0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Протоиерей Владимир Вигилянский: Время сокращается

Время сокращается. Протоиерей Владимир Вигилянский

Два года назад в понедельник первой седмицы Великого поста я написал в ФБ о том, что в Покаянном каноне святителя […]

Два года назад в понедельник первой седмицы Великого поста я написал в ФБ о том, что в Покаянном каноне святителя Андрея Критского (VIII в.) говорится о сокращении времени: Приближается, душе, конец, приближается, и нерадиши, ни готовишися, время сокращается, востани, близ при дверех Судия есть. Яко соние, яко цвет, время жития течет: что всуе мятемся?

Процитирую несколько мыслей из той публикации, поскольку в связи с кончиной архимандрита Кирилла она приобретает новое звучание:

Более 30 лет назад мы с женой попросили дружественного иеродиакона задать старцу Кириллу (Павлову) – духовнику Троице-Сергиевой лавры – вопрос: действительно ли скоро будет Конец света?

Тогда было очень много разговоров о природных катаклизмах, землетрясениях, цунами, вулканах, потопах, засухах, пожарах, эпидемиях, неизлечимых болезнях, а главное – техногенных катастрофах. И это не считая криминальных насилий, войн, террористических актов, эпидемий самоубийств.

Старец ответил очень просто: в старости человек подвержен множеству болезней, так и наша Земля давно пережила молодость и зрелость, а сейчас явно проявляет признаки старения, отсюда и болезни – катаклизмы и катастрофы. И также как человек губит в молодости свое здоровье вредными привычками и страстями, а потом в старости страдает от болезней, ускоряющих естественную кончину, так и человечество ныне переживает воздаяние и возмездие за потребительское отношение к природе и земным недрам.

Разговор о сокращении времени особенно стал популярным за пределами церковного сознания на рубеже 20 и 21 веков. Ученые стали изучать этот феномен и выявили, что сегодня сутки вмещают в себя от 16 до 18 часов, а не 24, как раньше. Существует множество прямых и косвенных исследований на эту тему.

О духовных пожирателях времени мы знаем еще из Священного писания – практически все грехи и страсти человека приводят к духовному (и не только) самоубийству.

Три высказывания, о которых стоит задуматься:

«С 1914 года время как-то уплотнилось и стало протекать скорее. Апокалипсические ожидания объясняются именно сгущением времени…» (А.Ф. Лосев).

«Мы, очень многие, помним, как существовали лет шестьдесят тому назад границы во времени: было утро, полдень, день, вечер. Всему было свое время, будто кто-то медленно, тихо, благоговейно вращал стрелку времени по циферблату часов. Где это все ныне? Теперь этого нет!» (архимандрит Иоанн Крестьянкин).

«День будет вращаться как час, неделя как день, месяц как неделя, и год как месяц. Ибо лукавство человеческое сделало то, что и стихии стали напряженными, начали еще более спешить и напрягаться…» (преп. Нил Мироточивый, 17 век).

Время сокращается – восстань! Для чего мы напрасно суетимся?

Более 30 лет назад мы с женой попросили дружественного иеродиакона задать старцу Кириллу (Павлову) – духовнику Троице-Сергиевой лавры – вопрос: действительно ли скоро будет Конец света?

Тогда было очень много разговоров о природных катаклизмах, землетрясениях, цунами, вулканах, потопах, засухах, пожарах, эпидемиях, неизлечимых болезнях, а главное – техногенных катастрофах (в те годы, например, была в Индии авария на химическом заводе, которая одномоментно лишила жизней 3 тысячи человек, а потом еще 15 тысяч). И это не считая криминальных насилий, войн, террористических актов, эпидемий самоубийств.

Старец ответил очень просто: в старости человек подвержен множеству болезней, так и наша Земля давно пережила молодость и зрелость, а сейчас явно проявляет признаки старения, отсюда и болезни – катаклизмы и катастрофы. И так же, как человек губит в молодости свое здоровье вредными привычками и страстями, а потом в старости страдает от болезней, ускоряющих естественную кончину, так и человечество ныне переживает воздаяние и возмездие за потребительское отношение к природе и земным недрам.

Становится абсолютно понятным то, что написал церковный поэт и богослов 8 века святитель Андрей Критский в своем покаянном каноне: время сокращается.

Разговор о сокращении времени особенно стал популярным за пределами церковного сознания на рубеже 20 и 21 веков. Ученые стали изучать этот феномен и выявили, что сегодня сутки вмещают в себя от 16 до 18 часов, а не 24, как раньше. Существует множество прямых и косвенных исследований на эту тему. Например, изучая «хроносферу», один из исследователей отметил явное понижение интенсивности радиоактивного распада атомов, ядерных и химических реакций.

Когда-то, в 1960-е годы, один из моих любимых культурологов Маршалл Маклюэн написал несколько книг, в которых описал эволюцию цивилизации как «внешнее расширение человека». Достижения нашей цивилизации он видел в продолжении функций жизнедеятельности человека – его зрения (фото, кино, ТВ), слуха (грамзапись, радио, телефон), мыслительных процессов (книгопечатание), ног (автомобиль, ж/д, авиаперелеты), рук (станки) и т.д. Что бы он сказал, когда бы увидел создание роботов и интернета?

Однако в те же десятилетия стала развиваться противоположная теория, связанная с «хронофагами» (пожирателями времени), сокращающими жизнедеятельность человека, в том числе и благодаря техническим средствам коммуникации, например, телевидения и интернета.

Другие философы и мыслители буквально кричат о явном суицидальном характере нынешней цивилизации.

Впрочем, о духовных пожирателях времени мы знаем еще из Священного писания – практически все грехи и страсти человека приводят к духовному (и не только) самоубийству.

Как не вспомнить царя Соломона с его «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета!» Особенно люблю: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем».

И еще три высказывания, о которых стоит задуматься.

«С 1914 года время как-то уплотнилось и стало протекать скорее. Апокалипсические ожидания объясняются именно сгущением времени…» (А.Ф. Лосев).

«Мы, очень многие, помним, как существовали лет шестьдесят тому назад границы во времени: было утро, полдень, день, вечер. Всему было свое время, будто кто-то медленно, тихо, благоговейно вращал стрелку времени по циферблату часов. Где это все ныне? Теперь этого нет!» (Архимандрит Иоанн Крестьянкин).

«День будет вращаться как час, неделя как день, месяц как неделя, и год как месяц. Ибо лукавство человеческое сделало то, что и стихии стали напряженными, начали еще более спешить и напрягаться…» (преп. Нил Мироточивый, 17 век).

Протоиерей Владимир Вигилянский: Исповедь все расставляет на свои места

Сетовать на частоту исповеди неуместно

— Отец Владимир, иногда вечером исповедуешься перед причастием, а до утра либо с домашними поругаешься, либо разгневаешься на кого то, либо еще какой-то грех совершишь, и утром опять идешь на исповедь. И грехи каждый раз называешь одни и те же. Не превращается ли такая частая исповедь в формальное перечисление грехов? В Греции, например, исповедуются реже, там таинство исповеди не привязано строго к причастию. Какие проблемы возникают при частой и редкой исповеди?

— Я, как и многие современные священнослужители, сторонник частого причащения. При этом считаю, что не следует навязывать всем прихожанам эту практику, надо быть рассудительным в этом отношении и не ломать практику, сложившуюся десятилетиями. Но если мне задают вопрос о частоте причащения, а это бывает постоянно, я за редким исключением советую: «Как можно чаще».

Теперь — об исповеди. Действительно, для некоторых церковных людей, постоянно бывающих на богослужениях и регулярно причащающихся, можно и сократить частоту исповеди, но я никогда не встречал людей, желающих этого сокращения. Мало того, когда я приглашаю прихожан, например, в Светлую неделю причащаться на каждой литургии без гастрономического поста и без исповеди, вижу в их реакциях недоумение и смущение. Могу объяснить — почему.

Во-первых, неслучайно некоторые молитвы Литургии, которые читает священник про себя, — покаянные. В одной из них говорится: «Тебе припадаем и Тебе молимся, благий и человеколюбче, яко призрев на моление наше, очистиши наши души и телеса от всякие скверны плоти и духа, и даси нам неповинное и неосужденное предстояние. ».

В другой: «Сподоби нас причаститися небесных Твоих и страшных Таин, сия священныя и духовныя Трапезы, с чистою совестию, во оставление грехов, в прощение грехов. не в суд или осуждение». Перед причащением священник читает вслух молитву: «Молюся убо Тебе: помилуй мя, и прости ми прегрешения моя, вольная и невольная. ».

Короче говоря, молитвы нас призывают подходить к Чаше, насколько это возможно, с чистой совестью, то есть подготовленными. Но что может быть более эффективным в этом случае, чем исповедь?

Во-вторых, святые отцы нас призывают приобщаться Христовых Таин с чувством собственного недостоинства, отождествляя себя с «нищими духом». Я знаю священников, которые свои проповеди, если содержанием их не является призыв к покаянию, говорят не перед причастием, чтобы не разрушить у причастников покаянное чувство, а потом, после отпуста, когда выходят с крестом.

В-третьих, мы живем во времена, когда понятие греха нивелируется, страсти объявляются даже достоинством человека, признаком его индивидуальности, проявлением личностных качеств. В этой ситуации исповедь все расставляет на свои места.

И, наконец, в-четвертых, самое главное: Господь в самом начале Своего общественного служения пришел с проповедью о покаянии, поставив его условием откровения Царства Небесного. Если «билетом» в это Царство является исповедь, то для нас, чающих в вечности пребывать со Христом, она должна стать уникальным средством преображения. Сетование на частоту исповеди для христианина неуместно.

— Не на это обычно сетуют. Проблема в том, что исповедуешься часто и исправно, а далеко не всегда есть решимость порвать с грехом. Покаяния нет. Многим это знакомо. Как священник может научить сегодня человека покаянию в большом приходе, где на исповедь приходят десятки и сотни людей, не всегда есть возможность уделить человеку больше 2-3 минут? А если сам священник молод, не имеет опыта глубокого покаяния?

— Все мы знаем, что для того, чтобы избавиться от повторяющегося греха, его нужно возненавидеть. Священник должен помочь кающемуся разъяснением, каковы причины этого греха и каковы его последствия. Иногда эта ненависть рождается от постоянного упоминания его на исповеди.

Мне часто люди жалуются на то, что они вынуждены повторять на исповеди одни и те же грехи. Тогда я предлагаю выбрать из списка только один грех, причем, самый маленький, незначительный и постараться в течение недели отказаться от него. Через неделю я прошу продолжить борьбу с этим грехом на месяц и начать бороться с другим, также маленьким грешком. Этот положительный опыт самоочищения очень важен для человека — он понимает, что победить грехи можно.

Читать еще:  ДУМ Поволжья выступило с заявлением о взрывах в Москве

Мне трудно говорить за священников других храмов. Поделюсь опытом нашего храма. Раз в неделю у каждого священнослужителя есть день дежурства, когда к нему можно прийти на подробную исповедь или духовную беседу. У меня как настоятеля — дежурство два дня в неделю. Кроме того, на доске объявлений есть электронные адреса священников, по которым можно переписываться с нами.

В качестве эксперимента год назад я позволил обнародовать в этом объявлении номер своего телефона, по которому в экстренных случаях мне можно позвонить. Спасибо нашим прихожанам, которые не злоупотребляли пустыми звонками. Эксперимент, кажется, удался. Все эти меры компенсируют отсутствие времени на исповеди при большом наплыве людей в праздники, в субботние и воскресные дни.

— Как подготовить к исповеди ребенка, объяснить ему, в чем каяться? Если просто говорить ему: «Покайся, что маму не слушался», — можно только отвратить его от исповеди.

— Важная задача родителей и священника — укрепить в ребенке понятия добра и зла, что можно и что нельзя делать и говорить. Исповедь — самое лучшее средство для этого. Надо приучать ребенка просить прощения за неблаговидные поступки, а ведь некоторым бывает сделать это очень трудно.

Разговор на эту тему очень полезен. Иногда я перечисляю Иудины грехи — предательство, зависть, воровство, нежелание покаяться — и предостерегаю детей никогда их не совершать. Иногда я спрашиваю ребенка, любит ли он, когда на него ябедничают, когда ему делают больно, когда его обзывают, когда с ним не дружат, когда с ним не делятся игрушками, когда ему не помогают. А после этого ставлю его на место тех, кто так поступает.

Конечно, очень трудно склонить ребенка на откровенный разговор, это тяжелая работа, нужен навык. Есть три среды, в которых ребенок ведет себя осознанно и бессознательно по-разному: семья, школа, двор (товарищи). Надо помочь поставить его в контекст обстоятельств этих сред.

Нужно помнить, что ребенок в процессе социализации легко меняет роли во взаимоотношениях со сверстниками, старшими и младшими братьями и сестрами, с отцом, матерью, бабушкой, разными учителями. Посоветовал бы родителям и священникам почитать литературу о детской психологии, особенно о детских страхах, которые становятся основаниями греховных навыков.

Подростки для пастырского богословия — терра инкогнита

— А подросток может хорошо знать теорию, читать книги по нравственному богословию, и при этом с легкостью грешить и легкомысленно относиться к исповеди.

— Подростки — это особая статья. Здесь многое можно было бы сказать. К сожалению, для пастырского богословия это терра инкогнита. Священнику следует помнить, что это пограничный возраст, когда молодой человек или навсегда остается в храме, или покидает его на долгие годы. Здесь не подходят методы духовничества, которые возможны во взаимоотношениях с детьми и целесообразны со взрослыми.

С одной стороны, к подросткам надо относиться предельно уважительно, снисходить к их попыткам казаться взрослыми, к желанию утвердить себя как личность, с другой, — быть принципиальными к их нигилизму, к их стремлениям низвергнуть авторитеты и ценности «взрослого мира». Многие из них не осознают при всем ощущении себя индивидуальностями, что это возраст, когда они психологически становятся членами подростковых групп, интересы которых становятся в поведении доминирующими. Родителям и священникам надо знать, что подростки очень остро ощущают дефицит любви (отсюда ощущение одиночества) и возводят в фетиш понятия дружбы и товарищества.

Некоторым подросткам я советую перед сном, уже находясь в постели, вспомнить прожитый день и подумать, сделал ли он что-нибудь для Бога и для людей. Если ничего не сделал, то день прожит зря.

Отдельная тема — это сексуальное взросление и интерес подростков к «запретным» картинкам, фильмам и статьям в интернете. Надо четко отделять стремление детей любить кого-то и быть любимым от физиологических проблем. В этом вопросе подростки особенно замкнуты. Ни в коем случае священник не должен расспрашивать ребенка о каких-либо личных подробностях, но в доверительной форме говорить в обтекаемых выражениях об этом он обязан, приводя примеры и случаи как бы с другими детьми.

Мы все знаем, что никто — ни школа, ни семья, ни общество — не прилагает никаких усилий в воспитании целомудрия. «Грехи юности», как мы предполагаем, являются основной причиной ухода наших детей из Церкви.

Надо стимулировать прихожан задавать любые вопросы

— С каких книг вы советовали бы новоначальным начать чтение святоотеческой литературы? Если прихожанину у святых отцов или в Писании что-то непонятно и даже вызывает сомнения, должен он делиться этим со священником? Надо ли бояться задавать неудобные или глупые вопросы?

— Провокационных, неудобных и глупых вопросов не бывает, бывают провокационные и глупые ответы. В период своего воцерковления я помню свои вопросы и мудрые ответы архимандрита Кирилла (Павлова), митрополита Антония Сурожского, других священнослужителей. Священникам надо стимулировать прихожан задавать любые вопросы. Для людей это очень важно. Другое дело, что универсальных ответов в житейских делах «для всех» почти не бывает — у каждого человека свои обстоятельства, свой контекст жизни. Что для одного полезно, для другого вредно.

Я воцерковлялся тогда, когда церковные книги, перепечатанные на машинке или изданные на Западе и у нас до революции, передавались из рук в руки. Большого выбора не было. Но мне повезло — попадались почти всегда очень хорошие: разрозненные тома житий святых свт. Димитрия Ростовского и сочинений свт. Иоанна Златоустого, «Добротолюбие», Авва Дорофей, «Оптина пустынь и ее время» И. Концевича, «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу», «Отец Арсений», русские религиозные философы начала XX века. Сейчас бы я посоветовал, кроме этих книг, любые книги митрополита Антония Сурожского и старца Паисия Святогорца, книги «Старец Силуан Афонский», «Невидимая брань», «Луг духовный».

«Я стал очень немощным, и мне физически не потянуть эту епитимью»

— Сегодня не практикуются строгие епитимьи. Даже за грехи, за которые по канонам предполагается отлучение от причастия на годы, сегодня отлучают на несколько недель, максимум несколько месяцев. Действительно ли в наше время уместна только икономия? Или есть случаи, когда нужна акривия?

— На мой взгляд, строгость должна быть соблюдена, когда речь идет о церковных догматах, намеренных отступлениях от основополагающих норм церковной жизни: колдовстве, хуле на Духа Святого, сознательном отвержении основ веры. Снисхождение к человеческим немощам может быть употреблено, когда грешник искренне сокрушается о своих грехах, имеет твердое намерение исправиться. В некоторых случаях я позволяю не допускать к причастию человека в течение года и больше (когда он искренне кается, но по человеческой слабости не может обещать навсегда расстаться с грехом), кроме Святой Пасхи и Рождества Христова. Это не относится к человеку, живущему в блуде.

Вспоминается, как попросили старца архимандрита Серафима (Тяпочкина) дать за какой-то грех епитимью, и он дал три земных поклона в течение недели. Тогда его спросили, почему такая короткая и несложная епитимья. Он ответил: «Я стал очень немощным и мне физически не потянуть эту епитимью».

Человек находит любой повод, чтобы оправдать свою слабость

— Почему некоторые люди, активно воцерковлявшиеся в девяностые, сегодня ушли из Церкви (чаще всего по политическим мотивам)? Получается, они изначально не Христа в Церкви искали?

— В вопросе есть уже ответ, с которым я полностью согласен. Такие процессы бывали и раньше — и сто, и пятьдесят, и двадцать лет назад. Чаще всего человек находит любой подвернувшийся повод, чтобы оправдать свою слабость. Иногда причиной является какой-нибудь постыдный грех, от которого человек не может отказаться, и он сначала подсознательно ищет себе оправдание, затем вполне осознанно находит причину, почему он не желает суда над собой — «священник сам грешник, а то и сама Церковь плоха».

Иногда истинной подоплекой ухода из Церкви является изначальное отношение к ней не как к Невесте Христовой, а к клубу по интересам, к общественной организации, к идеологическому институту.

Как-то ко мне пришла кинокритик, которая стала рассказывать, что она прекратила ходить в церковь, потому что когда-то священник стал к ней приставать. Я спросил ее, как она отнесется к человеку, который прекратил смотреть кино, потому что он узнал, что известный режиссер двоеженец и пьяница. Очевидная нелепость.

Подготовил Леонид Виноградов

Протоиерей Владимир Вигилянский: Мы приближаемся к временам Византии, когда догматы церкви обсуждались на рынках

Р азрыв общения между РПЦ и Константинопольским патриархатом и его значение для рядовых верующих — проблема, которая делится на несколько подвопросов. Так, рядовых верующих на территории России этот вопрос не затрагивает никак. Для них все остается как было. Они могут даже ничего не знать о произошедшем. А вот смешанные семьи, живущие вне России, это уже ставит перед определенным выбором. В Западной Европе, Америке и некоторых других странах большинство русских храмов находится под управлением Константинопольского патриархата — это наследие советской истории, когда в поисках окормления часть православных эмигрантов, не присоединившихся к Русской православной церкви за рубежом, перешли под омофор Вселенского патриарха. Поскольку теперь Русская православная церковь запрещает своим верующим причащаться в таких храмах, они столкнутся со сложностями.

Какие-то затруднения появятся и у путешествующих на Афон или живущих в Северной Греции, которая находится в юрисдикции Константинополя. Так что на разных группах верующих это скажется по-разному. Кто-то не заметит, а кому-то придется принимать решения, поскольку наша церковь, считайте, запрещает участвовать в таинствах церкви под юрисдикцией Фанара, а значит, не будет признавать крещение и венчание, совершенные в этих храмах.

Но в этом смысле ситуация за рубежом вернется к положению, известному из недавней истории. Ведь, скажем, для зарубежной русской церкви таинства в храмах Московской патриархии считались безблагодатными. Они их не признавали. Из-за этого часть зарубежников так и не смогла признать объединение с Москвой. Что ж, люди тогда тоже выбирали, какой храм им ближе, с кем они хотят быть. Я человек пожилой, поэтому помню, как решался вопрос верующими внутри СССР. Мы ведь тоже знали, в какой храм ходить не стоит (потому что священник там, например, излишне связан с властями), и вместо этого ездили, например, в Псково-Печерский монастырь.

Предполагаю, что на Афоне все останется так, как и было заведено, — втайне и от Московского, и от Константинопольского патриархата

Люди прекрасно ориентировались и будут ориентироваться сейчас. Почему-то принято думать, что большинству нынешних верующих абсолютно все равно, в какой храм ходить, лишь бы было «Господу помолимся — Господи, помилуй». Но это совершенно не так. Видимо, мы приближаемся к временам Византии, когда на рынках обсуждались догматические вопросы и именно народ судил, кто отпал от веры, а кто нет. Сейчас люди тоже все отсортируют. Кто-то признает для себя решение РПЦ, кто-то посчитает, что ему ближе его константинопольский приход, но думаю, что таких будет меньшинство. Я и сейчас знаю живущие в Германии семьи, которые возят причащать своих детей в соседний город, потому что в их городе «батюшка не тот». Так что не думаю, что уже сложившийся баланс может сильно измениться.

Читать еще:  Архиерейский собор РПЦЗ заверяет Алексия II в готовности к сближению

Как-то решится и с Афоном. Я неплохо знаю наших афонитов — и богатых паломников, и просто фанатиков Святой горы. Знаю и местную ситуацию. Думаю, что большинство афонских монахов поддерживают Московский патриархат в споре по поводу Украины и не согласны с действиями Варфоломея. Они принадлежат к Константинопольскому патриархату, но не особенно любят патриарха. Да и самому Варфоломею от Афона не нужно ничего, кроме поминовения на службах. У постоянных паломников на Афон там обычно есть свои духовники — греческие монахи. Они могут спросить у них, как следует поступать, когда Московский патриархат запретил принимать таинства на Афоне. И как духовник скажет, так они и будут действовать. Не могу судить, но предполагаю, что втайне и от Московского, и от Константинопольского патриархата все там останется, как и было заведено.

Много воли, мало страха

Вчера Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу исполнилось 65 лет. О личности Святейшего «РГ» беседует с главой его пресс-службы протоиереем Владимиром Вигилянским.

Российская газета: Обычно в человеке самое интересное — не какая-то его сторона, а сама личность, не как набор индивидуальных особенностей, а как проявление чего-то большего, цельного, как некий фокус истины и искренности. Давайте поговорим о личности Патриарха. Чего в нем много и чего мало? Мой вариант ответа — много воли, мало страха. Как бы ответили Вы?

Протоиерей Владимир Вигилянский: Действительно, в Патриархе много решимости и решительности, цельности и целеустремленности, твердости и осмысленности в словах и действиях. Кроме страха я добавил бы — мало сентиментальности и душевности (в церковном понимании этого слова, то есть как антоним духовности), непредсказуемости и стихийности.

РГ: Личность Патриарха не может не определять время. Обычно время от интронизации до ухода Патриарха невольно обозначается вехами и становится выделенным периодом церковной истории. Мы часто говорим, это было при патриархе Пимене, а это при патриархе Алексии I или Алексии II. Что фиксирует нейтральный исследовательский взгляд — при патриархе Кирилле утверждается строгий спрос и порядок в церковной жизни (и даже заметна попытка утвердить это шире.) Но как бы вы назвали эпоху патриарха Кирилла? Метафорически, аналитически — все равно.

Протоиерей Владимир: Про «спрос» и «порядок» — всё верно. Но очень важно понять, что стоит за словом «порядок». Прежде всего — это приведение церковной жизни в соответствие с евангельскими заповедями. Патриарх постоянно напоминает нам, что главное в деятельности Церкви — это спасение человека. Всё должно быть подчинено именно этому — и реформа церковного управления, и реформа приходской жизни, и особое миссионерское внимание к молодежи, и социальное служение, и создание новых епархий, и строительство храмов. Сейчас закладывается основа для кардинального обновления церковной жизни. Вот когда придет время созревания и сбора плодов, тогда и будет явлена картина эпохи Патриарха Кирилла.

РГ: Патриарх — «первое лицо». Эксперты говорят, что у «первого лица» в русской культуре три ипостаси — «вождь», «отец» и «учитель». Вождь апеллирует к «пафосу», народным чувствам, «отец» берет на себя ответственность за других и апеллирует к здравому смыслу, логосу, «учитель» же обычно «идеолог», он апеллирует к общественным нормам — этосу. Мне кажется, что у Святейшего главная ипостась — «учительская». Он — носитель наиболее целостной идеологии, серьезные вопросы отношения к миру проработаны именно в его выступлениях, и он часто апеллирует к нравственному началу в людях.

Протоиерей Владимир: Из приведенной вами триады Патриарху подходят и «отец» и «учитель». Если бы у Святейшего не было ответственности за Церковь и церковный народ, не было бы того накала учительного пафоса, который звучит в его выступлениях. Проповеди Патриарха Кирилла иногда звучат как «глас вопиющего в пустыни», и это приговор нашему времени, который безразличен к смыслам и идеям. А Патриарх ведь постоянно говорит о самом главном для человека — о смысле его существования, о мотивациях его поступков и слов, о цели его жизни, об обретении любви, без которой он несчастен и одинок, о счастье, к которому он стремится, о свободе, побеждающей внутреннее рабство. Учительство — не самоцель, это инструмент, чтобы достучаться до сердца человека, поставить его перед очами Божьими, убедить его, что он Богом любим, что Господь в него верит и надеется на его спасение.

РГ: Патриарх — очень авторитетная ( светские коллеги употребляют слово «влиятельная» ) фигура в обществе. Чем, по-вашему, руководствуется Патриарх, позиционируя себя в «большом мире» — далеко за церковной оградой?

Протоиерей Владимир: Авторитет Патриарха зиждется не столько на способностях его как человека (хотя этих способностей у него очень много), не столько на харизме первосвятительского служения, но самое главное — на авторитете Евангелия. Ведь по нашему убеждению в Евангелии есть ответы на все жизненные вопросы. Однако не каждому дано эти ответы найти. Патриарху это удается. В этом его сила, духовная власть, убежденность и твердость, с которыми вынуждены считаться даже те, кому Православие чуждо.

РГ: «65 лет — это же очень мало», хочется сказать, глядя на Святейшего. Он держит форму. Как ему удается сочетать Патриаршию любовь и мягкость в лице и упругость и силу действия? Обычно первое легко дается затворникам, молитвенникам, созерцателям…

Протоиерей Владимир: В конце каждого года пресс-служба готовит «Летопись служения» Патриарха. В ней перечисляются визиты, поездки, встречи с представителями всех ветвей власти. Но главное в этой летописи — богослужения Патриарха. За сухими цифрами (которые, кстати, превышают любые показатели приходских священнослужителей) стоит самое важное — непрестанная молитва, которая и есть «икона» веры. А ведь как известно по Евангелию — «всё возможно верующему»(Мк.9:23).

Протоиерей Владимир Вигилянский: Время сокращается

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

  • Recent Entries
  • Archive
  • Friends
  • Profile
  • Memories

Протоиерей Владимир Вигилянский Кончилось время комфортного православия

встреча с протоиереем Владимиром Вигилянским

Информационная война против Церкви ведется с привоза Пояса Богородицы в Россию, считает отец Владимир. Определенные люди увидели, что есть реальная сила — не абстрактная, обозначенная цифрами социологов, которые занимаются опросами общественного мнения, которая может ночь простоять на морозе для чего-то, чего они понять не могут. За один месяц к святыне приложилось более трех миллионов человек. Если подсчитать количество вышедших на митинги рассерженных горожан во всех городах России за весь этот год, то не найдется и шестой части тех, кто приложились к Поясу Пресвятой Богородицы. Именно это, подчеркнул отец Владимир, подстегнуло протест против религиозного сознания как такового.

Отец Владимир начал встречу с рассказа. Один его знакомый врач поинтересовался: правда ли, что когда-то наступят последние времена, за которыми последует Страшный Суд? Услышав утвердительный ответ, доктор спросил, не идут ли они уже сейчас — ведь во всех областях человеческой деятельности полный крах, даже в медицине утрачены нравственные основы.

-Когда я рассказывал об этом людям дела в своей области, — продолжал отец Владимир, — то выяснилось, что все то же самое люди говорят и в гуманитарных науках, и землепашцы, и экономисты, и ученые физики — к кому бы я ни обращался, все говорят одно и то же. С какой-то неимоверной скоростью все катится вниз.

«Как мы ненавидели советскую власть! — говорит мне бывший диссидент. — Но сейчас-то хуже!»

Что хуже? Что на нас наступило, что это за черная сила, которая все портит и заставляет нас думать, как думали люди в первом и во втором веке, что наступали последние времена? Какие основания у людей нецерковных думать то же самое?

«Оскудела любовь!» — раздалось предположение из зала.

-Золотые слова! — согласился священник. — Есть некая духовная основа, которая подпитывает силы, которые хотят встать вместо людей дела, людей, занимающихся созидательным трудом.

Отец Владимир напомнил, что до сорока пяти лет пребывал в среде творческой интеллигенции, в которой у него до сих пор остались друзья.

-Некоторые из них мне говорят: «Что у вас в Церкви, совсем съехали с катушек?! Что у вас происходит?» — и начинают рассказывать небылицы, которые печатаются в газетах и распространяет в интернете условно говоря Ксения Собчак.

Я говорю: «Ребята, вообще-то происходит с вами тоже. Проблема не только у нас, но и у вас».

Происходящее напоминает отцу Владимиру «Грядущего хама» Мережковского, созданного в преддверии революции и ставшего именем нарицательным. По его мнению, этот самый хам ныне стучится в каждую дверь — не только церковную, и его стук кажется нормой.

Информационная война против Церкви ведется с привоза Пояса Богородицы в Россию, считает отец Владимир.

-Определенные люди с определенной идеологией и определенным мировоззрением увидели, что есть реальная сила — не абстрактная, обозначенная цифрами социологов, которые занимаются опросами общественного мнения, которая может ночь простоять на морозе для чего-то, чего они понять не могут.

За один месяц к святыне приложилось более трех миллионов человек. Если подсчитать количество вышедших на митинги рассерженных горожан во всех городах России за весь этот год, то не найдется и шестой части тех, кто приложились к Поясу Пресвятой Богородицы. Им еще лет пять ходить на митинги, чтобы добрать эту цифру!

Именно это, подчеркнул отец Владимир, подстегнуло протест против религиозного сознания как такового.

Священник не спорит с распространенной точкой зрения, будто Церковь дает повод для критики, но замечает, что Церковь является собранием грешных, а не сама грешит.

-Мы собираемся в храмах. А святые ходят в консерватории. Мы грешники, а не Церковь — она самодостаточна, ее врата ада не одолеют. Мы плохо свидетельствуем о Христе. Каждый должен со смирением понимать совершеннейшее свое недостоинство.

Собственно, книга отца Владимира, по его собственному утверждению, как раз и говорит не о гонителях, а о нас, людях Церкви.
Любовь: конца света не будет!

Свидетельство о Христе происходит через любовь, напомнил он очевидную, но, увы, слегка забытую истину.

-Любовь — это единственное, что объединяет всех людей, в том числе и тех, кто далеки от Церкви, мало того — тех, кто участвует в поношениях Церкви. Нет человеческой души, не жаждущей любви. Как только человек перестает жаждать любви, он умирает. Я говорю о грешниках. Это уже есть смерть. Всех людей объединяет только эта безудержная, ничем не останавливаемая, ничем не контролируемая жажда, без которой человек жить не может.

Читать еще:  Модернизировать богослужебный язык и проводить календарную реформу РПЦ не будет

Мы должны быть свидетелями этой любви. От нашего свидетельства зависит, будет ли конец этого света. Если будет царить на земле любовь среди людей, конца света не будет. Никакие знамения не подойдут нам.
Кто организатор гонений?

Беспокоиться о возможности гонений не стоит, ибо, как справедливо напомнил отец Владимир, о гонениях и поношениях за имя Христово Он Сам и предупреждал. Сейчас кровавых гонений нет, но почва для гонений уготовляется, как было во времена Римской империи, после и незадолго до революции…

-В римские времена гнать христиан не было блажью императоров. Это само общество, в том числе, образованный класс, сейчас бы мы сказали: «Римская интеллигенция» — распространяли клевету на христиан, что они пьют кровь, устраивают оргии и приносят жертвы. Народ был возбужден против христиан, и императоры всегда опирались на общественное мнение.

Было то же самое в советские годы. Были специальные общества, которые возбуждали народ. Посмотрите на страшные фотографии антирелигиозных парадов! Есть хроника, как ходит молодежь по домам, сжигает иконы.

Это не сами власти гнали. Это возбужденный народ.

Отец Владимир напомнил, что официально Церковь гнали не за веру, а по политическим и экономическим причинам: говорилось о попах-стяжателях и о грешниках среди христиан — то же, что и сейчас, за агитацию за переворот и борьбу с советской властью.

-Люди, которые говорят, что сейчас нет никакой войны против Церкви, не только глубоко ошибаются, но и работают на тех людей, которые ведут эту войну и не собираются ее кончать, — жестко подытожил отец Владимир. По его убеждению, те, кто пытаются представить текущую ситуацию в качестве «здоровой полемики», находятся в плену у тех, кто устроил войну против Церкви.
Математическое доказательство информационной войны

-Чтобы понять, что происходит, вместо христиан надо подставить ту или иную нацию, — таким нехитрым способом священник предлагает доказать реальность информационной войны против Церкви. Если бы речь шла о поджигателях не храмов, а, например, синагог, никаких сомнений, в том, что это терроризм, не было бы.

-В 1990-м году я был на собрании писателей, общества «Апрель». Попал на акцию антисемитов, которые сорвали это собрание. Кто-то выкрикивал лозунги, кто-то вышел на сцену с громкоговорителем и кричал: «Уезжайте в Израиль!»

Главу этого антисемитского общества Константина Смирнова-Осташвили арестовали. Был суд, и его приговорили к двум годам строгого режима. Несколько наших либеральных писателей — Алла Гербер, покойный Юрий Черниченко — говорили, что это очень маленький срок и собирали подписи, чтобы срок за хулиганство увеличили. Хотя он не дотронулся ни до одного человека, не было никакого насилия, он только кричал в рупор — и не в храме, а в доме Литераторов.

Срок в колонии общего режима за то же самое, сделанное в храме, более подготовленное и более оскорбительное, вызывает обратные эмоции, подмечает отец Владимир двойные стандарты.

-Тем, кто говорит, что это «полемика», советую статьи, выступления, насмешки и издевательства обернуть от Церкви к какой-то нации — и обнажится весь ужас и кошмар,- настаивает отец Владимир.

«Почему бы не защищать Церковь самостоятельно, например, с помощью казаков?» — спросил из зала православный певец и композитор Петр Старчик. Отец Владимир не согласился.

-Когда государство не может защитить, начинается самосуд. Если государство не может защитить детей от насилия, родители берутся за оружие. Стихийные дружины — это упрек государству, которому мы платим из своего кармана на содержание полиции, системы безопасности. Они должны перед нами отчитываться.

Кстати, храм святой Татианы отец Владимир намеревается оснастить входы хотя бы видеонаблюдением, чтобы можно было зафиксировать хулиганство. И вообще, стоит передать дело профессионалам — против вооруженных преступников дружины все равно не помогут.

-Мы, безусловно, отмалчиваться не должны. Если при нас хулят Господа, Матерь Божью — мы не должны к этому относиться индифферентно. «Кто постыдится Меня в мире сем прелюбодейном и грешном — того и Я постыжусь».

Это серьезный выбор. Кончилось время комфортного православия. Никакого комфорта и быть не могло. Это вообще ложная вещь. Мы, верующие люди, вступили на опасный путь, на котором мы должны быть готовы к страданиям и поношениям.

Я не уверен, что если он должен с оружием, то и я должен быть с оружием. Я отношусь к той части людей, которая склоняется в сторону словесного, но не физического сопротивления.

Если я отмолчался, когда при мне мою Мать-Церковь поносят, то я подлец и негодяй. К великому сожалению, я видел в этот период священников, которые отмалчивались, которые хотели понравиться собеседникам в ток-шоу или круглом столе, которые сидели ради того, чтобы поносить Церковь.

Неуклюжая и глупая защита Церкви мне более мила, чем умное, расчетливое, логически доказанное отмалчивание и подхихикивание тем, кто хулили Бога, Церковь, Предстоятеля.

Недопустим физический ответ, считает священник. Рассеченную бровь можно зашить так, что останется маленький шрамик, а вот душу можно изранить уже бесповоротно.

В чем причина нападок? На этот вопрос протоиерей Владимир Вигилянский ответил в своей книге. На встрече он сформулировал свой ответ кратко, по Достоевскому: «Если Бога нет, то все позволено».

-Эта идеология считает, что любые правила ограничивают свободу. С этим человеком договориться невозможно, потому что центр его находится в нем самом. Он является критерием истины, и истина не вне его, а в нем. Эта идеология считает, что даже государство является репрессивным орудием, а про Церковь и говорить нечего.

Эта идеология настолько проникла в мозги и сердце людей, что стала агрессивной. Эти люди стали собираться вместе, чтобы перекроить этот мир.

Вопрос, по мнению священника, сводится в конечном итоге к вопросу о природе зла, о падшей человеческой природе, о тщеславном нашем «эго».

-Если нет в голове царя, а в сердце Бога, то у нас нет ограничений в желании денег, власти, славы. Это безудержная вещь, без Бога, Церкви, таинств и благодати победить это нельзя.

«А что делает в этой области Православная Церковь?» — спросили из зала.

-Да ей бы самой с собой разобраться, — вздохнул отец Владимир. — Мы занялись миссионерством среди рокеров-байкеров, а нам нужно заняться миссионерством среди тех, кто ходит в храмы. Мы их оставили сиротами. Их миллионы.

Отец Владимир привел небольшую статистику. Священников в России меньше, чем лицензированных колдунов, лекарей, экстрасенсов (около трехсот тысяч) — 16 000 человек. Столько же в России храмов.

Священники трудятся на нескольких работах (отец Владимир — на четырех). Рабочий день у них ненормированный: сам отец Владимир в шестьдесят лет иногда работает по пятнадцать — пятнадцать с половиной часов в день. В Москве священников — всего тысяча человек. «Вагоновожатых, учителей на костылях и банкиров больше», — с горечью признал выступающий.

-Нас очень мало. Говорят: «Почему Церковь ничего не делает?!» А КОМУ ДЕЛАТЬ.

Очень близка к теме встречи оказалась одна из наиболее широко обсуждаемых новостей — о дорожно-транспортном происшествии с участием настоятеля московского храма Илии Обыденного.

-Мне вчера позвонили из одного автомобильного журнала по поводу несчастного отца Тимофея, который попал в аварию, где стукнулись три машины. Я говорю: «Прошло три недели. Сколько аварий в день происходит в Москве?» Отвечают: «Двести — триста. Если дождь — побольше». Я говорю: «Посмотрите: за две недели аварий уже прошло тысячи! В том числе погибли сотни людей. Здесь покорежены железки на сумму около трехсот тысяч рублей. А все новостные программы — про отца Тимофея! А что, сотрудники вашего журнала в аварии никогда не попадали? А если я, журналист, напишу, что убийцы за рулем — сотрудники этого журнала. Вы скажете, что это наезд и накат. Но ведь в данном случае — ни одной царапины, никто не пострадал, какие-то железки друг об друга побились. Уже три недели только об этом и говорят!»

Игумена Тимофея отец Владимир не оправдывает:

-Он наверняка виноват и наверняка должен ответить. Но я же не участвую в судебном процессе, я не адвокат, я ничего об этом деле не знаю. А мне задают вопрос: «Какое мнение Церкви?» Да никакого мнения у Церкви нет по этому поводу.

Другое дело — трагический, кошмарный случай с другим священнослужителем. Несчастный человек — убежал по малодушию с места происшествия, убив людей. Над ним будет суд. Я его очень жалею, как и любого человека, находящегося под стражей. Конечно, он виноват и должен ответить.

Но вертеть со всех сторон какую-то аварию! Дай Бог, чтобы весь грех Русской Церкви был в трех покореженных машинах. Я буду только счастлив.
Претензии с ограничениями

Вновь и вновь отец Владимир подводил основной итог: мы должны защищать Церковь, потому что она — наша Мать.

-Она — безгрешна. Она — Тело Христово. Она сотворена Господом ради нашего спасения. Если мы Церковь не защищаем, то грош нам цена. Зря мы вообще крестились и переступили порог храма.

Потому что — это же страшно. В Евангелии говорится, что тем, кто постыдятся Господа уготованы ад кромешный и скрежет зубовный. Лучше отсидеть в тюрьме, чем претерпевать в вечности то, что сказал Сам Господь. И мы сами себя своим отношением туда заталкиваем…

Претензии к Церкви должны быть с ограничениями.

-Я был как-то на одном круглом столе и читал доклад о двадцатилетии религиозной свободы. Были там и правозащитники. К Церкви они относятся плохо. А один был очень симпатичный. Он мне говорит: «Мне понравилось, как вы говорили, вы интеллигентный человек, с вами можно посидеть и обсудить проблемы. Давайте будем встречаться и обсуждать, позовем других священников на круглые столы!» Я говорю: «Голубчик, времени нет! Простите, ради Бога, не хочу вас оскорбить!»

Отец Владимир напомнил, что священники гораздо больше, чем правозащитники, занимаются благотворительностью, социальным служением — да только взявших на воспитание детей из детских домов он только в Москве знает пятнадцать человек!

-Церковь много делает. Мы просто не кричим об этом. Делать надо каждому человеку внутри себя — не вовне. Надо что-то делать с нами. Если нам не нравится кощунство, которое совершают другие люди, давайте посмотрим, насколько мы сами благоговейны. Можем ли мы позволить себе какое-то бесстыдство перед иконами, какие-то слова. И вообще наше отношение к Христу, к иконе. Каждый в себе найдет неблагоговейное отношение к святыне. Так чего ж мы других будем ругать? Давайте с себя начнем. Я точно знаю, если хотя бы один человек изменяется, то рождается свет, который другим людям освещает путь.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector