0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Что означают решения Синода Элладской Церкви о ПЦУ

Содержание

Что означают решения Синода Элладской Церкви о ПЦУ

Вкратце решение Синода Элладской Церкви таково: мы решили пока ничего не решать, то есть — вопрос отложить. Но за этим кроется нешуточный накал страстей.

Трехдневное заседание Священного Синода ЭПЦ 26-28 августа 2019 г. анонсировалось многими СМИ как такое, на котором должно было произойти долгожданное признание ПЦУ первой (после Константинополя) Поместной Православной Церковью. Греческое агентство «Ромфея», которое очевидно симпатизирует Фанару, в новости от 26.08.2019 г. сообщило об этом утвердительно: «Примечательно, что Элладская Церковь является первой православной церковью, которая признает автокефалию Церкви Украины, предоставленную ​​Вселенским Патриархатом несколько месяцев назад».

Скриншот сайта romfea.gr. Перевод (один из возможных) заглавия новости: «Церковь Греции выбирает Украину»

Вспомним о том, что июле 2019 г. патриарх Варфоломей в интервью ТСН говорил о том, что первой из Поместных Церквей ПЦУ признает Элладская: «Мы молимся и надеемся, что все Поместные Православные Церкви рано или поздно признают независимость Православной Церкви Украины, но первой Церковью, которая признает поместную церковь Украины будет братская сестра-церковь – Элладская Православная Церковь».

После того, как Священный Синод ЭПЦ завершил работу некоторые украинские СМИ уже поспешили сообщить о том, что он принял решение о каноничности ПЦУ.

Скриншот сайта tsn.ua

Это, конечно же, не так.

Некоторые СМИ были немного более осторожны. Но и они сообщили, что нынешние решения Синода ЭПЦ – это шаг в направлении признания украинских раскольников.

Скриншот сайта korrespondent.net

Это тоже не соответствует действительности. Что же на самом деле решил Священный Синод ЭПЦ? Об этом сообщается в пресс-релизе Синода от 28.08.2019 г.

Скриншот официального сайта ЭПЦ

«Украинскому вопросу» в пресс-релизе посвящен небольшой предпоследний абзац: «После докладов Синодальных комитетов по догматическим и правовым вопросам и межправославным и межхристианским отношениям по украинскому вопросу, ПСС (Постоянный Священный Синод ЭПЦ – Ред.) признает каноническое право Вселенского Патриарха на предоставление Автокефалии, а также привилегию Предстоятеля Элладской Церкви для дальнейшего решения вопроса о признании Церкви Украины».

После прочтения этого текста возникает три вопроса:

  1. Что обозначает «привилегия предстоятеля ЭПЦ для дальнейшего решения вопроса о признании Церкви Украины»?
  2. Что имеется ввиду под «каноническим правом Вселенского патриарха на предоставление автокефалии»?
  3. Что именно содержится в докладах Синодальных комитетов по догматическим и правовым вопросам?

Первое. О привилегии Предстоятеля ЭПЦ

Украинские СМИ интерпретировали ситуацию таким образом, что якобы Синод ЭПЦ поручил Предстоятелю Блаженнейшему Иерониму заняться дальнейшими шагами по признанию ПЦУ. Например, издание «Новое время» сообщило, что Синод решил «предоставить полномочия предстоятелю Элладской церкви (архиепископу Иерониму) в дальнейшем заниматься вопросом признания Церкви Украины».

Однако на самом деле члены греческого Синода попробовали переложить ответственность за решение этого вопроса лично на своего Предстоятеля. Агентство «Ромфея» приводит слова одного из участников заседания Синода ЭПЦ: «Мы совместно признали привилегию архиепископа заняться этим вопросом самостоятельно».

Однако Блаженнейший Иероним с этим не согласился и заявил: «Я не могу взять на себя такую ​​ответственность, я возьму ее на себя вместе с епископатом».

При этом «Ромфея» обращает внимание, что «украинский вопрос» не включен в повестку дня Архиерейского Собора ЭПЦ, который должен пройти в октябре. Но ведь Синод ЭПЦ на заседании 28.08.2019 г. мог официально изменить эту повестку и внести туда вопрос признания ПЦУ. Но, как видим, Синод Элладской Церкви этого делать не стал, а всего лишь предоставил своему Предстоятелю самостоятельно заняться этим вопросом. Как сообщает «Ромфея» со ссылкой на свои источники, в октябре Блаженнейший Иероним предложит Архиерейскому Собору рассмотреть «украинский вопрос», так сказать, вне повестки. В нашей бюрократической традиции это называется: «разное». Впрочем, он может как предложить, так и не предложить.

Таким образом греки разыграли нехитрую комбинацию для внешних сил. Вместо того, чтобы принять решение об изменении повестки дня октябрьского Архиерейского Собора и включить туда «украинский вопрос», они предоставили право решать Предстоятелю, а Предстоятель отказался от этого права в пользу Архиерейского Собора. Но опять же, без включения в повестку дня.

Второе. О каноническом праве вселенского патриарха на предоставление автокефалии

Признание «канонического права Вселенского патриарха на предоставление автокефалии» можно понимать двояко: или как признание этого права вообще, или в конкретном случае с ПЦУ. Здесь греки проявляют дипломатию и предлагают каждому трактовать эти слова по своему вкусу. Право Константинополя предоставлять автокефалию не оспаривается вообще никем, если речь идет о его собственных церковных структурах.

В истории Православной Церкви автокефалию предоставляли две Поместные Церкви: Константинопольская и Русская. Фанариоты в свое время даровали автокефалию Русской, Болгарской, Румынской и другим Поместным Церквям. Русская Церковь даровала автокефалию Польской, Чехословацкой и Американской Церквям.

Однако здесь не все так ясно, как в случае с Константинопольской Церковью. Фанариоты ревниво оберегают свое «эксклюзивное» право на дарование автокефалий и не очень приветствуют такие действия со стороны других Церквей, в частности – Русской.

Польская Церковь получила два Томоса об автокефалии: от Константинополя в 1924 г. и от РПЦ в 1948 г. Чехословацкая тоже два: от РПЦ в 1951 г. и от Фанара в 1998 г. Какой из Этих Актов являлся действительным дарованием автокефалии канонисты разных Церквей решают по своему смотрению. Автокефалия же Православной Церкви в Америке, которая была дарована РПЦ в 1970 г. признается только РПЦ, а также Грузинской, Болгарской, Польской, и Чехословацкой Православными Церквами. Остальные Поместные Церкви продолжают считать Американскую Церковь частью Русской и находятся с ней в Евхаристическом общении.

Что же касается случая с «предоставлением» автокефалии ПЦУ, то греки никак не могли признать здесь право предоставления автокефалии за Фанаром. Почему? Смотри пункт третий.

Третье. О чем же написано в докладах Синодальных комитетов ЭПЦ?

О том, что содержится в докладах Синодальных комитетов по догматическим и правовым вопросам сообщило агентство «РИА Новости» со ссылкой на собственные источники: «Обе комиссии имеют возражения, серьезные возражения по вопросу, надо ли признавать. И каждая объяснила причины» – сказал собеседник агентства. То есть Синодальные комитеты не только высказали свое отрицательное отношение к идее признания ПЦУ, но и привели весомые аргументы для обоснования своего мнения. Подробности нам не известны, но с большой долей вероятности можно предположить, что препятствует признанию ПЦУ следующее:

  • отсутствие покаяния при «воссоединении» с Церковью;
  • отсутствие канонических хиротоний у большинства «епископата» ПЦУ;
  • категорическое несогласие Украинской Православной Церкви, которая признается единственной канонической Церковью в Украине и является вдвое большей по числу приходов, чем ПЦУ участвовать в Фанарском проекте украинской автокефалии.

Данный список препятствий на пути признания ПЦУ, безусловно, не полный, но это то, что уже было озвучено в официальных решениях по «украинскому вопросу» другими Поместными Церквями.

Более того, источник «РИА Новости» сообщил, что в докладах Синодальных комиссий содержится критика руководства Константинопольского патриархата и признание того факта, что Фанар своими незаконными решениями по Украине сам себя загнал в тупик: «…патриархия Константинополя, если она хочет спасти свой авторитет, свое достоинство, должна созвать всеправославный Синод по единственному вопросу – Украине». А касательно настроения греческих иерархов источник «РИА Новости» признал: «Я думаю, однако, что найдется очень мало греческих митрополитов, которые признают такое раскольническое больное положение».

Ромфея передает следующие слова одного из иерархов Элладской Церкви, принимавших участие в работе Синода: «В других случаях не требовалось от всей иерархии признания автокефалии так же, как это было с другими автокефалиями на Балканах. Здесь же мы имеем особый случай с нерукоположенными раскольниками, которые были еще и отлученными».

Таким образом, нет никаких оснований утверждать, что Элладские архиереи единодушны в желании признать ПЦУ, как это подается на многих украинских «патриотических» ресурсах.

А потому зададимся вопросом: может ли октябрьский Архиерейский Собор ЭПЦ признать ПЦУ при отрицательном выводе, которые обнародовали на заседании Священного Синода ЭПЦ Синодальные комиссии под руководством авторитетных архиереев и при отсутствии единства по этому вопросу среди большинства иерархов?

Ответ представляется не таким очевидным. Тот же собеседник, с которым общались корреспонденты «РИА Новости» признал, что на Элладскую Церковь оказывается «очень большое давление» и при этом выразил уверенность, что «архиепископ Иероним является дипломатом, и я уверен, что он найдет пути, как избежать этого».

Кто именно осуществляет это давление секретом не является. Представители Госдепартамента США, которые открыто и настойчиво лоббируют проект ПЦУ, регулярно проводят встречи с Предстоятелями Поместных Церквей с целью добиться от них признания новой структуры. Пока безуспешно. Но в их руках очень весомые аргументы для воздействия на непокорных.

Примечательным является тот факт, что нынешним послом США в Греции является Джеффри Пайетт, который до 2016 года был послом в Украине и которого многие называют одним из соорганизаторов Майдана и последующих событий. Сейчас Пайетт активно делает все возможное, чтобы заставить греческих иерархов признать ПЦУ. Например, еще в 2018 г. он встречался с настоятелем Афонского монастыря Ватопед архимандритом Ефремом, который хоть и подчиняется Константинопольскому патриархату, в то же время имеет огромный авторитет в греческом православии.

Джеффри Пайетт и архимандрит Ефрем (Куцу)

Как известно, архимандрит Ефрем приехал в Киев на «интронизацию» Епифания, но сделал это настолько вынуждено, что предпочел лечь в больницу, но только не участвовать в этом беззаконном действе.

Неизвестно, какой результат окажет нынешнее «очень большое давление» на иерархов Элладской Церкви и что они решат по «украинскому вопросу» в октябре на заседании Архиерейского Собора. Однако нынешнее заседание Священного Синода ЭПЦ сделало все более очевидным то, что позицию сторонников признания ПЦУ нельзя обосновать никакими догматическими, каноническими или иными чисто церковными аргументами.

Проект ПЦУ – это проект политический и признания его со стороны кого бы то ни было можно попытаться достичь только политическими методами. Для любого верующего человека это должно стать показателем того, что ПЦУ не имеет к Церкви Христовой никакого отношения. Все более очевидным становится выбор: или сохранить верность Христу и его заповедям, или исполнить волю Госдепартамента США.

«Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6, 24).

А греческим иерархам, как и иерархам всех остальных Поместных Церквей можно пожелать только стойкости в отстаивании Христовой Истины перед сильными мира сего. Надеемся, что так оно и будет.

«Консервативная революция Патриарха Кирилла?»: Что стоит за решениями «Августовского Синода»

Первое «очное» заседание Священного Синода Русской Православной Церкви после длительного периода коронавирусной «самоизоляции» принесло множество значимых решений, в том числе поистине революционных.

Августовское заседание Священного Синода Русской Православной Церкви, главного органа церковного управления в период между Архиерейскими соборами, было поистине долгожданным. В первую очередь потому, что это было первое «очное» собрание священноначалия с середины марта, когда Церковь была поставлена в условия добровольно-принудительной «самоизоляции». Храмы и монастыри Московского Патриархата решением светских чиновников были закрыты, а миллионы верующих впервые были вынуждены отказаться от храмовых богослужений в дни Страстной седмицы и Пасхи Господней.

Июльское заседание Синода прошло в «заочной» форме, а потому православные иерархи, в силу присущего им консерватизма, не стали принимать значимые заявления и кадровые решения, оставив их на последующую невиртуальную встречу. И неслучайно первым синодальным постановлением сегодня, 25 августа 2020 года, стало принятие очень важного документа – «Послания Священного Синода епископату, клиру, монашествующим и мирянам в связи с нашедшим в этом году вредоносным поветрием».

Перед началом заседания Священного Синода. Фото: patriarchia.ru

Посткоронавирусная Церковь

Сегодня со стороны как либеральных СМИ, так и внутрицерковных «диссидентов» нередко приходится выслушивать тезисы о «сращивании» Церкви и государства, о том, что православное священноначалие исключительно сервильно в отношении к светским власть имущим. Принятое Послание не просто опровергает этот миф, но и наглядно демонстрирует: даже в таких исключительных условиях, как пандемия COVID-19, церковные иерархи не намерены жертвовать свободой вероисповедания своих чад:

«Церковь разделила со всем народом тяготы, порождённые распространением вредоносного поветрия, и призвала своих чад на время воздержаться от привычного образа участия в богослужебной жизни. Однако подобное решение, принятое в исключительных исторических обстоятельствах, не может сделаться некоей новой нормой. Незыблемыми должны оставаться предусмотренные законодательством большинства стран свобода совести и свобода вероисповедания, включая право верующих совместно участвовать в богослужениях даже в исключительных обстоятельствах.

В значительной степени оправданной видится обеспокоенность многих христиан, как и людей различных иных убеждений, возможностью дальнейшего применения методов, которыми во время эпидемии обеспечивалось необходимое снижение интенсивности личных контактов между людьми. Использование цифровых идентификаторов, автоматизированное принятие решений, могущих повлечь поражение людей и целых сообществ в правах, широкий сбор личных данных, в том числе сведений о здоровье, а также обработка этих данных – всё это требует контроля со стороны общества, в том числе со стороны Церкви как общественного института».

Таким образом, священноначалие Московского Патриархата дало чёткий знак светским чиновникам: да, мы лояльны властям Государства Российского, но исключительно в гражданских вопросах. Как сказал Сам Господь: «Богу – Богово, кесарю – кесарево». Исключение из правил не должно стать нормой, а ограничения прав верующих, в том числе связанные с цифровым контролем над населением, – недопустимы.

Читать еще:  Завершился визит председателя Отдела внешних церковных связей во Францию

Да, Церковь сама принимала беспрецедентные противоэпидемиологические меры, в том числе ограничивающие доступ верующих к святыням, но одно дело, когда это происходит решением церковных иерархов, а совсем другое – светских людей, нередко ни разу не бывавших в храмах. Словом, Священный Синод сегодня принял волевое решение, наглядно демонстрирующее силу и независимость Русской Православной Церкви как ведущего социального института.

«Белорусский фронт» Московского Патриархата

Одной из самых тяжёлых для всего Московского Патриархата на сегодняшний день является проблема Белорусского экзархата. На страницах Царьграда уже не раз отмечалось, что в этой неотъемлемой части Русской Православной Церкви среди значительной части её священнослужителей, к сожалению, сильны либерально-западнические настроения, которые со временем вполне могли бы стать автокефалистскими.

И это особенно опасно на фоне того, что Константинопольский патриарх Варфоломей ещё в 2017 году, прежде чем предоставить украинским раскольникам «томос об автокефалии», дезавуировал другой Константинопольский томос 1686 года, который утверждал земли Западной Руси, включая современные Украину и Белоруссию, канонической территорией Московского Патриархата.

По сути, с тех пор Фанар не признаёт Белоруссию канонической территорией Русской Православной Церкви. Конечно, даже прозападно настроенные клирики Белорусского экзархата публично утверждают, что не ждут из Стамбула никакого «томоса об автокефалии», но всё делают, чтобы предуготовить почву для этого. В условиях же сегодняшнего гражданского конфликта в Белоруссии это приобретает особое значение, а потому Священный Синод не мог обойти эту тему стороной. Так, в ходе сегодняшнего заседания принято постановление:

Приветствовать и поддержать усилия Патриаршего экзарха всея Беларуси митрополита Минского и Заславского Павла, епископата и клириков Белорусского экзархата, направленные на восстановление мира и общественного спокойствия. Считать важным тщательное расследование властями Республики Беларусь всех случаев применения насилия как к гражданам, так и к сотрудникам сил правопорядка, и наказание виновных в нарушении закона. Отметить особую важность сохранения и укрепления церковного единства народов исторической Руси в условиях обострения общественно-политических конфликтов.

Важно подчеркнуть: Церковь снова выступила как независимый от светских властей социальный институт. С одной стороны, сыграла присущую ей тысячелетиями миротворческую роль, с другой – указала на важность расследования преступлений, с чьей бы стороны они ни совершались. В том числе и со стороны представителей властей и правоохранительных органов Белоруссии.

Вместе с тем Священный Синод принял важное кадровое решение: Патриаршего экзарха всея Беларуси митрополита Минского и Заславского освободили от должности, назначив главой Кубанской митрополии, а на его место назначили епископа Борисовского и Марьиногорского Вениамина. Важно отметить, что владыка Вениамин известен как один из самых консервативных архиереев Белорусского экзархата, именно он является автором жизнеописания священномученика Иоанна Восторгова, одного из лидеров русских черносотенцев начала прошлого века.

Управляющий делами Московского Патриархата митрополит Дионисий и уже бывший Патриарший экзарх всея Беларуси митрополит Павел. Фото: patriarchia.ru

При этом все, кто лично знает епископа Вениамина, отзываются о нём не только как о приверженце идеи единства исторической Руси и самой Русской Церкви, но и как о «безусловном аскете», что особенно важно в сегодняшних обстоятельствах, когда либералы активно пытаются опорочить наших иерархов, распуская о них порочащие сведения. И неслучайно белорусские русофобствующие либералы уже назвали назначение владыки Вениамина Патриаршим экзархом «победой церковных консерваторов». Хочется надеяться, что здесь они не ошибутся.

«Кадры решают всё»

Вообще сегодняшнее заседание Священного Синода стало особенно богатым на кадровые решения. Совершены назначения новых глав целого ряда митрополий и епархий – Тверской, Чувашской, Бурятской, Симбирской, Саратовской и Вологодской. А также кадровые перестановки руководителей Синодального религиозного образования и катехизации, Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата и Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства. Кроме того, назначены новые руководители двух ведущих духовных школ – Московской духовной академии и Сретенской семинарии, а также новый наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

Так, новым председателем Синодального отдела религиозного образования и катехизации назначен епископ Бронницкий Евгений, викарий Патриарха Московского и всея Руси, а председателем Финансово-хозяйственного управления Московского Патриархата – другой Патриарший викарий епископ Наро-Фоминский Парамон. Новым ректором Московской духовной академии – епископ Скопинский и Шацкий Феодорит, а исполняющим обязанности ректора Сретенской духовной семинарии – протоиерей Максим Козлов, председатель Учебного комитета Русской Православной Церкви.

Святейший Патриарх Кирилл возглавляет заседание Священного Синода Русской Православной Церкви. 25 августа 2020 года. Фото: patriarchia.ru

Не будем подробно останавливаться на кадровых перемещениях архи-, прото- и просто иереев, тем более что это исключительно внутреннее дело нашего священноначалия. Но налицо одна очень важная тенденция, которую в светской политике «нулевых» именовали «укреплением вертикали власти». Самое же главное, что показали решения состоявшегося заседания Священного Синода, – это усиление тех, кого в церковных кругах несколько условно именуют консерваторами. Что, безусловно, не может не обнадёживать, поскольку, по моему твёрдому убеждению, это – усиление самой Русской Церкви.

После того как синодальные «журналы» были опубликованы, один из коллег автора этих слов задал вопрос: можно ли назвать случившееся «консервативной революцией Патриарха Кирилла»? Как мне кажется, применять этот политологический термин к церковной жизни не вполне верно, хотя. В каждом допущении есть доля допущения. А в том, что Святейший Владыка и возглавляемый им Священный Синод – идейные консерваторы, лично я нисколько не сомневаюсь.

дальнейшее пребывание в евхаристическом общении

На заседании Священного Синода Русской Православной Церкви, состоявшемся 15 октября 2018 года в Минске, было принято Заявление Священного Синода в связи с посягательством Константинопольского Патриархата на каноническую территорию Русской Православной Церкви.

Члены Священного Синода признали невозможным дальнейшее пребывание в евхаристическом общении с Константинопольским Патриархатом.

В Заявлении, в частности, сказано: «Принятие в общение раскольников и анафематствованного в другой Поместной Церкви лица со всеми рукоположенными ими «епископами» и «клириками», посягательство на чужие канонические уделы, попытка отречься от собственных исторических решений и обязательств, — все это выводит Константинопольский Патриархат за пределы канонического поля и, к великой нашей скорби, делает невозможным для нас продолжение евхаристического общения с его иерархами, духовенством и мирянами».

«Отныне и впредь до отказа Константинопольского Патриархата от принятых им антиканонических решений для всех священнослужителей Русской Православной Церкви невозможно сослужение с клириками Константинопольской Церкви, а для мирян — участие в таинствах, совершаемых в ее храмах», — указывается в документе.

Рубрики:Новости
Дела церковные

Процитировано 3 раз
Понравилось: 8 пользователям

Состав

Первоначально, по Духовному регламенту, Синод состоял из одиннадцати членов: президента, двух вице-президентов, четырёх советников и четырёх асессоров; в его состав входили архиереи, настоятели монастырей и лица белого духовенства.

С 1726 года президент Синода стал называться первенствующим членом, а прочие — членами Святейшего синода и просто присутствующими.

В позднейшее время номенклатурный состав Синода многократно изменялся. В начале XX века член Синода было жалованным званием, удерживавшимся пожизненно даже в случае, если лицо не призывалось никогда для заседания в Синоде. При этом митрополиты Петербургский, Киевский, Московский, экзарх Грузии являлись, как правило, постоянными членами Синода, а митрополит Петербургский из них почти всегда был первенствующим членом Синода [1] :239 .

В синодальный период (1721—1917)

По упразднении Петром I патриаршего управления Церковью, с 1721 вплоть до августа 1917 года учреждённый им Святейший Правительствующий Синод был высшим государственным органом церковно-административной власти Российской империи, заменявшим собой патриарха в части общецерковных функций и внешних сношений (номинально существовал до 1 февраля 1918 года).

Согласно Основным Законам Российской империи, Синод определялся как «соборное, обладающее в русской православной церкви всеми видами высшей власти и состоящее в сношениях с заграничными православными церквами правительство, чрез которое действует в церковном управлении верховная самодержавная власть, его учредившая» [5] .

В таковом качестве был признан Восточными Патриархами и прочими автокефальными Церквами. Члены Святейшего Синода назначались императором; представителем императора в Святейшем Синоде был Обер-прокурор Святейшего Синода.

Учреждение и функции

16 октября 1700 скончался Патриарх Адриан. Царь Петр I назначил образованного малороссийского митрополита Рязанского Стефана (Яворского) Экзархом, то есть Блюстителем Патриаршего престола. Из его компетенции Петр изъял кадровые и административные вопросы. В 1701 был восстановлен упраздненный в 1667 Монастырский приказ, в ведение которого перешло управление всеми церковными вотчинами.

В 1718 Петр I высказал мнение, что «для лучшего впредь управления мнится быть удобно духовной коллегии»; Петр поручил Псковскому епископу Феофану Прокоповичу составить для будущей Коллегии устав, получивший название Духовный Регламент.

В течение 1720 проходило подписание Регламента архиереями и архимандритами степенных монастырей; последним, нехотя, поставил подпись Экзарх митрополит Стефан (Яворский).

25 января 1721 был издан Манифест об учреждении Духовной Коллегии. Президентом Синода стал Стефан Яворский. В том же году Петр I обратился Константинопольскому Патриарху Иеремии III с ходатайством о признании Восточными патриархами Святейшего Синода. В сентябре 1723 Константинопольский и Антиохийский патриархи особой Грамотой признали Святейший Синод своим «во Христе братом», обладающим равнопатриаршим достоинством.

14 февраля 1721 Духовная Коллегия, получившая название Святейшего Правительствующего Синода, была официально открыта.

До 1901 члены Синода и присутствующие в Синоде при вступлении в должность должны были приносить присягу, которая в, частности, гласила:

Исповѣдую же с клятвою крайняго Судію Духовныя сея Коллегіи быти Самаго Всероссійскаго Монарха Государя нашего всемилостивѣйшаго.

До 1 сентября 1742 Синод также был и епархиальной властью для бывшей Патриаршей области, переименованной в Синодальную.

В ведение Синода были переданы Патриаршие приказы: Духовный, Казённый и Дворцовый, переименованные в синодальные, Монастырский приказ, приказ церковных дел, канцелярия раскольнических дел и типографская контора. В Санкт-Петербурге была учреждена тиунская контора (Тиунская Изба); в Москве — духовная дикастерия, канцелярия синодального правления, синодальная контора, приказ инквизиторских дел, канцелярия раскольнических дел.

Все учреждения Синода были закрыты в течение первых двух десятилетий его существования, кроме Синодальной канцелярии, московских Синодальной конторы и типографской конторы, которые просуществовали до 1917.

Обер-прокурор Синода

Обер-прокурор Святейшего Правительствующего Синода — светский чиновник, назначавшийся Российским Императором (в 1917 году назначались Временным правительством) и являвшийся его представителем в Святейшем Синоде.

Состав

Первоначально, по «Духовному регламенту», Святейший Синод состоял из 11-и членов: президента, 2-х вице-президентов, 4-х советников и 4 ассессоров; в его состав входили архиереи, настоятели монастырей и лица белого духовенства.

С 1726 года президент Синода стал называться первенствующим членом, а проче — членами Святейшего Синода и просто присутствующими.

В позднейшее время номенклатурный состав Святейшего Синода многократно изменялся. В начале XX века член Синода было жалованным званием, удерживавшимся пожизненно даже в случае, если лицо не призывалось никогда для заседания в Синоде.

Последние годы

По смерти первенствующего члена Синода Антония (Вадковского) в 1912 году и назначения на Санкт-Петербургскую кафедру митрополита Владимира (Богоявленского) политическая ситуация вокруг Синода значительно обострилась, что было связано с вторжением Г. Распутина в дела церковного управления. В ноябре 1915 года Высочайшим рескриптом митрополит Владимир был переведён в Киев, хотя и с сохранением за ним звания первенствующего члена. Перемещение Владимира и назначение на его место митрополита Питирима (Окнова) было болезненно воспринято в церковной иерархии и в обществе, которое рассматривало митрополита Питирима как «распутинца». В результате, как писал князь Н. Д. Жевахов, «нарушался принцип неприкосновенности иерархов, и этого было достаточно для того, чтобы Синод очутился чуть ли не в авангарде той оппозиции к Престолу, какая использовала означенный акт для общих революционных целей, в результате чего оба иерарха, митрополиты Питирим и Макарий, были объявлены „распутинцами“» [6] .

Бывший членом Синода в предреволюционные годы протопресвитер Георгий Шавельский, находясь в эмиграции, так оценивал старейших членов Синода того времени и общую обстановку в нём: «Беспримерно убогий по своему составу митрополитет в известном отношении характеризовал состояние нашей иерархии предреволюционного времени. В Синоде царила тяжёлая атмосфера недоверия. Члены Синода боялись друг друга, и не без оснований: каждое слово, открыто сказанное в стенах Синода противниками Распутина, немедленно передавалось в Царское Село.» [7]

В конце 1915 года скандальный характер приобрело обсуждение в Синоде «варнавинского дела» [8] (см. Иоанн Тобольский#Тобольский скандал), вследствие которого в отставку с поста обер-прокурора был вынужден подать А.Д. Самарин. О ситуации в церковном управлении к концу царствования Николая II протопресвитер Шавельский писал: «В конце 1916 г. ставленники Распутина уже фактически держали в своих руках управление. Обер-прокурор Св. Синода Раев, его Товарищ Жевахов, Управляющий Канцелярией Св. Синода Гурьев и его помощник Мудролюбов были распутинцами. Эту же веру исповедовали митрополиты Питирим и Макарий. Целый ряд епископов епархиальных и викарных были клиентами Распутина.» [9]

1 марта 1916 года, по докладу обер-прокурора Синода Волжина, императору «благоугодно было Всемилостивейше повелеть, дабы на будущее время доклады Обер-Прокурора Его Императорскому Величеству по делам, касающимся внутреннего строя церковной жизни и существа церковного управления, совершались в присутствии первенствующего члена Св. Синода, в целях всестороннего канонического их освещения» [10] . Консервативная газета « Московскія Вѣдомости », называя Высочайшее повеление 1 марта «великим актом доверия», писала: «Из Петрограда сообщают, что в церковных кругах и в Синоде великий акт царского доверия переживается как светлый праздник, что А.Н. Волжин и митрополит Владимир получают отовсюду приветствия и выражения благодарности.» [11]

Читать еще:  Группа раскольников вернулась в Болгарскую Церковь

В апреле 1917 года, член Государственного Совета, член Совета Русского Собрания профессор-протоиерей Тимофей Буткевич писал в передовице официального издания Святейшего Синода « Церковный Вѣстникъ » о состоянии в высшем управлении Российской Церковью в последние годы царствования Николая II: « Особенно тяжело сказалось влияние Распутина на царя в жизни Православной церкви. И церковью управлял, собственно, Распутин. Он назначал обер-прокуроров Св. Синода из лиц, лизавших его руки. Своих единомышленников он возводил на митрополичьи (м.м. Питирим и Макарий) и архиепископские кафедры. » [12]

После падения монархии, 14 апреля 1917 года Временное правительство издало постановление, освобождающее всех членов Синодов за исключением архиепископа Сергия (Страгородского), и о вызове новых членов на летнюю сессию [13] . Смысл роспуска состоял в удалении из Синода лиц, которые воспринимались тогда обществом как ставленники Распутина: Московского митрополита Макария (Невского) и Санкт-Петербургского Питирима (Окнова). Указ был зачитан Синоду Обер-прокурором В. Н. Львовым 15 апреля (ст. ст.); архиепископ Сергий (Страгородский) согласился войти в новый состав Синода, «хотя обещал братьям-епископам, что в новый состав Св. Синода, образованного Львовым, не пойдёт.» [14]

Определением Святейшего Синода от 29 апреля 1917 года за № 2579 [15] из делопроизводства Синода изымался ряд вопросов «на окончательное разрешение в епархиальные управления»: о снятии священного сана и монашества по прошениям, об учреждении новых приходов на местные средства, о расторжении браков по неспособности одного из супругов, о признании браков незаконными и недействительными, о расторжении браков по прелюбодеянию — при согласии обеих сторон, и ряд других, ранее бывших в компетенции Святейшего Синода. В тот же день Синод принял решение о сформировании Предсоборного совета для подготовки вопросов, подлежащих рассмотрению на «Церковном Учредительном собрании»; основной задачей стала подготовка Всероссийского Поместного Собора.

25 июля 1917 В. Н. Львова на посту Обер-прокурора сменил А. В. Карташёв — последний, кто занимал должность Обер-прокурора Святейшего Синода.

5 августа 1917 было учреждено Министерство вероисповеданий во главе с Карташёвым; обер-прокуратура упразднялась.

Определения от имени Святейшего Синода публиковались вплоть до 18 января (ст. ст.) 1918 года [16] [17] .

С 1 (14) февраля 1918 года, согласно постановлению Собора от 31 января, полномочия Святейшего Синода перешли Святейшему Патриарху и коллегиальным органам — Священному Синоду и Высшему Церковному Совету. Ликвидирован де-юре [18] , как государственный орган, декретом Совета Народных Комиссаров от 20 января (по ст. ст.) 1918 года «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» (Об отделении церкви от государства и школы от церкви [19] ).

Периоды канонизации святых

Историк Евгений Голубинский в своём главном труде «История русской церкви» и современные церковные исследователи выделяют шесть периодов в канонизации — четыре до революции 1917 года и два в послереволюционное время.

1-й: от введения христианства на Руси до соборов митрополита Макария (середина XVI века);
2-й: макарьевские соборы 1547 и 1549 годов;
3-й: от соборов 1547, 1549 года до церковной реформы 1721 года и учреждения синодальной формы церковного управления;
4-й: с 1721 по 1917 год — возглавление церкви правительствующим синодом;
5-й: от поместного собора 1917—1918 гг. — до 1988 года;
6-й: от поместного собора РПЦ 1988 года.

Первыми русскими святыми стали сыновья киевского князя Владимира Святославича Борис и Глеб, канонизированные по настоянию князя Ярослава Мудрого вскоре после их гибели. Затем к лику святых были причислены монах Феодосий Печерский, новгородский епископ Никита, бабка князя Владимира княгиня Ольга. В первый период канонизации (за шесть веков) святыми стали всего лишь 68 человек в том числе: 21 лицо княжеского рода, 15 священнослужителей высокого ранга, 22 монаха, четверо юродивых, пятеро мучеников и один боярин. Общецерковных святых из них было лишь 22; [11] при этом некоторыми авторами отмечается, что процедура общецерковного прославления в Русской Церкви до митрополита Макария не была ещё систематизирована, и вопрос о канонизации находился скорее в ведении местного епископа. [12] Де-факто общецерковным почитание того или иного святого становилось (а иногда и не становилось, несмотря на официальное признание в таком статусе) в зависимости от добровольного распространения этого почитания среди верующих. [13]

На соборах в 1547 и 1549 годах общее количество святых существенно увеличилось. Конкретные цифры в разных источниках разнятся: по Е. Е. Голубинскому на соборе 1547 года 21 святой прославлены общецерковно, из которых трое уже имели статус местночтимых; на соборе 1549 года прославлены 19 (или 20) святых с неизвестным статусом и ещё пять (или более) святых после этих соборов при митрополите Макарии [14] ; по И. О. Чуриной было прославлено 39 святых, из которых 8 уже были местночтимыми [12] ; по Н. С. Гордиенко на обоих соборах прославлено 7 новых святых и 39 — повышены в ранге святости [15] . Тем не менее все источники сходятся в основном — впервые на Руси произошла одновременная канонизация множества святых. Столь массовая канонизация была продиктована изменившимся к тому времени положением как Русской церкви, так и Русского государства, а также царившими в обществе настроениями. После отпадения Константинополя в унию в 1439 году и падения Византии в 1453 на Руси, в том числе среди представителей духовных и светских властей, распространилось мнение о Русской церкви как первенствующей среди поместных православных церквей [16] [17] . Кроме того, к тому времени Русское государство из совокупности разобщённых княжеств превратилось в царство с сильной центральной властью, что порождало и параллельные процессы централизации в Русской церкви [18] [19] , ставшей к тому же де-факто независимой с 1448 года от Константинопольских патриархов. В централизации была заинтересована и государственная власть, считавшая себя с этого времени единственной и вечной хранительницей истинной веры и Христовой церкви (новая государственная идеология нового царства: Москва — третий Рим) [20] [17] . Для обоснования столь высокого положения в православном мире Русской церкви нужна была демонстрация многочисленности «просиявших» в ней святых [21] . Такая основа была заложена митрополитом Макарием при поддержке царя Ивана IV [22] [23] .

В третьем периоде порядок канонизации не изменился: она осуществлялась по решению епархиального архиерея. Состав святых пополнился почти 150 лицами, примерно для ста из которых не известно даже ориентировочное время канонизации. Этот период отмечен преимущественно официальным причтением церковных деятелей: основателей монастырей и их ближайших преемников, миссионеров, архиереев, глав Русской церкви.

Следующие два века (1721—1917) характеризуются сотрудничеством церкви с российским самодержавием и её становлением составной частью политического аппарата царской России. «Святейший правительствующий синод» готовил и осуществлял саму процедуру прославления новых святых, но его окончательный канонизационный акт становился правомерным только после утверждения императором (императрицей). За четвёртый период синод причислил к лику общецерковных святых 11 лиц: патриарха Гермогена, митрополитов Дмитрия Ростовского и Иоанна Тобольского, епископов: Иннокентия Иркутского, Митрофана Воронежского, Феодосия Черниговского, Тихона Задонского, Иосафа Белгородского, Питирима Тамбовского, священника Исидора Юрьевского и монаха Серафима Саровского. К местночтимым святым добавились 15 новых (двое князей, трое митрополитов, девятеро монахов, один юродивый). При канонизации фиксировались проявленные чудеса и их «нетленные мощи». Но условие нетленности мощей часто не соблюдалось, разъясняя, что это не является непременным условием канонизации святых.
В 1762 году синод, отступив от традиций русского православия, ввёл в состав общецерковных «божьих угодников» всех святых Киево-Печёрской лавры, города Киева и святых бывшей самостоятельной Киевской митрополии общим числом 178. Этим указом закреплялось единство московской и киевской ветвей единой Русской православной церкви. В 1970 году по упрощённой схеме без соборной проверки чудес и констатации нетленности мощей был зачислен в общерусские святые миссионер XIX века Герман Аляскинский, ранее канонизированный Американской православной церковью.

За 70 лет до поместного собора 1988 года были канонизированы всего семеро святых. Новые святые прославлялись уже не за способность к чудотворным деяниям и их нетленность, а за заслуги перед церковью. Общецерковная канонизация епископа Софрония Иркутского и митрополита Иосифа Астраханского прошла почти традиционно с разговорами о чудотворении и нетлении мощей, но без соборной проверки. Не было проверки и при зачислении в святые в 1962 году Иоанна Русского — солдата русской армии, так как его давно канонизировали Константинопольская и Элладская церкви. По просьбе Японской и Американской церкви были канонизированы архиепископ Николай (Касаткин) (в 1970) и митрополит Иннокентий (Вениаминов) (в 1977). Седьмым святым стал харьковский архиепископ Мелетий (Леонтович). Его останки в Благовещенском кафедральном соборе города Харькова также не обследовались перед канонизацией.

Ко времени 1000-летия введения христианства на Руси общее число канонизированных собственных святых составляло около 450 лиц. «Журнал Московской Патриархии» упоминал 1460 русских святых (с учётом усопших, на самом деле почитаемых и усопших, на самом деле непочитаемых, но имена которых внесены в каталоги святых) [24] [1] [25] .

Новый период (с 1988 года). Поместный Собор РПЦ 1988 года открыл новый период в истории российской канонизации. На поместном соборе 1988 года было прославлено 9 святых: святой благоверный великий князь Дмитрий Донской, святители: Игнатий (Брянчанинов), Феофан Затворник и митрополит Московский Макарий, преподобные: Андрей Рублёв, Максим Грек, Паисий Величковский и Амвросий Оптинский, блаженная Ксения Петербургская. Решениями последующих соборов РПЦ продолжила канонизацию собственных российских святых. В 1989 году была создана постоянно действующая Синодальная комиссия по канонизации святых, которую возглавил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий [26] . На Юбилейном Архиерейском соборе Русской православной церкви 2000 года было совершено массовое прославление замученных за исповедание христианской веры в советские годы: 813 новых святых и 112 святых, чьё почитание было распространено на всю Церковь [27] . При этом прославлены были не только известные, конкретные лица, упомянутые в документах собора, но и неизвестные («неявленные») мученики и исповедники [28] .

Периоды канонизации святых [ | ]

Историк Евгений Голубинский в своём главном труде «История русской церкви» и современные церковные исследователи выделяют шесть периодов в канонизации — четыре до революции 1917 года и два в послереволюционное время.

1-й: от введения христианства на Руси до соборов митрополита Макария (середина XVI века);
2-й: макарьевские соборы 1547 и 1549 годов;
3-й: от соборов 1547, 1549 года до церковной реформы 1721 года и учреждения синодальной формы церковного управления;
4-й: с 1721 по 1917 год — возглавление церкви правительствующим синодом;
5-й: от поместного собора 1917—1918 гг. — до 1988 года;
6-й: от поместного собора РПЦ 1988 года.

Первыми русскими святыми стали сыновья киевского князя Владимира Святославича Борис и Глеб, канонизированные по настоянию князя Ярослава Мудрого вскоре после их гибели. Затем к лику святых были причислены монах Феодосий Печерский, новгородский епископ Никита, бабка князя Владимира княгиня Ольга. В первый период канонизации (за шесть веков) святыми стали всего лишь 68 человек в том числе: 21 лицо княжеского рода, 15 священнослужителей высокого ранга, 22 монаха, четверо юродивых, пятеро мучеников и один боярин. Общецерковных святых из них было лишь 22; [11] при этом некоторыми авторами отмечается, что процедура общецерковного прославления в Русской Церкви до митрополита Макария не была ещё систематизирована, и вопрос о канонизации находился скорее в ведении местного епископа. [12] Де-факто общецерковным почитание того или иного святого становилось (а иногда и не становилось, несмотря на официальное признание в таком статусе) в зависимости от добровольного распространения этого почитания среди верующих. [13]

На соборах в 1547 и 1549 годах общее количество святых существенно увеличилось. Конкретные цифры в разных источниках разнятся: по Е. Е. Голубинскому на соборе 1547 года 21 святой прославлены общецерковно, из которых трое уже имели статус местночтимых; на соборе 1549 года прославлены 19 (или 20) святых с неизвестным статусом и ещё пять (или более) святых после этих соборов при митрополите Макарии [14] ; по И. О. Чуриной было прославлено 39 святых, из которых 8 уже были местночтимыми [12] ; по Н. С. Гордиенко на обоих соборах прославлено 7 новых святых и 39 — повышены в ранге святости [15] . Тем не менее все источники сходятся в основном — впервые на Руси произошла одновременная канонизация множества святых. Столь массовая канонизация была продиктована изменившимся к тому времени положением как Русской церкви, так и Русского государства, а также царившими в обществе настроениями. После отпадения Константинополя в унию в 1439 году и падения Византии в 1453 на Руси, в том числе среди представителей духовных и светских властей, распространилось мнение о Русской церкви как первенствующей среди поместных православных церквей [16] [17] . Кроме того, к тому времени Русское государство из совокупности разобщённых княжеств превратилось в царство с сильной центральной властью, что порождало и параллельные процессы централизации в Русской церкви [18] [19] , ставшей к тому же де-факто независимой с 1448 года от Константинопольских патриархов. В централизации была заинтересована и государственная власть, считавшая себя с этого времени единственной и вечной хранительницей истинной веры и Христовой церкви (новая государственная идеология нового царства: Москва — третий Рим) [20] [17] . Для обоснования столь высокого положения в православном мире Русской церкви нужна была демонстрация многочисленности «просиявших» в ней святых [21] . Такая основа была заложена митрополитом Макарием при поддержке царя Ивана IV [22] [23] .

Читать еще:  Правительство ФРГ собирается реструктуризовать Исламскую конференцию страны

В третьем периоде порядок канонизации не изменился: она осуществлялась по решению епархиального архиерея. Состав святых пополнился почти 150 лицами, примерно для ста из которых не известно даже ориентировочное время канонизации. Этот период отмечен преимущественно официальным причтением церковных деятелей: основателей монастырей и их ближайших преемников, миссионеров, архиереев, глав Русской церкви.

Следующие два века (1721—1917) характеризуются сотрудничеством церкви с российским самодержавием и её становлением составной частью политического аппарата царской России. «Святейший правительствующий синод» готовил и осуществлял саму процедуру прославления новых святых, но его окончательный канонизационный акт становился правомерным только после утверждения императором (императрицей). За четвёртый период синод причислил к лику общецерковных святых 11 лиц: патриарха Гермогена, митрополитов Дмитрия Ростовского и Иоанна Тобольского, епископов: Иннокентия Иркутского, Митрофана Воронежского, Феодосия Черниговского, Тихона Задонского, Иосафа Белгородского, Питирима Тамбовского, священника Исидора Юрьевского и монаха Серафима Саровского. К местночтимым святым добавились 15 новых (двое князей, трое митрополитов, девятеро монахов, один юродивый). При канонизации фиксировались проявленные чудеса и их «нетленные мощи». Но условие нетленности мощей часто не соблюдалось, разъясняя, что это не является непременным условием канонизации святых.
В 1762 году синод, отступив от традиций русского православия, ввёл в состав общецерковных «божьих угодников» всех святых Киево-Печёрской лавры, города Киева и святых бывшей самостоятельной Киевской митрополии общим числом 178. Этим указом закреплялось единство московской и киевской ветвей единой Русской православной церкви. В 1970 году по упрощённой схеме без соборной проверки чудес и констатации нетленности мощей был зачислен в общерусские святые миссионер XIX века Герман Аляскинский, ранее канонизированный Американской православной церковью.

За 70 лет до поместного собора 1988 года были канонизированы всего семеро святых. Новые святые прославлялись уже не за способность к чудотворным деяниям и их нетленность, а за заслуги перед церковью. Общецерковная канонизация епископа Софрония Иркутского и митрополита Иосифа Астраханского прошла почти традиционно с разговорами о чудотворении и нетлении мощей, но без соборной проверки. Не было проверки и при зачислении в святые в 1962 году Иоанна Русского — солдата русской армии, так как его давно канонизировали Константинопольская и Элладская церкви. По просьбе Японской и Американской церкви были канонизированы архиепископ Николай (Касаткин) (в 1970) и митрополит Иннокентий (Вениаминов) (в 1977). Седьмым святым стал харьковский архиепископ Мелетий (Леонтович). Его останки в Благовещенском кафедральном соборе города Харькова также не обследовались перед канонизацией.

Ко времени 1000-летия введения христианства на Руси общее число канонизированных собственных святых составляло около 450 лиц. «Журнал Московской Патриархии» упоминал 1460 русских святых (с учётом усопших, на самом деле почитаемых и усопших, на самом деле непочитаемых, но имена которых внесены в каталоги святых) [24] [1] [25] .

Новый период (с 1988 года). Поместный Собор РПЦ 1988 года открыл новый период в истории российской канонизации. На поместном соборе 1988 года было прославлено 9 святых: святой благоверный великий князь Дмитрий Донской, святители: Игнатий (Брянчанинов), Феофан Затворник и митрополит Московский Макарий, преподобные: Андрей Рублёв, Максим Грек, Паисий Величковский и Амвросий Оптинский, блаженная Ксения Петербургская. Решениями последующих соборов РПЦ продолжила канонизацию собственных российских святых. В 1989 году была создана постоянно действующая Синодальная комиссия по канонизации святых, которую возглавил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий [26] . На Юбилейном Архиерейском соборе Русской православной церкви 2000 года было совершено массовое прославление замученных за исповедание христианской веры в советские годы: 813 новых святых и 112 святых, чьё почитание было распространено на всю Церковь [27] . При этом прославлены были не только известные, конкретные лица, упомянутые в документах собора, но и неизвестные («неявленные») мученики и исповедники [28] .

История [ править | править код ]

XVIII—XIX вв. [ править | править код ]

16 ( 27 ) октября 1700 года скончался патриарх Адриан. Царь Пётр I назначил образованного малороссийского митрополита Рязанского Стефана Яворского экзархом, то есть блюстителем патриаршего престола. Из его компетенции Пётр изъял кадровые и административные вопросы. 24 января ( 4 февраля ) 1701 года [3] был восстановлен упразднённый 19 ( 29 ) декабря 1677 года Монастырский приказ [4] , в ведение которого перешло управление всеми церковными вотчинами.

В 1718 году Пётр I высказал мнение, что «для лучшего впредь управления мнится быть удобно духовной коллегии»; Пётр поручил псковскому епископу Феофану Прокоповичу составить для будущей коллегии устав, получивший название Духовный Регламент.

В течение 1720 года проходило подписание Регламента архиереями и архимандритами степенных монастырей; последним, нехотя, поставил подпись экзарх митрополит Стефан (Яворский). 25 января ( 5 февраля ) 1721 года документ был утверждён [5] .

25 января ( 5 февраля ) 1721 года был издан Манифест об учреждении Духовной коллегии [ источник? ] . Президентом Синода стал Стефан Яворский. В том же году Петр I обратился к Константинопольскому патриарху Иеремии III с ходатайством о признании восточными патриархами Святейшего Синода. В сентябре 1723 года Константинопольский и Антиохийский патриархи особой грамотой признали Святейший Синод своим «во Христе братом», обладающим равнопатриаршим достоинством.

14 ( 25 ) февраля 1721 года Духовная коллегия, получившая название Святейшего Правительствующего Синода, была официально открыта.

Именным указом от 14 ( 25 ) января 1725 года [6] , Монастырский приказ был преобразован в Камер-контору.

При Екатерине I Синод на некоторое время перестал именоваться «Правительственным», а получил название «Духовного» [1] :239 .

До 1901 года члены Синода и присутствующие в Синоде при вступлении в должность должны были приносить присягу, которая, в частности, гласила:

Исповѣдую же с клятвою крайняго Судію Духовныя сея Коллегіи быти Самаго Всероссійскаго Монарха Государя нашего всемилостивѣйшаго.

До 1 сентября 1742 года Синод также был и епархиальной властью для бывшей Патриаршей области, переименованной в Синодальную.

В ведение Синода были переданы патриаршие приказы: духовный, казённый и дворцовый, переименованные в синодальные, монастырский приказ, приказ церковных дел, канцелярия раскольнических дел и типографская контора. В Санкт-Петербурге была учреждена тиунская контора (Тиунская Изба); в Москве — духовная дикастерия, канцелярия синодального правления, синодальная контора, приказ инквизиторских дел, канцелярия раскольнических дел.

Все учреждения Синода были закрыты в течение первых двух десятилетий его существования, кроме синодальной канцелярии, московских синодальной конторы и типографской конторы, которые просуществовали до 1917 года.

В 1888 году стал выходить журнал «Церковные ведомости», официальное печатное издание Святейшего Синода.

Последние годы (1912—1918) [ править | править код ]

По смерти первенствующего члена Синода Антония (Вадковского) в 1912 году и назначения на Санкт-Петербургскую кафедру митрополита Владимира (Богоявленского) политическая ситуация вокруг Синода значительно обострилась, что было связано с вторжением Г. Распутина в дела церковного управления. В ноябре 1915 года Высочайшим рескриптом митрополит Владимир был переведён в Киев, хотя и с сохранением за ним звания первенствующего члена. Перемещение Владимира и назначение на его место митрополита Питирима (Окнова) было болезненно воспринято в церковной иерархии и в обществе, которое рассматривало митрополита Питирима как «распутинца». В результате, как писал князь Николай Жевахов, «нарушался принцип неприкосновенности иерархов, и этого было достаточно для того, чтобы Синод очутился чуть ли не в авангарде той оппозиции к престолу, какая использовала означенный акт для общих революционных целей, в результате чего оба иерарха, митрополиты Питирим и Макарий, были объявлены „распутинцами“» [7] .

Бывший членом Синода в предреволюционные годы протопресвитер Георгий Шавельский, находясь в эмиграции, так оценивал старейших членов Синода того времени и общую обстановку в нём: «Беспримерно убогий по своему составу митрополитет в известном отношении характеризовал состояние нашей иерархии предреволюционного времени. В Синоде царила тяжёлая атмосфера недоверия. Члены Синода боялись друг друга, и не без оснований: каждое слово, открыто сказанное в стенах Синода противниками Распутина, немедленно передавалось в Царское Село» [8] .

В конце 1915 года скандальный характер приобрело обсуждение в Синоде «варнавинского дела» [9] (см. Тобольский скандал), вследствие которого в отставку с поста обер-прокурора был вынужден подать А. Д. Самарин. О ситуации в церковном управлении к концу царствования Николая II протопресвитер Шавельский писал: «В конце 1916 г. ставленники Распутина уже фактически держали в своих руках управление. Обер-прокурор Св. Синода Раев, его товарищ Жевахов, управляющий канцелярией Св. Синода Гурьев и его помощник Мудролюбов были распутинцами. Эту же веру исповедовали митрополиты Питирим и Макарий. Целый ряд епископов епархиальных и викарных были клиентами Распутина» [10] .

1 марта 1916 года, по докладу обер-прокурора Синода Волжина, императору «благоугодно было всемилостивейше повелеть, дабы на будущее время доклады обер-прокурора Его Императорскому Величеству по делам, касающимся внутреннего строя церковной жизни и существа церковного управления, совершались в присутствии первенствующего члена Св. Синода, в целях всестороннего канонического их освещения» [11] . Консервативная газета «Московскія Вѣдомости», называя Высочайшее повеление 1 марта «великим актом доверия», писала: «Из Петрограда сообщают, что в церковных кругах и в Синоде великий акт царского доверия переживается как светлый праздник, что А. Н. Волжин и митрополит Владимир получают отовсюду приветствия и выражения благодарности» [12] .

В ночь со 2 на 3 марта 1917 года император Николай II отрёкся от престола. Но ещё днем 2 марта Синод принял решение войти в связь с Исполнительным комитетом Государственной думы. Члены Синода фактически признали революционную власть ещё до отречения царя. Несмотря на отсутствие в целом юридического отречения от престола Дома Романовых, Синод своими определениями от 6 марта распорядился исправить все богослужебные чины, в которых поминался «царствовавший» дом. Вместо молитв о де-юре царствующем доме следовало возносить прошения о «Благоверном Временном правительстве» [13] .

9 марта Синод обратился с посланием «К верным чадам Православной Российской Церкви по поводу переживаемых ныне событий». Оно начиналось так: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни [13] .

В апреле 1917 года, член Государственного совета, член Совета Русского Собрания профессор-протоиерей Тимофей Буткевич писал в передовице официального издания Святейшего Синода «Церковный Вѣстникъ» о состоянии в высшем управлении российской церковью в последние годы царствования Николая II: « Особенно тяжело сказалось влияние Распутина на царя в жизни православной церкви. И церковью управлял, собственно, Распутин. Он назначал обер-прокуроров Св. Синода из лиц, лизавших его руки. Своих единомышленников он возводил на митрополичьи (м. м. Питирим и Макарий) и архиепископские кафедры. » [14]

После падения монархии, 14 ( 27 ) апреля 1917 года Временное правительство издало постановление, освобождающее всех членов Синода, за исключением архиепископа Сергия (Страгородского), и о вызове новых членов на летнюю сессию [15] . Смысл роспуска состоял в удалении из Синода лиц, которые воспринимались тогда обществом как ставленники Распутина: московского митрополита Макария (Невского) и петроградского Питирима (Окнова). Указ был зачитан Синоду обер-прокурором В. Н. Львовым 15 (28) апреля; архиепископ Сергий (Страгородский) согласился войти в новый состав Синода, «хотя обещал братьям-епископам, что в новый состав Синода, образованного Львовым, не пойдёт» [16] .

Определением Святейшего Синода от 29 апреля ( 12 мая ) 1917 года за № 2579 [17] из делопроизводства Синода изымался ряд вопросов «на окончательное разрешение в епархиальные управления»: о снятии священного сана и монашества по прошениям, об учреждении новых приходов на местные средства, о расторжении браков по неспособности одного из супругов, о признании браков незаконными и недействительными, о расторжении браков по прелюбодеянию — при согласии обеих сторон, и ряд других, ранее бывших в компетенции Синода. В тот же день Синод принял решение о сформировании предсоборного совета для подготовки вопросов, подлежащих рассмотрению на «Церковном учредительном собрании»; основной задачей стала подготовка всероссийского поместного собора.

25 июля ( 7 августа ) 1917 года В. Н. Львова на посту обер-прокурора сменил А. В. Карташёв — последний, кто занимал должность обер-прокурора Святейшего Синода.

5 ( 18 ) августа 1917 года было учреждено министерство вероисповеданий во главе с Карташёвым; обер-прокуратура упразднялась.

С 1 ( 14 ) февраля 1918 года, согласно постановлению Всероссийского Собора от 31 января, полномочия Святейшего Синода перешли патриарху и коллегиальным органам — Священному Синоду и Высшему церковному совету. Определения от имени Святейшего Синода публиковались вплоть до 18 ( 31 ) января 1918 года [18] [19] .

Ликвидирован де-юре [20] , как государственный орган, декретом Совета Народных Комиссаров от 20 января (по ст. ст.) 1918 года «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» (Об отделении церкви от государства и школы от церкви) [21] .

24 марта/6 апреля 1918 года постановлением Патриарха Тихона, Священного Синода и ВЦС № 57 Петроградская Синодальная контора была закрыта [22] .

Состав [ править ]

Первоначально, по Духовному регламенту, Синод состоял из 11-и членов: президента, 2-х вице-президентов, 4-х советников и 4 ассессоров; в его состав входили архиереи, настоятели монастырей и лица белого духовенства.

С 1726 года президент Синода стал называться первенствующим членом, а прочие — членами Святейшего Синода и просто присутствующими.

В позднейшее время номенклатурный состав Синода многократно изменялся. В начале XX века член Синода было жалованным званием, удерживавшимся пожизненно даже в случае, если лицо не призывалось никогда для заседания в Синоде. При этом митрополиты Петербургский, Киевский, Московский, экзарх Грузии являлись, как правило, постоянными членами Синода, а митрополит Петербургский из них почти всегда был первенствующим членом Синода [2] :239 .

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector