6 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Прп. Нил Сорский и спор об имущественных правах монастырей

Православная Жизнь

Протоиерей Владимир Долгих о двух разных духовных направлениях в монашестве, существование которых дополняет друг друга.

История Церкви на Руси часто ускользает от внимания большинства православного народа. Что-то мы слышим о Синодальном периоде, кое-какие сведения, благодаря памяти новомучеников, «прилетают» к нам из ХХ века и это, в принципе, все.

Как правило, если человек, в любительских целях, начинает интересоваться историей Церкви, то его внимание, прежде всего, привлекают первые века, эпоха Вселенских соборов, возможно, середина Средневековья, с Великим расколом 1054 года и т.д. До истории христианства на Руси дело доходит не всегда. В этот раз мне хотелось бы привлечь внимание к образовавшемуся пробелу, и поводом для этого послужила, припадающая на 20 мая, память прп. Нила Сорского.

Дело в том, что с именем этого подвижника связан знаменитый, а во многом определяющий дальнейший вектор исторического развития Церкви и церковно-государственных отношений на Руси, спор стяжателей и нестяжателей. Профессиональные историки до сих пор дискутируют относительно тех или иных событий, их понимания и значения. Кому будет интересно, может сам во всем подробно разобраться, мне же хотелось бы, на основании этого спора, пробудить интерес к истории Церкви тех, у кого он еще «спит».

Для начала, учитывая день памяти святого, несколько слов скажем о самом прп. Ниле. Жил он в XV– начале XVIвеков. По происхождению был боярского рода Майковых. Постриг принял в Кирилло-Белозерском монастыре, но, не удовлетворившись «легкостью» его устава, отправился в путешествие в целях поиска высшего монашеского совершенства. Большое влияние на него оказывает образ жизни монахов Афона, где он и воспринял правила созерцательной молитвы. Возвратившись на Родину, прп. Нил поселяется на реке Соре, входящей в бассейн Волги (современная Костромская область). Здесь он поставил себе келью и небольшую деревянную часовню. Постепенно вокруг него собираются ученики, которых, из-за строжайших правил жизни, в итоге оказалось всего 12. Теперь очень важно отметить одну деталь, имеющую прямое отношение к дальнейшему спору стяжателей и нестяжателей. Прп. Нил практически не уделял внимания организации жизни своего монастыря, который и монастырем назвать сложно. Это скорее было некое жительство отшельников (возможно скит), под общим духовным окормлением. Прп. Нил запрещал иметь какое-либо имущество, добычу пропитания возлагал исключительно на собственные силы подвижников, даже милостыню разрешал брать лишь в самой крайней нужде. Покидать скит запрещалось в принципе.

Следуя традиции Кириллова монастыря, введенной самим прп. Кириллом, прп. Нил Сорский запрещал владение вотчинами. Вообще он был строжайшим аскетом, созерцателем, глубочайшим знатоком внутренней жизни человека, тогда как монастырские уставы касались больше внешней дисциплины. Это и определило его отношение к своим сподвижникам, стремившимся вместе с наставником развивать саму сущность аскетизма.

Как нетрудно было догадаться прп. Нил, с последователями, именовавшимися «заволжскими старцами», относились к партии нестяжателей. Стяжателей же возглавил другой святой – прп. Иосиф Волоцкий. Если в двух словах, то суть конфликта сводилась к возможности или невозможности монастырям владеть землями и приписанными к ним крестьянами и селами. Спор этот был затронут на Московском соборе 1503 года, ставший на сторону стяжателей. Авторитет прп. Иосифа был сильно упрочен успешной борьбой с ересью «жидовствующих», а также поддержкой княжеской власти. Хотя о данном конфликте есть некоторые сказания, но нужно отметить, что нет ни одного документально подтвержденного свидетельства о том, что прп. Нил и прп. Иосиф как-то ссорились, а тем более оскорбляли друг друга, никакой личной неприязни они не испытывали.

Как уже было отмечено прп. Нил – являлся носителем византийской исихастской традиции. Прп. же Иосиф относился больше к практикам и, выступая за право монастырями владеть вотчинами, исходил из лучших побуждений. Он считал, что можно совместить богатство монастыря с личной нищетой его насельников. При этом у монастыря появляются широкие возможности для благотворительности. Так, например, Успенская обитель, недалеко от города Волоколамск, которую возглавлял прп. Иосиф, в голодные годы кормила до семи тысяч крестьян, не считая детей. Дабы понести такие большие траты, монахи продавали одежду, скот и даже залезли в долги. Там же, для беспризорников, был построен приют. Естественно, что такой благотворительностью сподвижники прп. Нила не могли заниматься. Вся их жизнь была ориентирована молитву, изучение Священного Писания и безмолвие. У них даже совместной трапезы не проводилось, а кельи строились максимально убогие.

Сказать нужно и некоторых крайностях каждой из партий. Так, в монастыре прп. Иосифа поминовение имен в записках было поставлено, что называется, на поток, и если христианин, даже по недопониманию, не внес необходимой суммы за конкретный период (как, например, княгиня Мария Голенина), то и молитва о человеке не производилась. Также стяжатели говорили о приоритете княжеской власти в вопросах как государственных, таки и церковных, что во многом и убедило князя Ивана IIIвстать на их сторону. Крайности нестяжателей проявлялись в том, что они отказывались даже от милостыни. Прп. Нил считал, что монахам нужно творить милостыню духовную, в виде слова и не заботиться о милостыне телесной. Также они принижали значение Священного Предания и более мягко относились к еретикам. Хотя нестяжательство и морально привлекательно, но доведенное до крайности, оно реально могло угрожать нормальным церковно-государственным отношениям в конкретный исторический период.

В итоге, благодаря победе и властной поддержке был прославлен прп. Иосиф Волоцкий. Народное же почитание прославило прп. Нила Сорского. Нужно сказать, что собором 1503 года конфликт не был решен, и растянулся еще на полстолетия, вплоть до Стоглава 1551 года. Однако это уже немного иная история, с другими действующими лицами.

В образах прп. Нила и прп. Иосифа мы видим совершенно два разных духовных направления в монашестве, существование которых не исключает, но скорее дополняет друг друга. Каждый выбирает свой путь. Напоследок скажу, то, что я люблю всегда говорить в таких случаях. Благодаря возникшему спору, мы видим, что святость – это не данность, а большой труд. Даже святые люди не были лишены определенных недостатков и пороков, но они активно с ними боролись и своими добродетелями оставили нам надежду, что если достичь Царства Небесного получилось у них, то получится и у нас.

Протоиерей Владимир Долгих

Прп. Нил Сорский и спор об имущественных правах монастырей

История Церкви на Руси часто ускользает от внимания большинства православного народа. Что-то мы слышим о Синодальном периоде, кое-какие сведения, благодаря памяти новомучеников, «прилетают» к нам из ХХ века и это, в принципе, все.

Как правило, если человек, в любительских целях, начинает интересоваться историей Церкви, то его внимание, прежде всего, привлекают первые века, эпоха Вселенских соборов, возможно, середина Средневековья, с Великим расколом 1054 года и т.д. До истории христианства на Руси дело доходит не всегда. В этот раз мне хотелось бы привлечь внимание к образовавшемуся пробелу, и поводом для этого послужила, припадающая на 20 мая, память прп. Нила Сорского.

Дело в том, что с именем этого подвижника связан знаменитый, а во многом определяющий дальнейший вектор исторического развития Церкви и церковно-государственных отношений на Руси, спор стяжателей и нестяжателей. Профессиональные историки до сих пор дискутируют относительно тех или иных событий, их понимания и значения. Кому будет интересно, может сам во всем подробно разобраться, мне же хотелось бы, на основании этого спора, пробудить интерес к истории Церкви тех, у кого он еще «спит».

Читать еще:  Встречу человечества и Бога православные отпразднуют в воскресенье

Для начала, учитывая день памяти святого, несколько слов скажем о самом прп. Ниле. Жил он в XV– начале XVIвеков. По происхождению был боярского рода Майковых. Постриг принял в Кирилло-Белозерском монастыре, но, не удовлетворившись «легкостью» его устава, отправился в путешествие в целях поиска высшего монашеского совершенства. Большое влияние на него оказывает образ жизни монахов Афона, где он и воспринял правила созерцательной молитвы. Возвратившись на Родину, прп. Нил поселяется на реке Соре, входящей в бассейн Волги (современная Костромская область). Здесь он поставил себе келью и небольшую деревянную часовню. Постепенно вокруг него собираются ученики, которых, из-за строжайших правил жизни, в итоге оказалось всего 12. Теперь очень важно отметить одну деталь, имеющую прямое отношение к дальнейшему спору стяжателей и нестяжателей. Прп. Нил практически не уделял внимания организации жизни своего монастыря, который и монастырем назвать сложно. Это скорее было некое жительство отшельников (возможно скит), под общим духовным окормлением. Прп. Нил запрещал иметь какое-либо имущество, добычу пропитания возлагал исключительно на собственные силы подвижников, даже милостыню разрешал брать лишь в самой крайней нужде. Покидать скит запрещалось в принципе.

Следуя традиции Кириллова монастыря, введенной самим прп. Кириллом, прп. Нил Сорский запрещал владение вотчинами. Вообще он был строжайшим аскетом, созерцателем, глубочайшим знатоком внутренней жизни человека, тогда как монастырские уставы касались больше внешней дисциплины. Это и определило его отношение к своим сподвижникам, стремившимся вместе с наставником развивать саму сущность аскетизма.

Как нетрудно было догадаться прп. Нил, с последователями, именовавшимися «заволжскими старцами», относились к партии нестяжателей. Стяжателей же возглавил другой святой – прп. Иосиф Волоцкий. Если в двух словах, то суть конфликта сводилась к возможности или невозможности монастырям владеть землями и приписанными к ним крестьянами и селами. Спор этот был затронут на Московском соборе 1503 года, ставший на сторону стяжателей. Авторитет прп. Иосифа был сильно упрочен успешной борьбой с ересью «жидовствующих», а также поддержкой княжеской власти. Хотя о данном конфликте есть некоторые сказания, но нужно отметить, что нет ни одного документально подтвержденного свидетельства о том, что прп. Нил и прп. Иосиф как-то ссорились, а тем более оскорбляли друг друга, никакой личной неприязни они не испытывали.

Как уже было отмечено прп. Нил – являлся носителем византийской исихастской традиции. Прп. же Иосиф относился больше к практикам и, выступая за право монастырями владеть вотчинами, исходил из лучших побуждений. Он считал, что можно совместить богатство монастыря с личной нищетой его насельников. При этом у монастыря появляются широкие возможности для благотворительности. Так, например, Успенская обитель, недалеко от города Волоколамск, которую возглавлял прп. Иосиф, в голодные годы кормила до семи тысяч крестьян, не считая детей. Дабы понести такие большие траты, монахи продавали одежду, скот и даже залезли в долги. Там же, для беспризорников, был построен приют. Естественно, что такой благотворительностью сподвижники прп. Нила не могли заниматься. Вся их жизнь была ориентирована молитву, изучение Священного Писания и безмолвие. У них даже совместной трапезы не проводилось, а кельи строились максимально убогие.

Сказать нужно и некоторых крайностях каждой из партий. Так, в монастыре прп. Иосифа поминовение имен в записках было поставлено, что называется, на поток, и если христианин, даже по недопониманию, не внес необходимой суммы за конкретный период (как, например, княгиня Мария Голенина), то и молитва о человеке не производилась. Также стяжатели говорили о приоритете княжеской власти в вопросах как государственных, таки и церковных, что во многом и убедило князя Ивана IIIвстать на их сторону. Крайности нестяжателей проявлялись в том, что они отказывались даже от милостыни. Прп. Нил считал, что монахам нужно творить милостыню духовную, в виде слова и не заботиться о милостыне телесной. Также они принижали значение Священного Предания и более мягко относились к еретикам. Хотя нестяжательство и морально привлекательно, но доведенное до крайности, оно реально могло угрожать нормальным церковно-государственным отношениям в конкретный исторический период.

В итоге, благодаря победе и властной поддержке был прославлен прп. Иосиф Волоцкий. Народное же почитание прославило прп. Нила Сорского. Нужно сказать, что собором 1503 года конфликт не был решен, и растянулся еще на полстолетия, вплоть до Стоглава 1551 года. Однако это уже немного иная история, с другими действующими лицами.

В образах прп. Нила и прп. Иосифа мы видим совершенно два разных духовных направления в монашестве, существование которых не исключает, но скорее дополняет друг друга. Каждый выбирает свой путь. Напоследок скажу, то, что я люблю всегда говорить в таких случаях. Благодаря возникшему спору, мы видим, что святость – это не данность, а большой труд. Даже святые люди не были лишены определенных недостатков и пороков, но они активно с ними боролись и своими добродетелями оставили нам надежду, что если достичь Царства Небесного получилось у них, то получится и у нас.

Прп. Нил Сорский и спор об имущественных правах монастырей

Спор между «нестяжателями» и «иосифлянами» ­– замечательная страница истории Русской Церкви, где ярко проявились и русский менталитет и все основные стороны проблемы собственности: личный идеал, социальный идеал, церковная собственность, власть и Церковь. Но сначала познакомимся с наиболее значительными фигурами ­– зачинателями спора: св. Нилом Сорским и св.Иосифом Волоцким.

Свою нестяжательскую позицию св. Нил подтверждал жизнью в устроенном им на р. Соре ските – крохотной церкви и нескольких келий вокруг, где селятся вместе с Нилом его единомышленники — «заволжские старцы». Все ориентировано на безмолвие, изучение Писания и молитву. Общей трапезы нет. Каждый старец ведет свое убогое хозяйство, кормится своим трудом. Допускается продажа «трудов своих рукоделия» (за малую цену) («Устав св. Нила»), и «милостыня от христолюбцев нужная, а не излишняя». Наконец, «церкви не украшати» и никаких ценных вещей в келлии «не подобает имети». Иначе говоря, нестяжание – как личное, так и коллективное. Причем, настолько радикальное, что «не подлежит творити милостыни», ибо «нестяжание вышше есть таковых подаяний» и монах должен творить «душевную милостыню» (помогать брату словом), а не «телесную». Вокруг Нила образовалась «партия нестяжателей», которая впоследствии стала вести острую полемику со св. Иосифом Волоцким и его последователями.

Воззрения же св. Иосифа были существенно иными. Он считал, что можно прекрасно сочетать личное нестяжание монахов с богатством всего монастыря. Эти идеи Иосиф сумел воплотить в основанном им Успенском монастыре в Волоколамске. Благодаря огромному организаторскому таланту и исключительному авторитету, полученному Иосифом в борьбе с ересью жидовствующих, монастырь стяжал значительные земельные наделы и очень большие материальные ценности. Но эти богатства были общими: каждый монах имел минимум личных вещей (количество которых, впрочем, зависело от «духовного возраста» монаха). Иосиф стал лидером его многочисленных стронников – «иосифлян».

Формально спор шел о том, должны или не должны монастыри владеть селами. Может показаться, что это вопрос частный и сугубо внутрицерковный. Но это не так. На самом деле были подняты вопросы исключительной важности: об идеальном устроении имущественной стороны Церкви и Ее роли в социальном развитии страны.

Экстраполируя скитскую идеологию св. Нила Сорского, можно представить вполне определенную социальную «модель» Церкви. Полное личное и коллективное нестяжание должно резко повысить духовный уровень Церкви, служители которой имеют нравственный, а не канонический авторитет. Такая старческая, молитвенная, вобравшая в себя и древнюю традицию пустынножительства и новые веяния исихазма, Церковь должна стать подлинной духовной водительницей людей всех сословий – от крестьянина до Великого князя.

Иначе себе представляет Церковь св. Иосиф Волоцкий. Церковь, имеющая большие материальные средства, а значит – независимая от государства (хотя и тесно сотрудничающая с ним в рамках «симфонии»); Церковь с жесткой дисциплиной, сильным епископатом и множеством богатых монастырей; Церковь-орден, где послушание является главной добродетелью; Церковь, которая стремится и к высокой духовности, и к широкой благотворительности – такая Церковь, по мысли Иосифа, должна быть не только духовным вождем народа, но и социально-образующей силой русского государства.

Читать еще:  Миссия и экуменизм неотделимы, заявил представитель Ватикана в РФ

Последнее наиболее интересно и требует комментариев. Дело в том, что богатства своего монастыря св. Иосиф широко использовал на благотворительные цели. В голодные годы от монастыря кормились до семи тысяч человек монастырских крестьян, а обычно – 400-500 человек, «кроме малых детей», причем для этого монастырь продавал скот и одежду и даже залез в долги; для беспризорных детей был построен приют. Известный историк русского средневековья Сергей Зеньковский считает, что Иосиф имел в виду глобальные социальные преобразования, когда монастыри станут главным институтом распределения аккумулируемых в них богатств между бедным крестьянским людом. По сути дела это не что иное, как грандиозная попытка воцерковить всю социально-экономическую сферу путем вбирания всего мирского хозяйства в монастырское. Зеньковский пишет: «Не будет преувеличением назвать Иосифа Волоцкого христианским социалистом, стремившимся во имя Бога превратить всю Русь в одну монастырскую общину иноков и мирян» («Преп. Иосиф и иосифляне»).

Планам св. Иосифа воплотиться не привелось: он умирает в 1515г., долгое время будучи в опале у Василия III. Часто рисуют портрет Волоцкого игумена как начетчика, виртуозного мастера демагогически использовать Писание, как человека, приверженного внешней дисциплине в ущерб духовности, противопоставляя Иосифа проповеднику «умного делания» св. Нилу. Однако его поражающий воображение замысел (если он действительно имел место – прямых документальных подтверждений мы не имеем) рисует нам совершенно другой образ – широко мыслящего человека, который в монастырской дисциплине видел не самоцель, а средство не только личного совершенствования, но и социального служения ближнему.

В замысле св. Иосифа Волоцкого можно видеть еще одну – удивительную — попытку русского духа преодолеть падшесть мира сего.

Николай Сомин

Прп. Нил Сорский и спор об имущественных правах монастырей

Нил Сорский и Иосиф Волоцкий

Преподобный Нил Сорский

Вопрос о монастырских вотчинах. Монастырское землевладение было вдвойне неосторожной жертвой, принесенной набожным обществом недостаточно ясно понятой идее иночества: оно мешало нравственному благоустроению самих монастырей и в то же время нарушало равновесие экономических сил государства. Раньше почувствовалась внутренняя нравственная его опасность. Уже в XIV в. стригольники восставали против вкладов по душе и всяких приносов в церкви и монастыри за умерших. Но то были еретики. Скоро сам глава русской иерархии выразил сомнение, подобает ли монастырям владеть селами. Один игумен спрашивал митрополита Киприана, что ему делать с селом, которое князь дал в его монастырь. «Святые отцы, – отвечал митрополит, – не предали инокам владеть людьми и селами; когда чернецы будут владеть селами и обяжутся мирскими попечениями, чем они будут отличаться от мирян?» Но Киприан останавливается перед прямым выводом из своих положений и идет на сделку. Он предлагает село принять, но заведовать им не монаху, а мирянину, который привозил бы оттуда в монастырь все готовое, жито и другие припасы. И преподобный Кирилл Белозерский был против владения селами и отклонял предлагаемые земельные вклады, но вынужден был уступить настояниям вкладчиков и ропоту братии, и монастырь уже при нем начал приобретать вотчины.

Но сомнение, раз возникнув, повело к тому, что колеблющиеся мнения обособились в два резко различных взгляда, которые, встретившись, возбудили шумный вопрос, волновавший русское общество почти до конца XVI в. и оставивший яркие следы в литературе и законодательстве того времени. В поднявшемся споре обозначились два направления монашества, исходившие из одного источника – из мысли о необходимости преобразовать существующие монастыри. Общежитие прививалось в них очень туго; даже в тех из них, которые считались общежительными, общее житие разрушалось примесью особного. Одни хотели в корне преобразовать все монастыри на основе нестяжательности, освободив их от вотчин. Другие надеялись исправить монастырскую жизнь восстановлением строгого общежития, которое примирило бы монастырское землевладение с монашеским отречением от всякой собственности. Первое направление проводил преподобный Нил Сорский, второе – преподобный Иосиф Волоцкий.

Нил Сорский. Постриженик Кириллова монастыря, Нил долго жил на Афоне, наблюдал тамошние и цареградские скиты и, вернувшись в отечество, на реке Соре в Белозерском краю основал первый скит в России.

Скитское жительство – средняя форма подвижничества между общежитием и уединенным отшельничеством. Скит похож и на особняк своим тесным составом из двух-трех келий, редко больше, и на общежитие тем, что у братии пища, одежда, работы – все общее. Но существенная особенность скитского жития – в его духе и направлении. Нил был строгий пустынножитель; но он понимал пустынное житие глубже, чем понимали его в древнерусских монастырях. Правила скитского жития, извлеченные из хорошо изученных им творений древних восточных подвижников и из наблюдений над современными греческими скитами, он изложил в своем скитском уставе. По этому уставу подвижничество – не дисциплинарная выдержка инока предписаниями о внешнем поведении, не физическая борьба с плотью, не изнурение ее всякими лишениями, постом до голода, сверхсильным телесным трудом и бесчисленными молитвенными поклонами. «Кто молится только устами, а об уме небрежет, тот молится воздуху: Бог уму внимает». Скитский подвиг – это умное, или мысленное, делание, сосредоточенная внутренняя работа духа над самим собой, состоящая в том, чтобы «умом блюсти сердце» от помыслов и страстей, извне навеваемых или возникающих из неупорядоченной природы человеческой. Лучшее оружие в борьбе с ними – мысленная, духовная молитва и безмолвие, постоянное наблюдение за своим умом. Этой борьбой достигается такое воспитание ума и сердца, силой которого случайные, мимолетные порывы верующей души складываются в устойчивое настроение, делающее ее непреступной для житейских тревог и соблазнов. Истинное соблюдение заповедей, по уставу Нила, не в том только, чтобы делом не нарушать их, но в том, чтобы и в уме не помышлять о возможности их нарушения. Так достигается высшее духовное состояние, та, по выражению устава, «неизреченная радость», когда умолкает язык, даже молитва отлетает от уст и ум, кормчий чувств, теряет власть над собой, направляемый «силою иною», как пленник; тогда «не молитвой молится ум, но превыше молитвы бывает»; это состояние – предчувствие вечного блаженства, и, когда ум сподобится почувствовать это, он забывает и себя, и всех, здесь, на земле, сущих. Таково скитское «умное делание» по уставу Нила.

Святой Иосиф Волоцкий.

С древней иконы, хранящейся в храме Волоколамского монастыря, основанного преподобным

Перед смертью (1508) Нил завещал ученикам бросить труп его в ров и похоронить «со всяким бесчестием», прибавив, что он изо всех сил старался не удостоиться никакой чести и славы ни при жизни, ни по смерти. Древнерусская агиография исполнила его завет, не составила ни жития его, ни церковной ему службы, хотя Церковь причислила его к лику преподобных. Вы поймете, что в тогдашнем русском обществе, особенно в монашестве, направление преподобного Нила не могло стать сильным и широким движением. Оно могло собрать вокруг пустынника тесный кружок единомысленных учеников-друзей, влить живительную струю в литературные течения века, не изменив их русла, бросить несколько светлых идей, способных осветить всю бедноту русской духовной жизни, но слишком для нее непривычных. Нил Сорский и в Белозерской пустыни остался афонским созерцательным скитником, подвизавшимся на «умной, мысленной», но чуждой почве.

Страница из собственноручной рукописи святого Иосифа Волоцкого, хранящейся в ризнице Волоколамского монастыря

Иосиф Волоцкий. Зато вполне туземная, родная почва была под ногами его противника преподобного Иосифа. Современники оставили нам достаточно черт для определения этой совершенно реальной, вполне положительной личности. Ученик и племянник его Досифей, в своем надгробном слове Иосифу, изображает его с портретной точностью и детальностью, хотя несколько приподнятым тоном и изысканным языком. Проходя суровую школу иночества в монастыре Пафнутия Боровского, Иосиф возвышался над всеми его учениками, совмещая в себе, как никто в обители, разнообразные качества духовные и телесные, остроту и гибкость ума соединяя с основательностью, имел плавный и чистый выговор, приятный голос, пел и читал в церкви, как голосистый соловей, так что приводил слушателей в умиление: никто нигде не читал и не пел, как он. Святое Писание знал он наизусть, в беседах оно было у него все на языке, и в монастырских работах он был искуснее всех в обители. Он был среднего роста и красив лицом, округлой и не слишком большой бородой, темно-русыми, потом поседевшими волосами, был весел и приветлив в обращении, сострадателен к слабым. Церковное и келейное правило, молитвы и земные поклоны совершал он в положенное время, отдавая остальные часы монастырским службам и ручным работам. В пище и питии соблюдал меру, ел раз в день, иногда через день, и повсюду разносилась слава его добродетельного жития и добрых качеств, коими он был исполнен.

Читать еще:  Почему лучшие из житий святых написаны святыми

Видно, что это был человек порядка и дисциплины, с сильным чутьем действительности и людских отношений, невысоким мнением о людях и великой верой в силу устава и навыка, лучше понимавший нужды и слабости людей, чем возвышенные качества и стремления души человеческой. Он мог покорять себе людей, выправлять и вразумлять их, обращаясь к их здравому смыслу.

Прп. Нила Сорского

7.05.1508 (20.05). — Прп. Нила Сорского

Спор свв. Нила Сорского и Иосифа Волоцкого

Прп. Нил Сорский (1433–7.05.1508) – столп северного пустынничества, происходил из рода бояр Майковых. Пострижение в монашество прп. Нил получил в обители прп. Кирилла Белозерского. Затем побывал на Афоне. Возвратясь в Белозерский монастырь, прп. Нил уже не хотел жить в нем, но построил себе келью, невдалеке от него, за оградой, где и жил недолгое время в уединении. Потом отошел за 15 верст от сего монастыря на реку Сорку, водрузил здесь крест, поставил сперва часовню и уединенную келью, и при ней выкопал колодец, а когда собралось к нему несколько братий, то построил и церковь. Обитель свою учредил он на особенных отшельнических правилах, по образцу скитов Афонских, почему она и названа скитом, а прп. Нил почитается основателем в России скитского жития, в более строгом и точном его устройстве.

Святые отцы-подвижники разделяли монашеское житие на три вида: первый вид – общежитие, когда многие иноки живут и подвизаются вместе; второй вид – отшельничество, когда подвизается один инок в уединении; третий вид – скитничество, когда инок живет и подвизается с двумя или тремя братиями, при общей пище и одежде, при общем труде. Этот последний вид монашеского жития, как бы средний между двумя первыми, который прп. Нил называл потому «царским путем», и хотел осуществить в своем скиту.

В храм свой скитники, по примеру восточных, собирались только по субботам, воскресеньям и праздникам, а в прочие дни каждый молился и трудился в своей келье. Всенощная скитская продолжалась всю ночь. После каждой кафизмы предлагалось по три и четыре чтения из отцов. Во время литургии пели только “Трисвятую песнь”, “Аллилуйя”, “Херувимскую” и “Достойно”; все прочее читалось протяжно – нараспев. По субботам, в братской усыпальнице, совершалась общая панихида за упокой усопших. Таковы были устройство скита и церковный устав прп. Нила Сорского. Относительно внешнего поведения и деятельности прп. Нил предписывает полную скитскую нестяжательность и простоту во всем. Необходимое для жизни велит приобретать только трудами рук своих, повторяя слова апостола: «Аще кто не хощет делати, ниже да яст».

Со временем слава блаженного Нила воссияла гораздо далее стен русских обителей. Его знали и уважали русские иерархи. Когда в Новгороде открылась ересь жидовствующих и всюду распространены были ожидания кончины міра в 1492 г., архиепископ Новгородский Геннадий просил Иоасафа, архиепископа Ростовского, посоветоваться между прочим с преподобным Нилом, как он думает о сих ожиданиях. Когда в 1503 г. был Собор, сокрушивший жидовствующих, блаженный Нил присутствовал на сем соборе.

Тогда же этим строгим отшельником внесено было в соборные рассуждения предложение освободить монастыри от управления вотчинами, то есть населенными имениями. Вопрос этот поднял жаркие споры. Волоколамский игумен прп. Иосиф, столько известный в духовноотеческой литературе своими трудами, защищал имения монастырские, приводя свидетельства прп. Феодосия, общего жития начальника, прп. Афанасия Афонского и настоятелей других обителей, которые владели селами для прокормления и возможности духовно-просветительской деятельности монастырей. А блаженный Нил, предлагая, чтобы у монастырей сел не было, требовал, «чтобы жили бы чернецы по пустыням, а кормились бы рукоделием», как он это завел в своем монастыре. К мнению Нила пристали многие иноки Кирилло-Белозерские и даже некоторые из других обителей, спор порою обрастал острыми политическими вопросами и обращениями к властям. Однако это движение «нестяжателей» пошло на убыль после Соборов 1553–1554 годов, осудивших его как чрезмерный уклон.

С последующей церковной точки зрения, во временной перспективе, Церковь прославила их обоих: и прп. Нила и прп. Иосифа. Потому что оба были правы. В сложном вопросе о церковном землевладении были две стороны, утрирование которых было бы одинаково неверным: при одном уклоне Церковь совершенно отрывалась от реальной исторической жизни и не заботилась о государственных нуждах и о просвещении народа, при другом – слишком обмірщалась, сплетаясь с хозяйственной деятельностью. Каждый из этих двух святых верно видел одну из этих опасностей, стремясь противодействовать именно ей – Церковь же соединила и примирила их усилия в своей полноте. Вот в чем смысл тех «разделений» во мнениях, о неизбежности которых говорил апостол Павел и которые порою обнаруживались даже у святых.

Ныне стало общепринятым утверждение, что спор тогда шел о приоритетах двух путей спасения. Один – это путь, возможный лишь при решительном отказе от міра и уходе в «священнобезмолвие». И другой путь – «завоевание міра на путях внешней работы в нем» в сотрудничестве в монархической властью. Однако «принципиальное» противопоставление уединенного монашеского подвига и заботы о пастве через ее просвещение и устроение соответствующей православной государственности тут явно надумано. Ибо никто из последователей Иосифа Волоцкого не помышлял об отказе от монашеского молитвенного делания.

Впоследствии эта полемика о церковных землях была либеральными историками Церкви преувеличенно расценена даже как некий «водораздел» между двумя «принципиально различными» направлениями богословской мысли в русском Православии, названными «нестяжательством» и «иосифлянством». Термином «иосифлянство» стал называться «приоритет материального обогащения монастыря в ущерб стяжанию духовных дарований в стенах обители», и затем чуть ли как не «полицейское государство», в котором Церковь используется властью как инструмент насилия над свободой человека. Этот «водораздел», по нашему мнению, возник гораздо позже в умах нецерковных либералов и был возведен ими в прошлое, к началу XVI века, для обоснования своих демократических идей – в искусственно притянутом к этому прп. Ниле Сорском, в котором они тщились увидеть отрицание государственного значения Церкви, отрицание принципа симфонии властей. (Такова была, например, идеология демократического Православия в русской эмиграции – парижан и американцев, отколовшихся от «иосифлянской» Русской Зарубежной Церкви; такова ныне и теория отделения Церкви от государства у преобладающей части современных православных функционеров, которые, впрочем, оправдывают этим свое служение любой власти).

В статье о прп. Иосифе Волоцком мы покажем также в нашем календаре, что в своей главной книге, «Просветителе», он ясно исповедует главные духовные принципы тех самых «нестяжателей» и утверждает необходимость для монаха аскетического сознания и созерцательного видения, справедливо усматривая в них надежные, подлинно православные источники разумения Божественных догматов веры.

Церковь св. Иоанна Предтечи, колодец и келья прп. Нила Сорского.
Рисунок с натуры Н. Ф. Тюменева, 1894 г.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector