0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Нужно ли пугаться смерти?

Содержание

Надо ли бояться смерти?

«Все мне позволительно!» — заносчиво доказывает злой раб себе и всему миру. «Но не все мне полезно», — добавляет раб благоразумный и верный. Его благоразумие проявляется не в примерном поведении или особенном внешнем виде, а в постоянном хранении памяти смертной. За любым занятием он старается помнить, что впереди его ждет кончина, которую нельзя отменить медицинскими процедурами, чудодейственными лекарствами или любыми иными способами.

Подготовку к смерти благоразумный человек расценивает как основное делание своей жизни. Он стремится соотносить с этим событием все свои поступки, слова и мысли. Говоря евангельским языком, человек приучает себя «бодрствовать» (см. Мф. 24, 42). Это отличает раба благоразумного от злого, который с пьяницами пьет и веселится и не ожидает прихода своего Господина. Злой раб тоже понимает, что смерть неизбежна, но пока, как говорится, «пить будем, гулять будем, а смерть придет — помирать будем». Зачем ему негативные мысли, вызывающие депрессию, к чему мучительный страх смерти, отравляющий и без того короткую жизнь?

Что удивительно, даже святые призывают нас не бояться смерти, правда, совершенно в ином ключе. Преподобный Антоний Великий утверждает, что надо опасаться не физической смерти, а погибели души, которая есть неведение Бога. Этот святой говорит о смерти как о процессе перехода из временного существования в жизнь вечную, чего не надо страшиться, если человек с Богом.

В Евангелии многократно звучит та же мысль. Господь говорит, что верующий в Единородного Сына Божия «не судится, а неверующий уже осужден» (Ин. 3, 18). Людей, не заботящихся о познании Бога, Он называет духовными мертвецами (см. Мф. 8, 22). Верующие во Христа Спасителя не погибнут, но будут иметь жизнь вечную (см. Ин. 3, 15), ибо таковые уже перешли «от смерти в жизнь» (Ин. 5, 24). То есть человеку, уже здесь живущему единой жизнью со Христом и для Христа, переход в иной мир не страшен, ведь и там его связь с Господом сохраняется. На земле стяжавший Бога остается с Ним и после смерти, поэтому смерть ему не страшна.

Определение преподобным Антонием погибели души как неведения Бога следует из слов Христа: «Сия есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17, 3). Ведение вечного Бога и воплотившегося для спасения людей Богочеловека Иисуса Христа — это жизнь нетленная, а неведение, наоборот, — ее отрицание: погибель, кончина, смерть. Святой Антоний Великий, по сути, ссылается на Евангелие, но говорит немного иными словами.

Из этого определения следует, что основным занятием в жизни человека является богопознание. Чтобы познать Бога, недостаточно совершать молитвенное правило по утрам и вечерам, изучать книги по богословию и даже читать святоотеческую литературу. Познание Бога — это опыт жизни в Боге. Например, если нет возможности прочесть полное правило, можно молиться кратко: «Господи, помилуй» или «Боже, милостив буди мне, грешному», читать «Отче наш» или Иисусову молитву. Надо обращаться к Богу на всяком месте: во время уборки квартиры, за приготовлением пищи, при выполнении любых повседневных, бытовых дел, в пути, на работе.

Жизнь в Боге достигается через постоянный внутренний труд, который направлен на то, чтобы научиться всегда помнить о присутствии Божием и обращаться к Господу хотя бы немногословно, но в любой момент времени. Так постепенно, день за днем, мы будем укреплять память смертную — память о грядущей встрече со Христом, о том, что Господь задаст каждому из нас вопросы, а мы должны будем на них ответить, а не стоять перед Ним, как истуканы, в растерянности или испуге.

В житии преподобного Сисоя Великого есть такой эпизод. Когда он умирал и уже видел светлых ангелов, которые пришли за его душой, святой начал умолять Господа отложить его смерть хотя бы на день. В этот момент отнюдь не биологический страх смерти мучил преподобного, а мысль, что он предстанет перед Богом неготовым, не очищенным покаянными слезами. Лежа на смертном одре, он говорил: «Поистине не знаю, братья, положил ли я хоть начало покаянию моему», в то время как братия даже не дерзали смотреть на его лицо, источавшее сияние чистоты и святости, готовности к жизни вечной.

Преподобный Сисой переживал не о том, что сейчас окончится его земная жизнь, а каким он предстанет перед Богом. Для святого человека это важно. Нам же не так страшна наша неготовность ко встрече с Господом, как сам процесс смерти — каким он будет: безболезненным или мучительным, мгновенным или долгим, застанет ли он нас в одиночестве или в окружении близких и так далее. А у святых подобные размышления отходят на второй план, если не на десятый. Они заботятся, чтобы принести Христу покаяние и встретить Его максимально подготовленными. Для них главное — очищение своей души от грехов, а не то, сколько лет они проживут и будут ли физически страдать в момент кончины.

Нам надо по возможности приобретать ту готовность к смерти, которая была у святых, искренне полагавших: «Когда, Господи, Тебе надо будет, тогда это свершится. У меня здесь нет дел, кроме Тебя». Это не означает, что человек может не выполнять своих повседневных дел, не заботиться о чистоте, ходить в неряшливой одежде, жить в неубранной комнате и тому подобное. Напротив, память смертная учит полноценной жизни. Человеку следует прикладывать все усилия, чтобы его жизнь была достойной. Он должен обслуживать себя и своих домочадцев, обеспечивать семью и помогать нуждающимся, делать все, что необходимо в его положении. Но при этом он, как верный раб, понимает, что все это — некая дань своей ветхости, которую нужно отдать, расплатиться и отправиться из гостиницы в свой родной, прекрасно обустроенный дом — вечную жизнь.

Такой суровый аскет, как святитель Игнатий Брянчанинов, в одном из писем укоряет свою сестру за то, что она носит безвкусные, неизящные вещи и ходит в храм только в черном платье. Святитель советует живущей в мире женщине одеваться со вкусом, согласно стандартам, которые приняты в ее окружении. Верующему человеку не надо что-то изображать из себя, выделяться поведением или внешним видом. Надо идти путем внутренних изменений, стараться приучать себя к памяти смертной. Но это не значит ходить угрюмым и печальным, одетым в подчеркнуто «аскетическую» одежду, а стараться привести себя и свою жизнь в соответствие с Евангелием. Тогда вера будет восприниматься нами правильно – не как система запретов и ограничений, а как способ приблизиться к Богу, Который есть любовь (см. 1 Ин. 4, 16), как свобода жить в единстве с сотворившим нас Богом, Который делает все, чтобы удержать нас от зла и спасти для жизни вечной.

Православная Жизнь

Слово духовника Киевских духовних школ архимандрита Маркелла (Павука).

«Ангелы Успения Пречистой видящи удивились, как Дева восходит от Земли на небо».

Такое песнопение, дорогие братья и сестры, мы слышали вчера на всенощной и услышим также сегодня.

Еще больше радости и удивления должно быть у нас, ибо ныне, подобно святым пасхальным дням, мы празднуем победу жизни над смертью. Этот праздник еще называют Богородичной Пасхой. Христос своей смертью на Кресте победил смерть, и вот сейчас, когда Божия Матерь закончила свою земную жизнь, мы уже не грустим, а радуемся, потому что веруем, что и жизнь всех нас, как жизнь Божьей Матери, не закончится могилой, а будет иметь продолжение в вечности.

Однако из-за житейской суеты мы часто забываем об этом, и пока мы еще живем здесь, на земле, для всех нас смерть страшна.

Смерть страшна, потому что иногда очень рано прерывает человеческую жизнь и разрушает все планы. Страх смерти имеет такую большую силу, что может парализовать волю и из-за этого человек не может сделать никаких добрых дел, которые мог бы сделать. Именно из-за страха смерти люди становятся предателями, как Иуда, на черное говорят белое и наоборот.

Ради того, чтобы хотя бы немного продлить свою жизнь, люди готовы бывают пойти на все.

Сейчас страх смерти во всем мире дополнительно нагнетают через пандемию, локальные войны и другие невзгоды, которые есть в жизни каждого из нас.

Однако когда на смерть смотреть глазами веры и с точки зрения вечности, то в ней можно увидеть больше добра, чем зла. Слово Божие нам говорит: «Помни о смерти и никогда не согрешишь» (Сир. 7: 39). Так, можно долго пытаться кого-то убедить, что в пьянстве, разврате, лжи жить нельзя. Да все зря. Лишь когда смерть касается своей холодной рукой головы, или сердца, или печени, или почек, тогда человек задумывается, что, может, действительно уже пора покаяться и изменить свой образ жизни с греховного на благочестивый.

Но иногда, как только человеку становится немного легче, он снова забывает о Боге и откладывает время своего обращения. У нее не хватает решимости уклониться от беззакония. Она начинает думать, что как-то обойдется, тем более, что видит вокруг себя много людей, которые также не думают каяться в своих грехах. Еще считает, что она не самая плохая, потому что есть гораздо более грешные люди. Многие вместо того, чтобы самим меняться, начинают обвинять других людей, соседей, политиков, чиновников. И нет ни конца ни края этим обвинениям, весь эфир телевидения и интернета переполнен таким.
В подобной ситуации святитель Феофан Затворник предлагает вновь вспомнить о смерти и решительно начать процесс покаяния. Поскольку нет таких людей, которые бы никогда не грешили, то он советует регулярно и тщательно омывать душу слезами покаяния. Если не будет покаяния, то мир перестанет существовать. Мы из-за своих пристрастий очень быстро уничтожим друг друга. Именно из-за отсутствия покаяния произошла революция в 1917 году и все другие страшные события ХХ века. Именно из-за отсутствия покаяния ныне многие люди запуганы войнами, революциями, болезнями.

Но когда у человека есть настоящее покаяние, а совесть чиста, то его ничто не может запугать, и даже сама смерть его уже не пугает так, как неверующих людей. Смерть для нее становится не чем-то страшным и неожиданным, а лишь мирным тихим сном, через который она переходит в вечность.

Вот такой тихой смерти, которую Церковь называет успением, сподобилась Пресвятая Богородица. Поэтому вместе с Ангелами и удивляйтесь возрадуемся и мы, что Пресвятая Дева Мария восходит от земли на небо, чтобы Своим невидимым омофором покрывать от бед всех, кто с верой обращается к Ней за помощью. Аминь.

Почему мы боимся умереть? Рассуждают ученые, активисты, священник и адепт Death Positivity

Есть ли загробная жизнь? Что мы почувствуем в момент смерти? И нормально ли планировать собственные похороны? «Афиша Daily» присмотрелась к главным страхам, связанным со смертью, вместе с психотерапевтом, биологом, антропологом, художницей, онковыздоравливающей, активисткой и священником.

Смерть в психологии

Страх смерти и конечность — одна из базовых основ психотерапии. Всего их четыре — несовершенство мира, одиночество, страх смерти и отсутствие глобального смысла. Сейчас это не основная тема обращений клиентов, но обычно количество панических атак и обращений, связанных со страхом смерти, увеличивается после террористических актов и громких смертей молодых знаменитостей.

В психологии страх смерти — это комплекс тревожных переживаний о собственной конечности или о конечности близких людей, направленный на сохранение. Люди боятся умереть, потому что этот страх необходим для выживания. Назвать это «просто инстинктом», наверное, невозможно, но в целом большей части живых организмов свойственно избегать неприятных и опасных воздействий. Это позволяет им дольше оставаться живыми.

Как формируется страх смерти

Сначала ребенок не знает, что умрет. Его базовый страх — это страх сепарации, потери заботливого взрослого рядом. Когда к ребенку долго никто не подходит, он пугается и кричит, потому что это сильное переживание.

Затем ребенок узнает, что его родители старше него, что однажды они умрут. Культура сообщает ребенку об этом через сказки, где есть мачехи, убитые отцы или братья. Затем он видит трупики на улицах — мертвые бабочки, убитые комары. Иногда дети встречаются со смертью домашних питомцев, голубей или дворовых котят. Так ребенок постепенно узнает, что он и сам смертен. Обычно это сильное переживание, которое происходит в возрасте 4–5 лет. Большая часть детей реагирует на это негативно: они сообщают, что не умрут никогда, запрещают своим родителям умирать. Но постепенно привыкают.

Читать еще:  Храмы Киево-Печерской лавры посетили гости из Китая

Переживание утраты

В каждой культуре есть свои способы обращения со смертью, даже в России у разных национальностей и в разных регионах отношение к ней очень разное. Если говорить о российской системе, которая охватывает большую часть людей, то похороны, а затем поминки на 9 дней, 40 дней и год соответствуют нормальным стадиям проживания горя и завершения траура. Так и должно быть.

В Чехии есть Костница — церковь, украшенная гербами и люстрами из костей людей, погибших во время чумы. Скорее всего, так люди переживали травму потери большого количества близких, родных и соседей. Разумеется, это требовало некоторого особого отношения к происходящему, но больше или меньше они боялись смерти, чем мы сейчас, — трудный вопрос. Иногда, чтобы справиться с чем-то, ты должен подойти к этому поближе. А иногда отойти подальше — это индивидуальный выбор.

Когда страх становится патологией

О патологии можно говорить, когда страх начинает мешать жить и совершать повседневные действия. Если человек ничем не болен, ему ничто не угрожает, он достаточно молод и при этом постоянно думает о смерти, скорее всего, произошла какая-то травма и он приближается к фобии.

Фобию характеризуют навязчивые мысли или действия, которые не приносят успокоения: например, если человек прошел базовые обследования, ему все говорят, что он здоров, а он все равно боится умереть от неизвестной болезни. Или не может подходить к пешеходному переходу. Или испытывает трудности со сном. Если прямой угрозы нет, а есть сильный страх и переживания, необходимо обратиться к доктору за противотревожными препаратами и к психологу для оказания терапевтической помощи. Страху противостоит рациональное мышление — тревога гасится только работой лобных долей, поэтому разборы травм снижают уровень тревоги. Но только при условии, что нет никаких нарушений в головном мозге.

Страх смерти как эволюционный механизм

С точки зрения эволюционной биологии механизмы, которые предохраняют нас от того, чтобы наносить себе увечья, важны для выживания и передачи генов потомкам. Допустим, среди людей распространена боязнь высоты, ведь если ты видишь перед собой пропасть, тебе лучше перестать двигаться в сторону этой пропасти. Эта особенность встречается даже в детском возрасте — она помогает людям не упасть с высоты, выжить, достичь репродуктивного возраста и оставить потомство.

В разных культурах присутствует разное отношение к смерти, разные представления о том, что это такое. Есть люди, которые, прекрасно отдавая себе отчет в том, что смерть — это конец, утверждают, что их вполне устраивает уже тот факт, что они вообще пожили. Например, Ричард Докинз говорит, что невероятно счастлив, что ему вообще удосужилось родиться, ведь многим потенциальным людям даже этого не удалось сделать.

Вечный вопрос — что первично в человеке: социальное или биологическое. И одно, и другое важно. Что-то заложено природой, что-то формируется в зависимости от того, как человек развивается в обществе. Социальное накладывается на биологическое, но базовые страхи перед конкретными угрозами, которые могут привести к смерти, присутствуют в нас с самого раннего возраста. Сюда можно отнести реальные сиюминутные угрозы в виде хищников, темноты, чего-то горячего, острого, высокого.

Формирование ошибочных страхов

Страхи, которые возникают у человека не в раннем детстве, а чуть позднее, становятся следствием способности мозга формировать ассоциации, строить причинно-следственные связи. Грубо говоря, человек подвергся определенному стимулу и в результате оказался в состоянии, когда врожденные детекторы ему сигнализируют, что он поступил неправильно. Ему может быть больно или холодно, он может испытывать страх. Когда человек оказывается в состоянии стресса, его мозг автоматически пытается, проанализировав предыдущий опыт, понять, что привело к этой плачевной ситуации.

Во многих случаях это очень важный механизм, помогающий нам обучаться и выявлять реальные и потенциальные угрозы, которые сложно было заранее предвидеть тысячу лет назад, когда эволюционировали наши предки. Но с другой стороны, у этого механизма бывают сбои. Иногда люди формируют страхи перед чем-то, что на самом деле никакой угрозы не несет. Страх формируется просто потому, что так совпало: черный кот перебежал дорогу и после этого случилось какое-то несчастье — человек находит здесь взаимосвязь и начинает бояться черных котов, перебегающих дорогу.

Это пример магического мышления — неправильно построенной причинно-следственной связи. Но наш мозг эволюционно способен строить разные причинно-следственные связи — как правильные, так и в некоторых случаях неправильные. Поэтому он способен как формировать адекватные связи между реальной опасностью и возможными последствиями от этой опасности, так и вымышленные страхи — когда что-то в действительности совершенно не опасно.

Русская и американская смерть

Последние два века смерть в России да и во всем мире — вопрос не традиции и религии, а исключительно тех услуг и товаров, которые предлагают похоронные агентства. Предложения эти основываются на том, какие нормативно-правовые ограничения существуют в обществе и какая похоронная инфраструктура доступна людям. Например, в Америке имеются все возможности для создания частной инфраструктуры и поэтому появляются похоронные дома, где есть комнаты бальзамации, комнаты прощания, катафалки и даже кладбища и крематории в рамках одного похоронного кластера. Это очень быстро приводит к фетишизации мертвого тела, так как похоронные директора имеют над ним полный контроль, а с помощью разветвленной инфраструктуры могут предлагать все новые и новые услуги.

Отличительная особенность России в том, что частную инфраструктуру создавать нельзя, регулирования нет. При этом государственная похоронная инфраструктура не работает и не развивается, ровно как и другая инфраструктура: дороги, дома, ЖКХ. Именно это и определяет специфику той самой «русской смерти», которую многие улавливают как особую мрачную эстетику. Многие видят здесь некую эсхатологию, упадничество. На самом деле это обыкновенная бесхозность, которая вообще характерна для стран третьего мира, где отсутствует восприятие инфраструктуры как воплощения идеи «общего блага».

Похоронная сфера изначально убыточна, так как величина спроса постоянна, а конкуренция высокая. При этом прибыль размывается между десятками агентов, включенных в процесс организации похорон. Похоронная индустрия может функционировать, только если есть высокая маржинальность за счет продажи сопутствующих товаров и искусственного завышения цен на продукцию. Так индустрия функционирует везде — именно об этом я пишу в своей книге «Рождение и смерть похоронной индустрии: От средневековых погостов до цифрового бессмертия».

Несмотря на то, как далеко шагнули наука и новые технологии, какие колоссальные возможности открылись в медицине, подавляющее число людей в мире верят в загробную жизнь, существование рая и ада. Казалось бы, мы живем в современном секуляризованном мире — но люди верят в спиритические вещи. Это и в Америке, и в России. Единственная разница в том, что там смерть — это более спецификализированный процесс. Там невозможно умирать, чтобы никто об этом не знал и государство никак не было вовлечено в этот процесс. В России же умирание и смерть — вещи, к которым государство относится очень просто: «Не нагружаете нас этой социальной проблемой — ну и хорошо, главное отметить, что пенсию больше не надо платить».

В своей книге я пишу обо всех этих вещах вроде «позитивного отношения» к смерти, которое является новым трендом в похоронной индустрии, — то есть активного вовлечения покупателей в процесс исполнения заказа. Это и экопохороны, и DIY-похороны (DIY-культура — Do It Yourself или «сделай сам». — Прим. ред.), и акцент на мемориализацию и «дизайнерские» похороны, как подобие организации свадеб. Подобные новые практики вырастают не из того, что люди неожиданно захотели каким-то уникальным образом показать свое позитивное отношение к смерти, а из переосмысления того, что вообще такое человек, что такое жизнь и что такое смерть человека — главным образом из-за изменения отношения к телу и телесности. Это видно на фоне серьезных конфликтов, с одной стороны, вокруг феминизма, сексуальности, боди-позитива, боди-шейминга и, с другой — вокруг фитнес-индустрии, спорта, пластических операций. Это ведет к тому, что привычная целостность тела и необходимость его сохранения не связывается с личностью. В результате происходит отказ от традиционного погребения и всех сопутствующих аксессуаров. Поэтому, например, кремация становится абсолютным трендом на Западе.

Избирательная табуированность

Я противник всей этой истории про «табуированность смерти». С точки зрения критического подхода к знанию, к интерпретациям, то, что тема смерти табуирована, — абсолютно пустое высказывание, которое не находит себе никакого подтверждения. Очень удобно, когда ты, например, психоаналитик, рассуждать, что все вырастает из двух вещей: или из секса, или из страха смерти. И очень легко все вокруг именно этим объяснять: «У вас проблемы на работе? Это детская травма на фоне сексуальности и смерти». Получается всеобъемлющая теория, которая на все всегда дает свой ответ. Я не спорю, что эти темы крайне широки и находят проявление практически в любых областях, но концепция страха смерти как некой врожденной константы сильно ограничивает нас в познании.

Разговоры о табуированности очень избирательные. Когда мне кто-то задает вопрос, не табуирована ли у нас тема смерти, я отвечаю: зайдите в любой православный храм — и вы увидите кучу мертвых, буквально засушенных тел (имеются в виду мощи святых. — Прим. ред.) — это табуированность смерти? Или возьмите самый крутой перформанс последних лет, когда привезли мощи Николая Чудотворца и миллионы людей стояли в километровых очередях, чтобы поцеловать сушеное мертвое тело. Или смотрим фильм и видим убийства, кровь, разорванные мертвые тела — это табуированность смерти? Только когда мы говорим о родном покойнике, у нас возникают какие-то сложности. Я думаю, это просто специфика разговора и совершенно не показатель табуированности.

Не нужно путать табуированность темы (как запрет) и отсутствие разговора (языка и умения говорить) о личном опыте. Мы здесь похожи на немого человека, который, может быть, и хочет говорить, но не может, потому что не обучен или не имеет возможности.

Сам факт, что эта тема сейчас поднимается, говорит о том, что ее готовы обсуждать. Другой вопрос, что в советской и постсоветской культуре нет языка, на котором можно поговорить о смерти и умирании. Его достаточно тяжело вырабатывать.

При этом я уверен, что большинство людей сейчас в той или иной степени готовы обсуждать смерть. Конечно, не так прямо: «Эй, чувак, ты скоро откинешь копыта, давай обсудим, как это будет». Очевидно, это немножко некорректно, ведь не всем нравится об этом говорить за чашкой кофе. Но мы знаем различные истории, когда люди обсуждают, сидя на кухне, кому достанется квартира после смерти бабушки. И такой разговор о смерти почему-то достаточно популярен, он не вызывает отторжения. А если просто поговорить о смерти бабушки, убрав из разговора квартиру, уже окажется, что об этом говорить нельзя. От смерти не убежать — нужно учиться говорить о самом важном.

Танатотерапевт и психолог объясняют, как научиться не бояться смерти The Village узнал, что такое теория управления ужасом, почему нужно учиться умирать и как сформировать позитивное отношение к смерти

Страх исчезнуть без следа терзает людей много тысяч лет. Каждый из нас хоть раз задумывался о том, какая эпитафия будет написана на могильной плите, и о том, что хорошего вспомнят друзья на поминках. Задумывался — и пугался собственных мыслей. The Village продолжает неделю смерти и возрождения. Для этого материала мы поговорили с психологом и танатотерапевтом о том, как пережить потерю близких и перестать бояться смерти.

12. Танатотерапевт и психолог объясняют, как научиться не бояться смерти

Елена Станковская

В социальной психологии конфликт между желанием жить и осознанием смерти изучает теория управления ужасом (Terror management theory). Её создатели отталкивались от того, что именно он выступает главной движущей силой в жизни: человек, как любое живое существо, хочет жить, но осознаёт, что когда-нибудь умрёт. Ужас перед смертью — то, что пронизывает всю нашу жизнь и создаёт напряжение. Достаточно совсем маленького напоминания о смерти для того, чтобы человек начал испытывать сильную тревогу и пытаться совладать с этим страхом.

Один из способов совладания — человек, которому напомнили о смерти, становится более патриотичным. Он ищет опору, хочет чувствовать себя сопричастным чему-то большому и сильному (своей стране, например) и думать о том, что как часть большой общности он бессмертен. Проводились такие эксперименты: одной группе испытуемых показывали нейтральные короткие фильмы, а другой — содержащие упоминание о смерти, а затем давали статью о стране с пропусками прилагательных. Те, кому напомнили о смертности, использовали больше положительных эпитетов: «хороший президент», «прекрасная страна» и так далее.

То, что мы видим в кино, в новостях, напоминает нам о смертности, но куда сильнее наши переживания становятся, когда мы теряем близкого. Получается двойная нагрузка: страх и боль утраты, если близкий болен, и столкновение с тем, что я тоже не вечен.

Читать еще:  Филиппинцы продолжают распинать себя на крестах

Идея смерти побуждает нас
к жизни,
заставляет делать что-то,
в чём мы продолжимся: писать научные статьи, заводить семью

С точки зрения одного из направлений психотерапии, экзистенциального анализа и логотерапии, страх смерти невозможно побороть. Задача взрослого человека — принять тот факт, что он в какой-то момент умрёт. Ядро всех страхов и тревог — страх небытия, глобальной немощности. Он усиливается, если у человека нет ощущения исполненности, нет переживания «моя жизнь удалась, всё было не зря», — тогда может начаться активный поиск себя. Смерть уничтожает нас физически, но идея смерти побуждает нас к жизни, напоминает нам другой экзистенциальный психотерапевт, Ирвин Ялом. Заставляет делать что-то, в чём мы продолжимся: писать научные статьи, заводить семью и так далее; обостряет восприятие ценности настоящего момента и необходимости действовать.

Когда человек переживает уход близких, смерть из далёкой идеи превращается в попутчика. Одновременно с горечью утраты смерть близкого несёт с собой взросление. В такие тяжёлые моменты особенно важно растождествиться с умершим человеком: осознать, напомнить себе, что это он ушёл, не я. Найти какие-то опоры. Кто-то испытывает гнев и возмущение, когда видит, что мир вокруг не изменился, земля не разверзлась, солнце светит как прежде и птички поют, а кого-то это, наоборот, успокаивает. Важно искать опору в самых повседневных вещах. В трудные минуты помогает внимание друзей и родственников, но ненавязчивое и деликатное. Походы в кино, на каток, путешествие — призывы радоваться жизни могут сделать хуже, такая активность подтачивает силы, а человек и так расходует много сил, горюя. В такие тяжёлые дни особенно важно отдыхать, делать паузы. Прилечь на диван, полежать час в тишине, концентрируясь на ощущениях: вот диван, я на нём лежу, мир вокруг не рушится, всё идёт своим чередом. Хорошо помогают дыхательные практики, например глубокое дыхание, которое используют, например, при лечении панических атак. Глубокое дыхание успокаивает тревогу. Определённо нужно поплакать. Непрожитое горе чревато депрессиями. Задача горя — установить новые отношения с утраченной ценностью, новые отношения с жизнью. Алкоголь мешает переживанию горя, хотя создаёт разгрузки, окна отдыха и покоя. Кажется, что человек выключает себя и выпадает из ада, впадает в забвение. Но алкоголь не способен укрепить нас и помочь понять, как быть дальше.

Владимир Баскаков

Танатотерапия — это практическая область оказания помощи. В чём? В контакте живущих с процессами смерти и умирания. Вы спросите: зачем? Каждый знает, что умрёт.
Но в том-то и дело: зная об этом, человек всё равно не верит. И живёт, как в известном фильме «Тот самый Мюнхгаузен», как будто жизнь будет длиться целую вечность. Что хорошего в осознавании собственной смертности? Как минимум, это даёт большую наполненность жизни.

Попробуйте голой рукой взять горячую сковородку. Что произойдёт? Вы отдёрните руку! Вот так мы разрываем контакт с реальностью смерти: cлишком сильные чувства, слишком горячо. Лучше не трогать: слишком отталкивающе. Как не бояться смерти? Во-первых, относиться к этой реальности с исключительным интересом. И тут есть чему удивляться. Во-вторых, различать физиологию страха смерти (она вся позитивна и нацелена на сохранение вас и человека как вида) и психологию страха смерти, с которой, конечно, надо работать. И, опять же, лучше это делать со специалистом-психологом, танатотерапевтом.

Надо разобраться с теми,
кто психологически не боится смерти. Это дети, влюблённые и воины

Физиология страха смерти опирается на животные реакции: бегство — схватка (активность) или замирание (пассивность). Человеческое тело часто в таких ситуациях поступает афизиологично: подкашиваются колени, случается и расстройство желудка (феномен бойца перед боем), теряется чувствительность, сбивается дыхание. Поэтому важно уже на уровне перечисленных телесных процессов поддерживать человека. Чтобы разобраться с психологией страха смерти, вначале надо разобраться с теми, кто психологически не боится смерти. Таких — три категории (вспомните тех, кто в «Египетских ночах» Пушкина пошёл спать с Клеопатрой). Это дети («станьте как дети»), влюблённые и так называемые воины. В русской традиции смерть означает « с мерой». В основе их отсутствия страха смерти и лежит эта загадочная « мера». Смерть — в переходе,
в зазоре между полярностями. У детей это отсутствие зазора между ними и миром, в который они включены. У влюблённых — между влюблёнными.
У воинов — между жизнью и смертью, когда максимальной жизненностью наполнен и акт умирания. Такими же символическими видами смерти
(«с мерой») для нас являются полное расслабление (в противовес напряжению), сон (против бодрствования), оргазм (потеря контроля) и ещё несколько.

Умирать не страшно. Как научиться не бояться смерти

Можно ли создать позитивное отношение к смерти? Как меняется умирающий человек? Своим взглядом поделился врач Московского многопрофильного центра паллиативной помощи Эдуард Ахметов.

Простое счастье

Юлия Борта, «АиФ»: Эдуард Равилович, меняются ли у людей представления о жизни и счастье, когда они оказываются у последней черты?

Эдуард Ахметов: Ещё святой Августин писал, что «только перед лицом смерти по-настоящему рождается человек». Думать, что мысли о смерти введут человека в депрессию, уныние, приведут к саморазрушению, неправильно. Смерть придаёт смысл жизни. У меня лежал пациент, который не мог пить из-за постоянной неукротимой рвоты. Как-то он подошёл ко мне со словами: «Я знаю, что мне немного осталось. И всё, что у меня есть, я бы отдал за один глоток холодной газировки, чтобы ощутить её вкус». Был июль, стояла жара. И неизвестно, у кого большая метаморфоза произошла — у пациента или у меня. Когда я подумал, что могу сейчас после работы пойти и купить большую бутылку этого напитка (хотя не особенно его люблю), выпить и при этом чувствовать себя недовольным жизнью, обиженным. Самое худшее — быть неблагодарным. Зачастую мы ценим что-то, только когда стоим перед угрозой потери этого.

Были пациенты, которые говорили парадоксальные вещи — что они благодарны болезни. Причём говорили простые люди. Я с этим сталкивался не только здесь. Больше 30 лет проработал в реанимации. И много раз видел, когда люди возвращались после тяжёлой болезни сильно изменившимися. Но точно так же личностный рост произойдёт, если мы будем думать об этом.

— А вас работа тоже изменила? Как удаётся врачам сохранять милосердие, не очерстветь, когда ты не спасаешь, а, наоборот, провожаешь почти каждый день?

— Увы, милосердие и сочувствие в обычной жизни в дефиците. Мы не чувствуем порой даже близких. Да и себя-то не чувствуем, свои потребности и желания, будучи в постоянной суете и гонке. А здесь, где лежат умирающие пациенты, чувство эмпатии обостряется и у врача, и у пациентов. Захожу в палату утром в неважном настроении. Меня пациенты спрашивают: «Доктор, как вы себя чувствуете? А чего-то вы какой-то расстроенный? Да посмотрите — на улице солнышко. Вы устали, наверное? Конечно, в таком месте работать не сахар. А дома-то нормально всё?» И тут мне становится так стыдно, не по себе. Вроде я должен сочувствовать и поддерживать, а получаю слова утешения и поддержки от них. Видимо, обратная связь, которую мы получаем, работая с такими пациентами, компенсирует трудности работы.

А вообще, действительно, по-другому начинаешь относиться к людям и своей жизни. Начинаешь ценить близких, меньше размениваться по мелочам, больше понимаешь, что ценно, важно, а что — второстепенно, необязательно. Думаете, у меня так всегда получается? Нет, конечно. Так же из-за мелочей расстраиваюсь. Многие здесь становятся верующими — и врачи, и пациенты. Поддерживает и даёт ответы только вера.

Трудные вопросы

— Столкнувшись с тяжёлой болезнью, многие люди начинают задавать вопросы «За что?», «Почему я?».

— Такое чувство отчаяния и несправедливости обычно возникает на первом этапе, когда человек или его близкие узнают о неотвратимом диагнозе. Иногда пациенты обвиняют родных в том, что заболели. Но сама постановка вопроса «За что?» и «Почему?» неправильна. Можно только пытаться найти ответ на вопрос: «Для чего?» Для чего эта ситуация дана самому пациенту и его близким? После смерти мы рассчитываем на милость и милосердие, прощение, а не на то, что нас будут судить по справедливости. Милосердие и прощение выше справедливости. А люди уповают именно на справедливость — «За что?» Надо смотреть выше. Некоторые верующие вообще считают: заболевание раком — это милость Божья. Когда удаётся пациента переориентировать на самое важное, это тоже даёт поддержку в нашей работе.

— А стоит ли лечить людей с онкологией на последних стадиях?

— Специализированное лечение онкологии — химиотерапия и прочие методы — в хосписе действительно прекращается. Ввиду его бесполезности, неэффективности, вредности, токсичности и только ухудшения состояния и качества жизни пациента. Остаются методы обезболивания. Ведь если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь. Это бывает сложно осознать и принять пациенту и его родственникам. Надо уметь сказать «стоп». Это непросто. Как говорил один мой друг-хирург, самая лучшая операция — та, от которой смог отказаться. Сложнее всего, когда пациенты и родственники не смиряются, продолжают настаивать на лечении. Отчасти из-за чувства вины: недоглядели, не вовремя обратились к врачу. Или начинают поиск виновных среди врачей — мол, просмотрели, не хотят лечить, опустили руки и т. д. Приходится объяснять, что наши возможности, к сожалению, ограниченны. И лечить дальше — это делать вид, что лечишь. Лучше побыть с близким человеком, погулять, чем тратить время на консультантов, поиски лекарств и т. д. Они бесполезны. Это надо принять.

— Надо ли сообщать пациентам и родственникам правду, сколько человеку осталось?

— Я долго не знал, как ответить на этот вопрос. Врать или правду сказать? Потом попробовал задавать такой контрвопрос: «А зачем вам это знать?» Некоторые, смутившись, задумывались: «Доктор, а действительно, зачем? Лучше не надо». А другие разумно начинали рассказывать, что им нужно успеть отдать последние распоряжения, кому-то книжку дописать, верующим исповедаться и причаститься. Вполне реальные планы. В таком случае я могу честно сказать пациенту примерные сроки.

Кстати, я пришёл к выводу, что чем более насыщенно человек прожил жизнь, чем больше успел реализовать, тем ему легче расставаться с ней. Самое страшное, когда больные говорят: «Я понял, что не свою жизнь прожил». И вот здесь слова утешения найти очень сложно. Человек так сильно зависел от мнения окружающих, поступал так, как от него ждали, а не как он сам хотел. Всё время забывал о себе или отодвигал это на второй план. И вдруг такой диагноз. Он понимает, что отодвигать некуда, а он своей жизнью так и не жил. Вот почему так важно прислушиваться к себе.

— К больным с онкологией бывает предвзятое отношение — страх, нежелание обсуждать. Многие думают: лучше умереть от инфаркта, чем от рака.

— Мы сталкиваемся с человеком, который понимает, что уходит. Да, всех нас каждый день приближает к этому. Но когда сроки более-менее понятны, говорить сложно. Начать утешать: «Ну ты давай, держись, может быть, всё получится», «Тебя обязательно вылечат, найдут способ» и т. д.? Но ты же понимаешь, что говоришь неправду. И сам в это не веришь. А быть искренним с таким человеком очень сложно. Избегать этих тем? А в глазах-то всё равно эти вопросы. Какой выход? Не видеть в болезни трагедию, ужас и кошмар. Не думать, что все эти люди несчастны. За всем этим стоит собственный страх смерти. Если я его внутри себя преодолел, мне не страшно. И не будет этого лицемерного общения с человеком, таким же смертным, как я.

— Это правильно. Лейб-медик царской семьи Евгений Сергеевич Боткин выступал перед студентами с лекцией на тему, надо ли баловать раненых. У него был такой случай. На фронте он подошёл к раненому и спросил: «Что ты хочешь?» Оказалось, солдат мечтал поесть жареных свиных ушек. Доктор дал команду пожарить солдату свиных ушек. Примерно так работают волонтёры. Именно балуют больных. Надо ли? Конечно, надо. Не только потому, что у них осталось мало времени. Надо ли баловать просто людей? Ребёнка? Надо. Баловать надо всех, милосердным быть ко всем, чувствовать близких. Просто в обычной жизни это часто забывается или не получается.

Страх смерти: как выйти из душного плена

Убеждать себя, что переход от жизни к смерти — естественный процесс и все когда-нибудь там будем, чтобы перестать бояться смерти, бесполезно. Как и пытаться с помощью разума поменять негативные представления о смерти на позитивные. Потому что страх иррационален и не подчиняется контролю сознанием. Избавиться от него возможно только через психоанализ бессознательных причин и знание о том, как справляться со своими эмоциями.

«Большая проблема — страх смерти для некоторых людей и для меня в том числе. По мере взросления лет с 16–17 начались приступы страха смерти. Не знаю, как назвать иначе. Выключаешь свет, ложишься спать. Ничего плохого в голове не происходит. И тут буквально одна мимолетная мысль о смерти, как тут же все внимание зацикливается на ней. Спустя несколько секунд я с криками и в ужасе подрывался с постели и ходил по комнатам. Так же внезапно, как это начиналось, оно и проходило. Сейчас мне 21. По мере взросления эти приступы учащались. Вплоть до того, что в таком состоянии оказывался каждый день, несколько дней подряд. К этому добавилась и другая психосоматика. Приступы паники в общественных местах. Страх темноты, вплоть до тех же приступов с наступлением ночи даже наедине».

Это описание страха смерти Александра — слушателя тренинга Юрия Бурлана «Системно-векторная психология». Тысячи людей приходят на тренинг с вопросом: как избавиться от страха смерти? — и получают полное избавление от него. Ответим на вопросы, связанные со страхом смерти, используя системный психоанализ. И помогут нам истории людей, которые описали свои состояния до и после прохождения тренинга Юрия Бурлана.

Читать еще:  В России выросли продажи ортопедических матрасов

Нормально ли бояться смерти?

Конечно, есть ситуации, когда такой страх оправдан. Например, в случае опасности для жизни. Когда бомбят или захватили в заложники, естественно, человек начинает бояться за свою жизнь. Сердце колотится, а ноги подкашиваются от ужаса.

Но когда состояние панического страха перед внезапной кончиной накрывает без видимых причин, да почти каждый день, да так, что на улицу боишься выйти, — это, конечно, патология, от которой нужно избавляться.

Правда ли, что все люди боятся смерти?

Это не так. Есть восемь типов психического — векторов. Например, обладатели двух векторов — мышечного и звукового — не боятся смерти.

Мышечник воспринимает смерть как возврат в рай, состояние до рождения, когда у него через пуповину матери были удовлетворены все его основные потребности — есть, пить, дышать, спать. У него особенно трепетное, благоговейное отношение к смерти. Возможно, вы встречали таких людей в деревнях, для них похороны — это торжественное событие.

Звуковик бессознательно знает, что человек — это не только тело. Потому что для него психика, душа, его внутреннее состояние важнее телесных потребностей. Он «знает», что после смерти не умрет, поэтому не боится ее. В состоянии депрессии, отсутствия смысла жизни он даже ждет ее, как возможность прекратить страдания души.

Многие другие люди в той или иной степени боятся смерти, предпочитая не думать и не вспоминать о ней без повода. И касаются этого вопроса лишь по необходимости, когда сталкиваются, например, со смертью близких.

Но есть 5 % людей со зрительным вектором в психике, для которых страх смерти может стать настоящей проблемой.

Симптомы страха смерти

Боязнь умереть сложно перепутать с чем-то еще. Это может быть очень острое состояние, похожее на приступ.

«Всепоглощающее, изматывающее ощущение, что ты летишь вниз, в пропасть. Ты в сознании, но как будто живешь в двух реальностях. В одной ты живой, в другой — умираешь».

«У меня было во сне, при засыпании — иллюзия свободного падения. Я просыпалась, и иногда, в периоды, когда это происходило часто, у меня возникал страх, что это произойдет снова и потом — что я просто умру во сне. Страх смерти — страх упасть. Все внутри сжимается, головокружение. Я понимала, что это иррационально, но все равно в легкой форме при засыпании было».

«Вспышка какого-то неадекватного ужаса. Сердце застучало громко и ухнуло куда-то в пятки. Мгновенно покрылась липким потом, руки дрожат, в голове одна мысль: «Я умираю».

Либо это может быть разлитое во времени ощущение тревоги, когда, что бы ты ни делал, мыслями все время возвращаешься к своему страху.

«После кошмаров есть страх смерти. Я ощущаю это именно как ужас засыпания».

«Очень боюсь съесть что-то несвежее и умереть, заболеть и умереть в одиночестве, поэтому всегда окружаю себя людьми — стараюсь гулять с ними, зову в гости, хожу по врачам».

Наиболее часто страх смерти осознается таковым и переживается как:

острый страх умереть при панических атаках;

постоянная тревога за свою жизнь;

ипохондрия — боязнь заболеть и умереть от болезни.

Панические атаки

«Приступы паники появлялись беспричинно, на пустом месте, в абсолютно любое время и в любом месте. Чаще это была ночь, особенно когда я была одна… Когда я чувствовала эту волну, я уже знала, что сейчас начнется. сердцебиение. холод, жар, странное видение реальности, как будто сходишь с ума, и единственное, что тебе может помочь, — это многолюдное место или выбежать на улицу, а лучше всего оказаться в больнице. »

Симптомы и психосоматика панических атак:

сильный страх умереть;

скачок артериального давления;

Тревога за жизнь

«Тревожные состояния, которые всплывали в самые неподходящие моменты, когда даже не было поводов тревожиться, — это как ком, который просыпался днем и к ночи набирал массу. »

Тревога может принимать разные формы, когда любое событие в окружающем мире провоцирует мысли о смерти и всепоглощающий страх. Это может быть новость о международном конфликте или вой сирены машины скорой помощи. А может вообще не быть каких-то провоцирующих событий, а просто с утра человек просыпается с ощущением тревоги, боится выходить на улицу — там опасно. Он не может расслабиться, находится в постоянном напряжении.

Юлия рассказала, как она переживала такие состояния и как избавилась от страха смерти и тревоги: «У меня прошел панический страх сирен скорой помощи, от которого раньше в буквальном смысле подкашивались ноги, бешено колотилось сердце и при этом я мигом покрывалась холодным противным липким потом от неконтролируемого животного страха, переставая что-либо соображать».

Тревога может быть за близких — детей, супруга, родителей. Такая форма свойственна людям с сильными семейными ценностями — обладателям анально-зрительной связки векторов. Они бывают очень зависимы от отношений с близкими, чувствуют себя хорошо, только когда семья рядом и в безопасности. Тревога за близких — фактически замаскированный страх умереть самому, если с дорогими людьми что-то случится. Это ощущается как «я не переживу, если с ним (с ней) что-то случится».

Ипохондрия

«Около двух лет до тренинга я была ипохондриком: не было и дня, чтобы у меня что-то не болело. Причем боли были абсолютно разные и появлялись в самых разных частях тела. Каждый день для меня сопровождался тем же страхом смерти, мне всегда казалось, что у меня какая-то серьезная болезнь, о которой я не знаю, я обходила множество врачей, обследований, пила море таблеток, ходила к целителям, травникам. Помогало все это очень ненадолго, потом снова начинались какие-то боли, и я бежала искать новые методики исцеления. »

Ипохондрик постоянно прислушивается к своему телу. Малейший дискомфорт или боль сильно пугают его. Он находит у себя несуществующие смертельные болезни. Чтобы хоть как-то успокоить себя, он постоянно ходит по врачам, сдает анализы, лечится.

Юлия рассказала, как это происходило у нее и как избавилась от страха болезней и смерти:

Причины страха смерти

Причины боязни смерти могут быть разные. Но есть и общая для всех. Чтобы ее раскрыть, обратимся к прошлому, к тому, что происходило на заре человечества, и рассмотрим появление и эволюцию этого страха.

Мы говорили, что только 5 % населения Земли, обладатели зрительного вектора, могут испытывать такой сильный страх умереть, что он мешает им жить. Им вообще свойственно чувствовать с большой амплитудой. Если страх, то такой, что падаешь в обморок. Если любовь, то с оттенком эйфории, что и умереть не страшно.

Страх умереть — это самая сильная, корневая эмоция, которая появилась прежде всех других эмоций. Именно из этого страха развиваются позитивные чувства — любовь, доброта, сочувствие, сопереживание. А если не развиваются, то страх умереть трансформируется в другие страхи и фобии.

Когда в древней человеческой стае появилась самка, чье зрение было самым зорким, а эмоции самыми сильными, ее стали брать на охоту вместе с мужчинами. Замечая в саванне хищника, когда его еще никто не видел, она сильно пугалась, вскрикивала, «пахла» страхом, предупреждая об опасности. Ее страх умереть от клыков хищного зверя в то время выполнял свою конструктивную функцию — спасал стаю от гибели. Потом он развился в другие чувства — любовь и сострадание. Сформировалась особая ценность человеческой жизни.

Со временем люди стали более защищены от опасностей дикой природы, но страх остался в коллективном бессознательном, продолжая терзать особо чувствительных представителей человеческого сообщества — зрительников, если те не сумели развить свои чувства или находятся в стрессовой ситуации. Он также может принимать самые разные формы — непосредственно от боязни смерти до страха паучков. В основе всех зрительных страхов лежит страх умереть.

А теперь посмотрим, какие бывают индивидуальные причины.

Нереализация

Если зрительный ребенок ощущал в семье защищенность и безопасность, у него была душевная связь, поддержка от мамы, ему читали правильные книги, развивающие сострадание, то у него развились чувства. Он способен любить и сострадать, как никто другой.

Однако бывает так, что взрослый человек не реализует свою огромную эмоциональную амплитуду. Например, у него работа, не предполагающая проявления эмоций — сухая, бумажная, не творческая. Или он оказался в одиночестве — не с кем пообщаться, излить душу. Такая ситуация способна провоцировать страхи.

Не зря же многие зрительники, страдающие паническими атаками, отмечают, что им становится лучше, когда во время приступа кто-то оказывается рядом, спешит на помощь, проявляет сочувствие, кто-то, с кем можно создать эмоциональную связь. Даже просто попадание в больницу, где о нем кто-то заботится, успокаивает, лечит, снимает приступ.

Травма, сверхстресс

Очень часто причиной боязни умереть становится какое-то драматическое событие, которое пугает до глубины души, раскачивает качели эмоций. Например, смерть близкого человека, авария, когда зрительник видит гибель людей и много крови.

Зрительник — человек необычайно впечатлительный. Он не просто видит, он смотрит на все через увеличительное стекло. Делает из мухи слона, накручивает, фантазирует. Он чрезвычайно мнительный, все примеряет на себя, и вот уже ему кажется, что это он умер и лежит в гробу. В такой ситуации пробудить корневой страх очень легко.

Иногда это случается в детстве, когда ребенок присутствует на похоронах и получает психологическую травму, которая оказывает сильное влияние на всю его жизнь. Вот как описывает такое событие Ирина — она вспомнила его на тренинге:

«Как сейчас помню пыльную деревенскую улицу, крашенные заборы, яркое солнце. Вся деревня вышла проводить в последний путь односельчанина. За гробом шел оркестр и громко играл траурный марш. Литавры издавали совершенно адские звуки. Я пыталась спрятаться за бабушку и закрыть уши.

Большего ужаса я и представить себе не могла. Казалось, что это я лежу в гробу и крышку гроба заколачивают огромными гвоздями. Все. Солнца не видно. Моя жизнь закончилась в 6 лет. Я плакала навзрыд. А потом впала в оцепенение на 44 года. »

Как избавиться от страха смерти

Убеждать себя, что переход от жизни к смерти — естественный процесс и все когда-нибудь там будем, чтобы перестать бояться смерти, бесполезно. Как и пытаться с помощью разума поменять негативные представления о смерти на позитивные. Потому что страх иррационален и не подчиняется контролю сознанием. Избавиться от него возможно только через психоанализ бессознательных причин и знание о том, как справляться со своими эмоциями.

Как справиться со страхом смерти себя

Сначала о том, чего делать не стоит:

не стоит в попытке преодолеть страх представлять свою собственную смерть или пытаться пережить ее — это только усилит страх. Помним о развитом зрительном воображении;

не стоит избегать темы смерти и эмоций вообще, в попытке запретить себе чувствовать — не смотреть тяжелых фильмов, уходить от людей с проблемами, не сочувствовать, не переживать. Запрет на эмоции лишь усилит страхи. Невозможно избавиться от желаний, которые заложены природой. Они будут проявляться тем или иным способом;

не стоит обращаться к знахарям, бабкам, лечиться заговорами и молитвой. Многие отмечают позитивное влияние молитвы в момент приступа страха за счет веры в Бога или святого, который сможет решить проблему вместо вас. Но это лишь таблетка, которая успокоит на время, снимет симптом, но не уберет причину.

Для того чтобы избавиться от причины, надо ее осознать — увидеть, как шло развитие зрительного вектора в детстве, не было ли травм, реализуются ли эмоции сейчас. Это возможно, только точно понимая свою психику.

Смысл жизни для человека со зрительным вектором в любви, общении, возможности проявлять чувства, делиться своими эмоциями с другими людьми. Посмотрите, каковы ваши отношения с людьми, есть ли богатство эмоциональных связей в вашей жизни, ведь от этого зависит ваше внутреннее состояние.

Об одном из вариантов, как выйти к людям, как пробудить чувства, рассказывает Юрий Бурлан:

Как бы ни проявлял себя страх смерти, избавиться от него реально. В этом убедились те, кто прошел тренинг «Системно-векторная психология»:

«В целом страх за собственную жизнь, за целостность тела снизился. Наверное, помогло осознание своей «неединственности» в этом мире и ощущения себя частью чего-то большего, чем собственное «я». »

«В ходе тренинга я вдруг незаметно для себя поняла, что меня больше не выматывает страх смерти, страх умереть от неизлечимых болезней больше меня не тревожит. Его просто не стало. Это осозналось не сразу. А как-то вдруг.

Сон стал качественным, глубоким и спокойным. Я больше не живу желанием поскорей донести себя до постели и отключиться, чтобы ночью проснуться в холодном поту с диким ощущением тревоги наступающего конца и так промучаться до утра. »

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector