, чистая любовь к Богу – такая, которая не становится меньше, даже если Бог решает отправить человека в ад. Всякое раздумье человека над своим поступком уже корыстно, считал Фенелон: идеал для христианина, с его точки зрения, – забыть самого себя, стать простым «проводником» воли Божией, как бы «раствориться» в Божественной Личности.

Эти выводы смутили католических кардиналов, и понятно почему: христианство вовсе не проповедует растворения личности человека в Боге (это специфика некоторых восточных религий, например, индуизма). Наоборот, христиане говорят о предстоящем обóжении человека, об установлении настоящего, полноценного, глубокого общения между человеком и его Создателем. А настоящее общение возможно только между личностями.

Впрочем, о полном растворении человека в Боге Фенелон все-таки не говорил, так что оснований обвинить его в ереси у Рима не нашлось. Римская курия осудила книгу, но не самого Фенелона. До самой смерти тот продолжал оставаться архиепископом и временами даже пользовался расположением папы Римского.

Так могут ли православные молиться этой молитвой?

Конечно, да. В молитве, носящей имя святителя Филарета, нет ничего неправославного.

О том, что человек должен искать исполнения воли Божией, а не своей собственной, в один голос говорят все святые отцы. Сам Господь Иисус Христос заповедал Своим ученикам обращаться к Богу Отцу со словами: Да будет воля Твоя яко на небеси и на земли (Мф. 6: 10). А что касается молитвы – сам апостол Павел говорит: Мы не знаем, о чем молиться, как дóлжно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8: 26).

И, безусловно, не стоит забывать о масштабе фигуры самого святителя Филарета – знаменитого проповедника и богослова, ставшего настоящим нравственным ориентиром своей эпохи, создателя и поныне самого авторитетного Катехизиса, главного инициатора работы по переводу Библии на русский язык (до середины XIX века у Библии в России имелся только церковнославянский перевод).

К слову митрополит Филарет относился в высшей степени уважительно: он вообще держался мнения о мистической силе слова как творческой силы Божией, о его глубокой связи с тем, что оно означает. И слова, включенные святителем Филаретом в его личное молитвенное правило, безусловно, заслуживают того, чтобы мы повторяли их вслед за ним.

Новое в блогах

  • Как вывести сюда мое сообщество?

Сообщество «Д̅у̅х̅о̅в̅н̅о̅е̅ п̅р̅о̅б̅у̅ж̅д̅е̅н̅и̅е̅ »

Настоящая версия молитвы «Отче наш». Сейчас большинство молится неправильно

Моё почтение, уважаемые дамы и господа, приветствую также и случайных путников.

«Отче наш» — молитва согласно Библии, данная Иисусом Христом своим ученикам. Т.е. это прямая речь Иисуса записанная в Евангелии от Матфея и в Евангелии от Луки.

1. Потерянная концовка

И сразу же мы видим различия. Молитва от Луки короче. Считается, что она была дополнена переписчиками, из Евангелия от Матфея, где приведён более полный вариант. Последнюю строчку «ибо Твоё есть Царство, и Сила, и Слава вовеки. Аминь» во многих вариациях просто отбрасывают и совершенно не справедливо.

Например, в каббале, именно на этих словах совершается каббалистический крест. Четыре слова «Твоё, Царство, Сила, Слава» соответствуют 4 сефирам на каббалистическом Древе Жизни и соответствуют 4 точкам крестного знамения. Так что, с мистической точки зрения последняя строчка является очень важной. И завершается фразой AMEN (верно, да будет так).

Без этого отрывка молитва заканчивается на слове «Лукавый» т.е. символически, мы проходим от «Отче наш» к «Лукавому», каждый раз читая молитву, что как вы понимаете, не есть очень хорошо.

2. Грехи или Долги

Вторая ошибка заключается во фразе «И прости нам долги наши». Самое худшее, что можно подумать, что речь идет о каких-то товарно-денежных отношениях.

Ни о каких долгах речи, конечно, не идёт. В латинской Библии Вульгата, слово «peccata» однозначно переводится как грехи. Мы не просим Бога простить наши долги. Мы просим Бога простить наши грехи! А вот уже в Кодексе 17 века слово почему-то заменяется на debita (долги).

К слову, в Остромировом Евангелии — древнейшей русской книге 1057-го года, ясно употреблено слово «грэхы». Так что использование слова «долги» в корне неприемлемо. Прощают грехи, а долги отдают.

Слово «должники наши» также подразумевает не тех, кто взял у вас денег в долг, а тех кто сотворил против вас грех.

3. Лукавый

И третье, самое большое расхождение идет в предпоследних строчках «И не введи нас во искушение, но избавь нас от Лукавого» Сразу же покажу правильную версию, которая используется во всех древне-русских и греческих евангелиях: «И не введи нас во напасть но избавь нас от неприязни»

Как видите, никакого Лукавого раньше не было, в Ватиканском кодексе и тексте Вселенского Патриархата Константинополя используется слово πονηρου (зло). Впервые Лукавый появляется лишь в XVI веке в Острожской Библии, до этого в русских евангелиях употребляется слово «неприязнь»

И если слова «напасть« и «искушение« еще можно соотнести, то слова «Лукавый« и «неприязнь« — имеют разные значения. Задумайтесь, имеет ли вообще смысл поминать Дьявола (а лукавый это именно Дьявол, отец лжи) каждый раз в своей молитве, еще и завершающим словом? Не от Дьявола ли это?

Иисус учил нас говорить «Избавь нас от неприязни», от вражды и раздора, от зла причиняемого друг другу, он учил любви. И если напасть — это что-то не зависящее от человека: несчастный случай, пожар или болезнь, то неприязнь — это как раз о человеческих взаимоотношениях.

Таким образом, в предпоследних строчках мы просим у Бога защиты как от напасти судьбы, так и от человеческой неприязни. Проще говоря, просим и духовную и материальную защиту — только так молитва звучит полной.

( Я слышал версию, что имеется ввиду неприязнь, немилость Бога к человеку, но хочется надеяться, что Бог испытывает любовь к своим творениям, а не неприязнь, так что речь здесь скорее о человеческих отношениях)

4. Правильная версия молитвы «Отче наш»

В итоге, исправив ошибки мы получаем правильный текст молитвы. А вот замена слова «иже еси» на «сущий» — вполне оправдана и мне очень нравится, ибо так, «Я есмь Сущий» сам Бог назвался пророку Моисею.

  1. ОТЧЕ НАШ, СУЩИЙ НА НЕБЕСАХ!
  2. ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЁ, ДА ПРИДЕТ ЦАРСТВИЕ ТВОЕ
  3. ДА БУДЕТ ВОЛЯ ТВОЯ, КАК НА НЕБЕ ТАК И НА ЗЕМЛЕ.
  4. ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ ДАЙ НАМ НА СЕЙ ДЕНЬ
  5. И ПРОСТИ НАМ ГРЕХИ НАШИ, КАК МЫ ПРОЩАЕМ ДОЛЖНИКАМ НАШИМ
  6. И НЕ ВВЕДИ НАС ВО НАПАСТЬ, НО ИЗБАВЬ НАС ОТ НЕПРИЯЗНИ
  7. ИБО ТВОЁ ЕСТЬ ЦАРСТВО И СИЛА И СЛАВА ВО ВЕКИ ВЕКОВ. АМИНЬ.

Ну и в конце добавлю, что и в древне-русских, греческих и латинских оригиналах, слово «Небо» всегда идет впереди «Земли». Но в современной молитве и этот порядок нарушен. Теперь вы понимаете, что современный «Отче наш» какая-то дико искаженная, я бы даже сказал, извращенная версия главной молитвы Иисуса, а вот сделано это намерено или случайно — тема отдельного разговора.

Говорите правильно, ведь слова очень много значат, как известно, вначале было слово.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector