0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Новый гость в чьем-то доме, или Священник в телевизоре

Священник в телевизоре. Об особенностях телепроповеди

Если прочитать Евангелие с точки зрения специалиста масс-медиа (а почему нет?), изучить форму проповеди самого Иисуса Христа — мы увидим, что он четко учитывал, кто стоит перед ним и слушает его Слово. Саддукеям и фарисеям он говорил одно (мог жестко обличить – «порождения ехиднины»), простым рыбакам — другое, и только Нагорную проповедь, то есть новое учение, он произнес перед большим скоплением народа, где смотрели на Него и слушали Его самые разные люди…

Горячая дискуссия вокруг выступления на телеэкране одного известного проповедника, которое в Интернете было названо «жестким видео», заставила меня взяться за перо. Сразу оговорюсь: в этой дискуссии я не буду участвовать. И так общество разделилось, зачем подливать масло в огонь? Хочу поговорить о новом жанре нашего масс-медиа — телепроповеди, при этом никак не вторгаясь в епархию самих священников — то, что называется пастырским словом. Но в данном случае есть приставка «теле». А вот она обозначает область моей профессиональной жизни. Хочу посмотреть на это явление с точки зрения телеведущей и тележурналиста с большим стажем работы на разных каналах , в том числе федеральных. На моих глазах рождалось телевизионное православное вещание, в этом процессе мне посчастливилось принимать активное участие. И мне не все равно, чем наполнен православный эфир. Еще мне бы очень хотелось помочь тем пастырям, кто только начинают свой путь в телевизионном просторе, и делают это с единственной целью – нести весть о Евангелии, о Христе.

Речь пойдет о жанре публичного телевизионного выступления на огромную аудиторию, о телепроповеди. Телеканалы СПАС И СОЮЗ, а также ЦАРЬГРАД — существуют и вещают именно на такую, широкую аудиторию. Еще недавно этих каналов не было в нашей стране. Существуют они, без бюджетной поддержки государства, очень непросто. И их Господь хранит-оберегает от закрытия вещания не только из-за церковных людей, им и так хорошо, они в ограде Церкви. Этот эфир очень ценен для проповеди на те восемьдесят процентов населения, которые пишут в анкетах, что они православные, но на деле язычники, безбожники: спроси их что о родной вере, ничего не знают. В школе потому что не учили, в семье тоже. Но нажимая кнопку православного телеканала, они хотят больше узнать о Православии. И впервые с образами Православия они сталкиваются именно через телеэкран . Многие из зрителей также впервые открывают для себя новое сословие постсоветской России — православное священство. Происходит это знакомство с ним через тот же телевизор. Они смотрят, как священник выглядит, как и что он говорит. По-своему, уникальная ситуация! Была ли такая еще в истории христианства? Телеканал СПАС, например, входит в 11 основных федеральных каналов страны – это значит, вещает на миллионы! Скоро он перейдет на новый формат и войдет в двадцать главных цифровых каналов России. Телевизор дает огромную возможность для проповеди — на сотни тысяч, миллионы людей одновременно, но и требует огромной ответственности от тех, кто появляется в кадре.
Думаю, что большинство из проповедников, присев в кресло в телевизионной студии, хорошо понимают, что сейчас он, батюшка, не просто на амвоне своего прихода, что сейчас там, за кадром, его будут слушать и смотреть совсем другие люди. И в связи со сменой аудитории вопрос «Как слово наше отзовется?» приобретает особую актуальность. Еще много чего надо для работы в студии. Перечислю пока профессиональные «пустяковины»: манера речи, внутренний настрой, аккуратность в одежде, умение держаться в кадре, выражение лица и приятная внешность — да, да, даже батюшкам накладывают грим и пудрят нос в телевизионной гримерке, расчесывают и укладывают волосы. Говорю пока только о внешнем. Вроде все это не главное в телепроповеди. Но все это в том числе создает тот самый телевизионный образ, в данном случае должный стать образом Православия, который и несет священник в кадре.

Это относится и к телеведущим православного эфира. Многих ведь смутит, если телеведущая будет работать в студии, выставив на всеобщее обозрение свои наколки на теле. А ведь и такое было недавно! В лучшее эфирное время вела православную программу одна популярная ведущая, приглашенная с федерального канала на православный. Ее руки были расписаны наколками от кистей до самых плеч. Я понимаю, что у нас у всех очень разная жизнь и разный путь к вере, но я не понимаю, почему нельзя одеть блузу с длинными рукавами, работая в студии православного канала . Я не понимаю, почему никто из профессионалов не обьяснил ей, зачем и почему нужно сделать это. Если это была попытка привлечь к экрану молодежь — через такой образ Православия — то попытка , на мой взгляд, очень неудачная. Слава Богу, эта телеведущая не сразу, но была заменена.

Камера не любит лжи. Всегда видно: искренен ли человек или нет. Всегда видно — бегают его глаза или смотрят спокойно и прямо. Всегда видно — завелся он искусственно, как актер, вошел в раж на пустом месте, отвечая на вопрос в студии, или действительно воспылал праведным гневом на свершающееся беззаконие. Самое главное — подготовленность к обсуждаемой теме: от батюшки хотят услышать прежде всего его знание о Православии, узнать его взгляд на разные вопросы и житейские ситуации с точки зрения веры. И искренность. Зритель всегда простит ошибку, нескладность речи, всегда простит природную манерность, скованность, волнение, всегда примет шутку и остроту, если видит, что человек компетентен и говорит от сердца — с уважением и любовью к тому, кто сейчас его смотрит. Он, батюшка в студии – НОВЫЙ ГОСТЬ В ЧЬЕМ-ТО ДОМЕ. Новый, понимаете?! Может ли новый гость с порога начать хамить, кричать, обвинять, обличать, оскорблять, ругаться? Вряд ли. Такого ведь сразу за порог.

Радостно, что православные каналы сделали популярными на всю страну многих московских талантливых проповедников. Но бывает и так — вот слушаю по тв иного батюшку, и вижу профессиональным своим зрением, что в увлечении новой профессией телеведущего, он сам, не зная того, совершает одну ошибку. Вещание на тв для него — это то же самое, что вещание на своём приходе, на трапезе перед своими чадами. Там, где мысль любимого пастыря с полуслова поймут и эмоцию подхватят, там, где после многих лет духовного общения прихожане готовы выслушать от батюшки самую горькую правду о себе – даже в самых смачных выражениях. Вот это — большая ошибка, о ней просто многие не знают, не подозревают – потому что никто из профессионалов им об этом не сказал. Это нарушение профессионального закона, которое обязательно приведет к конфликту между зрителем и ведущем телеэфира. Называется: перепутать жанры и не учесть запросы аудитории. Иными словами: форма, стиль общения с конкретным духовным чадом, чадами или со своими прихожанами (эти люди уже в церкви) – это одно, а жанр публичного выступления в масс-медиа, телевизионной проповеди через тв, где у экрана собрана самая разная аудитория! – совсем другое. И если уже после эфира проповеднику приходится всем обьяснять, что я хотел сказать всего лишь «то- то» и «то- то», а вы не так меня поняли — это и сеть главный признак совершенной ошибки. Уверена, связана она просто с незнанием правил другой профессии, которая заключена в приставке «теле» в обсуждаем деле «телепроповеди».

О торжествующем Православии в нашей стране говорить пока рано. Мы вышли духовно дикие из эпохи столетнего атеизма. Мы — духовные неандертальцы, в нашем обществе таких большинство. И вот именно эти люди в большинстве своем и смотрят телевизор, пытаясь что-то понять о вере предков. Конечно, есть и верующие, «белые платочки», но статистику, что в нашей стране всего три процента воцерковленных людей, пока еще никто не отменял. И об этом тоже хорошо бы не забывать, вступая на поле масс-медия для исполнения высоких задач.

Мне самой, как мирянке нашей Церкви, хорошо известно, что такое общение с духовником. Как жестко он может сказать всю правду о тебе самой, обличить. Но это — долгосрочные отношения двух людей на почве веры, добровольная духовная работа, совершающаяся трудно, постепенно, втайне – в стороне от посторонних глаз, не без своих коллизий, но в итоге преобразующая тебя. Самое опасное (это уже на мой профессиональный взгляд), что «жесткое видео», которое вызвало смущение и споры, мне прислали как пример обличительной проповеди. И таких видео становится все больше. Это и есть власть телевидения: раз по телевизору показали –значит стиль «жести»(многие называют его просто хамством) допустим для всех. Считается, что такая проповедь призвана встряхнуть общество, разбудить его. Может и так? Давайте поразмышляем вместе… А я вот в связи с «жестким видео» сразу думаю про реакцию идущих к Богу людей. И еще про то, как можно голодному из блокадного Ленинграда ставить в вину: а чего это ты такой худой, больной и шелудивый? Тысячам голодным! Скольких оттолкнет такое «жесткое видео», что увидели миллионы, от веры, Церкви, первой исповеди? Что может быть страшнее для проповедника Христова, чем такое? 100 лет мы жили в царстве хамовом, так зачем его втаскивать на православное информационное поле, которое учит поведению миллионы людей?
Мне близка точка зрения иеромонаха Романа, которую он высказал при обсуждении этой темы в соцсетях: «слушают священника по телевидению и глубоко верующие, и мало верующие, и даже враги Церкви. И повода им давать к хулению Церкви не следует. На приходе воспитывай так, как тебе совесть подсказывает. На телевидении всех люби великой любовью, и даже не укоряй». Всегда, всегда нужно помнить, что вы — новый гость в чьем-то доме! Это базовое правило для телевизионного человека.
Если прочитать Евангелие с точки зрения специалиста масс-медиа (а почему нет?), изучить форму проповеди самого Иисуса Христа — мы увидим, что он четко учитывал, кто стоит перед ним и слушает его Слово. Саддукеям и фарисеям он говорил одно (мог жестко обличить – «порождения ехиднины»), простым рыбакам — другое, а вот Нагорную проповедь он произнес перед большим скоплением народа, где смотрели на Него и слушали Его разные люди. И здесь он просто учил. Учил новым духовным заповедям, которые призваны были преобразовать жизнь людей. Он не обличал, он ничего не обещал, он излагал новые правила жизни («информация в чистом виде!» — как сказали бы работники информации). Он давал знание, сеял семя. Еще и накормил всех после этого, то есть проявил милосердие и любовь к слушавшей его «аудитории». Нагорная проповедь и весь этот евангельский сюжет во всей своей полноте и значении – это и есть, на мой взгляд, идеальный пример для телепроповедников 21го века, которые вышли сеятелями слова Божия на поле масс-медиа. Это еще и великолепный зрительный образ, который после прочтения оставляет в сердце много света, любви, тепла и желания менять свою жизнь!

Хорошо, что в Духовных академиях ввели факультатив: православные СМИ, общение с прессой. Это хороший знак, потому что многому надо научиться, прежде чем сесть в кадр или начать проповедовать через прессу и ТВ. Это, как минимум, очень ответственно. Мне приходилось встречать священников, которые так и говорят: мы не выступаем по радио и телевидению. При этом они прекрасные проповедники и духовники у себя на приходах. А просто потому, что они понимают всю ответственность своего выступления на экране или просто чувствуют, что это совсем иная форма проповеди, к ней надо быть особо готовым.

Читать еще:  Месяцеслов РПЦ пополнился именами румынских подвижников

Хочу добавить: большой ценой досталось существование православных каналов! Большой ценой досталась возможность священнику вещать с телеэкрана на большую массу людей! Православный эфир существует, потому что он нужен людям! И чтобы их приводить, а не уводить. Давайте со всех сторон ответственно и бережливо относиться к таким возможностям! Надолго ли они?
Надеюсь, эти мои профессиональные знания, наблюдения и опыт хоть немного помогут кому-то в работе на православном телевизионном поле, зададут нужный вектор в той области, что относится к приставке «теле» в понятии телепроповедь. И я уверена, что жизнь в России только тогда изменится, когда большая часть моих соотечественников полюбит и примет свою веру. Представляете, в руках телепроповедника не только спасение отдельного человека, но и судьба страны, не больше- не меньше! С большим уважением и любовью к нашим пастырям и их трудам.

Нужен ли телевизор в православном доме?

– Сегодня интернет и телевидение стали неотъемлемой частью нашей жизни. Однако существует мнение, что с христианской точки зрения влияние телевидения на сознание крайне неблаготворно и разрушительно. Действительно ли, на Ваш взгляд, воздействие современных средств массовой информации таит в себе опасность духовного опустошения человека?

– До моего рукоположения в священники я занимался литературно-критической и редакционно-издательской деятельностью, а также журналистикой. Кроме этого, в течение десяти лет я был научным сотрудником Института искусствознания, где я изучал “эстетические проблемы средств массовой коммуникации”. На “человеческом” языке это означает, что я вместе с коллегами занимался новыми техническими видами искусств: кино, фотографией, телевидением, радио, грамзаписью и т.д. Мы исходили из того, что плохих “языков” не бывает; “языки” литературы, живописи, музыки и так далее, в том числе и “языки” технических видов искусств, сами по себе нейтральны, а встречаются лишь плохие кинооператоры, бездарные телережиссеры, слабые радиоведущие, безвкусные фотохудожники. В конечном счете, я и до сих пор так думаю.

Тем не менее, есть кое-какие вещи, которые заставляют меня усомниться в некоторых моих прошлых воззрениях – например, относительно “нейтральности” телеязыка. Священник, помимо всего прочего, немного еще и социолог. Прихожане православных храмов для социологического анализа – “материал” отборный. В большинстве своем, это люди трезвые, самокритичные, ответственные, имеющие представление о ценностных приоритетах и нравственных законах, умеющие определить цель своей жизни и предназначение человека в мире.

Так вот, значительная часть православных прихожан к телевидению относятся критически. Специально о нашем телевидении я никого не расспрашивал, но то, что мне приходится иногда слышать во время исповеди и личных пастырских бесед, дает право мне сделать некоторые выводы. И речь здесь даже не идет о тех жанрах, передачах и фильмах, которые по природе своей противоречат христианству: являют всякого рода цинизм, порнографию, пропаганду колдовства и язычества, нравственную беспринципность, политическую ложь, разжигание вражды между людьми, клевету и т.д. Всего этого “добра” на ТВ очень много, и любой человек (не только христианин), соприкоснувшись с этим, чувствует себя оскверненным. А речь идет об огромном количестве как бы нейтральных передач, просмотр которых люди воспринимают как личный грех, иногда они даже стесняются признаться друг другу в том, что вчера сидели у телевизора… Язык ТВ они отнюдь не считают нейтральным. Действие ТВ в любых своих проявлениях (в игровых, новостных, развлекательных, художественных, аналитических и других жанрах) они оценивают как вредное для человеческой души.

Для христиан понятие внутренней свободы является очень важным: быть свободным – значит, быть со Христом, сообразуя свою волю с волей Божией. В этом отношении телевидение ведет себя как агрессор, оно нацелено на то, чтобы превратить человека в своего раба, оторвать его от Бога.

Происходит это так. Телевидение обладает небывалыми доселе средствами воздействия – зрительные образы, подкрепленные словесной вязью, конструируют некую новую реальность, весьма похожую на жизнь. Эта новая реальность ведет себя так, как будто она вполне самодостаточна. Зритель наблюдает ее со стороны, не замечая, что он всецело включен в эту реальность. Тем самым телевидение создает иллюзию личной свободы, иллюзию личной власти, иллюзию личной независимости. ТВ отучает человека думать, быть ответственным за все, что творится в мире. Но спросите тех людей, которые проводят по 4-8 часов в день перед экраном, то есть по сути – настоящих рабов ТВ: их взгляд будет весьма критичным, иногда даже гневным относительно просмотренных ими передач, но они никогда не согласятся с тем, что они “рабы ТВ”, они искренне будут считать себя абсолютно свободными.

Свое недоверие к ТВ христиане основывают именно на этой боязни – сделаться телеманом и потерять истинную свободу. Телемания – одна из форм тяжелейшей болезни современного человека. В ТВ человек убегает, в конечном счете, чтобы не идти за Христом и не нести своего жизненного креста. Для этого он мог бы воспользоваться, кроме ТВ, в лучшем случае – компьютерными играми, детективами и фантастикой, в худшем – алкоголем или наркотиками… Тем не менее, мы не должны упускать из вида то обстоятельство, что и телевидение, и интернет смогут сыграть в наше время решающую роль в миссионерском служении Церкви. Эти каналы воздействия не могут быть оставлены без нашего внимания.

– Как Вы оцениваете государственную политику в отношении телевидения? Что Вы можете сказать о трудностях в трансляции христианских идей на телевизионных каналах?

– К сожалению, четко выраженной концепции телевещания у государства, по всей видимости, нет. Телевидение развивается стихийно, большинство «рейтинговых» передач у нас заимствовано из европейского и американского телевидения. Копируются не только шоу и игры, не только темы и жанры, но даже интонации и одежды ведущих. Российские сериалы нацелены на интерес зрителей к острым сюжетам, отсюда – бесконечные бандиты, киллеры, «менты», «братки» и т.д. Экранизация «Идиота», с феноменальным успехом прошедшая на государственном канале, выглядела подкидышем на фоне других сериалов, программ и передач.

На фестивале православных СМИ «Вера и слово» (16-18 ноября 2004 г.) говорилось, что пора нам не только заимствовать на Западе телепрограммы, но и систему, при которой телезрители контролировали бы телеэфир. На Би-би-си, например, работает более 50 комиссий и советов зрителей, от чьего мнения зависит продление лицензии для телекомпании. Говорилось также о том, что нам следовало бы обязать каждое СМИ выработать свой этический кодекс, который бы был гласным для каждого читателя или зрителя. Невыполнение этого кодекса телекомпанией могло бы служить поводом к лишению лицензии. Этический кодекс журналистов Би-би-си – это толстенная книга, подробно регламентирующая работу ее сотрудников. Может быть, таким образом мы бы поставили заслон потоку крови и безнравственности на нашем телеэкране.

Что же касается присутствия на нашем ТВ православных программ, то в этой области у нас творится что-то непотребное. Даже во Франции, в которой православных насчитывается меньше 1%, государство финансирует православную телепрограмму, которая транслируется по воскресениям. У нас же в стране, где православные составляют большинство населения, на государственном телеканале нет ни одной христианской программы. На других, частных телеканалах православные передачи есть, но количество их неадекватно потребности зрителей. Отечественные либералы страшатся какой-либо цензуры, но сами устанавливают такую цензуру, с какой можно срвнить только цензуру советских времен. Большинство заявлений Патриарха, Священного Синода, Архиерейского собора вообще игнорируются телевидением. В лучшем случае – пересказываются в искаженном виде. И это при том, что наш Патриарх в рейтинге 100 отечественных политиков и общественных деятелей, влияющих на события в стране, на протяжении многих лет стоит в первой десятке. Информационная блокада вокруг Русской Православной Церкви наталкивает на мысль, что мы живем в государстве, оккупированном его врагами.

– Сегодня официальный образ Церкви, представленный средствами массовой информации, несомненно, подвержен сильному искажению, что, в свою очередь, влечет за собой неадекватное восприятие Православия и ложное отношение к Церкви. Возможно, в сложившейся ситуации Церкви необходим независимый православный канал? Или же, на Ваш взгляд, православная миссионерская деятельность должна осуществляться косвенно, скажем, путем участия талантливых православных людей в общекультурных телевизионных проектах?

– Вопрос о православном телеканале распадается на несколь-ко проблем. Первая: есть ли профессиональные силы – журналисты, сценаристы, режиссеры, актеры, ведущие, – способные наполнить этот канал фильмами и передачами, уровень которых был бы, как минимум, не хуже, чем существующие программы? Я уверен, что такие силы есть. На ТВ работает большое количество православных людей, многие из них ходят в церковь. В ежегодном фестивале «Православие на телевидении» участвуют православные фильмы и передачи очень высокого уровня. Вторая проблема – это финансирование канала. Вот тут – главная загвоздка. Церковь никаким образом не может содержать такое дорогое производство. За 70 лет безбожной власти Церковь в финансовом отношении совершенно обескровлена. Все средства, полученные за последние 10-15 лет, уходили и уходят на строительство и восстановление разрушенных советским государством храмов и монастырей. До революции 1917 года в Российской империи было более 60 тысяч церквей. Сейчас в России их менее 15 тысяч. Без помощи государства Церковь не может осуществить никакие дорогостоящие информационные проекты – ни открытие православного телевидения, ни организацию ежедневной общественно-политической и культурно-просветительской газеты, ни содержание круглосуточного православного радиовещания, ни даже финансовое обеспечение православного интернет-портала.

Отсутствие православного мировоззрения в нынешних телепрограммах – это еще и вина самих носителей этого мировоззрения. Православные люди сегодня очень инертны и безынициативны. Они почему-то стесняются, даже когда их спрашивают, своего православия. А если даже они пытаются что-то сказать, их тут же останавливают ведущие: «Вера – это дело интимное, личное; не будем об этом говорить». И они сразу замолкают, как будто были уличены в чем-то противоестественном. Есть некоторые ведущие, которые, как только услышат слова «Церковь», «Православие», «вера в Бога» – например, Владимир Познер, – начинают строить гримасы, как будто съели целый лимон, и махать интенсивно кистями рук, как будто испытывают боль в животе.

– Хотелось бы поговорить о конкретных проблемах современного телевидения. Каково Ваше отношение к сегодняшней практике новостных программ? Какой, на Ваш взгляд, должна быть подача новостей, связанных с жизнью Церкви?

– «Новости» в последнее десятилетие – это одно из главных достижений отечественного ТВ. Они стали разнообразнее, интереснее, тексты и картинка сопрягаются не по принципу прямой иллюстрации, а по принципу образного сопоставления. И это правильно. Однако когда показывается официальная хроника, она подается очень прямолинейно. То же самое касается и новостей, связанных с жизнью Церкви. Беда в том, что церковные сюжеты делаются людьми абсолютно равнодушными к религии. Отсюда – отсутствие трепета, возвышенности, глубины, которых так много в Православии. Пора на ТВ принимать в свой штат журналистов, свободно ориентирующихся в церковных вопросах, как это делается сейчас во многих газетах и журналах. Кроме того, к церковной теме новостные программы чаще всего обращаются тогда, когда есть какой-то скандальчик.

Есть еще одна тема, связанная с новостными программами. Это наличие в них видеоматериалов, показывающих страдание и гибель людей по всему миру. Конечно же, я не призываю отказываться от подобного рода новостей. И даже дело не в том, что количество их иногда превышает «критическую массу». Но подаются эти новости без должного нравственного осмысления. Смерть и страдания людей становятся для сознания зрителей, в том числе и детей, обыденным, повседневным делом. Жизнь человека, судя по телевизионным картинкам, теряет смысл неповторимого бесценного дара Божьего.

– Особенной популярностью сегодня пользуются всевозможные ток-шоу, ориентированные на широкого зрителя. Как Вы относитесь к этому жанру? Часто на ток-шоу приглашают и православных священников. Не снижает ли их участие в подобных передачах образ священнослужителя и Церкви? Возможен ли выход в общехристианский контекст подобных, зачастую “кухонных” посиделок?

– Популярность ток-шоу объясняется тем, что темы, поднимаемые этими программами, хотя и житейские, но очень важные. Меня как раз поражает, что православных священников, сталкивающихся ежедневно в своей пастырской деятельности с проблемами и конфликтами, обсуждаемыми на ток-шоу, очень редко приглашают в телестудии. Поверьте, им есть, что сказать людям. В Москве, да и в других городах, живут прекрасные священнослужители, умеющие хорошо формулировать свои мысли, знающие, как и чем заинтересовать зрителей. Впрочем, на последнем (декабрь 2004 года) Епархиальном собрании Патриарх предупредил священников, что если они не умеют отстаивать интересы Церкви в телепрограммах, то лучше не соглашаться на приглашение в них участвовать, что если их высказывания во время интервью могут послужить соблазном для других, то лучше промолчать.

Читать еще:  Итальянская газета рассказала о религиозном десанте в большевистскую Россию

Мне не раз приходилось выступать на ток-шоу. Некогда я туда шел с неохотою и чувствовал себя в телестудии «не в своей тарелке», но мой принцип такой: если позвали – иди, надо воспользоваться любым случаем, чтобы поставить современного человека в контекст христианских ценностей, о которых люди, к сожалению, забыли.

– В наше время с небывалым развитием компьютерных технологий все больше и больше православных людей высоко ценят неоспоримую пользу интернета. Однако в некоторых церковных кругах прочно укрепилась и обратная точка зрения. Что можете сказать Вы о сильных и слабых сторонах этого техниче-ского прорыва? Как Вы прокомментируете многочисленные попытки проводить символические параллели между внедрением в человеческую жизнь глобальной информационной сети и апокалипсическими знаками последних времен, прихода антихриста и т. п.?

– Интернет, как и любые технические средства коммуникации, имеет двоякое действие. Его можно использовать для пропаганды безнравственности, а можно – для проповеди евангельских истин. Глобальная сеть сейчас – самое дешевое и самое оперативное средство доставки информации. До 2000 года в российском информационном поле существовали определенные преграды для Церкви. Даже можно было говорить, как уже было мною замечено, об информационной блокаде, не говоря уже о либеральной цензуре. Но за последние несколько лет, после того как стали появляться православные интернет-порталы и сайты, произошел прорыв этой блокады. Сегодня в интернете реально действуют сотни сайтов, с которыми вынуждены считаться все. Сейчас уже невозможно безнаказанно клеветать на Церковь. Православный голос в интернете звучит наравне с любым другим, его невозможно заглушить.

Но интернет, несмотря на уже достигнутые огромные успехи, находится только в начале своего технического развития. В недалеком будущем интернет вберет в себя и объединит почти все средства коммуникации: телефон, радио, кино, ТВ. Он поколеблет существующие ныне приоритеты и иерархии. Но в нем будет еще больше «информационного мусора», чем сегодня. Грех, царствующий в мире, заполонит и глобальную сеть. В этом смысле, безусловно, можно говорить об апокалиптических признаках интернета. Здравомыслящей части человечества предстоит продумывать системы фильтров, просеивающих «черную» информацию.

Новый гость в чьем-то доме, или Священник в телевизоре

Хочу поговорить о новом жанре нашего масс-медиа — телепроповеди, никак не вторгаясь в епархию самих священников (т.е.в проповедь), но обратив внимание на приставку «теле», которая обозначает область моей профессиональной жизни.Хочу посмотреть на это явление с точки зрения телеведущей и тележурналиста с большим стажем работы на разных каналах, в том числе федеральных.На моих глазах рождалось телевизионное православное вещание, в этом процессе мне посчастливилось принимать активное участие.И мне не все равно, чем наполнен православный эфир.Еще мне бы очень хотелось помочь тем пастырям, которые только начинают свой путь в телевизионном просторе и делают это с единственной целью — нести весть о Христе и Его Евангелии.

Речь пойдет о жанре публичного телевизионного выступления на огромную аудиторию, о телепроповеди.Телеканалы «Спас» и «Союз», а также «Царьград» существуют и вещают именно на такую широкую аудиторию.Еще недавно этих каналов в нашей стране не было.Существуют они — без бюджетной поддержки государства — очень непросто.И их Господь хранит-оберегает от закрытия вещания не только ради церковных людей (им и так хорошо — они в ограде Церкви).Этот эфир очень ценен для проповеди на те 80% населения, которые пишут в анкетах, что являются православными, но на деле оказываются язычниками или безбожниками:спроси их что-либо о родной вере — ничего не знают.Не знают, потому что в школе не учили, в семье тоже.Но, нажимая кнопку православного телеканала, они хотят больше узнать о Православии.И впервые с образами Православия они сталкиваются именно через телеэкран.Многие из зрителей также впервые открывают для себя новое сословие постсоветской России — православное духовенство.Происходит это знакомство с ним через тот же телевизор.Они смотрят, как священник выглядит, как и что он говорит. По-своему, уникальная ситуация!Была ли такая ещё в истории христианства?Телеканал «Спас», например, входит в 11 основных федеральных каналов страны, а значит, вещает на миллионы!Скоро он перейдет на новый формат и войдет в 20-ку главных цифровых каналов России.Телевидение дает огромную возможность для проповеди — на сотни тысяч, миллионы людей одновременно, но и требует огромной ответственности от тех, кто появляется в кадре.

Думаю, что большинство из проповедников, присев в кресло телевизионной студии, хорошо понимают, что сейчас они, батюшки, не просто на амвоне своих приходов, что сейчас там, за кадром, их будут слушать и смотреть совсем другие люди.И в связи со сменой аудитории вопрос «Как слово наше отзовется?» должен приобрести особую актуальность.Телевидение — это другая, качественно иная форма коммуникации (общения).Здесь свои правила и законы.Не учитывая их, можно наломать дров. Но начнем с малого, ибо еще много чего надо для работы в студии.Перечислю пока профессиональные «пустяковины».

манера речи, внутренний настрой, аккуратность в одежде, умение держаться в кадре,

Дорогой пользователь, чтобы оставлять комментарии к этому материалу, Вам необходимо войти в свою учетную запись на Византиуме.

«Здесь люди не могут жить» Что на самом деле творилось на съемках легендарного «Квартирного вопроса»

В 2021 году исполнилось 20 лет «Квартирному вопросу» — самой популярной на российском телевидении программе о ремонте. В свое время команду передачи мечтали заманить в свои квартиры миллионы семей — участникам, пускавшим телевизионщиков в спальни, гостиные и кухни, не только бесплатно делали ремонт, но и дарили мебель и технику от известных производителей. Абсолютное большинство было довольно работой декораторов и архитекторов или просто хорошо скрывало свои эмоции. Вокруг программы то и дело возникали слухи — якобы за переделку брали плату, реакции участников на работу ремонтников переснимали по многу раз, а попасть в передачу можно было только по знакомству или, опять же, за деньги. Неидеальный ремонт — в материале «Ленты.ру».

Как все начиналось

Сегодня «Квартирный вопрос» зачастую вспоминается как нечто из 90-х, но на самом деле программа была запущена на НТВ в 2001-м и выходит по сей день. Изначально ведущей планировали сделать Марию Шахову — супругу одного из журналистов телеканала Евгения Киселева (в настоящее время он проживает на Украине, работает на телеканале «Украина 24»). Шахова впоследствии стала ведущей схожих программ — «Дачники» и «Фазенда», за «Дачников» ей даже дали премию «Тэфи» в 2002 году.

Весной 2001-го отсняли пилотный выпуск программы, а спустя примерно месяц НТВ перешел под контроль «Газпром-Медиа». Киселев и большая часть ушедших с «четвертой кнопки» сотрудников начали работать на ТВ-6. Ушла и Шахова, а Мальцева стала первой ведущей «Квартирного вопроса». «Формат выстроился сразу , когда я снимала пилот, мне было совершенно понятно, что я делаю, — рассказывала ведущая в интервью Вячеславу Манучарову в 2019 году. — Обаяла прораба, какого-то бывшего кавээнщика, мне нужно было, чтобы он сделал ремонт. Мы нашли героев — это были мои друзья, и мы у них переделали гостиную. Самое главное — я не знала, что изобретаю велосипед. На самом деле в мире же куча таких форматов. А я не знала, я думала, мы что-то такое сделали… Не было возможности подсматривать».

По словам самой Мальцевой, она хотела «сделать что-то про интерьер» и осталась на НТВ, потому что не могла оставить «Квартирный вопрос». За 20 лет у программы неоднократно менялись ведущие, но Мальцева вела ее дольше всех — с 2001-го по 2014-й. Теперь она руководит продюсерским центром, который делает передачу. У «Вопроса» было и есть множество аналогов — «Школа ремонта», «Дачный ответ» (эту программу делает тот же продюсерский центр), «Чистая работа», «Ремонт по-честному», «Идеальный ремонт», «Это моя комната», «Битва дизайнеров» и другие, но детище Мальцевой остается популярным по сей день.

Неидеальный ремонт

Редкий ремонт обходится без конфликтов той или иной степени серьезности, но «Квартирному вопросу» удалось стать программой о почти идеальных дизайнерах, ремонтниках и хозяевах жилья. Мальцева смогла вспомнить только два случая, когда участники передачи были явно недовольны переделкой. «Ну, бывало, чисто технически что-то доделывали после, поправляли, переставляли. Мы очень добросовестные», — заявила она. «Есть исполнение, есть дизайн. Дизайн — вы соглашаетесь на эксперимент, если приходите к нам в программу. Мы даже стараемся как-то иногда провоцировать. Например, героиня говорит — «только не красное». И тогда хочется ей показать, что вы не понимаете, как это может быть. Но не назло, по-доброму», — пояснила она.

Мы нашли героев — это были мои друзья, и мы у них переделали гостиную. Самое главное — я не знала, что изобретаю велосипед. На самом деле в мире же куча таких форматов

Усилия ремонтников щедро критиковали сами зрители у экранов своих телевизоров — в начале 2000-х не было YouTube, и оставлять едкие комментарии было негде. Раздражение в первую очередь вызывало обилие рекламы в каждом выпуске. Продакт-плейсмент в «Квартирном вопросе» играл главенствующую роль. Почти все материалы и весь реквизит, которым пользовались герои, был брендированным, а в конце программы участников еще и одаривали подарками от спонсоров. Многие зрители тут же констатировали, что «бесплатно не бывает», следовательно, с героев берут деньги, или же в программу попадают по блату. Никаких подтверждений этим подозрениям за десятилетия существования «Квартирного вопроса» не нашлось.

Плохих отзывов о ремонте от телевизионщиков — единицы. Якобы одной из участниц не понравились ковер и тумба в переделанной гостиной. «Прибитая к стене тумба с рисунком из зеленых сперматозоидов через месяц благополучно отвалилась сама, — пожаловалась женщина. — Сложнее оказалось с ковром, который был намертво приклеен к полу, и нормально почистить его не удавалось».

Другие участники жаловались на некачественную мебель и на некоторые непрактичные технические решения: так, одной героине мойкой заблокировали окно на кухне, другой сделали «неправильный» пол, третьей установили дешевый китайский стеклопакет.

В 2011 году Мальцева в эфире программы «Большая разница» на Первом канале призналась, что герои не всегда довольны ремонтом, «но у нас люди вежливые и благодарные, всегда скрывают». «По глазам, правда, видно», — отметила она, добавив, что и сама порой не согласна с решениями дизайнеров.

Ляпнули уверенно

Самый громкий скандал вокруг «Квартирного вопроса» инициировала актриса Ирина Муравьева — легендарная Людмила из фильма «Москва слезам не верит», советовавшая своей подруге «ляпать уверенно». Карма настигла артистку почти через три десятка лет после выхода кинокартины: дизайнер «ляпнула» на ее кухне так, что Муравьева не смогла сдержать отрицательных эмоций.

В ходе ремонта кухню выложили изразцами, установили дверь, сделанную из алюминия и матового стекла, столешницу из искусственного камня, холодильник, новую мойку, посудомоечную машину, варочную панель, духовой шкаф и искусственный камин, встроенный в огромную псевдопечь (на самом деле за ее фасадами спрятали шкафы для хранения посуды). «Мы хотели, чтобы эта комната была больше столовой, чем кухней. Так и получилось», — констатировала Мальцева по окончании ремонта. «Кухня получилась гламурная, в то же время торжественная, самый главный эффект, которого мне хотелось достигнуть — не пафосность, а какая-то такая теплая нежность», — пояснила дизайнер.

Пришедшая на приемку проекта Муравьева высказала другое мнение. «Ощущение, что маленькая комнатка стала. Была огромная, большая, стала маленькая», — посетовала актриса. В ответ на предложение мужа разложить вещи на новой кухне, она заявила, что «поедет назад, откуда явилась». «Мне здесь страшно находиться», — подчеркнула Муравьева. Она раскритиковала фальшивую печь и назвала обновленную кухню «домом лесника». «У меня такое ощущение, что здесь люди не могут жить — в этих камнях, в этой пещере, в скале этой», — отрезала артистка.

«Можно ли вот так на старости лет резко менять людям обстановку? Вдруг однажды я приду сюда и начну плакать. Я не узнаю, где я нахожусь. Прощай, старая жизнь», — заявила расстроенная Муравьева. Сгладить ситуацию попробовал ее супруг, отметив, что ему многое нравится. Но и он изначально был шокирован обстановкой. «Что это такое? Я все ждал, только не этого», — поделился он, переступив порог кухни.

Читать еще:  Латвийские миссионеры отправились в Африку

На карьере декоратора Кручининой скандал в «Квартирном вопросе», похоже, никак не отразился. Сегодня она возглавляет собственное архитектурно-дизайнерское бюро, активно ведет страницу в Instagram. В ее портфолио множество реализованных работ, на сайте — никаких упоминаний неудачного опыта с Муравьевой.

Нездоровый сон

Второй провальный (с точки зрения героев) ремонт сделали семье Качаловых в 2016 году. Евгений и Тамара, поклонники группы «Ария», хотели спальню в готическом стиле. Исполнить их мечту взялся архитектор Борис Денисюк. Проект он показал ведущей, и он никаких вопросов не вызвал. «Это больше похоже на гостиничный номер для рок-звезды», — предупредил эксперт. В итоге в спальне оборудовали открытую гардеробную, сделали перегородку из пескоцементных блоков, установили черные радиаторы, черные окна, огромный телевизор, два зеркала. Стены, где прежде висел типичный «бабушкин» ковер, оклеили темными обоями.

Хозяевам ремонт не понравился, и скрывать этого ради «гладких» кадров они не стали. «Очень неожиданно», — заявила пара, едва зайдя в спальню. «А можно найти этого человека (дизайнера — прим. «Ленты.ру») и в глаза ему посмотреть? Вот он чем слушал, объясните, пожалуйста», — потребовал Евгений. Он отметил, что декоратор понятия не имеет, что такое эргономика (наука о приспособлении пространства под физические и психические особенности человека), и тут же отломал один из выключателей света.

«Все квадратное, ничего округлого, много хрома, которого мы не просили. Ну, офис. Это не спальня. Это вообще не то, что мы просили», — подчеркнул хозяин. Его супруга на приемке в основном тактично молчала и посмеивалась. «Я даже не знаю, что сказать. Ну, я думала, что если какой-то гардероб, то он должен быть закрыт, я не вижу дизайнерской мысли», — скромно пояснила она.

«Полная безвкусица»

Сегодняшний «Квартирный вопрос» совершенно нескандален — герои всегда довольны ремонтом. Зато яд на результаты трудов дизайнеров теперь активно льют в интернете. «Креативненько, конечно, не для всех» и «с таким же успехом можно жить в подворотне» — далеко не самые острые высказывания критиков в YouTube, где регулярно публикуют выпуски передачи.

Материалы по теме

Всем по коробке.

«Такого я еще не видела»

«Каждые выходные смотрю передачу, подчеркивая для себя интересные дизайны. Но в этом выпуске ощущение, что в доме культуры подростки сделали притон», — написал один из интернет-критиков под выпуском о переделке гостиной.

«Страшное подземелье! Хочется вырваться на свет божий», — оценил другой критик ремонт в спальне, выполненный в черно-коричневых тонах. «Непонятно, то ли наши дизайнеры все поголовно дальтоники, то ли нас целенаправленно приучают к депрессивным цветам», — согласился еще один зритель.

«Полная безвкусица, дизайнеры убогие, таких не берут в космонавты!», «Дизайн кошмар, три дебила — это сила», «Кошмар, да и только! Чем больше дизайнеров — тем фиговей результат», «Это провал, просто ужасно, надо все переделать», «Жаль хозяев», «Скажите, они специально делают такие ужасные проекты?», «Испоганили», «Это тихий ужас» — такие отзывы заслужила переделка в гостиной, задуманная тремя женщинами-декораторами совместно.

В «Квартирном вопросе» на критиков из сети никак не реагируют и, несмотря на явно обострившийся из-за пандемии запрос на правду, сохраняют исключительно позитивный настрой передачи. Там всегда хеппи-энд и никаких гвоздей. То ли дизайнерам волшебным образом всегда удается угадать предпочтения героев, то ли создатели программы действительно вычищают «неправильные» реакции: благосклонность крупных рекламодателей дороже хайпа. Невзирая на всю критику, «Квартирный вопрос» остается популярным на протяжении двух десятков лет. Россияне по-прежнему с интересом смотрят на преображения чужого жилья и грезят о том, как команда телевизионных ремонтников приходит и к ним домой, — это и есть лучший индикатор качества передачи.

«Телебогослужение»: шаг к вере или эффект присутствия?

В ночь с шестого на седьмое первого месяца года в Храме Христа Спасителя в Москве для совместной молитвы во время Рождественского Патриаршего богослужения соберутся верующие со всех уголков страны. Остальные увидят кульминацию праздничных событий по телевизору. Телетрансляция торжественной службы пройдет по всей стране в 25‑й раз: впервые она состоялась в 1991 году. Для тех, кто не может прийти в храм из-за болезни или работы в ночную смену, телевидение — незаменимый помощник. Да и чего греха таить, многие из тех, кто имеет возможность быть на богослужении, предпочтут домашний комфорт январскому холоду и праздничной сутолоке в церкви. Не обернется ли благо цивилизации опасной духовной поблажкой, или и после просмотра богослужения по телевизору человеку захочется самому побывать на Рождество в храме? Мнения об этом высказывают наши читатели.

Протоиерей Александр Мужиченков,

настоятель храма в честь Святой Живоначальной Троицы села Кантаурово Борского благочиния:

— Если у человека есть возможность в такой великий праздник прийти в храм, то отделять себя от всей полноты Церкви было бы неправильно. Я понимаю, когда люди не могут прийти на богослужение по состоянию здоровья, тогда для них важна эта трансляция. Кто-то прикован к постели, кто-то передвигается на инвалидной коляске, а уж если человек может, но не пришел помолиться, это, я считаю, духовная леность. Смотря богослужение по телевизору, мы не причислены к общему сомну молящихся — можем только наблюдать красоту Рождественского богослужения. Телетрансляция больше для тех, кто стоит на духовном распутье: уже не считает себя неверующим, но еще не готов полностью участвовать во всех таинствах.

В Евангелии говорится: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф 18:20). А представьте, когда храм полон людьми, когда возносится общая молитва! Ведь Церковь не здание, а собор, собрание людей. Мы говорим: семья — малая Церковь, а здесь целое общество! На архиерейской службе владыка, выходя благословлять людей, возглашает: «Господи… посети виноград сей, егоже насади десница Твоя!» Это означает, что собравшиеся являют собой полноту всего мира в соединении с Богом.

Надежда Трусова, журналист:

— Нужны ли телевизионные трансляции богослужения? Мое мнение — однозначно нужны! Я начала смотреть показы Рождественского и Пасхального богослужения, когда мне было лет 11. До этого мы регулярно ходили с бабушкой и мамой в церковь. Праздничные богослужения были особенно хороши и привлекательны для меня, ребенка: храм всегда был украшен живыми цветами, священники — в красивом облачении, особые молитвы поются, вся атмосфера какая-то другая — волнительная, волшебная, праздничная. Но когда мне было одиннадцать, у любимой бабули случился инсульт. Болезнь приковала ее к дивану. Она продолжала молиться сидя или даже лежа, в зависимости от состояния здоровья. Естественно, в храм нам было уже не попасть. И трансляции Рождественского и Пасхального богослужения мы вместе с бабушкой очень ждали, ведь это была единственная возможность перенестись мысленно в храм, почувствовать снова ту особую атмосферу праздника. Мы зажигали лампадки у икон и молились, следя за богослужением по телевизору.

Трансляцию может посмотреть и не особо верующий человек, просто переключая каналы. И — заинтересоваться, посмотреть, послушать. Быть может, ему даже понравится, он задумается. А это, я считаю, уже хорошо. В следующий раз он, быть может, тоже включит трансляцию богослужения, а потом захочет побывать в храме лично, ощутить эту неповторимую атмосферу, благодать. Так православных верующих людей станет больше. Так, быть может, в вере кто-то обретет тот истинный смысл жизни, который он искал всегда!

Иван Калмыков,

член Молодежного парламента при Законодательном собрании Нижегородской области:

— Готов назвать себя горячим сторонником телевизионной трансляции богослужений. Первую Рождественскую службу я увидел именно по телевизору, также их смотрели и смотрят наши бабушки, здоровье которых уже не позволяет прий­ти в храм. Уверен, для многих семей телевидение является мостиком в мир православной культуры, первым соприкосновением с тайной, с чудесным праздником Рождества Хрис­това. Посмотрев раз-другой богослужение по телевизору, с большой долей вероятности в церковь пойдет и молодежь.

Галина Сазанова,

директор Борского краеведческого музея:

— Есть такие обстоятельства, когда человек просто не может сходить в храм. Другое дело, когда мы не идем на Рождественскую службу из-за лени душевной и телесной. Обязательно надо сходить, если есть такая возможность. Надо все-таки преодолеть себя и пойти, ведь речь идет о великом празднике! Это подобно тому, как многие из нас говорят: «Все, с понедельника начинаю новую жизнь. Буду заниматься зарядкой, и так далее». Приходит время, и мы откладываем изменения к лучшему до следующего понедельника. Так и здесь: можно убедить себя, что нам некогда, придумать отговорки.

Иногда даже тот, кто кажется ярым атеистом, хранит веру в душе, а посетив ночную службу и увидев, насколько это красиво, получит духовное очищение. Если же нет возможности, думаю, ничего страшного, что человек посмотрит службу по телевизору. Конечно, телетрансляция, даже из прекрасного храма Христа Спасителя, не сравнится с церковной службой, с атмосферой, царящей в храме на праздник.

В то же время если человек решил ограничиться молитвой перед экраном, нужно даже к этому подойти ответственно, с соответствующим душевным настроем. Не смотреть перед этим боевик, а потом, быстренько переключив канал, не прокручивать в голове фильм, не устраивать застолье… Ведь те, кто стоит в храме до конца службы, ничего не пьют и не едят. Все их помыслы — о молитве, о Боге.

Никита Марычев, писатель:

— Когда мы смотрим службу по телевизору, мы воспринимаем ее с культурной, а не с духовной точки зрения. Диктор за кадром часто рассказывает и объясняет, что происходит в данный момент, и получается, что человек смотрит службу как театральное представление. Личное участие по телевизору, как мне кажется, невозможно. А хрис­тианское богослужение предполагает именно участие, а не наблюдение со стороны.

Что значит участвовать в литургии? Здесь нет никакой сложной философии, участвовать — значит, причащаться. Можно это сделать, оставшись дома? Конечно, нет. Вот поэтому стоит постом подготовиться, а на великий праздник пойти в храм. Наконец просмотр телетрансляции из удобного кресла и с пирогом в руке слабо ассоциируется с христианским подвигом, с жертвенностью и трудом. А сходить в храм, отстоять службу — какой-никакой, а труд, хотя бы небольшой, но подвиг. Если человек выбирает не кресло и бокал вина, а стояние на службе в храме, можно говорить, что у него, наверное, правильные духовные приоритеты. Можно понять тех, кто остается дома по состоянию здоровья. Но для остальных верующих, как мне кажется, намного правильнее сделать над собой усилие и пойти на службу. Рождество и Пасха бывают нечасто. И нельзя, чтобы в такие дни вкусное застолье перевешивало духовную радость от смысла праздника.

Лично я почти никогда не смотрю богослужение по телевизору. Служба требует полного погружения в нее. Ее нельзя смотреть как новости, одновременно занимаясь другими делами и половину пропуская. Если бы я смотрел Рождественское богослужение по телевизору, я бы только тосковал, что не пошел на службу, вот и все.

Лидия Юнисова, педагог:

— Никто не должен в обязательном порядке идти на Рождественскую службу. Мы ходим в храм совершенно добровольно, Господь дал нам свободу. Мы можем верить, можем не верить, можем ходить, можем не ходить.

Любая информация о Божественной литургии во время праздника полезна. И слава Богу, что такие трансляции есть, так как на службу, тем более на ночную, не могут пойти люди больные, пожилые, те, кто еще не готов. Туда идут те, кто уже имеет представления о жизни Церкви, по крайней мере, у кого есть желание. Все остальные пусть не ходят, они сначала хотя бы посмотрят, и это будет шаг или полшага к Богу. Я читала интервью с одним артистом, где он рассказывал, как прочитал «Несвятые святые» и после этого отправился к отцу Тихону Шевкунову. Что станет толчком для каждого, неизвестно. Иногда это какая-то встреча, беседа, а иногда и трансляция. Если человек еще не понимает, что Божественная литургия — это стержень нашей жизни, мы не имеем права его судить. Каждого Господь ведет так, как считает нужным.

Подготовила Дарья Петрова

При цитировании ссылка (гиперссылка) на сайт Нижегородской митрополии обязательна.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector