0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

О маккавеях на Руси, поисках правды и святых «революционерах»

Православная Жизнь

Как известно из библейской истории, смерть мучеников Маккавейских послужила поводом для начала восстания еврейского народа и свержения правящего режима. Значит ли это, что Церковь одобряет народные протесты и революции?

Сегодня революции активно происходят по всему миру.

К своей борьбе за земную справедливость люди пытаются привлечь Бога, выступая под религиозными знамёнами. «С нами Бог!» — зачастую раздаётся и с одной, и с другой сторон баррикад. Но действительно ли Церковь благословляет мятежи и уличные столкновения?

В каком случае протест против власти будет оправдан, а в каком тяжким грехом ляжет на плечи народа?

Мученичество семи братьев Маккавеев описывается во второй из трёх библейских книг, названных Маккавейскими (6:18-7:42) и принадлежащих к неканоническим книгам Священного Писания Ветхого Завета. Авим, Антонин, Гурий, Елеазар, Евсевон, Алим и Маркелл вместе с их матерью были схвачены за соблюдение благочестивых иудейских традиций и открытое исповедание веры в Единого Бога. Это происходило во времена, когда Иудея была покорена сирийцами. Царь Сирии Антиох IV Эпифан, правивший в 175-164 годах до Рождества Христова, был известен особенной ненавистью к единобожию и садистскими наклонностями. При нём также пострадали книжник Елеазар и многие другие, оставшиеся неизвестными, ветхозаветные мученики. В знак отречения от веры схваченные иудеи должны были съесть свиное мясо, что было запрещено законом Моисеевым, так как свинья считалась нечистым животным. В случае отказа правитель подвергал жертв жестоким, нечеловеческим пыткам.

Иерусалимский храм этот нечестивый правитель превратил в капище древнегреческого бога Зевса, а чтобы ещё больше досадить евреям, демонстративно заколол на его жертвеннике свинью. Это, а также жуткие пытки, которым подвергли братьев Маккавеев, послужило толчком к восстанию. Народные мстители под предводительством священника Маттафии и его сыновей взяли себе наименование Маккавеи, которое вовсе не связано с маками, а переводится как «молоты». С армией всего в 6000 человек после очень продолжительного восстания им удалось освободить Иудею от поработителей.

Главным событием стало очищение от идольского капища Иерусалимского храма, память которого современные евреи празднуют до сих пор, отмечая Хануку (на древнееврейском языке — «очищение, обновление»). Это произошло после четырёх долгих лет борьбы. Само же восстание продолжалось более двадцати лет.

Освободительная борьба осложнялась тем, что верхушка иудейской знати и даже многие священники видели для себя выгоды в подчинении сирийцам. Маккавеям пришлось уйти в горы и вести скрытую партизанскую войну. Часть простого народа, не слишком приверженная к истинной вере и уставшая от затяжной войны, не понимала, зачем нужно восставать против оккупантов, подчинивших себе уже многие страны. Многие иудеи переходили на сторону сирийской армии и боролись против Маккавеев. Тем не менее, в 140 году до Рождества Христова власть Маккавеев официально была установлена.

Все эти события описывают три Маккавейских книги, вошедших в Ветхий Завет. Святых братьев Маккавеев и их матерь, пострадавших за веру, Церковь причислила к лику святых, а вот поднявших хотя и справедливый, но мятеж против власти Маккавеев — нет.

Правителем Иерусалима стал один из сыновей священника Маттафии — Симон. Их семейство, принадлежавшее к древнему роду Хасмонеев, впервые после вавилонского пленения восстановило в Иудее царскую власть. Этой власти удалось продержаться в общей сложности 80 лет. Все эти годы Израиль непонятно как оставался практически единственным островком свободы: все окружающие народы были завоёваны могущественными империями.

Погубила независимое иудейское государство междоусобная распря между очередными наследниками престола. Внутренними политическими нестроениями не преминула воспользоваться одна из наиболее могущественных держав того времени — Римская империя. Обетованный Спаситель мира пришёл уже в порабощённый римскими завоевателями Израиль…

Оправдана ли освободительная борьба Маккавеев?

Маккавейские книги называют неканоническими, но только потому, что они не дошли до нас в оригинале — на древнееврейском, а дошли на древнегреческом. Некоторые, например, протестанты, их не признают из-за этого. Но как можно их отвергать, если это важная часть библейской истории? Это всё-таки условное разделение. В нашей Библии эти книги есть. В них описывается народное восстание против сирийских поработителей, заставлявших израильтян отказаться от своей веры.

Если мы попытаемся перенести ту ситуацию в день сегодняшний и сравнить с брожениями, которые происходят в современном обществе, то станет очевидным, что борьба Маккавеев велась с иноземными захватчиками, но не со своим собственным народом из-за тех или иных политических разногласий. Другая нация пыталась поработить еврейский народ. Эту борьбу, безусловно, можно приравнять к Великой Отечественной войне, которую вёл наш народ против фашистских поработителей.

Святые «революционеры» на Руси

Таких примеров в истории Церкви было немало. Вспомним преподобного Сергия Радонежского, который благословил святого благоверного князя Димитрия Донского на Куликовскую битву против татаро-монголов и даже дал ему в помощь двух своих монахов — Пересвета и Ослябю. Долгое время славяне терпели, платили татарам дань, пока те не трогали религиозную часть их жизни. Но вот татаро-монголы, которые раньше были огнепоклонниками, приняли ислам и стали его активно насаждать на Руси. И славяне восстали. Произошло сражение, которое принесло нашим предкам победу.

Вспомним 1612 год, когда попытались захватить власть и насильно насадить католицизм польские интервенты. Простые горожане, крестьяне под руководством князя Дмитрия Пожарского и купца Кузьмы Минина собрались в народное ополчение, неся впереди себя Казанскую икону Божией Матери, и свергли оккупантов, наголову разбили польскую армию. Чем вам не Маккавеи? Сейчас многие исторические моменты подвергают сомнению, но свержение польских интервентов простым народом — полностью подтверждённый в истории факт.

Читать еще:  Как распознать в себе гордыню?

Почему в сегодняшние народные протесты Церковь не вмешивается?

Сегодня же, когда брат восстаёт на брата, крещёный на православного, как Церковь может благословить ту или другую сторону на войну? Тут важно отделить семена от плевел, войну за веру и Отечество от братоубийства. Отношение Церкви к сегодняшним протестам в Белоруссии и других странах остаётся таким же незыблемым, как и в 2014 году: когда подобное происходило у нас, Церковь с самого начала заявила, что православные христиане стоят за мир и прекращение междоусобной брани, за то, чтобы люди умели договариваться за столом переговоров, а не сидя в окопах по разные стороны баррикад. Церковь выступает за мирное урегулирование любого конфликта внутри одного государства — политического, межконфессионального, какого угодно.

Перед памятью святых мучеников Маккавейских Церковь как раз вспоминает священномученика Вениамина, митрополита Петроградского и Гдовского, пострадавшего от большевиков в 1922 году. В свою бурную революционную эпоху он говорил о том, что Церковь должна остаться непричастной к политическим разногласиям. Ей нельзя быть частью государства, потому что при очередной смене власти её воспримут как часть государственной машины. В 1917 году эта трагедия произошла: священников расстреливали, а храмы закрывали, потому что большевики восприняли Церковь как часть государственного, административного аппарата. Но она — Богочеловеческий организм. Вот почему сегодня христианам важно сохранить мудрую миротворческую позицию — блаженны миротворцы (Мф. 5:9).

Всегда ли можно мстить за кровь мучеников?

Как быть, если подобное мученичество за веру, какое претерпели Маккавеи, будет происходить у нас? Поднимать ли восстание? В нашей недавней, советской, истории был подобный пример. Храмы закрывали, священников расстреливали, верующих отправляли в лагеря. Но православные христиане не взяли в руки оружие — ведь воевать им пришлось бы против своих же братьев. Они собирались для молитвы и совершения литургии тайно, а вместо одного убитого священника рукополагались двое… Таким образом народ пытался сохранить свою веру в условиях гонений, и ему это удалось.

Кровь целого сонма мучеников, исповедников советской эпохи свидетельствует о терпении и покорном несении креста нашим народом. Они учат нас своим примером, как надо реагировать на подобные ситуации, приход безбожной власти. Посмотрите, как сегодня ведут себя христиане на Западной Украине. Священники и миряне, которых выгоняют из собственных храмов, собираются на молитву на улице или где-то ещё. Они «протестуют» своим смирением, молитвой и защищают свои храмы в судах, а не в сражениях.

Протоиерей Константин Лисняк

Нравственные заветы Древней Руси («поучение» Владимира Мономаха, «Повесть о Петре и Февронии Муромских»)

Древнерусская литература является поистине кладезем оригинальных произведений, которые стали достоянием русского народа. Среди них встречаются настоящие шедевры, которые остаются актуальными и в наши дни. Это «Поучение» Владимира Мономаха и «Повесть о Петре и Февронии Муромских».

Владимир Мономах был одним из самых выдающихся деятелей Киевской Руси. Во времена правления этого князя Русь переживала период возрождения былой славы и могущества. В Ипатьевской летописи князь Владимир назван «добрым страдальцем за землю русскую», «братолюбцем и нищелюбцем». При всех своих способностях и умениях он обладал еще и литературным талантом. Наиболее ярким и значимым произведением Владимира Мономаха является его «Поучение», написанное, по-видимому, не ранее 1117 г. Это своеобразное собрание его сочинений, рассказ о собственной жизни, письмо к Олегу Святославичу. Свое «Поучение» Владимир пишет уже на пороге смерти и обращает его ко всем, кто готов воспринимать его заветы, прежде всего, к князьям.

«Поучение» Владимира Мономаха содержит как конкретно-исторические, так и автобиографические моменты. В своем произведении Владимир Мономах рисует образ идеального государственного деятеля, который ратует за единство родной земли. Сам Владимир Мономах предстает перед нами как мудрый правитель, отважный воин и человек, тонко чувствующий красоту окружающего мира.

В «Поучении» содержатся те нравственные заветы, которые были и остаются актуальными и по сей день. Это, прежде всего, вера в Бога, который «милостив и премилостив». Но в «Поучении» есть заветы, которые могли бы пригодиться не только верующим людям. Владимир Мономах советует не забывать убогих, сирот и вдов, не лениться в доме, делать всю работу самому. Воинам он рекомендует быть очень внимательными. В мирной же жизни заветы Владимира Мономаха помогут избежать многих проблем. По его мнению, следует избегать лжи, не злоупотреблять пьянством и блудом, уделять внимание гостям, невзирая на их социальное положение. Не стоит быть ленивым ни в мыслях, ни в делах.

А вот мой самый любимый завет: «Старых чти, как отца, а молодых, как братьев». Я думаю, если б мы следовали данному завету, то, возможно, не было бы у нас сейчас столько бессмысленных кровопролитных конфликтов.

«Поучение» Владимира Мономаха очень похоже на советы родителей, которые желают нам только счастья. Так давайте же следовать советам мудрых людей!

«Повесть о Петре и Февронии Муромских» возникла в ХVI в. на основе русских сказок о змее-соблазнителе и о мудрой деве. Перед нами предстает простая крестьянская девушка, наделенная огромной нравственной силой и мужеством, которая одерживает верх над предрассудками князя и глупостью бояр. Феврония загадывает мудрые загадки и рассудительно решает житейские проблемы. Сила ее любви так велика, что сухие жердья превращаются в цветущие деревья, а крошки хлеба в ладони девушки – в благоуханную смирну и фимиам.

Читать еще:  Ислам останется государственной религией Ирака, а шариат - основой права

Правление Петра и Февронии отличалось следованием законам Божьим. Они были сердечны ко всем, «не любили только спесивых и грабительствующих», помогали голодным, нищим и несчастным.

Петр и Феврония были настолько преданны друг другу, что даже смерть не смогла их разлучить. Действительно, настоящая любовь не знает преград! Новой для древнерусской литературы была мысль о равенстве людей. Автор попытался внушить читателям повести, что важно не происхождение человека, не его положение, а его душевные качества, его отношение к окружающему миру.

«Повесть о Петре и Февронии Муромских» учит нас мудрости, любви, справедливости, то есть тем заветам, которые во все времена приносили людям истинное счастье! Авторов многих произведений древнерусской литературы мы уже никогда не узнаем. Но история сохранила имя автора любимейшей повести XVI в. о Петре и Февронии. Это Ермолай – Еразм, который в своих многочисленных произведениях говорил о том, что царю надо заботиться о благе подданных, особенно о крестьянах. Именно они дают людям главное в жизни – хлеб.

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Пришвин

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 168

ВСТУПЛЕНИЕ К ТЕМЕ

У этой книги несколько героев. Самый главный – конечно, тот, чье имя вынесено на переплет. Но человек этот обладал такими удивительными свойствами, так хорошо знал природу вещей, людей, деревьев, птиц и зверей, так умел прятаться и маскироваться, что голыми руками его не взять. И я, принимаясь за книгу, не знал, чем она окончится и куда заведет меня мой загадочный персонаж, сумею ли понять его и проникнуть в его тайну.

Казалось бы, чего проще – перед нами восемь томов его сочинений, и среди них добрая половина автобиографических, несколько книг его жены Валерии Дмитриевны и книга воспоминаний о нем. Наконец, перед нами четыре изданных тома его дневников, охватывающих период с 1914 по 1925 год (всего этих томов должно быть двадцать пять!). Писали о нем многие замечательные русские и советские поэты и прозаики (хотя, как увидим дальше, писали весьма противоречиво), высоко ценили критики, литературоведы и литературные начальники.

С легкой руки некоторых из них в нашем сознании долгое время существовала легенда о Пришвине как тайновидце, волхве и знатоке природы. Однако сам Пришвин признавался, что пейзажей не любит и писать их стыдится. И пишет вообще о другом. А место свое в литературе определил так: «Розанов – послесловие русской литературы, я – бесплатное приложение. И все…»[1]

Сказано это было в 1937 году, что в комментариях не нуждается. И так возникает еще один сюжет и еще один герой – Василий Васильевич Розанов, образ которого тянется через долгие годы пришвинской жизни. Культура развивается в диалоге, и Пришвин, хотя и стоял особняком в литературе (даже дачи в Переделкине у него не было, не участвовал он в писательских комиссиях, разве что в Малеевке бывал иногда), не исключение, а скорее подтверждение этого правила. Писатель, которого с легкой руки законодательницы высокой литературной моды начала века Зинаиды Николаевны Гиппиус часто упрекали в безчеловечности, болезненном самолюбии и самолюбовании, был насквозь диалогичен, и только через диалоги и полемику может быть оценен и понят. Поэтому писать о Пришвине – это писать об эпохе, в которой он жил, и о людях, с которыми он спорил, у кого учился, кого любил и кого недолюбливал. Это верно по отношению к биографии любого писателя, но к Пришвину приложимо вдвойне, потому что не одну, а несколько эпох прожил этот человек, родившийся в семидесятые годы XIX века и умерший в пятидесятые XX, много чему был свидетель и испытатель и все, что видел, кропотливо заносил в свой великий Дневник – главное и до сих пор не прочитанное произведение, бережно сохраненное для нас его женой Валерией Дмитриевной.

Традиционно принято считать, и эта точка зрения находит отражение во многих исследованиях, что творческий путь Пришвина – это путь от модернизма к реализму. Или так: от реализма к модернизму и опять к реализму. Но что-то здесь не сходится. Ни «Осударева дорога», ни «Корабельная чаща» не укладываются в рамки реализма, как бы широко и благожелательно мы это понятие ни толковали.

Пришвин, и в этом едва ли не главная его особенность, осознавая свою органическую связь со старой дореволюционной русской традицией («Старый писатель, как превосходный старый трамвай, но гордиться тут нечем советскому человеку – сделан при царском правительстве»[2]), полагал непременным условием таланта, сущностью его – чувство современности и уподоблял это чувство способности перелетных птиц ориентироваться в пространстве. В 1940 году он сказал: «Писатель должен обладать чувством времени. Когда он лишается этого чувства – он лишается всего, как продырявленный аэростат».[3]

Тем более удивительно, что в 1943 году в деревеньке Усолье под Переславлем-Залесским он записал в дневнике: «Вчитывался в Бунина и вдруг понял его, как самого близкого мне из всех русских писателей…

Бунин культурнее, но Пришвин самостоятельнее и сильнее. Оба они русские, но Бунин от дворян, а Пришвин от купцов».[4]

Появление Бунина на страницах пришвинского Дневника и закономерно, и неизбежно, и поразительно. Поразительно тем, что, в отличие от устремленного к современности Пришвина, Бунин до конца дней любил Россию древнюю, и чем древнее, тем она ему была дороже, и не переносил России новой, советской, которую пытался не только понять, но и принять Пришвин и которой служил если не он сам, то его любимые герои. А неизбежно имя Бунина в контексте пришвинского творчества потому, что здесь столкнулись не просто две крупные личности, два мировоззрения или даже два класса, но два русских времени: прошедшее и будущее.

Читать еще:  Разновидности приборов ночного видения

Оба они принадлежали к одному поколению, были земляками и прожили долгие, хронологически совпадающие жизни; в судьбах этих писателей есть странное равновесие схожих и разительно отличных черт, внешних и внутренних совпадений, относящихся к детству и ранней молодости, и едва ли не первая и главная из них – бедность и неровные, изломанные отроческие годы, из которых трудно было выбиться в люди. Есть удивительные точки сближения в их дальнейшем творческом пути, поразителен их глубочайший диалог о России, русской революции, народе, вере в Бога, который заочно, сами того не ведая, вели они и в своих дневниках, и в художественной прозе.

С помощью Бунина, как мне кажется, Пришвина легче понять. Михаил Михайлович был человек таинственный и непростой, мало перед кем раскрывался, если не считать Дневника, – но ведь даже дневник, каким бы искренним он ни был, освещает лишь часть человеческого «я» и под вполне определенным углом зрения, многие вещи затеня и пряча.

Бунин – величина абсолютная как солнце, Бунин – резкий свет, Пришвин – кладовая полдневного светила, переход от тьмы к свету и от света к тьме, и как тень невозможна без света, так таинственное царство подземных корней невозможно без солнца… Но не только в этом дело.

«Есть люди такие, как Ремизов или Бунин, о них не знаешь, живы ли, но их самих так знаешь, как они установились в себе, что не особенно и важно узнать, живут они здесь с нами или там, за пределами нашей жизни, за границей ее», – писал он ровно за год без трех дней до смерти Бунина.[5]

Был у Пришвина и злой его гений, противник. Тоже замечательный писатель – тезка Тургенева и Шмелева, Иван Сергеевич Соколов-Микитов. Это именно он обронил о Пришвине, которого долгие годы хорошо знал: «Пришвин (…) на своем эгоизме, со своей эгоистической философией отдавал сердце лишь себе самому и „своим книгам“, питаясь, впрочем, „соками“, (…) был красив, но вряд ли храбр… как городской барин и интеллигент».[6] Про внутреннюю связь Бунина и Пришвина он высказался так: «И в человеческой, и в писательской жизни шел Пришвин извилистым сложным путем, враждебно несхожим с писательским путем Ивана Бунина – ближайшего его земляка (быть может, в различиях родового и прасольско-мещанского сословий скрывались корни этой враждебной непохожести). Пришвина иногда называли „бесчеловечным“, „недобрым“, „рассудочным“ писателем. Человеколюбцем назвать его трудно, но великим жизнелюбцем и „самолюбцем“ он был несомненно. Эта языческая любовь к жизни, словесное мастерство – великая его заслуга».[7] Впрочем, здесь, кажется, примешалось личное. Хотя о главном в Пришвине – той самой любви к жизни – сказано, несомненно, точно.

Писателями не становятся – рождаются. Сам Пришвин, правда, при этом оговаривал: «Родятся поэтами почти все, но делаются очень немногие. Не хватает усилия прыгнуть поэту на своего дикого коня».[8]

В середине двадцатых годов он напишет одну из лучших своих книг – автобиографический роман «Кащеева цепь», и в первых ее главах, вернее звеньях – ведь речь идет о цепи – перед нами предстанет нежный и отважный мальчик Курымушка, влюбчивый, живой и внимательный. Прозвище свое дитя получило от кресла, стоявшего в комнате и названного взрослыми загадочным и непонятным словом «Курым». Насколько Курымушка соответствовал Мише Пришвину, равно как Алпатов (фамилия героя романа) – отроку Михаилу, сказать трудно, но Пришвин об этом соотношении оставил в Дневнике такие поэтические строки:

О революционерах-неудачниках, у которых «Путин всё украл!»

Известный блогер Сергей Колясников (Zergulio) на своём Telegram-канале озвучил неприятную правду для неудачников, у которых «власть украла все их богатства»:

На фото – тот самый Евгений Коваленко, арестованный на два месяца за то, что метнул мусорный бак в полицейского во время массовых беспорядков 27 июля.

Вину свою признал. 48 лет, живет в однушке с мамой, ни жены, ни детей. Работает в ведомственной охране РЖД.

Поймите главное, мои дорогие революционеры. Даже если завтра вместо Путина придет Грудинин, Навальный или даже Дональд Трамп, у Коваленко не появится загородного дома с садом, машины, жены и детей.

Никто не возьмет его под руки и не введет в Администрацию президента на высокую должность. И РЖД при любой новой власти не начнет платить охранникам по 5.000 долларов.

Навальным, Соболям и Гудковым он нужен только как мясо во время массовых беспорядков.

Вместо попытки даже сейчас, в 48, получить образование, сменить профессию, взять ипотеку, обзавестись семьей – Коваленко свергает режим.

Особенно удачно выйдет, если ему дадут два года и свой юбилей он встретит за решеткой. Он лишил себя последнего шанса исправить жизнь к лучшему.

Кому он теперь нужен, отсидевший по уголовной статье, какому работодателю? Даже просто административный арест и штраф закрывают очень многие двери, а тут уголовка.

Не власть и не Путин мешают вам хорошо учиться, а затем расти в профессии. Не власть заставляет вас бухать, терять годы, играть месяцами в комп, ширяться и прожигать жизнь.

Коваленко можно отправить в Китай, США, Европу, да хоть в Африку, будет только хуже, выжить он сможет все равно только в России. Особенно сейчас.

Делайте выводы, борцы с режимом. И вместо очередного митинга – полистайте учебник, это как вариант. Пользы будет больше в разы.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector