0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Скептицизм и реальность чудес

Содержание

Православная Жизнь

Самое главное чудо христианства – это Воскресение Христа, но не менее чудесными являются Его Воплощение и Искупительный подвиг. Таким образом, всё христианство основано на чуде.

Конечно, не всякое необъяснимое явление нужно сразу записывать в число чудесных. В принципе, поиск или постоянное ожидание чуда весьма разрушительны для веры. Чудо не должно становиться некой самоцелью. Важно помнить, что Господь не «фокусник», а потому если совершает чудо, то только с определенной целью и в определенных особенных обстоятельствах. Самое главное чудо уже произошло, но, как бы там ни было, мы можем сказать, что христианство – это религия чудес. Именно поэтому против реальности чудес и направлен один из ударов современного скептицизма. В этот раз хотелось бы сказать несколько слов о возможности чуда как такового с точки зрения здравого смысла.

При описанной постановке вопроса скептик или атеист тотчас с возмущением заявит, что здравый смысл и вера в чудеса – несовместимы. Что ж, так оно и есть, но только в его довольно узком, материалистическом, сциентистском мирке, где много информации, но мало широты мысли. При встрече с каким-то необычным или необъяснимым явлением человек, верящий лишь в природу, обязательно завит о некорректности или о неполноте наблюдений, о возможности объяснить его в будущем или о пусть и ничтожной, но статистической вероятности данного события. У кого-то эта мысль уже может вызвать улыбку, но я не советовал бы, как это обычно бывает, всё опошлять и начинать кричать о том, что религия тормозит научный прогресс, мол, если так относиться, то всё можно списать на Божью волю. Это популярное примитивное суждение лучше оставить для интернет-мемов, но не для сколь-либо серьезных размышлений. Во всяком случае, стоит задуматься над тем, что, исключив Бога мы, подходя к попыткам объяснения чудесного явления, уже игнорируем один из вариантов объяснения.

Материалист воспринимает вселенную как закрытую систему, в которую ничего не может вмешаться извне, но при этом будто забывает об ограниченности собственных чувств и познавательных способностей. Наука для сциентиста и скептика становится самодовлеющей ценностью, она существует как бы отдельно от людей ее создавших и создающих, как некий «Священный Грааль», единственный и независимый источник истины. Но как источником чего-то для человека может быть то, что является производным человеческого труда? Это всё равно, что тепло и свет, излучаемые солнцем, станут для солнца источниками тепла и света. Я не утверждаю, что наука необъективна вовсе, но повторюсь, как сфера знаний она была создана ограниченным человеком. Тот же, кто верит в Бога или хотя бы говорит о метафизике, ценит гуманитарные знания, не отвергает как однозначно ложный накопленный религиозный опыт человечества, относится к вселенной как к системе открытой, а потому уже допускает вероятность стороннего в нее вмешательства и, как следствие, возможность чудес.

Каким бы умным и начитанным ни был человек, каких бы мировоззренческих установок ни придерживался, но едва ли найдется кто-то, дерзнущий завить, что он познал всё сущее, а потому духовного мира наверняка нет. А ведь изучая окружающую нас природу, мы имеем возможность наблюдать и опытно познавать лишь крохотную часть мироздания. Так если мы столь мало знаем о том, что можно «пощупать» или «затащить» в лабораторию, то, добровольно ограничив себя лишь физическими познавательными способностями, как можем объективно говорить о вещах нематериальных? Здесь еще очень важна мысль Клайва Льюиса. Подумайте над тем, что все научные знания основаны на «старом» опыте. Грубо говоря: проводится эксперимент, фиксируются результаты, делаются выводы. Если результаты эксперимента повторяются, то можно спрогнозировать какие-то события на будущее. Но вмешательство Бога в привычное течение законов вселенной – это мало того, что экстраординарное событие, оно еще всегда «новое», а потому наука с ее методами познания «старого» в данном случае бессильна.

Как говорил тот же Льюис: «Основания для веры и неверия – всегда те же самые», потому многое зависит от внутренних мировоззренческих установок человека. Наблюдение за окружающей нас природой не может дать стопроцентных доказательств существования Бога, но всё же содержит косвенные на это указания. Возьмем знаменитый аргумент «о часовщике» Уильяма Пейли. Если мы начнем проводить с часами различные эксперименты, то полученные в результате физические данные нам ничего не скажут о мастере, их создавшем. Но если мы расширим наш ум, отойдем от «сухих» цифр и формул и попробуем взглянуть не на отдельные метрические параметры стрелок и шестеренок, а на весь механизм в целом, где не просто каждая часть зависима от другой, но всё в совокупности служит определенной цели, то поймем, что этот часовой механизм создал разумный часовщик. Так и Бог – непознаваем научными методами, но это не значит, что Он непознаваем в принципе. Если есть Часовщик этого мира, то разве не имеет Он права вмешиваться в работу «часов», когда для того есть веские основания? Для жителей «часов», привыкших подчиняться определенным законам, такое вмешательство будет казаться чудесным. Бог же, как создатель законов, не обязан им подчиняться, будто нарушая их, Он делает что-то недолжное.

Критикуя реальность чудес, шотландский философ Дэвид Юм, ссылается не пресловутое единообразие природы. Он утверждает, что если чудо – редкое событие, а закон природы – событие, совершающееся регулярно, то аргументы в пользу частого здесь явно превалируют над аргументами в пользу редкого. Однако если принять такую, казалось бы, вполне разумную установку, то тогда «посыплется» всё здание современной эволюции и физической космогонии, ведь статистическая возможность возникновения такой вселенной, в которой мы живем, как и статистическая возможность самозарождения жизни настолько ничтожны, что в «лабораторных» условиях вместо пятисот нулей после запятой ученые написали бы просто ноль. Однако для сциентиста и этого достаточно, лишь бы только не верить в Бога.

Также нельзя не сказать, что Юм уравнивает вероятность и достоверность. Если Воскресение Христа – событие маловероятное, но есть множество его свидетелей, то это отнюдь не значит, что оно недостоверное. По большому счету практически все наши знания построены на доверии. Я, например, никогда не был в Антарктиде, но я точно знаю, что она существует, потому что доверяю свидетельству людей, которые там были. Также никто из ныне живущих людей никогда лично не встречался, скажем, с Александром Македонским, но мы верим хронографам, описавшим его жизнь. Если бы мы с таким недоверием относились ко всем областям знания, с каким относятся к религии, то никакой науки не было бы. Скептики постоянно твердят, что нужно доверять только фактам, при этом, когда вопрос касается чудес, сразу «сползают» к статистическим данным, утверждая, что если люди сейчас не воскресают, то и Христос не воскрес.

Таким образом, реальность чудес, как и реальность Бога, не столь очевидны как закон тяготения, но и их уравнивание является категориальной ошибкой. Всё зависит от априорных мировоззренческих установок человека. Однако, если «копнуть глубже», то вера в Творца вселенной, способного вмешиваться в привычное для нас течение жизни, гораздо разумней, чем вера во «всесилие» науки и познавательные способности человеческого разума.

Протоиерей Владимир Долгих

Скептицизм как ловушка: почему мы не можем во всём сомневаться

Эллиот, пациент нейробиолога Антонио Дамасио, мог бесконечно выбирать между синей и черной ручкой, одним рестораном и другим, рубашкой в полоску и клетку. Столкнувшись с любым заданием, он то и дело отвлекался — к примеру, зачитывался документом, который ему нужно было просто положить в ту или иную папку. Таким он стал после операции по удалению опухоли мозга: благоразумный финансист превратился в рассеянного человека, который безразличен ко всему — в том числе и к собственному недугу. Он по-прежнему хорошо справлялся с тестами на IQ и логические способности, но не мог испытывать эмоций. В результате он лишился и обыденной рациональности.

«Я ни в коей мере не вступлю в противоречие с разумом, если предпочту, чтобы весь мир был разрушен, тому, чтобы я поцарапал палец», — писал в XVIII веке философ Дэвид Юм.

Нет никаких разумных причин выбрать синюю, а не черную ручку, рубашку в клетку, а не в полоску. Разум может бесконечно перебирать аргументы в пользу того или иного решения. Но само решение, как показывает случай Эллиота, он может принять только вместе с телом и эмоциями.

Разум не может устранить всех сомнений — он лишь дает им новую пищу.

Задолго до современной нейробиологии этот факт хорошо поняли античные философы-скептики. Они утверждали, что познавательные способности человека несовершенны и ограниченны. Мы не можем доказать даже того, что мир существует — и уж тем более, что он обладает какими-то определенными характеристиками. Как бы странно это ни звучало, скептики сделали метод радикального сомнения способом достижения счастья. Ради счастья эпикурейцы предлагали уклониться от мира, стоики — войти в согласие с ним. Скептики отвергли и то и другое, сомневаясь во всем.

Скептицизм сделает вас счастливым (или нет)

Основоположник школы скептицизма Пиррон советовал всем, кто стремится к счастью, обратить внимание на три обстоятельства: во-первых, какова природа вещей; во-вторых, как следует к ним относиться; и в-третьих, к чему это должно привести.

Вещи сами по себе, пишет Секст Эмпирик, «безразличны, неопределенны и неподсудны». Мы не знаем, что они собой представляют, потому что видим не вещи, а лишь явления вещей.

Мед кажется сладким, а соль — соленой. Но каковы они сами по себе? Этого мы знать не можем. Следовательно, стоит воздержаться от суждений, следовать за ощущениями и не приписывать вещам дополнительных оценок.

Воздерживаясь от суждений, скептик достигает желанной невозмутимости — а для греков это и есть главное условие счастья.

Греческий культ невозмутимости кажется прямой противоположностью современных представлений о счастье. Но на самом деле скептики пытаются сообщить нам одну важную вещь: жить можно как угодно, но к философии и науке это не имеет никакого отношения.

Античный скептик может жить, как все остальные люди: есть, когда захочется; спать, когда возникнет потребность; надевать клетчатые рубашки, если ему нравится именно этот узор. Ни одно из этих действий невозможно обосновать, основываясь лишь на разуме. Теоретически можно доказать, что движения не существует, как это сделал Зенон в знаменитом парадоксе об Ахиллесе и черепахе. Но люди, пишет Секст Эмпирик, «предпринимают путешествия пешком и морем, строят корабли и дома и рожают детей, не обращая внимания на рассуждения против движения и возникновения».

Теоретически мы можем сомневаться во всем. Но на практике сделать это невозможно.

Антонио Дамасио называет чувства, которые направляют наши мысли и решения в ту или иную сторону, соматическими маркерами. Предвкушение удовольствия от хороших выходных, чувство голода, разочарования, гнева или удовлетворения — всё это выражается в определенных состояниях тела.

Человек следует не за вещами, а за феноменами, отражениями вещей, утверждают скептики. Он руководствуется не знаниями, а соматическими маркерами, мог бы добавить Дамасио.

Читать еще:  Убийство священика раскрыто по горячим следам

В своем крайнем виде скептицизм всегда приводит к иррационализму. Если ничего нельзя доказать, то все абсурдно. А если все абсурдно, в реальность можно только верить. Неудивительно, что аргументы скептиков охотно использовали Отцы Церкви в полемике против древней философии и языческих верований.

В XVI веке в Европе впервые опубликовали немногие сохранившиеся сочинения скептиков. С этого началась мода на пирронизм, которая могла приобретать самые разные формы. Автор знаменитых «Опытов» Мишель Монтень, признавая слабость человеческих познаний, вовсе не отвергает веру. Не делает этого и Рене Декарт, который строит основу научной философии, пользуясь методом радикального сомнения.

Декарт говорит: предположим, что мир создан злым демоном, который контролирует все мои впечатления. Если даже у меня нет тела, даже если каждое мое воспоминание и ощущение — ложь и обман, я все-таки не могу усомниться в том, что тот, кто сомневается, действительно существует.

Немногие способны довести свой скептицизм так далеко, как Декарт. Но процедура радикального сомнения встречается даже в примитивных культурах, которым мы обычно отказываем в рациональности.

Индонезийцы с острова Були, которых исследовал антрополог Нильс Бубанд, приписывают все свои тяжелые несчастья ведьмам. Но нельзя сказать, что они верят в существование ведьм — скорее, они постоянно в этом сомневаются. Ведьмы могут принять любую форму и обитают где-то на границах познания, оставаясь неразрешимым противоречием. Никто не знает, верить в них или нет. В начале XX века индонезийцы приняли христианство — с помощью новой религии они надеялись раз и навсегда избавиться от злых духов. Но если тот, кто сомневается в существовании ведьм, может сам оказаться ведьмой, сделать это не так уж просто.

Всё не то, чем кажется

К 1939 году гипотеза о том, что мир действительно существует, всё еще оставалась недоказанной: в конце концов, всегда можно было предположить, что существует только Рене Декарт.

В этом году британский философ Джордж Эдвард Мур представил свою скандальную работу «Доказательство внешнего мира».

Вот одна рука, а вот другая, рассуждает Мур. Я знаю, что мои руки существуют — это эмпирически очевидный факт. А если существуют руки, то существует и вся Вселенная.

Людвига Витгенштейна, как и многих других, это доказательство не убедило. Когда мы говорим «я знаю», это утверждение можно подтвердить или опровергнуть. Но как мы можем подтвердить или опровергнуть существование рук Джорджа Эдварда Мура? Мы можем их потрогать, но это ничего не докажет: может быть, мы просто спим или бредим. В качестве обоснования того, что его руки (а, следовательно, и Вселенная) действительно существуют, Мур предлагает только одну причину — собственную убежденность в том, что его знание достоверно. Но эта убежденность и сама нуждается в обосновании.

На философском уровне радикальный скептицизм был опровергнут только в феноменологии восприятия Мориса Мерло-Понти. Если всё, что мы воспринимаем, — иллюзия, тогда должен быть некий неиллюзорный мир, хотя бы для сравнения. Иллюзия — это лишь эффект восприятия, она не может заменить его целиком. Если я — мозг в банке, на который воздействуют электрохимическими импульсами, то у меня нет возможности поделить восприятия на истинные (электрохимические импульсы) и ложные (весь мир и моя жизнь). Мир — это и есть то, что мы воспринимаем.

Научный скептицизм не претендует на открытие абсолютно достоверного знания. Наука стремится не к истине, а к согласованным, эффективным и функционально простым объяснениям.

Любая теория может оказаться неверной, если ее опровергнет лишь единственное доказательство. Если ученые найдут одного летающего единорога, многие физические и биологические законы придется подвергнуть ревизии. Но пока этого не произошло, разумнее считать существующие теории верными, а существование единорогов — маловероятным.

Как показал историк Стив Шейпин, ценности экспериментальной науки во многом были позаимствованы из джентльменской культуры XVII столетия. Джентльмен в отличие от купца или придворного обладает высоким статусом и материальной независимостью, и потому может себе позволить говорить правду. Пускай некоторые джентльмены и ученые лгут и прелюбодействуют, но честность остается идеалом и для тех, и для других. Поскольку джентльменская честь тесно соприкасалась с научной честностью, обвинения в подтасовке данных в некоторых случаях могли привести к вызову на дуэль.

Современный скептицизм имеет мало общего с античной традицией. Люди, которые сегодня называют себя скептиками, руководствуются познавательными принципами, которые еще не были знакомы древним грекам. Если античный скептик ничего не утверждал, то сегодня скептики постоянно занимаются опровержением популярных заблуждений. Они критикуют веру в телепатию и астрологию, веру в бесов и колдовство, в действенность гомеопатии и альтернативной медицины, новую хронологию и теорию плоской Земли. В то же время, как и в античности, скептики не ограничиваются теорией и порой претендуют на создание определенного образа жизни.

Скептик должен беспристрастно рассматривать доказательства в пользу той или иной теории, избавляться от когнитивных ошибок и руководствоваться в первую очередь фактами.

Принципы современного скептицизма хорошо суммировал Бертран Рассел:

1) если эксперты пришли к согласию, противоположное мнение не может считаться верным;
2) если они не пришли к согласию, не-эксперты не должны считать верным никакое мнение;
3) когда все эксперты решили, что нет достаточных оснований для определенного мнения, обычному человеку лучше всего воздержаться от суждения.

Как ни странно, ближе всего к радикальному скептицизму сегодня находится не наука, а теории заговора. Как пишут исследователи Майк Вуд и Карен Дуглас, все конспирологические теории отталкиваются от предпосылки, что «существует два мира: один настоящий и в основном невидимый, а другой — вредная иллюзия, которая направлена на сокрытие правды». Какова эта правда — до конца остается неясным. Заговоры всегда что-то утаивают, окончательная истина всегда остается нераскрытой. Какие-то крайне могущественные силы управляют этим миром. Они не дадут нам выяснить всю правду.

Официальные объяснения событий и научные аргументы — всего лишь часть этого глобального господства. Поэтому теории заговоров зачастую оказываются сложнее реальности, которую они объясняют.

Психологам хорошо известен феномен избирательного скептицизма: мы чаще применяем критическое мышление к тем утверждениям, которые нам интуитивно не нравятся.

Как показали эксперименты Рольфа Ребера, чем короче и яснее изложена информация, тем чаще ее считают верной. Чем она сложнее и запутаннее, тем больше вызывает недоверия. В одном эксперименте участникам давали прочесть описание конспирологической теории, набранное двумя шрифтами: четким и неразборчивым. Люди, которые читали разборчивый шрифт, склонны были сильнее верить в написанное. Конечно, они при этом не думали: «Хм, это красивый шрифт, наверное, то, что здесь написано, — правда». Даже если само сомнение рационально, его основа находится за пределами сознания.

О чем бы мы ни говорили, у нас всегда останется почва для сомнений. Большинство из нас не сомневается в существовании внешнего мира, но в рамках философского спора это сомнение может оказаться вполне оправданным.

В теории Ахиллес никогда не догонит черепаху, а Джордж Эдвард Мур никогда не докажет существование Вселенной, указывая на свои руки. Но радикальный скептицизм сегодня можно реализовать только в стенах психиатрической клиники или на страницах философских журналов. В обыденной жизни нам остается довольствоваться умеренным сомнением.

В чем бы мы ни сомневались, мы не можем сомневаться во всем — это противоречит нашей врожденной склонности хотеть и верить. Без нее мы не смогли бы даже подняться с кровати. Действительно, есть ли для этого разумные основания?

Неосознанная суть

Этот очерк на условно эзотерическую тему – всего лишь абрис проблемы, попытка не дать определение разных видов «бесплотной сути», но, главное, обратить внимание читателей на то, что, как таковых параллельных миров не существует. Есть пересекающиеся и сопутствующие нашей обители зоны Жизни, находящиеся в одной с нами земной «точке». Следует не только распознавать их, но и пытаться существовать с ними в полном симбиозе, не нарушая их и собственных интересов. Отрицать то, что есть и всегда будет, не имеет смысла.

Оглавление

  • «Чудо» и реальность
  • Живущие во всём
  • Дом для духов

Приведённый ознакомительный фрагмент книги Неосознанная суть предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

«Чудо» и реальность

Порой тщетная попытка осознать нечто «нереальное» или «невидимое» ни к чему не приводит. Что ж поделать, если так устроен наш мозг. Он, по распоряжению тех, «кто вокруг нас», по сути дела заблокирован и если воспринимает «чудо», то не с некоторым сомнением, со скептицизмом или, в крайнем случае, с иронией. Не ведая того, что мы попадаем под абсолютное влияние «тёмных» или «светлых» сил, существуем в рамках условной и, как бы, дозволенной реальности.

Но, именно, сейчас настала пора осознать, наконец, что помимо нас в данноё «точке» земной обители существует не десять, не двенадцать цивилизаций, а бесконечное множество. Как раз вот это и реально, потому что любой условный предмет не имеет предела не только в космическом пространстве, но и глубине своей. В этом нет парадокса. Просто мы не в состоянии представить того, что даже условно не делимая частица, всё же, делится, и безграничность её уходит от «великого» в «малое».

Впрочем, не будем усложнять то, что ортодоксальная наука, как и религия, ставит под сомнение. Но это простительно… Так уж мы устроены, потому и подвергаем сомнению то, что официально не объявлено непреложной истиной. Факт зомбирования, как говорится, по всем фронтам налицо, и такая рабская зависимость мешает почти каждому из нас осмыслить, осознать то, что мы не всегда можем увидеть, услышать или ощутить пальцами рук.

Пока не поздно, нам следует идти на полноценный контакт с теми существами, которые нас опекают, оберегают и… уничтожают. Именно, сейчас происходит перераспределение условного пространства в той «точке» Земли, где мы обитаем. Но ведь до поры и до времени, ибо нас преждевременно вытесняют совершенно в иные обители те существа, на которые мы просто не обращаем внимания. Утопаем в некотором, своеобразном материализме. «Я отвернулся от объекта, не вижу его, значит, он… не существует». Некая «муравьиная» философия и не желание понять, что за приделами нашего дома-тела и внутри его есть нечто такое, что может нас уничтожить. Но только в том случае, если мы не будем пытаться игнорировать существование тех сутей, с которыми неосознанно, всё же, находимся в постоянном контакте.

Казалось бы, об элеменаталах-саганах, привидениях, фантомах, гуманоидах и прочих, условно и относительно не видимых, существах написано и сказано столько, что, пожалуй, Америки здесь не откроешь. И, всё же, хотелось бы поделиться некоторыми наблюдениями и, в силу своих возможностей, исследованиями, которые смогут не только кое-кого заинтересовать, но и принести мыслящим людям, не ортодоксально настроенным, определённую пользу. Я бы назвал «невидимых» существ, находящихся в наших телах и вне нас, Мастерами Планеты. У них, по сути, такая функция опекать всё существующее на Земле и даже…за её пределами. Но я постараюсь не уходить «далеко от дома», ибо примеров достаточно и здесь, рядом с нами.

Для скептиков и различного рода нигилистов, которые в силу своего невежества и не желания знать и видеть чуть дальше собственного носа, или, хуже того, животного страха, открытия даже доли сущности происходящих «чудес» являются лишь поводом для раздражения или бурного спора. Но если бы в пустой полемике рождалась истина? «Да и какая там истина, — возразит довольно начитанный скептик, — если верно и не опровержимо философское утверждение, что «всё сказанное — ложь?».

Читать еще:  История России опровергает представление о конфликте между христианством и исламом

А всем ли «аксиомам» ортодоксальных учёных, философов, теологов и даже экстрасенсов можно доверять? Посудите сами, «древний мудрец», заявивший, что «всё сказанное — ложь», уже солгал в своём утверждении, потому что высказался. Получается, что… солгал. А если так, то разрушается и аксиома, на которой держится наше недоверие и скептицизм… Вывод возникает совершенно противоположный и то же, на первый взгляд, парадоксальный: всё сказанное — правда. И вот как раз именно это можно доказать на примерах и фактах. Но не здесь, не в данном очерке, а в другой, более обстоятельной моей книге, совершенно на «иную» тему. Ведь при том, что всё взаимосвязано, стоит, все же, пусть условно, но абстрагировано отделить, так называемое, земное от «потустороннего».

В сущности, буквально всё, происходящее вокруг нас: от рождения ребёнка до полёта пчелы — самые настоящие земные чудеса. Но мы воспринимаем их как должное, естественное, привычное… Ничему не удивляемся. Так, мол, надо — и точка. И нас ничуть не обескураживает то, почему всё происходит именно так, а не иначе, и по какой причине, в конце концов, происходит именно это. В привычных рамках нашего земного существования мы не часто задумываемся над тем, что, к примеру, человек — всего лишь, звено бесконечной цепи «в большом» и «в малом», и не одинок. Да и не может быть таковым, кроме того, единственным и неповторимым в беспредельном множестве неразрывно связанных друг с другом миров.

Стоит человеку столкнуться, допустим, на болоте с шестиметровым гуманоидом или в поле с говорящей мышью, он тут же бежит к психиатру или замыкается в себе. Он совершенно допускает, что никакое не чудо, когда, к примеру, из двух визуально одинаковых по форме, размеру и весу семян могут появиться на свет абсолютно разные по виду растения: из одного — «невзрачный» цветок, из другого — дерево. Да и, вообще, у большинства «мыслящих» не возникает вопроса, каким же образом, по сути, из «ничего» появляется «что-то». Привычное явление — и всё тут. Но попробуйте, даже иному эрудиту или условно образованному человеку объяснить, что похороненное (или даже сожжённое) в землю тело, допустим, человека или животного, растения — то же семя. Оно воссоздаёт себе подобное или… совершенно иной плод. Всё зависит от того, какова энергия семени, зарытого в землю, и заданная программа, «Мирозданческая юдоль» заложена в таком «семени».

То, что каждое живое существо мыслит, имеет свою душу или биоэнергетическое поле (пусть даже ауру, но это не точно) стало для многих из нас прописной истиной. Правда, не сразу, многие долго к такому открытию «привыкали». Но вот тот факт, что неживых предметов и явлений, вообще, ни в Земной и ни в какой другой обители не существует, подвергается сомнению и не только со стороны ортодоксальной науки. Что ж тут сомнительного? Да и как же можно считать мёртвым человека, даже, как говорится, испустившего дух? Разве же случайно в русском языке, да и во многих других, «мертвец» и «покойник» есть названия предметов одушевлённых. Правда, труп и тело (потерявшие души) — это уже, вроде как, предметы не живые. Обычная условность, не больше. Мы просто плохо видим, слабо слышим и мало, что осязаем и чувствуем. К сожалению, это касается и части пращуров Человечества. Стол, стул, завод, машина, коленчатый вал… пусть ни «кто», а «что», но они и подобные и не подобные им, не абстрактно, а, поверьте, абсолютно живые существа, ни сколько не похожие на нас с вами. Живые!

«Но ведь они рукотворные, — возразят иные, — созданные нашими руками. Только Всевышний или Организующее Мирозданческое Ядро способно создать живое». Всё правильно. Он, Господь, и творит, используя нас как интеллектуальную и рабочую силу, пригодную и необходимую для земных условий. Мы его части, это несомненно. Ведь рождаем же мы детей, абсолютно уверенные в том, что тут наших «рук дело». Я умышленно написал «рук дело», ибо человеческие деторождающие органы на Руси издавна назывались даром божьим.

Таким образом, не только все предметы, живые и условно не одушевлённые, явления, действия, слова, мысли и многое другое, существуют, дышат… живут. И они связаны с нами, как часть Единого Организма. Но каждая часть его (до бесконечности в «малой» беспредельности) самостоятельная единица.

Тут два пути: или вы воспринимаете происходящее как чудо или как естественное явление. Но поскольку мы с вами осознаем, что всё, даже, на первый взгляд, не объяснимое и удивляющее, реальность, то такое понятие, как «чудо», вообще, можно, да и желательно, исключить из нашего представления о мире. Всё происходит в бесконечной цепи макро — и микромиров с различной плотностью и структурой, по сути, однородной материи. Если мы уберём из нашего мышления понятие «чудо», хотя бы на время наших с вами условно ментальных исследований, то лучше, в дальнейшем, поймём друг друга. Это касается и наших будущих контактов с неизведанным.

Понятие скептицизма в философии, науке и обыденной жизни

Слово «скептицизм» происходит от греческого «скептикос», что означает «изучающий, исследующий». Скептицизм — это направление, основанное на сомнении как базовом принципе мышления и познания. Философское направление , подвергающее сомнению возможность познания реальности или какого-то ее фрагмента .

  • Философский скептицизм
  • Критика скептицизма
  • История развития
  • Научный скептицизм
  • Обыденное понятие

Философский скептицизм

«Философия – не наука» — это высказывание олицетворяет сущность философского скептицизма. Скептики от философии сомневаются в том, что достоверное знание вообще возможно, так как объективные доказательства чего бы то ни было отсутствуют. Все знания человечества базируются исключительно на субъективном восприятии тех людей, которые пытались понять или объяснить то или иное явление, а раз их восприятие субъективно, то есть зависит от индивидуальных особенностей человека, то этому восприятию нельзя полностью доверять.

Критика скептицизма

Критики скептицизма используют против него его же принцип: если восприятие человека субъективно, то и его сомнение в этом восприятии субъективно. Проще говоря, если скептики требуют доказательств, то где доказательство того, что эти доказательства необходимы? Получается замкнутый круг, раз принцип, требующий доказательств, сам требует доказательства.

Отсюда следует, что абсолютный скептицизм практически невозможен. На деле в философии больше распространён так называемый умеренный скептицизм, который подразумевает в основном строгие требования к фактам и сдержанность в отношении новых идей, теорий и гипотез. Некоторые скептики полагают, что достоверное знание всё же существует, просто у людей в настоящий момент отсутствует возможность его получить. Такой подход лелеет надежду на то, что в будущем будет больше возможностей перейти от субъективного познания к объективному.

История развития

Впервые скептицизм как течение зарождается в Древней Греции. Представителями этого направления были многие известные философы: Пиррон, Гераклит, Секст Эмпирик и другие. Идеи скептицизма во многом разделял и Сократ.

Именно греки первыми столкнулись с проблемой субъективного познания, основанного на индивидуальном восприятии человеческих существ. Взаимное опровержение различных теорий друг другом, религиозные сомнения, различия нравственных норм в разных странах привели греков к замкнутому кругу, где:

  • любой факт или истина основывается на других фактах или истинах;
  • исходный факт или истину определить невозможно;
  • выбор произвольной исходной точки требует обоснования выбора этой исходной точки.

В качестве решения проблемы кругового доказательства древние эллины предлагали либо отказ от суждений в принципе, либо смягчение требований к истине. Первый принцип препятствует накоплению знаний в любой форме. Второй вариант предполагает, что даже в условиях субъективного восприятия реальности сохраняется необходимость действия, а значит, скептицизм должен скорее служить критерием разумного поведения, способствовать выбору наиболее выгодной стратегии поведения.

Так, античный скептицизм предлагал соблюдать законы и правила страны или города, в котором человек живёт, прислушиваться к собственному телу, удовлетворять физические потребности, заниматься наукой, опираясь на проверенные факты. Этот подход лёг в основу античной медицины и способствовал накоплению проверенных опытом знаний. Схожим образом скептицизм развивался и в философии других стран, например, в древней Индии и древнем Китае, а также на среднем Востоке.

В период Средневековья скептицизм не был распространённой научной концепцией, так как господствовавшие в Европе религиозные убеждения были основаны на вере, а не на сомнении. Однако уже во времена Возрождения он вновь набирает силу в рамках критики теологических догматов. Эпохе Возрождения свойственны сомнения в предлагаемых церковью постулатах, базирующихся на слепой вере, не требующей доказательств. Именно тогда авторитет веры и традиции сменился авторитетом разума и рационализма. Таким образом, скептицизм способствовал развитию научного подхода, стимулировал исследование природных и общественных явлений.

Однако замкнутый круг скептицизма проявился и в философии Возрождения, а также в философии Нового времени. Требования к разумному обоснованию любого явления или теории возвращают на исходную позицию: не существует изначального факта, который не нужно было бы подтверждать другими фактами. Эту мысль высказывали в своих произведениях такие философы, как Декарт, Вольтер и Дидро. Подобные противоречия привели к тому, что в философии начали ставить под сомнение не только возможность познания истины (агностицизм), но и само существование объективного мира (солипсизм).

Проблема кругового доказательства в философии существует до сих пор – пройдя все этапы от софизма и цинизма до позитивизма, неопозитивизма и иррационализма, она стала постоянным компонентом философского знания вообще.

Научный скептицизм

Следует различать философский и научный скептицизм. Задача последнего – обеспечивать надёжность знания. Он подвергает сомнению все теории, не имеющие подтверждений, полученных эмпирическим, то есть опытным путём. Этот подход опирается на следующие инструменты и принципы:

  • необходимость экспериментальных доказательств;
  • необходимость повторного воспроизведения результатов эксперимента;
  • критическое мышление;
  • дедуктивная логика.

Научным скептицизмом также называют общественное движение, которое борется с псевдонаучными течениями типа гомеопатии, астрологии, парапсихологии, уфологии и так далее. Это движение впервые появилось в Соединённых Штатах в 70-х годах ХХ века в период активного интереса к паранормальным явлениям. Так как подобные явления обычно невозможно подтвердить экспериментально либо воспроизвести в контролируемых условиях, скептики от науки отвергают их реальное существование.

Обыденное понятие

В повседневной жизни мы часто используем слова «скептик» и «скептический», говоря о человеке, который не склонен верить другим людям на слово, иными словами, о человеке, которого нельзя убедить в чём-то, не предоставив подтверждений и доказательств.

Отчасти на скептицизме основывается познание мира детьми – они не могут верить всему на слово, ведь нужно на деле убедиться, что вода мокрая, снег холодный, огонь обжигает, а если ходить без шапки в холодную погоду, то можно простудиться.

Так называемый «здоровый скептицизм» — основа безопасного взаимодействия с окружающим миром. Здравое сомнение способно уберечь человека от мошенников, необдуманных поступков, чрезмерного доверия и так далее: прежде, чем дать своё согласие на участие в каком-либо предприятии, разумно будет попросить доказательства того, что затеваемое не принесёт никому вреда. С одной стороны, такой подход может тормозить продвижение вперёд, но с другой стороны, он работает на надёжность результата.

Скептицизмом также называют принцип, который заставляет людей воздерживаться от категоричных высказываний, а также общее состояние неуверенности или сомнения в чём-либо. Это понятие могут даже путать с пессимизмом – ведь именно пессимисты не готовы слепо верить в хороший исход любой затеи.

О чем мечтают скептики: что дало миру течение скептицизм

Скептицизм в философии – отдельное направление. Представитель течения – тот человек, что способен рассматривать под другим углом то, во что верит абсолютное большинство людей. Здравое сомнение, критика, анализ и трезвые выводы – такими можно считать постулаты философов – скептиков. Когда зародилось течение, кто был его ярким адептом расскажем в этой статье.

Сегодня, скептики ассоциируются с людьми, которые все отрицают. Мы считаем скептиков пессимистами, с легкой усмешкой называем их «фомами неверующими». Скептикам не верят, считают, что они просто ворчат, ставят задачей отрицать даже самые очевидные вещи. Но скептицизм – мощное и древнее философское направление. Ему следовали со времен античности, в Средние времена, а новый виток развития она получила в Новое время, когда скептицизм переосмыслили великие западные философы.

Читать еще:  Православные священники разрушили ритуальный ханукальный подсвечник

Понятие скептицизма

Сама этимология слова не подразумевает постоянное отрицание, сомнение ради сомнения. Слово произошло от греческого слова «скептикос» (skeptikos), которое переводится как исследующий или рассматривающий (есть версия, что перевод означает – осматриваться, озираться по сторонам). Скептицизм возник на волне, когда философия была возведена в культ, а все высказывания ученых того времени воспринимались как истина в последней инстанции. Новая философия ставила своей целью подвергнуть анализу популярные постулаты и переосмыслить.

Скептики акцентировали внимание на факте, что человеческое познание относительно и философ не имеет права отстаивать свои догматы как единственно правильные. На тот момент, учение сыграло огромную роль, активно борясь с догматизмом.

Любопытно! Скептицизм можно считать колыбелью диалектики познания – которое позже стало классическим в немецкой философии, символом учений легендарного Георга Фридриха Гегеля.

Со временем появились и негативные последствия:

  • плюрализм социальных норм общества (их стали ставить под сомнения, отвергать);
  • пренебрежение отдельными человеческими ценностями;
  • угода, выгода во имя личной выгоды.

В итоге, скептицизм оказался по природе понятием противоречивым: кто-то начал углубленно искать истину, а иные сделали идеалом тотальное невежество и даже аморальное поведение.

История зарождения: нирвана от Пиррона

Учение философии скептицизма зародилось в Античные времена. Прародителем направления считают Пиррона с острова Пелопоннес, города Элида. Датой возникновения можно считать конец 4 века до нашей эры (либо первые десять лет 3-его). Что стало предтечей новой философии? Есть версия, что на воззрения философа повлияли элидские диалектики – Демокрит и Анаксарх. Но больше похоже на то, что свое влияние на разум философа оказали индийские аскеты, сектанты: Перрон побывал в походе с Александром Македонским в Азию и был глубоко потрясен образом жизни и мышлением индусов.

Скептицизм называли в Греции пирронизмом. И первое, к чему призывала философия – избегать решительных высказываний, не делать окончательных выводов. Пиррон призывал остановиться, осмотреться, подумать, а потом уже обобщать. Окончательной целью пирронизма было достичь то, что сегодня принято называть нирваной. Как это ни парадоксально звучит.

Вдохновленный индийскими аскетами, Пиррон призывал всех достичь атараксии путем отказа от земных страданий. Он учил воздерживаться от любого рода суждений. Атараксия для философов – полный отказ от суждений. Такое состояние – высшая степень блаженства.

Со временем, его теорию пересматривали, вносили свои коррективы, трактовали на свой манер. Но сам ученый до последних дней в нее верил. Он достойно и стоически переносил нападки оппонентов, и вошел в историю философии как человек сильный духом.

Античные последователи

Когда Пиррон умер, его идеологическое знамя подхватил современник Тимон. Он был поэтом, прозаиком и сохранился в истории, как автор «силл» – сатирических произведений. В своих силлах он высмеивал все философские течения, кроме пирронизма, учений Протагора и Демокрита. Тимон широко пропагандировал постулаты Пиррона, призывая всех пересмотреть ценности и достичь блаженства. После смерти писателя, школа скептицизма остановилась в своем развитии.

Про Пиррона рассказывают анекдот. Однажды корабль, на котором путешествовал ученый, попал в бурю. Люди начали паниковать, и только корабельная свинья хранила спокойствие, продолжая безмятежно хлебать из корыта. «Так и должен вести себя истинный философ» – изрек Пиррон, указывая на свинью

Секст Эмприк – врач и последователь

Самым известный последователь Пиррона – Секст Эмпирик, врач и ученый философ. Он стал автором крылатого выражения: «Мельницы медленно мелят богов, но мелят старательно». Секст Эмпирик издал книгу «Пирроновы положения», которая и по сей день служит учебником для всех, кто познает философию как науку.

Отличительные черты работ Эмпирика:

  • тесные взаимосвязи с медициной;
  • выдвижение скептицизма в отдельное направление, причем смешивать его и сравнивать с другими течениями, философ считал недопустимым;
  • энциклопедический характер подачи всей информации: философ излагал мысли весьма подробно, не обходил стороной ни одну деталь.

Секст Эмпирик считал главным принципом скептицизма «явление» и активно исследовал все явления эмпирически (отчего и получил свой псевдоним). Предметом изучения ученого становились разные науки, начиная от медицины, зоологии, физики и даже падение метеоритов. Труды Эмпирика высоко оценили за обстоятельность. Позже, многие философы охотно черпали аргументы из трудов Секста. Исследования наградили почетным званием «общих и итогов всего скептицизма».

Новое рождение скептицизма

Так случилось, что на несколько веков направление было забыто (по крайней мере ярких философов в это время в истории не зафиксировано). Переосмысление философия получила лишь в Средние Века, а новый виток развития – в эпохе Возрождения (Новом времени).

В 16-17 веках маятник истории качнулся к античности. Появились философы, которые начали критиковать догматизм, распространенный практически во всех сферах жизнедеятельности человека. Во многом, интерес к направлению возник из-за религии. Она влияла на человека, устанавливала правила, и любой «шаг влево» жестко карался церковными властями. Средневековый скептицизм оставил принципы Пиррона прежними. Течение назвали новым пирронизмом, а главной его идеей стало свободомыслие.

Самые яркие представители:

  1. М. Монтень
  2. П. Бейль
  3. Д. Юм
  4. Ф. Санчес

Самой яркой была философия Мишеля Монтеня. С одной стороны, его скептицизм был результатом горького жизненного опыта, потери веры в людей. Но с другой, Монтень, подобно Пиррону, призывал искать счастье, убеждал отказываться от эгоистичных убеждений и гордости. Эгоизм – главная мотивация всех решений и поступков людей. Отказавшись от него и гордыни, легко стать уравновешенным и счастливым, постигнув смысл жизни.

Ярким представителем Нового времени стал Пьер Бейль. Он «играл» на религиозном поле, что довольно странно для скептика. Если обрисовать позицию просветителя вкратце, Бейль предлагал не доверять словам и убеждениям священников, слушать свое сердце и совесть. Он ратовал за то, что человеком должна управлять нравственность, но никак не религиозные убеждения. Бейль вошел в историю как ярый скептик и борец с церковной догматикой. Хотя по сути, всегда оставался глубоко верующим человеком.

На чем основана критика скептицизма

Главными идеологическими противниками скептицизма в философии всегда оставались стоики. Скептики возражали астрологам, этикам, риторам, геометрам, высказывая сомнение в истинности их убеждений. «Знание требует уверенности», считали все скептики.

Но если знание и уверенность не разделимы, откуда это известно самим скептикам? – возражали им оппоненты. Это логическое противоречие дало шанс широко критиковать течение, оспаривая его как вид.

Именно скептицизм многие называют одной из причин распространения христианства по всему миру. Последователи философии скептиков первыми поставили под сомнение истинность веры в древних богов, чем дали благодатную почву для зарождения новой, более мощной религии.

Скептицизм — что это такое и кто такие скептики.

Скептицизм – это термин, которым принято называть философское течение, суть которого заключается в сомнениях относительно достоверности получаемой информации.

Что такое СКЕПТИЦИЗМ – значение, определение простыми словами, кратко.

Простыми словами, Скептицизм – это философия или жизненная позиция человека, которая заключается в том, чтобы с недоверием относиться к получаемым знаниям или утверждениям. Другими словами, можно сказать, что скептицизм – это привычка «не принимать все на веру», если этому нет неоспоримых доказательств и фактов. Людей, которые следуют подобному методу восприятия информации, принято называть – скептиками.

Виды суть и принципы скептицизма.

В данный момент можно четко выделить три основных направления в течении скептицизма, которые в свою очередь базируются на одном основном принципе: если чему-то нет достоверных доказательств, то это не может являться фактом. Из этого следует, что к любой информации следует относиться как к сомнительной, пока она не будет подтверждена или опровергнута.

Три вида скептицизма:

  • Научный скептицизм;
  • Философский скептицизм;
  • Религиозный скептицизм.

Что такое НАУЧНЫЙ СКЕПТИЦИЗМ.

Данное направление скептицизма основано на сомнениях в отношении различных научных или околонаучных утверждений. Так к примеру, научные скептики ставят под сомнение:

  • Эффективность гомеопатии и нетрадиционных методов лечения;
  • Существование телекинеза, телепатии и так далее;
  • Существование различных сверхъестественных сущностей (призраков, духов, ангелов, божеств и т.д);
  • Полезность криптозоологии и уфологии;
  • Утверждения популярной психологии;
  • Реальность псевдонаучных мифов, и многое другое.

Основной задачей научного скептицизма, является доказательство или развенчание информации, которая подается под «научным соусом».

Что такое ФИЛОСОФСКИЙ СКЕПТИЦИЗМ.

Философский скептицизм имеет более абстрактный смысл, чем научный скептицизм. Философские скептики воздерживаются от каких-либо заявлений об абсолютной истине вещей, полагая, что любой может ошибаться. Иногда, данный вид скептицизма принято называть Пирронизмом, так как его основателем принято считать древнегреческого философа Пиррона из Элиды.

Простыми словами, суть концепции философского скептицизма можно описать как сомнение в том, что достоверные знания вообще существуют.

Что такое РЕЛИГИОЗНЫЙ СКЕПТИЦИЗМ.

В отношении религиозного скептицизма, то тут все совсем просто. Религиозные скептики – это люди которые сомневаются в некоторых религиозных утверждениях или догматах. Так к примеру, они могут ставить под сомнение реальность существования тех или иных чудес, или достоверность «фактов», описанных в священных текстах. Стоит отметить, что религиозные скептики, это не всегда атеисты. Человек может быть достаточно религиозным, но одновременно не согласным с некоторыми утверждениями из концепции своей веры.

Скептицизм. Философские школы Греции

Скептицизм (от греч. skeptikos — рассматривающий, исследующий) — это философское направление, которое подвергает сомнению любую возможность познания реальности. Философское направление скептицизма появилось в Древней Греции. Возникновение этого течения датируется IV в до н. э. Прародителем скептицизма принято считать Пиррона и по некоторым сведениям предтечей данного течения являлся Ксенофан.

Суть скептицизма

» data-medium-file=»https://greciya-ellada.ru/wp-content/uploads/2016/07/1-Pyrrho_in_Thomas_Stanley_History_of_Philosophy-199×300.jpg» data-large-file=»https://greciya-ellada.ru/wp-content/uploads/2016/07/1-Pyrrho_in_Thomas_Stanley_History_of_Philosophy.jpg» src=»http://greciya-ellada.ru//wp-content/uploads/2016/07/1-Pyrrho_in_Thomas_Stanley_History_of_Philosophy-199×300.jpg» alt=»Пиррон, древнегреческий философ» width=»199″ height=»300″ data-lazy-srcset=»https://greciya-ellada.ru/wp-content/uploads/2016/07/1-Pyrrho_in_Thomas_Stanley_History_of_Philosophy-199×300.jpg 199w, https://greciya-ellada.ru/wp-content/uploads/2016/07/1-Pyrrho_in_Thomas_Stanley_History_of_Philosophy.jpg 365w» data-lazy-sizes=»(max-width: 199px) 100vw, 199px» data-lazy-src=»http://greciya-ellada.ru//wp-content/uploads/2016/07/1-Pyrrho_in_Thomas_Stanley_History_of_Philosophy-199×300.jpg?is-pending-load=1″ srcset=»″> Пиррон

Скептицизм – философский принцип подвергающий сомнению все познаваемое в данный момент и ранее познанное разумом. Скептицизм — течение, рассматривающее в качестве достоверного знания только факты, которые подлежат проверке, как правило, игнорируя гипотезы и теории различных картин мира.

Так же, скептики ставили под сомнение факт воскресения Иисуса Христа, всячески критикуя Христианство, учения первых христианских мыслителей и апостолов.

Изначально своей целью скептицизм называл критику строгой научной и религиозной догматики.

Направления скептицизма

Скептицизм классифицируется на:

  • Обыденный
  • Методологический
  • Научный
  • Религиозный
  • Философский

Обыденный скептицизм – самая безобидная форма этого течения, характеризуется воздержанием от каких бы то ни было суждений, но в этой форме у индивида, либо группы лиц обязательно присутствуют сомнения.
Философский скептицизм опровергает фактор достоверности какого либо знания в принципе.
Научный скептицизм – составляет оппозицию гипотезам не имеющим эмпирических подтверждений и доказательств.

Античный скептицизм

Предпосылки к эллинистическому скептицизму были заложены Ксенофаном. Античный скептицизм представляющий из себя реакцию на метафизический догматизм был предложен Пирроном. Следующие представители скептицизма: Аркесилай (средняя академия), Энесидем, Агриппа и Секст Эмпирик (поздний скептицизм).

Основы скептицизма

Энесидем обозначил десять принципов скептицизма. Первые шесть — это различия:

  • живых существ;
  • людей;
  • органов чувств;
  • состояний индивида;
  • положений, расстояний, мест;
  • явлений по их связям
  • смешанное бытие воспринимаемого объекта с др. объектами;
  • относительность вообще;
  • зависимость от количества восприятий;
  • зависимость от уровня образования, нравов, законов, философских и религиозных взглядов.

Проблема скептицизма

В средние века (по разным сведениям относительно временных рамок), во время развития Христианства, до, и спустя двести – триста лет после возникновения католичества учения скептиков утратили свое влияние, но в позднем средневековье вновь обрели силу. Так с начала XVI века скептицизм медленно перетекая в агностицизм – т. е. если принцип скептицизма — исследование различных объектов познания, последовательно анализируя их функции, изучая их характеристики, и стороны соотношения с иными идеальными и материальными объектами, то агностицизм постулирует факт невозможности присутствия и однозначной доказуемости, достоверности любого знания.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector