0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Серафим Саровский ‒ любовь с первого взгляда

Православная Жизнь

Старец Паисий Афонский когда-то сказал, что «жития святых, написанные святыми, восхитительны». Это потому, что, в полную меру, жизнь и чувства святого понимает тот, кто причастен его подвигу и опыту. Но, и те, кто правильно стремятся к свету, находят в житиях больше, чем равнодушный, поверхностный или фанатично жестокий, фарисейский взгляд.

Жизнь и жития

Всё это является одной из причин, по которым святой Серафим Саровский долгое время не имел на земле жизнеописания, равного его подвигу. Первое достойное святого житие было составлено святым Серафимом Чичаговым, который долгое время готовил материалы о преподобном.

Сам Серафим, как оказалось, ждал труда Чичагова по своему жизнеописанию. Когда Чичагов приехал поклониться могиле преподобного (тогда ещё не прославленного в лике святых), то его встретила блаженная Пелагея (лично знавшая Серафима Саровского). Она сказала Чичагову: «Вот хорошо, что ты пришел, я давно тебя поджидаю. Преподобный Серафим велел тебе передать, что наступило время открытия его мощей и прославления».

Интересно, что, когда, будучи в Дивеево, Серафим Чичагов окончил «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», неожиданно дверь его келии открылась и вошел сам (уже почивший) святой Серафим. Он ласково улыбнулся Чичагову и сказал: «проси за свой труд любую награду». Позднее Чичагов говорил, что ему тогда было так хорошо и светло, что он смог только вымолвить: «батюшка, хочу быть там, где ты». Святой улыбнулся и исчез. В 1937 году Чичагов был расстрелян за веру, а в 1997 году причислен к лику святых. Так преподобный исполнил своё обещание.

Другое великое житие преподобного принадлежит удивительному подвижнику и старцу митрополиту Вениамину Федченкову. Вениамин был человеком, глубоко живущим в Боге. Так, известно, что, когда он проповедовал, то обращался к Богу с такой молитвой: «Святой Дух, дай мне слова для этих людей». И слова приходили, а Вениамин говорил до тех пор, пока не видел, что люди устали. Тогда он просил Бога: «Пока не надо больше давать слов». Книга Вениамина о преподобном называется «Всемирный светильник Преподобный Серафим Саровский». Она ощутимо несёт в себе свет святого старца, помноженный на праведность митрополита Вениамина. Эта книга – кладезь ценнейших сведений не только о жизни святого, но и о его внутреннем мире, что крайне ценно для всякого читателя, который ищет опоры не только в вершинных состояниях святости (до которых читатель ещё не дошел), но и в повседневности. Книга Вениамина сполна даёт такую поддержку.

К сожалению, в церковной гимнографии величие и красота преподобного совершенно не выражены. Об этом факте говорила монахиня Игнатия (Пузик) в своей книге «Церковные песнотворцы». Служба преподобному составлялась ко дню его канонизации в 1905 году, по заданию синода. Вероятно, составитель отнёсся к своей задаче холодно и по канцелярски. Поэтому постигать глубину души преподобного мы можем не через эту службу, но, сквозь её, в той благодати, который мы приобщаемся по его молитвам.

Дар утешения

Одна моя подруга как-то возвращалась с выставки знаменитого художника. Дело было осенью, шел дождь, кругом была грязь, но она вспоминала красоту этих картин, и была душой превыше плохой погоды.

Старец Серафим всю свою жизнь, особенно в годы старчества, был именно тем человеком, который делал жизнь других превыше любых обстоятельств. Этот дар зовётся даром утешения. И происходит он от любви. Состояние, к которому преподобный приводил людей, можно сравнить вот с чем. Представьте, что вы едете в маршрутном автобусе. Вам наступают на ноги, на вас кричат и вас толкают. Но, при этом, вы влюблены. Внутри вас греет такое солнце, которое делает не страшным и не огорчительным всё, что приключается с вами.

Серафим давал людям чувство того, что они любимы и нужны, и в этом заключалось подлинное утешение. Но, чтобы так поступать, человек должен не принимать себя в расчёт. Сам преподобный говорит об этом: «Кто себя любит, тот любить Бога не может». Эта мысль перекликается со словами преподобного Максима исповедника, который говорит, что, для того, чтобы полюбить, нужно отказаться от земных вещных привязанностей. Это, конечно, очень высоко, но можно сказать, что, по мере отказа от вещных привязанностей, в нас усиливается любовь к Богу и человеку. Ведь любящий готов всё отдать любимому. Любящий хочет постоянно благодарить любимого, хотя, быть может, сам является его благодетелем. Но любовь не смотрит на это. в своём порыве радовать другого, принимать другого, она делает жизнь другого настоящим раем. При условии, конечно, что другой это отношение принимает. Потому, что даже любовь Господня, не может обрадовать того, кто от неё закрыт.

Когда то одного древнего святого спросили, какие он видел чудеса, и он ответил, что самое большое чудо – это человек, когда он становится таким, каким задуман Богом. Величайшее чудо православия, его торжество – это его праведники, которые умеют любить других.

О настоящей любви не пишут в газетах, и людям кажется, что её нет.

Подвижник и праведник Зосима Сокур принимал людей и помогал им даже тогда, когда у самого была температура под 40.

Я знаю одну православную христианку, которую 30 лет подряд избивал муж. А она, пока он её бил, молилась, чтобы Господь его не наказывал. Знаю и других, которые относятся к людям, так, как будто они их мамы.

Любить других, не желая ими владеть, но считая других ангелами на земле – это самое большое чудо. Другой любимый человек – вечный рай для нашей души. Быть человеком – блаженство. Но понимаем мы это только, когда Христом коснёмся себя и ближнего. Когда другой во Христе становится нашим вечным раем.

Конечно, за такую высоту отношения любому человеку, и преподобному, приходится много бороться. Жития хранят отголоски этой борьбы, но ведь она была. Так, преподобный Серафим, о начале жизни говорил, что молодому человеку невозможно не гореть плотскими желаниями, но молитва погашает огонь в начале. Несомненно, так сказать можно только из опыта. Но, уже будучи старцем, Серафим обращается к некому крестьянину, соблазнившемуся разговором преподобного с молодой девушкой, и говорит: «я мёртв ко всему, а ты что подумал?». «мёртв ко всему» обозначает только мёртвость к движению страстей.

Со времён романтизма существует представление о добре, которому неизменная спутница – скука. Но вот, Серафим, человек победивший страсти. И его жизнь говорит о том, как полно бытие человека любящего по-настоящему. Тогда каждый другой человек становится твоей радостью. Серафим говорит, что, если мы победим страсти, то у нас каждый день будет Пасха. Он имеет ввиду, что, тогда, никакие тёмные движения души не будут препятствовать благодати. Но, ведь это так. Помню, как однажды, после Пасхи, на светлой седмице, я ощутил, что страсти временно отходят в сторону и благодати не мешает мой грех. Это длилось всего несколько дней, но запомнилось на всю жизнь.

Ведь страсть – действительно, мучение для человека. Это как влюблённость, которая ранит и тебя и того, к кому испытываешь темное влечение. И как хорошо душе, когда оковы влюблённости, наконец, спадают, и можно снова жить счастьем. Счастье человека – это, конечно, благодать. Неслучайно именно Святой Дух назван в Евангелии Утешителем. Потому, что, если Он действует через человека, то всякая душа, тоскующая о настоящей любви, получает радость.
Серафим Саровский это редкий пример возможности любви с первого взгляда. Каждый приходящий к нему был ему дорог абсолютно и был для него радостью настоящей. Не стоит, впрочем, забывать, весь долгий путь преподобного к этой благодатной любви. Для каждого радость, — это быть любимым. И мы стараемся стать хорошими, чтоб дарить другим самое чистое и высокое отношение, которого ждут от нас люди и Бог.

Влияние преподобного

Библейский пророк говорит, что духовный и физический мир существуют одновременно и во взаимосвязи, как колесо в колесе. Влияние мира духовного на физический – факт хорошо известный. И. в этом влиянии, несомненна та помощь, которую после своего успения оказывает людям батюшка Серафим.

Я заметил, что, о чём бы ни шла беседа, стоит только заговорить с людьми о преподобном, как в беседу приходит мирный дух. Помню, как говорил с одной девушкой о вере. Девушка немного интересовалась православием, но о вере высказывалась довольно агрессивно. Когда же я стал рассказывать ей о преподобном, изменились и ход и тон беседы. Девушка стала внимательно слушать. Я просто физически ощущал, что недавняя агрессивность сменилась вниманием и неким тихим внутренним миром. Не явный ли это знак, что святые следят из рая за ходом наших слов, мыслей и дел.

Преподобный Серафим, как и Силуан Афонский, касаясь нашей души, делает её милующей и радостной. Посмотрите, как он обращается к апостолу: «батюшка апостол Павел». Так может сказать только тот, кто имеет глубоко личное отношение к адресату. К сожалению, это не все понимают, как не все при жизни понимали преподобного. Помню, когда архимандрита Митрофана рукопложили в епископы, я из нежности звал его батюшка епископ Митрофан. Некая девушка, услышав это, подумала, что я юродствую. А это была нежность. Впрочем, преподобный Серафим теперь превыше всякого непонимания со стороны некоторых людей. Он сам учит их понимать других. И его наука не останётся бесплодной.

Так, старец Софроний Сахаров говорил, что тысячедневное молитвенное стояние на камне преподобного и до сих пор тайно действует в мире. И будет действовать до конца времён, как и сам преподобный, направляя людей к добру.

Возможна ли любовь с первого взгляда?

Возможна ли любовь с первого взгляда?

Добрый день, дорогие наши посетители!

Возможна ли любовь с первого взгляда? Стоит ли, в таком важном и самом ответственном вопросе, как становление брака, опираться на чувство, возникшее при первой встрече с потенциальным мужем или женой? Многие утверждают, что любовь между будущими супругами должна вспыхнуть с первого взгляда; другие считают, что любовь должна приходить с годами, а в начале семейной жизни любовь – не главное, главное – это единство интересов и общность взглядов. Кто прав?

Существует ли любовь с первой встречи? Возможна ли вообще любовь до брака? Что такое влюблённость и является ли она любовью? Данные вопросы волнуют очень многих людей. Постараемся разобраться в них, ознакомившись с поучительным словом протоиерея Павла Гумерова, прочитав очередную главу из его авторской книги: “ОН и ОНА”:

Протоиерей Павел Гумеров:

«Было время, когда я, приезжая в гости к своему другу, отцу протодиакону, постоянно спорил с его супругой о том: «Возможна ли любовь с первого взгляда?» И хотя я не являюсь любителем споров, в этом вопросе твёрдо стоял своём: «Нет, невозможна». Матушка же имела противоположное мнение, основанное на собственном семейном опыте, и говорила, что они с будущим супругом полюбили друг друга с первого взгляда, раз и навсегда.

И действительно, эти вопросы: «Существует ли любовь с первой встречи?», «Возможна ли вообще любовь до брака?», «Что такое влюблённость и является ли она любовью?», волнуют очень многих людей. Постараемся разобраться во всём этом. Может ли быть любовь с первого взгляда, и вообще, возможна ли настоящая любовь до брака? Перефразируем вопрос так: может ли быть дружба с первого взгляда?

Ведь дружба и любовь, очень похожие понятия. Дружбе тоже присущи ответственность, верность, терпение. Уметь дружить – большое искусство, умение. Любому понятно, что дружба с первого знакомства невозможна. Вот я увидел человека, он показался мне симпатичным, надёжным, и я сразу решил, что он будет моим другом на всю жизнь. Нет, должно пройти немало времени, прежде чем мы поймём, что с этим человеком хотим дружить, что на него можно положиться. «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит», – поётся в одной детской песенке. «Друг познаётся в беде», — говорит пословица.

Значит, дружба должна пройти определённые испытания, проверку на прочность. С другом нужно пережить и тяжёлые и приятные моменты жизни, чтобы было понятно, как он переживает наше горе и радость. Ведь друг должен не только помогать в беде, но и уметь радоваться вместе с нами в нашем счастье, а не завидовать нам. Для всего этого нужен срок, чтобы между двумя душами укрепилось родство, которое называется дружбой. А с первого взгляда возможна лишь симпатия, взаимное расположение. Недаром есть друзья, и есть приятели, то есть те люди, общение с которыми нам приятно. Но это ещё не дружба.

Бывает и так: человек нам при первой встрече вообще не понравился, или мы не обратили на него никакого внимания. Но потом, в силу разных обстоятельств, между нами завязалась дружба. Говорят ещё: «Старый друг – лучше новых двух». Это значит, что настоящая дружба должна быть проверена временем. Самая крепкая дружба испытана годами (как хорошее вино) и непростыми обстоятельствами жизни. Недаром так крепка армейская или институтская дружба – люди вместе через многое прошли, многому научились.

Так же в любви. Не нужно путать то чувство расположения, увлечения, которое часто сопутствует первой встрече между мужчиной и женщиной, с любовью. Это даже не влюблённость. Хотя, конечно, и такие случаи есть, когда это взаимное влечение переходило потом, со временем, в любовь. Но чтобы первоначально чувство стало любовью, должно быть приложено немало сил и труда. И, конечно, пройдёт немало времени, когда влюблённость станет крепкой любовью. Увлечение, страсть, влюблённость даже может очень сильно мешать любви. Недаром случаи, когда будущие супруги с первого же взгляда нравились друг другу, являются весьма редкими исключениями. Как правило, это первоначальное чувство бывает далеко не взаимным, односторонним, и очень часто люди не имеют при первой встрече особых чувств.

И если супруги имели до брака горячие взаимные чувства и сумели сохранить их и преумножить, честь им и хвала. Значит, они правильно строили семейную жизнь, и вырастили из семечка первоначального увлечения прекрасное растение любви.

Один мой друг общался с девушкой. Но их общение происходило как-то вяло и на первый взгляд не обещало закончиться ничем серьёзным. Я видел, что они очень хорошо подходят друг другу. Девица из благочестивой семьи, и вообще имеет массу достоинств. Но на все мои уговоры обратить на неё внимание, как на будущую супругу, мой знакомый говорил примерно следующее: «Ну, не могу я ничего поделать, ведь здесь же нет ничего!» При этом показывал на то место, где у человека находится сердце. То есть сердцу не прикажешь. Слава Богу, друг оказался человеком умным, и повнимательнее присмотревшись к своей подруге, действительно «разглядел» её. Теперь они женаты и не могут жить друг без друга.

Влюблены мужчина и женщина с первого взгляда, с первого свидания или нет, не так важно. Полюбят ли они друг друга, зависит только от них, от их выбора и решения любить. И от того, как они будут строить дом семейного счастья”.

На смотрины к Серафиму или как выйти замуж

Когда мне было около 25 лет, я поняла, что хочу выйти замуж. Создать семью, родить детей. Конечно, мысли о семейном […]

Когда мне было около 25 лет, я поняла, что хочу выйти замуж. Создать семью, родить детей.

Конечно, мысли о семейном очаге посещали меня и раньше, но как-то вскользь – всё казалось, что это где-то в далеком будущем, не время еще, хотелось делать карьеру, путешествовать, зарабатывать деньги. А потом я будто наелась, наигралась, стало неинтересно.

Читать еще:  В Италии вышла книга "Почему святой" о жизни папы римского Иоанна Павла Второго

В это же время случилось мое «возвращение» в церковь, от которой я, мягко говоря, отдалилась на время бурной студенческой жизни. Возможно, примеры семей прихожан храма перед глазами, беседы с ними, книги, статьи повлияли, возможно, и я сама «доросла», но я твердо поняла, что хочу быть женой мужа и мамой, что семейная жизнь – это то, где я обрету полноту.

Итак, что делать молодой верующей девушке, чтобы встретить правильного спутника жизни?

Молиться. Разочаровала? Банально? Но другого способа я не знаю. Ну и, конечно же, действовать.

Несмотря на свою возрождающуюся воцерковленность, к совету «молись» я поначалу отнеслась скептически и решила для верности воспользоваться и другими, как мне казалось, проверенными и надежными способами. Так я оказалась на тренинге для женщин, где мне рассказали, что для удачного замужества нужно постоянно ходить на каблуках, в обтягивающих юбках, с красной помадой и искать мужа только в нужных местах. Предложили купить духи с афродизиаками, научили, как правильно сидеть, величаво ступать, смотреть из-под ресниц… В общем, посетив во всеоружии пару раз «нужные места», мне посчастливилось познакомиться с двумя женатыми искателями приключений и одним горячим гостем с Кавказа, готовым прям завтра увезти меня в Париж, на недельку, «а дальше – видно будет».

Еще на тренинге учили бороться за свое счастье. За мной в тот момент очень настойчиво стал ухаживать женатый мужчина. «Значит, с женой он несчастен, у них все плохо, от добра добра не ищут, – с улыбкой поддерживала меня преподавательница курсов, – Не надо противиться чувствам, вдруг это настоящая любовь, а ты ее сейчас прогонишь. Любовь тебе этого не простит».

Был момент, когда я даже была почти готова согласиться с подобными доводами и поверить в несчастных мужчин, которые по роковому стечению обстоятельств стоически живут с нелюбимыми женами, а девушки вроде меня должны спасать этих утопающих мужей. И приятельницы-коллеги поддакивали: «Давай-давай, сделай шаг навстречу, и будет тебе счастье». Однако мысль о пресловутом штампе в его паспорте, о жене, которая ждет его дома по вечерам, сводила меня с ума и не давала сделать шаг навстречу. О своих переживаниях я рассказала на исповеди. И словно холодный душ, батюшка отчеканил: «Нет, нет и нет!» Поговорил со мной, а в конце добавил: «Разрушить счастье другой женщины и потом надеяться на счастливую личную жизнь по меньшей мере… наивно». В тот день я попросила «приятельниц» больше не заводить при мне разговоры про чужих мужей и их жен, которых при желании можно подвинуть.

Наступило затишье, которое длилось почти год. Никаких новых знакомств, встреч, свиданий, даже намека на какую-то личную жизнь. «Довыпендривалась», – хихикали коллеги и порхали на очередное свидание все «в духах и туманах». Мне было очень грустно. Были и сомнения, уныние…

Но я не сдавалась. Со всем упрямством, рвением и горячностью неофита я бросилась «расшибать лоб». Я была уверена, что Бог меня услышит. Причем слово «услышит» я восприняла буквально – нужно докричаться через миллионы голосов и рыданий, которые каждую минуту летят к Нему. Я не пропускала почти ни одного храма на своем пути. Где бы я ни оказывалась, как бы ни устала – заходила, ставила свечки, просила. Подробно, долго. Рассказывая всем святым, Богородице и Христу по сотне раз о том, как мне нужна семья и как я хочу, чтоб они мне помогли. Каждое утро и вечер я читала «Молитву девицы о замужестве». Написала, наверное, штук пять писем в часовню Ксении Петербургской, а потом для верности даже два раза съездила туда с незамужними подругами. Мы ходили вокруг часовни по лужам, было холодно, хотелось спать (мы же только с поезда), но я себе в тот момент казалась прямо-таки подвижницей. Вот сейчас Ксения увидит мои труды, изумится, конечно же (а как иначе? столько кругов на холоде!), и прямо на вокзале меня встретит мой суженый.

Еще я ездила в Муром к Петру с Февронией, и пока группа ходила по монастырю, час стояла у мощей, упрашивая их «замолвить за меня перед Богом словечко».

Сейчас я понимаю, что где-то поступала не очень правильно, по принципу «чем больше, тем лучше», как-то очень по-мирски подходила к своему общению с Богом. Но я верила, что Он меня услышит.

Верила всем сердцем. И, наверное, поэтому Он в конце концов надо мной сжалился. А не потому, что я обошла сотню храмов и тысячу раз прочитала акафист великомученице Екатерине, хотя это, безусловно, тоже полезно.

Преподобный Серафим Саровский

Я приехала в Дивеево и без памяти влюбилась в это место. Очень спокойно мне там было и радостно. Меня еще очень умиляла манера всех насельников монастыря по любому вопросу говорить: «Надо пойти у батюшки спросить, пусть подскажет…», – имея в виду преподобного Серафима, к которому действительно шли, как к живому, за советом, за помощью, со всеми вопросами и чаяниями.

Незадолго до поездки мне на глаза попалась статья, в которой женщина рассказывала, как вымолила у Серафима Саровского мужа для своей дочки, которая в 32 года оставалась незамужней.

И я – конечно же! — решила тоже обратиться к батюшке за помощью. Помню, за утро я трижды выстояла очередь к мощам. Мне всё казалось, что в предыдущий раз я недостаточно хорошо попросила, как-то неубедительно. А еще вдруг он чего-то не расслышал, недопонял. В общем, я бы, наверное, еще раз пять подошла, если бы не отъезд нашего автобуса. Запыхавшись, я вбежала в него и уставилась на купола Троицкого Собора, где лежат мощи Серафима Саровского. «Батюшка, услышь! Я потом всем-всем расскажу, как ты мне помог», – продолжала торговаться я, пока купола не скрылись из виду.

Когда мы ехали назад, разговорились с куратором нашей паломнической группы, пожилым мужчиной с тихим голосом, седой бородой и юркими искрящимися глазами.

— Не замужем? – спросил он, – Ну ничего, встретишь скоро свою половину…

— Вот вспомнишь мои слова! Это опыт, понимаешь, я ж уже не один год вот так к батюшке людей вожу… Хороший муж у тебя будет.

В его словах не было никакого «пророческого пафоса», мистицизма и магии, просто слова человека, который видел больше меня. Наверное, поэтому я не придала им значения. Слишком будничный разговор у нас вышел, да и он совсем не был похож на провидца. «Наверное, просто хочет меня утешить», – думала я. И забыла про ту встречу, тем более что следующие полгода продолжала пребывать в одиночестве.

Наступил рождественский сочельник. За неделю до него я купила машину – иномарку, дорогую и надежную, мечту (ведь еще недавно я была нацелена на карьеру и хорошую зарплату). Машина стояла в гараже. В Москве стояли трескучие морозы. Мы с мамой собирались в церковь – от дома минут двадцать-тридцать пешком. Мама попросила поехать на машине, потому что ну очень холодно. Я радостно побежала в гараж, предвкушая, как сяду за руль своей новенькой «мечты». А дорогая и надежная мечта взяла и не завелась. И все мои попытки ее реанимировать, услышать хоть один «вжик» потерпели крах. Я чуть не разрыдалась от обиды, но время поджимало, и пришлось вернуться домой. Под окнами нашего подъезда, прямо на улице стояла наша «рабочая лошадка» – десятка, ржавая, с чуть продавленной крышей, пережившая три поколения водителей, на которой мы ездили редко, только по дачным нуждам. Папа любезно предложил мне доехать на ней, а когда она завелась с одного оборота, чуть не лопнул от прилива патриотизма: «Вот это техника! Сколько на морозе простояла – и ничего! Родимая!» В общем, странно день начался. И продолжился. Воспетое папой чудо техники заглохло в пяти метрах от ворот храма. Просто встало как вкопанное, и ни туда, ни сюда. У ворот дежурил патруль ГАИ, оттолкали нашу машину в сторону, чтоб не мешала проезду.

В это время из ворот храма выезжала другая машина (с ранней литургии), за рулем – два добрых молодца, их-то и притормозил один из сотрудников ГАИ и попросил помочь нам с мамой, «прикурить» двигатель. Они согласились, но тут оказалось, что машина не открывается. Заклинило. Даже ключом – стоило мне вставить ключ в замок, как срабатывала сигнализация и орала, что есть мочи. От обиды и возмущения хотелось закричать с ней дуэтом, но я сдержалась. Маму отправила на службу, меня сотрудники ГАИ усадили к себе в авто греться, а два добрых молодца целый час на морозе вскрывали и ремонтировали мою машину.

«Господи, что же это такое? Почему? За что? Рождество же завтра, хотела как положено, на службе быть, духовная жизнь и всё такое… а вот тут сижу…», – роптала я, наблюдая за ремонтом. Наблюдала, наблюдала… Потом решила выйти из машины, посмотреть поближе, ко мне обернулся один из молодцев, представился Александром, и тут я начала догадываться – за что и почему!

Ёкнуло! Нет, не любовь с первого взгляда, просто он мне очень понравился внешне, и посмотрел так по-доброму, и улыбнулся открыто, тепло… Так я и осталась до конца ремонта героически стоять на морозе, пытаясь обворожительно улыбаться посиневшими губами и источать привлекательность. Прежде чем уехать, молодые люди оставили мне свой номер телефона, на случай если снова понадобиться помощь. Весь день я думала только об этом странном знакомстве. Но тут же я убеждала себя не поддаваться эмоциям, положиться на Божью волю, я же смиренная христианка, готовая принять Его волю, а в голове нет-нет да замигает как лампочка: «Господи! Ну, ПОЖАЛУЙСТА. »

На следующий день я поздравила своих «спасителей» с Рождеством и еще раз поблагодарила за помощь. И завязалась наша переписка с Александром в соцсетях. Через две недели мы встретились. Он как бывший спортсмен пригласил меня на каток. Так как кататься я не умела, а выглядеть «коровой на льду» на первом свидании не хотела, накануне долгожданной встречи мы с подругой провели 4 часа на льду, постигая премудрость фигурного катания. А когда на следующий день Саша хвалил меня: «Молодец, ты быстро учишься», – я только скромно опускала глаза и смущенно улыбалась. Потом пыталась дома каяться пред иконами – да, схитрила, да, но я же должна была ему понравиться, я же не могла не подготовиться, ведь не могла же?!

Мы стали встречаться. Прошло четыре месяца. Я была почти уверена в том, что между нами «то самое чувство», все взаимно и серьезно. Мы проводили вместе почти каждый день, нам было хорошо вместе. Не считая того случая с катком, я была сама собой, ничего из себя не строила, не изображала и впервые поняла смысл фразы: «чувствую, что знаю его сто лет». Саша познакомил меня со своими друзьями и семьей, но заветного признания и предложения всё не было. А так хотелось! Я пыталась активировать все доступные мне запасы смирения: «как Бог даст…». Но тут же звонила подруге и жаловалась: «Ну как же так, что происходит вообще?!» Подруга-кума была непоколебима: «Успокойся! Машины у храма просто так не ломаются!»

И тогда я вспомнила про Дивеево. Про батюшку. Осенило: вот где всё встанет на свои места! Я предложила Саше поехать в Дивеевский монастырь, тем более что он там еще ни разу не был. Рассказала про святыни, расписала красоты, пять источников, в которые полезно окунуться «уважающему себя христианину», в общем, завлекала, как могла. А в душе молилась: «Батюшка, миленький, помоги! Везу к тебе на смотрины жениха. Если это ОН, то пусть уже решиться на что-то, а если нет…», – правда про «если нет» думать совсем не хотелось.

День в Дивеево был солнечным и теплым, а еще было ощущение, будто приехал в гости к добрым хозяевам, которые тебя очень ждали и очень тебе рады. К вечеру – после ночи в автобусе – я очень устала и пошла отдыхать, а Саша отправился на канавку Богородицы. Мы встретились около трапезной утром. Он подошел, поцеловал мою руку и сказал: «Спасибо тебе за то, что привезла меня сюда. Это самый лучший подарок». И смотрел он на меня как-то по-другому, не так, как раньше.

Канавка Богородицы в Дивеево

А через несколько дней после нашего возвращения в Москву Саша предстал передо мной с красной коробочкой в руках и предложил руку и сердце. В коробочке было кольцо.

Как он сам потом признался, он понял, что любит меня, гораздо раньше, и о женитьбе думал, но всё почему-то тянул, а в Дивеево с ним что-то произошло, понял, что нечего ждать, надо брать и скорее идти под венец. «Как будто по голове кто-то кулаком треснул. Даже страх какой-то появился – вдруг не успею, уйдешь к другому. Откуда – непонятно». Зато я, кажется, догадываюсь…

Через два месяца мы поженились. На венчании священник подарил нам икону, которую написал его знакомый глухонемой иконописец специально для нас. Батюшка поздравил нас и выразил надежду на то, что эта икона займет своё место в нашем семейном иконостасе. Мы раскрыли упаковку и увидели… преподобного Серафима Саровского. Она стоит рядом с нашими венчальными иконами уже восемь лет.

За время, что мы вместе, произошло многое, и всякое бывало, как, наверное, во всех семьях, но я часто вспоминаю того мужчину, куратора нашей группы – он оказался прав, я встретила своего суженого, и он оказался для меня самым лучшим. А наша встреча – настоящим подарком на Рождество. Позже я еще не раз ездила в Дивеево, благодарила батюшку за помощь. Но та поездка, конечно, была особенной, самой важной для нас двоих, и мы с мужем постоянно ее вспоминаем.

Повторюсь, многое из того, что я тогда делала – строго говоря, не очень правильно. Но я по-прежнему знаю только один ответ на вопрос «как выйти замуж?». Молиться. И верить. А еще, когда получите желаемое, не забывать благодарить.

МОЛИТВА ДЕВИЦЫ О ЗАМУЖЕСТВЕ:

О, Всеблагий Господи, я знаю, что великое счастие мое зависит от того, чтобы я Тебя любила всею душею и всем сердцем моим, и чтобы исполняла во всем святую волю Твою. Управляй же Сам, о Боже мой, душею моею и наполняй сердце мое: я хочу угождать Тебе Одному, ибо Ты Создатель и Бог мой. Сохрани мя от гордости и самолюбия: разум, скромность и целомудрие пусть украшают мя. Праздность противна Тебе и порождает пороки, подай же ми охоту к трудолюбию и благослови труды моя. Поелику же Закон Твой повелевает жить людям в честном супружестве, то приведи мя,

Отче Святый, к сему, освященному Тобою, званию, не для угождения вожделению моему, но для исполнения предназначения Твоего, ибо Ты Сам сказал: нехорошо человеку быть одному и, создав ему жену в помощницу, благословил их расти, множитися и населяти землю. Услышь смиренную молитву мою, из глубины девичего сердца Тебе возсылаемую; дай мне супруга честнаго и благочестиваго, чтобы мы в любви с ним и в согласии прославляли Тебя, милосерднаго Бога: Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Радость наша батюшка Серафим

Пастыри о том, как стяжать любовь и ласковое ко всем отношение

Сегодня Русская Православная Церковь празднует обретение мощей преподобного Серафима Саровского. Чудотворец Серафим всех встречал возгласом «Радость моя! Христос воскресе!» Рядом с батюшкой оттаивали сердца, зарождалась вера в Живого Бога, приходило покаяние. О том, как стяжать любовь и ласковое ко всем отношение, корреспонденту портала Православие.Ru рассказали священники Димитрий Шишкин и Николай Булгаков.

«Если мы не имеем полной любви,
будем делать дела любви»

Читать еще:  Изображение волка на гербе Ичкерии противоречит традициям ислама

— Когда мы говорим о христианском отношении к ближнему, надо помнить о том, что ласковость может легко перейти в ласкательство и человекоугодие. Чрезмерной лаской и «снисхождением» можно ведь и погубить человека. Особенно это видно в наше время, когда именно «человеколюбием» оправдывают крайнее снисхождение к человеческим страстям и порокам. Святые отцы всегда отличали отношение к самому человеку, как бы низко он не пал, от отношения к духам тьмы, к страстям, которые тем или иным человеком обладают.

Нам не хватает тех, кто, утешая нас, не льстил бы нашему самолюбию и эгоизму

Ласковое отношение Божия угодника преподобного Серафима — особого свойства: оно проистекает из глубины боголюбивого сердца. И это боголюбие, выстраданное и обретённое как бесценный дар, позволяет по-настоящему любить человека именно в осознании его действительного призвания. Любовь и ласка преподобного Серафима обымают всего человека, содействуя не одному лишь его душевному и телесному спокойствию, но более всего – спасению в вечности. Как же нам не хватает таких людей, которые, утешая и вдохновляя нас на духовную жизнь, в то же время не льстили бы нашему самолюбию и эгоизму. И именно таков преподобный Серафим! Ласка его, крайне сердечное тепло и любовь распространялись, как правило, на тех, чья душа была умягчена покаянием или хотя бы склонностью к нему. Именно к покаянию и побуждает в ещё большей степени истинная любовь и духовная ласка. Но если преподобному встречался надменный и гордый человек, закосневший в грехах и не желавший меняться, мы видим совсем другие примеры — немалой суровости и даже обличительной жесткости. Впрочем, и эта жесткость исполнена на самом деле любви и крайней тревоги за вечную будущность человека, за его спасение.

Нам, конечно, нужно иметь друг к другу не только внешне доброе и ласковое обращение, но и, главным образом, истинное и нелицемерное братолюбие. Это заповедовал нам Сам Господь, об этом говорили неоднократно святые апостолы. Но и братолюбие не обретается сразу. Оно по крупицам подается Господом по мере того, как мы сами ищем любовь, учимся её стяжать. Потому и говорит Господь: «Просите, и дано будет вам» (Мф. 7:7). Не говорит «попросите», но «просите», то есть в своём благом желании, в душеполезной просьбе нужно проявлять настойчивость и терпение, простирающиеся даже до последнего мгновения земной жизни. Так уж устроена духовная жизнь – ни на чём здесь нельзя останавливаться окончательно, ничто нельзя считать делом решенным. Во всём требуется крайнее трезвение и внимание. И в деле стяжания любви – тоже.

Но даже если мы не имеем той самой сердечной и полной любви, от которой проистекает действительно духовное и ласковое обращение с ближними – будем, по крайней мере, делать дела любви. Уже одними добрыми поступками, совершаемыми ради Христа, будем стараться угождать Богу. И Господь, видя нашу нужду, нашу сердечную просьбу, видя наше постоянство в доброделании – непременно подаст нам духовную любовь к Нему и ближним, а это — самое великое сокровище христианина!

Вот в этом постоянстве, в этом повседневном и тщательном исполнении Заповедей Христовых, в сокрушенной и внимательной молитве, и заключён, вероятно, главный «рецепт» стяжания любви от преподобного Серафима.

«Вера делает добрым отношение к любому человеку»

— «Радость моя!» — так ласково встречал преподобный Серафим Саровский всех, кто к нему приходил.

Ласковость нужна, конечно, и нам. Мы все любим, когда с нами ласково обращаются. «Бей всех лаской и любовью», — такой совет давал своим сестрам младший современник преподобного Серафима Николай Васильевич Гоголь.

Но откуда ее взять, эту ласковость? Она же должна быть искренней. Ласковым не очень-то притворишься. Если постараешься нарочно говорить «Радость моя!», а в твоих словах будет холод, толку не будет.

Главное — не то, что снаружи, а то, что внутри. На внешнем далеко не проедешь.

Как же это у преподобного Серафима получалось? Как получалось говорить благоуветливым голосом со всеми — хотя, вероятно, посещали его и те, что говорили с ним не благоуветливо.

И ведь приходившие к нему были грешниками! Батюшка Серафим всё про них знал — больше, чем даже они сами про себя. Господь ему открывал. Почему же они были для него радостью? Чем же они его радовали?

А тем, что они — люди. Что они живут на свете. Что их Бог создал. Что Он их любит, промышляет о них, терпит, прощает, заботится: присылает к Своему угоднику за советом, а тому дает мысль благую — которая будет им полезна. Им станет легче жить, радостнее…

Бог — во всем! Всегда.

Вера делает добрым отношение к любому человеку

Вера делает добрым отношение к любому человеку. Память о Боге. О том, что Господь этого человека уже любит — раньше, чем ты его увидел, стал поворачиваться к нему душой. И даже когда отворачиваешься от него, забываешь, — Господь не забывает и не отворачивается. Что бы тот ни делал.

«Христос воскресе, радость моя!» — говорил преподобный, напоминая приходившим к нему о главной радости всех людей, в которой могут утонуть все наши горести, ибо горести здесь всегда временные, а пасхальная радость — вечная.

Отец Небесный Своей любовью обнимает весь мiр — Свое творенье, каждого человека, и преподобный Серафим, постоянно живя с Богом, постоянно чувствовал это.

Когда мы находимся рядом с горячо любимым нами человеком, когда нам отвечают взаимностью, когда мы вот так, безбрежно счастливы и всё наше естество переполняет это счастье, свалившееся на нас с Небес Божье чудо, то ничто не может затмить для нас этой главной радости, переливающейся через край. Мы светимся изнутри, и этот свет изливается на всех, кто в это время рядом с нами: все они — нам друзья, они — соучастники нашего счастья, мы всех готовы обнять и всем сказать: «И ты — радость моя!»

Вот такое счастье было в душе преподобного Серафима.

Батюшка Серафим радовался радостью нескончаемой, касающейся всех людей

Только он радовался не нашей временной, зыбкой, ограниченной радостью, ибо мы, грешные люди, увы, не постоянны — и сами, и предметы нашего обожания. Он радовался радостью куда большей, нескончаемой, вечной, касающейся всех людей — явися бо общее Царство, как провозгласил святитель Иоанн Златоуст в своем переполненном этой безграничной радостью Огласительном слове во святый и светоносный день преславнаго и спасительнаго Христа Бога нашего Воскресения.

Да, мы тоже в пасхальную ночь радуемся, наших сердец касается это небесное ликование. Но ночь проходит, мы разговляемся, начинаются будни, и пасхальная радость в них, увы, растворяется.

А у преподобного Серафима это было не так! Он смотрел на жизнь реально — как она есть на самом деле. Ведь Воскресение Христово не проходит, не исчезает из нашей жизни даже после отдания праздника Пасхи. Оно не уменьшается нисколько, ни при каких обстоятельствах, ни при каких наших настроениях и отношениях друг с другом, ни при каких наших грехах! Сияет тем же светом, что и во всерадостную пасхальную ночь!

Об этом Святая Церковь напоминает нам каждую неделю. Каждое воскресенье мы празднуем «малую Пасху». В субботу вечером нам предлагается оставить всякую будничную суету, прийти в храм и пережить вновь главное событие всей человеческой жизни. Недаром именно этот праздник пронизывает весь календарный год. Воскресное богослужение — это камертон, по которому должна настраиваться наша душа для всей нашей жизни — для всех мыслей, чувств, поступков. Вот почему каждому православному человеку подобает в субботу вечером и в воскресенье утром быть в храме.

Но и это нам не всегда помогает жить пасхальной радостью, пасхальной истиной так, чтобы это было главным событием нашей жизни, от которого бы в ней всё отсчитывалось, превозмогая все ее немощи и всю ее тьму своим немеркнущим светом — так, как мы слышим в пасхальную ночь, но уже ближе к рассвету, на Литургии, когда среди окружающей тьмы сияют, как никогда в году, все наши храмы, и раздаются слова Евангелиста: И свет во тме светится, и тма его не объят (Ин. 1, 5).

«Нет нам дороги унывать, Христос победил всё. » — напоминал преподобный.

В том-то и дело — и этому нас учит преподобный Серафим, — что наше отношение к любым обстоятельствам, к каждому человеку не должно зависеть напрямую от того, какой это человек — тем более, что мы этого по-настоящему и знать не можем, знает один Господь. Не должно зависеть от того, что он делает — даже и нам лично. Ко всему можно относиться так — а можно иначе. Любого грешника можно любить и любого — ненавидеть. Дело за нами.

Это надо иметь в виду! А то мы, например, осуждая кого-то, выражая свое недовольство, говорим в свое оправдание: «Ну, а как же я могу еще к нему относиться, когда он так делает?»

Святой Алексий (Мечёв) говорил: “Если видишь человека согрешающего, значит, нужно о нем молиться”

Нет, к этому самому можно относиться и по-другому. Не осуждать, например, а сочувствовать, жалеть, стремиться помочь. Святой праведный Алексий (Мечёв), старец московский, говорил: «Если видишь человека согрешающего, значит, нужно о нем молиться».

Более того! Чем больший он грешник, чем хуже он поступает, тем больше ему нужна любовь, помощь, забота, молитва.

В этой свободе нашего отношения ко всем и ко всему — еще одно (или главное?) проявление данного нам Богом дара свободы, которым человека украсил Бог, по слову святителя Григория Нисского.

Такую любовь, серафимовскую, Господь сподобил в наше время видеть в старце протоиерее Николае Гурьянове, который был воистину «серафимовского» духа. И так же, как преподобный Серафим, говорил: «Когда умру, вы ко мне на могилку приходите и, как живому, всё мне говорите». И люди приходят все эти годы — 24 августа минует уже 12 лет со дня его блаженной кончины.

Главное в духовной жизни — это любвеобильное отношение ко всему окружающему

Батюшка Николай имел не только дар любви от Бога, но поскольку сам так много страдал в безбожное время, да и до последних своих дней, что ценил, жалел абсолютно всё живое — даже мух не убивал, а кормил сахарком… Он так и говорил, что главное в духовной жизни — это любвеобильное отношение ко всему окружающему. Это взгляд на жизнь из нежизни. Кто смотрел в глаза смерти, как преподобный Серафим, для того жизнь — прежде всего Жизнь, великое Божье чудо, а потом уже — какого она качества: удобная для нас или не очень, по нашему желанию протекает или иначе.

На нашу долю, слава Богу, не выпали такие страдания. Но возможность смиряться у нас есть: и перед обстоятельствами, и перед своими немощами, и перед чужими, и перед каждым человеком. Без этого мы не можем к нему искренне хорошо относиться, свободно от себя, от своих мыслей, от своего восприятия другого человека. Поставив его впереди себя. Что, собственно, и есть любовь.

Тайна христианства — в смирении. Смирение — это, конечно, самое трудное. Это еще одно божественное свойство. Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем… (Мф. 11, 29), — сказал Господь.

Быть «всего лишь» рабом Божиим, «всего лишь» «служкой Божией Матери», — но свободнее этого «рабства» и выше этого служения ничего нет.

Мы приходим в Церковь, мы воцерковляемся, мы начинаем соблюдать молитвенные правила, стараемся поститься, читаем духовную литературу, приступаем к Таинствам… Всё это очень хорошо. Но без смирения это еще не всё. Без настоящего смирения, без доверия Богу больше, чем себе (а на всё ведь воля Божия), главного-то, может, как раз и нет.

Преподобный Серафим, прежде чем стал именовать приходивших к нему «радостью» и «сокровищем», совершил многолетний подвиг затвора. Он не только не смотрел телевизора, но даже когда мимо проходил человек, бросался лицом на землю, чтобы не смутить свое сердце.

Нам нужна серьезная работа над собой

То есть нам нужна серьезная работа над собой. «Перестройка души на евангельский строй», по слову протоиерея Сергия (Орлова, в монашестве Серафима; 1890–1975).

«Радость моя, стяжи дух мирен, и вокруг тебя тысячи спасутся…», — говорил преподобный.

Стяжание Духа Божьего — к этому он нас призвал.

Преподобне отче Серафиме, моли Бога о нас! Помоги нам, научи нас стяжать дух мира, дух любви и смирения, которые ты стяжал так обильно, что стал символом подлинной Христовой любви ко грешному человеку!

ХРИСТА ЛЮБЛЮ. ПРАВДА О СЕРАФИМЕ СОРОВСКОМ.

что поведал о себе Серафим Саровский: «Христа люблю, но христианство презираю – пагубность его вижу, ибо им не знания его нужны, а поклонение холопское. Веры в них истинной ни на грош, одна ложь тлетворная. Было Ведичество на Руси – потеряли, забыли, приняли иудейскую ловушку для душ своих светлых, и потемнели. Настолько потемнели, что вокруг себя тьму приумножают – в том видят свой завтрашний день. Никогда не принадлежал христианской церкви, ибо с Иисусом Христом ничего общего она не имеет. Все религии направлены на блуд души, на разврат её. Придумали для себя грехи: это – грех, это – не грех, а у самих всё житие – ненависть к Богу, к их Отцу, который любит детей своих без меры.
На Земле воплотился, чтобы сделать то, что нужно было сделать. Ходил по тем местам, которые силой обладали, будил их. А эти аспиды христианские выискивали меня, да потом на тех местах, где я жил, старались поставить свои ловушки для света в виде церквей. И в этом зло великое на Земле. Потому церкви надо убрать, только не со злостью, а с любовью. А для этого надо быть осознанным: понимать, кто ты есть, а кто Бог, ибо Ты и Бог едины. А если неосознанный, то ты без Бога, значит неполноценный – инвалид ума, ибо ум без души творит злое».

Мой храм — это лес, а свод его — небо, Всегда он со мной, и где бы я не был, Могу забрести в свой таинственный храм, И в чаще лесной поклониться Богам. Он душу мою бесплатно излечит, Не надо платить на входе за свечи, Не важно, на улице поздно или рано, Открыты всегда для меня двери храма. Здесь нет серебра, драгоценных обвесов, Дешёвых понтов, дорогих мерседесов, Но каждый листок и каждая ветка, Хранят в себе память о мудрости предков. Здесь нет лицемерия и лжи вперемешку, Никто не посмотрит мне в спину с насмешкой, Я в церкви христианской давно уже не был, Мой храм — это лес, а свод его — небо.

Правда о Серафиме Саровском: он не имел никакого отношения к Церкви! Отец Серафима Саровского был человеком не простым, хотя обычный крестьянин. Он умел читать звёздное небо, живую природу понимал, её божественную суть. Назвал он сына своего (будущего Серафима Саровского) именем Ералик, что значит открытый лик Солнца. Имена подобные носили волхвы в прежние времена.
Серафимом Ералик назвал себя сам, когда общался с духами или с энергиями живыми, невидимыми простым глазом – их называют ангелы, архангелы, серафимы, и есть ещё другие. Всех больше он общался с серафимами и поэтому назвал себя Серафим, а Саровским его прозвали люди, потому что последнюю часть жизни он проживал в местности, где протекала речка Саровка и стояло селение с названием Саров. Но жил он не в селении, а глубоко в лесу. Отец Серафима язык звёзд мог легко понимать, ибо обладал, хоть и не в полной мере, ведическими знаниями своих предков Ведов (ведруссов). Увидел он звезду в созвездии для Ведов значимом – пульсацией энергий необычных переливается она, а невдалеке несколько звёзд знак вечности собою начертали. Тот знак являл собою круг. Отец Серафима легко сумел прочитать деянье этих звёзд. Когда прочитал, несказанно был обрадован. Тот знак гласил: пришёл на Землю Белый Вед с созвездия своего с названием Беловодье, душа блистает фиолетовым огнём – энергией творящей, божественной.

Серафим Саровский никогда не был христианином, но с христианскими монахами общался очень много, ибо преследовали они его в лесу, находя его стоянки. Бывали случаи, когда монахи эти спасались бегством от медведя, который жил вместе с Серафимом и помогал ему в его жизни. Зимой медведь спал в своей берлоге, а весной возвращался к человеку, которого очень любил за энергию его более сладкую и приятную, чем мёд. Серафим спал холодными ночами, прижавшись к медведю, и ему было тепло. Зиму он проводил в своём зимовище: маленький домик-полуземлянка, внутри была печка-каменка, которую он иногда топил дровами, ведь даже при ноле градусов его тело не ощущало холода, и в минус 10-20 градусов мороза он чувствовал себя комфортно.

Вот, что поведал о себе Серафим Саровский: «Христа люблю, но христианство презираю – пагубность его вижу, ибо им не знания его нужны, а поклонение холопское. Веры в них истинной ни на грош, одна ложь тлетворная. Было Ведичество на Руси – потеряли, забыли, приняли иудейскую ловушку для душ своих светлых, и потемнели. Настолько потемнели, что вокруг себя тьму приумножают – в том видят свой завтрашний день. Никогда не принадлежал христианской церкви, ибо с Иисусом Христом ничего общего она не имеет. Все религии направлены на блуд души, на разврат её. Придумали для себя грехи: это – грех, это – не грех, а у самих всё житие – ненависть к Богу, к их Отцу, который любит детей своих без меры.
На Земле воплотился, чтобы сделать то, что нужно было сделать. Ходил по тем местам, которые силой обладали, будил их. А эти аспиды христианские выискивали меня, да потом на тех местах, где я жил, старались поставить свои ловушки для света в виде церквей. И в этом зло великое на Земле. Потому церкви надо убрать, только не со злостью, а с любовью. А для этого надо быть осознанным: понимать, кто ты есть, а кто Бог, ибо Ты и Бог едины. А если неосознанный, то ты без Бога, значит неполноценный – инвалид ума, ибо ум без души творит злое».

Так кто же такой Серафим Саровский, что собою представлял и какую суть жизни земной имел? Он является пророком, ибо предвидел события, связанные не только с Русью, но и со всей Землёй. И не только предвидел, но и формировал их, сокращая беды и горе и увеличивая временные события, связанные со спокойной жизнью. Зло уменьшал, ослабляя его при помощи энергий света, которые сам же и будил.
Один человек – Серафим Саровский, – но как много он сделал для Руси доброго! Воистину он приумножил добро и ослабил зло. Очень печалился он о земле русской и о народе своём, ибо предвидел наперёд, что ждёт его народ.
Жил в лесу этот человек не просто так – места особые находил на поверхности Земли. Есть на нашей планете такие места, где происходят вихревые соединения энергий Земли и космоса, как раз в районе Сарова такие места есть – их обнаружили и тёмные силы, выследив Серафима Саровского. На самом деле за этим человеком была установлена настоящая слежка. Посвященные тёмные жрецы знали возможности и способности Саровского и не спускали с него глаз при помощи монахов-лазутчиков. Недаром теперь на одном таком светлом и пульсирующем энергиями месте находится научно-исследовательский институт.
Серафим Саровский места такие определял своим телом. Бывало, без остановки шёл несколько недель или месяцев. Подходя к открытым энергетическим потокам, идущим из Земли и из космоса, чувствовал их покалыванием и лёгким жжением в теле. Тепло необычное охватывало тело, и Серафим от избытка чувств начинал кружить и петь. Он уходил постепенно в состояние транса, и своей энергией человека-творца соединял разум космоса и разум Земли. Не смейтесь, ведь Серафим Саровский в минуты такие или часы осознавал всю космическую суть – всё, о чём помышлял, то есть промыслил Бог. В минуты такие он понимал затею Бога в его создании великом, творчестве неповторимом и никому не под сильном, а именно: детей своих он сотворил – людей. И видел цель, задачу, смысл жизни человеческой души; и видел, сколько прелестей и радостей высоких придумал Бог-Отец для тех, кого создал, а именно – для сынов своих и дочерей. И как прекрасно было общее творенье, когда с детьми, по силам и возможностям подобными ему, они из общих красок всей Вселенной приукрашали образы её. Как много появилось вновь планет, подобных Матушке-Земле – планеты эти создавали мыслями своими его сокровища единородные, его любимые дитяти. Как радовался Бог-Отец, видя восторженную истинную радость сынов своих и дочерей, когда у них всё получалось – всё, что они хотели. И от творенья вдохновенного такого Вселенная вся ликовала, и ликовал и Бог, и дети его, когда любовались содеянным.

Всё это видел Серафим Саровский, и оттого ещё печальней становилось ему, видя такую чудовищную деградацию, такую беспросветную тьму, невежество детей Бога – людей. Но знал он, что это преходяще (проходящее), и люди возродятся, и станут вновь подобны Богу – Отцу своему. И делал всё, что мог сделать для сокращения сроков страдания и мук, пока пройдут или переживут люди участок тёмного пути. И тот участок не является территорией тьмы, а является темнотой собственных душ: не тьма посторонняя способна погубить человека, но тьма собственная, ибо человек в себе содержит энергии любые, и дисбаланс любой энергии приводит к мучительному процессу осознания через страдания и гибель многих душ, которые так потемнели, что разлагаться стали. И организм здоровый Вселенной переработает души такие до полного структурного изменения.
И всё же, что за зоны такие энергетические на теле Земли, которые будил Серафим Саровский? И свет энергий этих помогал земле русской выжить. Именно эти светлые энергии помогали энергетическому и физическому комплексу с названием «Русь» сдерживать энергетические атаки тьмы, созданной жрецами. И в народе всегда оставались энергии светлые божественные, и по-тому Русь жива до сих пор. И потянувшись к истине увиденной, тот свет усиливаться будет в душах людей, ибо свет Земли и свет людей имеет один источник: источник этот – Вечность, то есть Божественная мысль и суть.

И до земли всем русичам и всем народам российским надо поклониться Серафиму Саровскому, хотя об этом он не думал – он чист и светел и радел за землю русскую, за свой народ и за другие все народы, не помышляя о награде. И потому, предвидя наперёд конец монархии в России, с одним монахом молодым он передал письмо, адресованное последнему царю. Монах под диктовку Серафима Саровского и записал на бумагу сказанное. Серафим и сам мог записать, но буквы знал первоначальные, а современные буквы отличались от первоначальных.
Вот это письмо: «Русскому царю с именем Николай с числом два» Почему писал не сам Саровский? Буков переделанных он не знал, а знал изначальные, но хотел, чтобы письмо было прочитано легко теми современниками (в будущем). Знал Серафим Саровский, что ожидает Русь по летам – звёзды о том ему всё рассказывали. И знал на сотни лет вперёд как будет и что произойдёт. И горевало сердце его от того злодейского и лютого, к чему обрекла нечистота чистоту Руси.
Письмо Серафима Саровского последнему царю: «О том, что ждёт Русь далее – сказывать не надобно, ибо от горя такого бывает томление духа и уныние души. Но есть исток реки, и есть её вброс. И если горит на небе звезда, то это не пожар, но свет. И если опала листва на берёзе, то опала и на осине. И не в опавшей листве вечное, а в солнце. И смотрит человек под ноги, чтоб не споткнуться, а откуда свет источается – не замечает. Но только из сердца его самого источается Свет. Ибо Солнце без тепла людского светить не будет, но только Луна, но только звёзды. И не тот свет, который светит, а тот свет, где звучит песня, и песня эта есть Любовь.
Ты – тот, кому передадут это письмо – есть царь. И как будет тебе горько, и не поверишь ты, но на Руси опосле тебя царей не будет никогда. Но не печаль тебе, и не печаль для народа, и не печаль для земли, где ты царь. Известие сие и не радость истинная, но так будет.
Сделай всё, чтобы народ твой смог пережить падение души, ибо и так в растлении проживает. И не спасёт его меч воинский, но спасёт его меч сердечный. Тот, в ком сердце охладеет – окажется в потьме, и брата своего примет за супостата, и со злобой остывшего сердца накинется на брата своего. И холод красный заполнит зем-лю твою, и красным же захлебнётся народ твой.
Меня не слушай ты. Но когда время такое близким станет – прими его. И знай, что смерть твоя – то жизнь твоя и Рода твоего. И назовут тебя кровавый, то есть не одной крови (родства) с народом твоим. Насилие уж было совершено с народом твоим, вины твоей в том нет, ты – человек, а не пророк. И когда скажут тебе «отрекись» – повинуйся, ибо этим сохранишь много народа своего и не предашь клятву свою. И пусть не придёт к тебе уныние, но пусть придёт к тебе доброе. А твой же Род пошлёт тебе наследника нежизнеспособного, и в этом знак тебе, что миссия закончена.
И точка земного бытия не есть точка, но продолжение великое и вечное. И не в опавших листьях вечное, но в набухших почках. Ибо доброе сердце согреет Солнце, и то есть – жизнь вечная». И не подписал Саровский сиё письмо, но сделал так: поклонился на все четыре стороны, и вновь поворотившись на восток; и лик его не излучал печаль и не излучал покой, но любовь. О чём думал в этот момент пророк земли русской – о том не ведомо.

Серафим Саровский в письме написал «отрекись» не случайно. Он очень хорошо понимал и предвидел, что этот демонический период царей и князей имеет границы. Срок такого условного строя жизни людей был закончен. И если бы Николай Второй не отрёкся от престола, кровопролитие было бы ещё более ужасным – гражданская война.
Посмотрите на сохранившиеся фотографии Николая Второго – и вы увидите осмысленное лицо и вдумчивый взгляд этого человека. Он понял весь дикий трагизм его самого и его семьи. Но он пытался что-то изменить. И пошёл к христианским лидерам, и стал просить их о вручении ему духовного сана религиозного культа. Но ему было отказано. И находясь перед лицом открывшейся правды, он понял, что Серафим Саровский – великий пророк. И понял он, что от народа и от него самого скрыт истинный Бог и его любовь, а дана могила религиозного снобизма и непонятных ритуалов, связанных с чёрной магией.
Источник

Читать еще:  Берлускони: террористы планировали нанести на Рождество удар по Ватикану

Живое Предание

Глаза Серафима Саровского

Религиовед и журналист.

Серафим Саровский в лесу. Художник Павел Рыженко

С детства я была прихожанкой Иерусалимского подворья в Москве — храма Воскресения Словущего в Филипповском переулке рядом с Арбатом. Совсем маленькой я любила стоять напротив Казанской иконы Богородицы, почему-то уверенная, что меня назвали Марией в честь нее. И в том же приделе была икона, на которую я особо не обращала внимания, — ростовой портрет Серафима Саровского, явно копия с прижизненного.

Нельзя сказать, что я ничего не знала про этого святого: знала, конечно, даже одна из первых моих иконок была его — настоятель подворья, нынешний Вифлеемский митрополит Феофилакт, подарил, причем подписана она была по-гречески. Но преподобный старец оставался для меня просто одним из хороших, добрых святых.

А потом умерла мама, и меня приехали утешать девочки-хиппи, с которыми я тогда близко общалась и дружила. Одна из них, Света, подарила мне образок с преподобным Серафимом и сказала, что он мне обязательно поможет. Не образок, конечно, а Серафим. (Образок я потом во время паломничества в Иерусалим подарила одному православному англичанину, но это уже совсем другая история.)

Мне трудно сказать, как именно он мне помог, но через несколько месяцев я как-то неожиданно оказалась с паломнической группой в Дивееве. Тогда еще не восстановили знаменитую Богородичную канавку, но где она проходила, знали все.

Я брела по непролазной грязи (шли дожди) и тихо напевала под нос «Богородице Дево, радуйся». Я слышала где-то предание, что Матерь Божья каждый день Сама эту канавку обходит, и хотела какого-нибудь чуда. Ну пусть мне не Богородица явится, но что-то хорошее и удивительное произойдет.

Произошло следующее. Когда до конца Канавки оставалось метров пять, меня догнала монахиня. Вдруг она обернулась и начала мне говорить какие-то совершенно обыкновенные вещи про христианскую жизнь, а закончила почему-то рассказом про послушницу, которая уже готова была к постригу, но подняла глаза, увидела красивого парня, полюбила его и ушла за ним из монастыря. «Надо быть осторожнее, — сказала она. — Ангельскую жизнь обязательно кто-то захочет отнять».

Я была в то время очарована монашеством вообще и Дивеевским монастырем в частности, поэтому совсем уже было собралась остаться там. И не поднимать глаз. Только домой сгоняю, с папой поговорю. Я была уверена, что эта монахиня мне как раз Богородицей и преподобным Серафимом послана.

Преподобный Серафим иронично смотрел с иконы в Троицком соборе обители, как будто говоря: «Вот-вот, надо быть осторожнее. Не беги впереди паровоза».

Монахиня Елисавета (Сеньчукова), фото из личного архива

Потом я вернулась домой, всякие заботы, как в притче о сеятеле, заглушили желание немедленно оставить все и уехать в то же Дивеево. Думаю, это тоже было промыслительно — я бы глаза подняла обязательно и увидела бы не то что красивого парня, а вообще веселую жизнь вокруг, ну и все. Так что я “планово” подняла глаза и еще немного пометалась – и в миру, и по монастырям. Были попытки поехать в Пюхтицу (не вышло), в Горненский в Иерусалим (надолго не смогла, но была уверена, что вернусь). В конце концов, мне все эти метания совершенно надоели.

В храме нашем появилась еще одна икона Серафима Саровского — с частицей мощей. Я на каждой службе подходила к ней и молилась очень странной молитвой: «Пожалуйста, придумай для меня что-нибудь». Я даже не знаю, чего именно я просила. А он знал. У него были добрые глаза, и он обещал что-нибудь придумать.

Потом я уехала в Якутию, и первое, что я увидела, войдя в здание епархиального управления, это была большая икона преподобного Серафима Саровского, писаная на холсте. Он смотрел на икону Божией Матери «Умиление», и я поняла, что он все придумал (кстати, одна из главных святынь Якутска – икона Божией Матери «Умиление», только глаза у Богородицы на ней открыты).

Через некоторое время я наконец приняла окончательное решение о монашестве.

Но теперь мне кажется, что «не поднимать глаза» — не панацея. Как раз стоит их поднять и увидеть небо, а с высоты неба — землю. Почему-то мне кажется, взгляд преподобного Серафима Саровского говорит именно об этом.

Поделиться в соцсетях

Подписаться на свежие материалы Предания

  • Подписаться на Телеграм-канал
  • Подписаться в Яндекс Дзен
Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector