3 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Тело и грех. Размышления о телесности в христианстве

Можно ли спасти душу без пренебрежения к телу?

Душа, тело и. платье

Приблизительное время чтения: 10 мин.

Письмо в редакцию:

Здравствуйте, уважаемая редакция журнала «Фома».

Я — студентка, учусь в Москве. Нередко захожу в церковь возле нашего института. Несколько раз даже была на службе. Мне очень понравилось. Восхищает пение, торжественность, старинные иконы. Но все же у меня остаются вопросы и недоумения.

Насколько я понимаю, в Церкви спасают душу, поэтому пренебрежительно относятся к своему телу и различным телесным удовольствиям. Конечно, я осознаю, что есть много таких удовольствий, которые действительно являются грехом. Но почему отсюда следует, что нельзя красиво и модно одеваться, делать себе красивую прическу или иметь последнюю модель сотового телефона? Я увлекаюсь психологией и знаю, что из-за этого возникают серьезные психологические травмы. Ведь человек не может жить без земных радостей, но поскольку все они в Православии считаются грехом, человек испытывает стыд за то, что пользуется ими. В результате развиваются неврозы.

Я с большим доверием отношусь к публикациям в «Фоме» и надеюсь, что вы ответите на мой вопрос (далеко не праздный для меня). Может быть, я ошибаюсь? Как же действительно Православие относится к человеческому телу и земным радостям? Можно ли спасать душу без пренебрежения к ним?

Христианство считает, что тело — темница души? Христианство запрещает людям любые телесные радости? Христианство призывает ненавидеть свое тело? Это мифы о христианстве. А как же на самом деле?

Протоиерей Николай Емельянов

Есть православное вероучение, а есть примитивные стереотипы о Православии. К числу таких стереотипов относится и мнение, будто в Православии все земные радости считаются грехом.

Прежде, чем перейти непосредственно к этому вопросу, необходимо сказать, что чем серьезнее вопрос, тем труднее ответить на него в двух словах. Порой вообще никаких слов бывает недостаточно, потому что человек должен дорасти до ответа, самостоятельно почувствовать его, выстрадать.

Конечно, это не значит, будто у Церкви нет ответа насчет «отношения к человеческому телу». Существует учение Церкви, которое говорит об этом достаточно определенно. В каждом учебнике православной догматики есть глава о значении тела в жизни человека. Однако прочитать главу из учебника и даже понять внутреннюю логику текста — это вовсе не значит принять ее. Понять, как ответы из учебника применить к реальной жизни — задача куда более трудная. Каждый, кто искренне задумывается над сложными мировоззренческими вопросами, должен, во-первых, искать ответ не только в теории, но и в положительном жизненном опыте, а во-вторых, никогда не доверять «общепринятому мнению».

Автор письма, Анна, ставит проблему очень четко: «в Церкви спасают душу, поэтому пренебрежительно относятся к своему телу и различным телесным удовольствиям». Из письма видно, что Анну это обстоятельство смущает.

Для начала необходимо разобраться, что именно подразумевается под «пренебрежительным отношением» и в чем это отношение выражается.

Все мы осознаем, что есть в жизни ценности, ради которых стоит пренебречь любыми телесными удовольствиями, а иногда и своим телом.

Донор отдает тяжелобольному человеку свою кровь, мать, вынашивая ребенка, ограничивает себя во многом, порой жертвует и своим здоровьем ради здоровья детей, наконец, солдат жертвует своей жизнью, защищая Родину. С другой стороны, есть немало таких телесных удовольствий, которые несомненно являются грехом. Например, любого рода наркотики, обжорство, половая распущенность и т.п. Такие «удовольствия» требуют не просто пренебрежительного отношения, но твердого и бескомпромиссного отвержения.

С этим-то все ясно, но Анна имеет в виду нечто другое.

Пытаясь конкретизировать вопрос, она пишет: «Разве нельзя красиво и модно одеваться, делать себе красивую прическу или иметь последнюю модель сотового телефона?» Казалось бы, вопрос очень простой и ответ на него самоочевидный: «Конечно, можно!» Здравый смысл подсказывает, что лучше одеваться красиво, а не безобразно, лучше красиво причесаться, а не ходить растрепанной и, наконец, последняя модель сотового телефона может быть удобнее предыдущих.

Христианство никогда не идет против здравого смысла, когда речь идет о правильном выборе. Проблема в другом: как выбирать?

Вопрос о сотовом телефоне — это, наверное, самый простой пример. Нередко оказывается, что последняя модель телефона — далеко не самая лучшая, удобная и удачная. Выбирая ее лишь потому, что она последняя, т. е. из какого-то мелкого тщеславия, мы можем пренебречь более важными вещами. Но сотовый телефон — это, конечно, мелочь: занятой человек возьмет последнюю модель, просто чтобы не тратить время на поиски. Намного труднее ответить на вопрос «можно или нельзя» или «что лучше», когда речь идет о покупке действительно нужных вещей — или не очень нужных, но желанных. В этой ситуации проблема выбора может быть гораздо сложнее.

Мне знакома еще с советских времен одна православная многодетная семья, в которой отец — доктор наук, профессор, всегда достаточно хорошо зарабатывал, чтобы большая семья ни в чем не нуждалась. Однажды старшие дети спросили маму, почему она не купит в прихожую приличный абажур вместо примитивного пластмассового? Она ответила, что лучше купит килограмм масла и отдаст семье соседей, тоже многодетной, но очень нуждавшейся. Дети выросли, у них свои счастливые семьи, свои квартиры. В доме родителей, да и в квартирах взрослых детей давно висят дорогие люстры, но я знаю, что эти мамины слова дети помнят. Возникает вопрос какой абажур в той конкретной ситуации был лучше: из венецианского стекла или пластмассовый?

Вопрос об одежде гораздо сложнее.

Чаще всего, выбирая одежду, мы прежде всего обращаем внимание на то, как будем в ней выглядеть, а не на качество материала, пошива или даже на удобство. Выходит, что этот вопрос напрямую связан с отношениями между людьми. Можно сказать, что одежда — это один из способов общения. Показательно, что Анна начала свой вопрос именно с красивой и модной одежды, а не с сотового телефона.

Есть старая шутка, связанная с тем, что в православном богословии есть две конкурирующие между собой традиции понимания человеческой природы: как двухсоставной (из души и тела) или как трехсоставной (из духа, души и тела). Так вот, говорят, что

женская природа бесспорно трехсоставная, т. к. она состоит из души, тела и платья. В этой шутке есть доля истины.

Любая девушка прекрасно знает, что в зависимости от того, что на ней надето и как она выглядит, она будет очень по-разному себя вести, т. е. по-разному строить свои отношения с людьми. И решая, что можно надеть, а что нельзя, православный человек должен исходить из того, как его одежда повлияет на эти отношения, в какую сторону их направит.

Конечно, никто не станет спорить с тем, что одежда должна быть красивой.

Чем красивее старается вести себя человек, тем красивее будут его отношения с окружающими. Однако Анна говорит не только о красивой одежде, но и о модной. Что же это значит? Если пытаться объяснить понятие «моды», то придется признать, что по существу оно близко двум понятиям: «как все» и «современный».

Заметим, что мода бывает разной (и это хорошо – выбор широк, и можно найти то, что и вам по вкусу и красиво). Но, одновременно, некоторе направления современной моды делает ставку на подчеркнутое уродство, эпатаж. В этом, без сомнения, выражается неуважение, а то и презрение к окружающим, чего ни Православие, ни любой нормальный человек одобрить не могут. Так что ни в коем случае нельзя ставить знак равенства между модой и красотой.

Во-вторых, попробуем понять, что означает «быть модным» в плане человеческих отношений.

Казалось бы, стремление быть «как все» не только в одежде, но и вообще в жизни, помогает найти общий язык с любым человеком. Но на самом деле это приводит к страшной нивелировке. От каждого, независимо от его желания, требуется соответствие какому-то стандарту. Этот стандарт всегда будет очень низким, потому что должен быть общедоступным. Более того, если кто-то посмеет подняться чуть выше, то он уже не «как все» и «модное» общество его отвергает. Для тех, кто хоть сколько-нибудь задумывался о своей душе, очевидно, что этим «как все» мы готовы оправдать любые свои грязные чувства или поступки. Поэтому

христианство вообще очень настороженно относится к любым формам призыва быть «как все». В частности, по отношению к моде.

Стремление «быть современной» на деле часто означает «быть без комплексов» в самом вульгарном смысле этого выражения. Когда модная одежда провоцирует нечистое и нецеломудренное отношение к женщине, христианство не может этого одобрить. Оно слишком высоко ценит женское достоинство. В этом случае стремление «быть модным», «быть современным» ведет к потребительскому, то есть дьявольскому отношению людей друг к другу, в противоположность христианскому жертвенному и бережному. Исходя из этого принципа — жертвенного и бережного отношения к человеку, -Церковь всегда призывает к скромности не только в одежде, но и вообще в жизни.

Читать еще:  Пассия: служить или не служить?

Анна спрашивает не только про одежду и телефон. В ее письме упомянута еще и прическа. Об этом стоит поговорить отдельно, хотя это может кому-то показаться странным. Действительно, чем вопрос о прическе отличается от вопроса об одежде? Казалось бы, тут действует тот же принцип: можно то, что красиво и скромно, нельзя то, что или безобразно, или вызывающе. Тем не менее отличие есть. Прическа — это уже не какая-то деталь одежды, это часть нашего тела. И здесь уже нужно говорить о том, как христианство призывает относиться к своему телу.

Так как же Православие относится к телу? На этот вопрос есть прямой ответ в Новом Завете. Апостол Павел в первом послании к Коринфянам говорит о человеческом теле как о «храме Святого духа» (1 Кор 6:19). При таком понимании ни о каком пренебрежении телом не может быть и речи! Напротив, апостол Павел требует не просто бережного отношения к телу, но скорее благоговейного, как к святыне. Поэтому последний вопрос из письма Анны — можно ли спасать душу без пренебрежения к телу? — получает немедленный ответ. Нельзя спасти душу, пренебрегая и не заботясь о своем теле!

В этом вопросе Церковь всегда была последовательна. Отношение к телу в христианстве определяется тем, что Бог стал человеком. У Него было такое же тело, как у всех нас. Причем Церковь с первых дней своего существования отвергла учение о неком «небесном», «сверхъестественном» происхождении тела Иисуса Христа или о том, что Его воплощение было всего лишь иллюзией. Христианство, в отличие от некоторых восточных религий, утверждает, что одна душа без тела даже и человеком называться не может. Смерть — разлучение души с телом — неестественное и временное состояние людей, и наступит день всеобщего воскресения, когда свои же, но преображенные тела получат все люди.

Почему же так устойчив стереотип, что христианство презирает тело и гнушается любыми проявлениями человеческой телесности? Здесь поистине дьявольская подмена понятий «заботы» и «пренебрежения». Нам навязывается весьма характерное понимание этой заботы. Во-первых, подправить тело на свой вкус, то есть раскрасить, лакировать, переделать непонравившиеся части или заменить искусственными имплантантами и т.д. Во-вторых, беречь его только для себя, то есть не рожать детей, побольше отдыхать. Физически изнурять свое тело можно только на спортивных тренажерах, но ни в коем случае не на тяжелой работе или в служении ближним. Наконец, просто необходимо культивировать все телесные желания.

Христианское понимание заботы о своем теле прямо противоположное. Во-первых, надо стремиться не переделывать, а максимально сохранять и беречь свое тело, которое дано Богом, как драгоценный дар. Во-вторых, надо беречь его не для себя только, а для своих близких, то есть сохранить здоровье и телесную чистоту для своих детей, для мужа или для жены, для служения Богу и людям. Наконец, необходимо разумно ограничивать свои телесные желания: в развлечениях — чтобы сохранить достаточно энергии и вкуса к труду и заботе о ближних, в пище — чтобы не уподобиться животному, в половой жизни — воздерживаться до брака, чтобы обрести одну единственную, уникальную любовь, а в браке — чтобы учиться беречь и любить своего супруга.

В письме Анны говорится и о том, что православный человек стыдится земных радостей и потому, с точки зрения психологии, должен страдать неврозами. Парадоксально, но Церковь знала об этой опасности задолго до того, как психология стала наукой. В одном очень древнем памятнике монашеской литературы есть рассказ об охотнике, который набрел на известный строгостью своего устава монастырь. Он был очень недоволен тем, что глава монастыря — игумен шутил и смеялся с монахами. Это не помешало игумену заметить смущение гостя и он попросил охотника натянуть тетиву своего лука как можно сильнее. Потом он спросил: «А что будет, если ее натянуть еще сильнее?» Охотник ответил, что тетива порвется. Тогда игумен объяснил, что то же самое будет с монахами, если они лишатся простых и чистых радостей!

На самом деле земных радостей Православие не стыдится и грехом их не считает и считать не может, потому что радость создана Богом. Но Церковь учит нас, что не всякое телесное удовольствие бывает в радость, а только такое, которое связано с ответственным, осторожным и бережным отношением к ближним и к себе самому. И, в конечном итоге, только те «земные» радости действительно ценны и вечны, которые несут на себе отсвет Радости Небесной.

Православная Жизнь

В эти дни, когда мы вспоминаем пришествие в мир Бога во плоти, самое время задуматься о том, как же христианство относится к телу и телесности. Мы посвятили этому вопросу одну из встреч. На этой встрече, в частности, прозвучало пожелание раскрыть проблему соотношения святоотеческой картины мира и современных психологических теорий.

Складывается впечатление, что основой духовного преображения в современном массовом сознании является аскеза: «борьба с плотью» (где плоть буквально понимается как тело и его потребности), дисциплина, различные ограничения. Конечно, делаются оговорки, что, мы – люди несовершенные, должны понимать пределы своих аскетических возможностей, но смысл остается тем же: для того, чтобы приблизиться к Богу, сначала необходимо учиться, насколько это возможно, укрощать свою грешную природу, свое тело, которое постоянно создает препятствия на пути духовного развития. Такое представление основано на убеждении, согласно которому человек грешит, потому что это приносит ему удовольствие; поэтому достаточно ограничить свое стремление к удовольствию (в широком смысле), и тогда над грехом можно обрести контроль. Грех воспринимается как простая распущенность, которая лечится строгостью к себе. В этой статье я предлагаю с другой стороны взглянуть на грех и распространенные представления о борьбе с ним.

Ровно 100 лет назад, в 1920 году, Зигмунд Фрейд написал одну из своих ключевых работ «По ту сторону принципа удовольствия». В ней он изложил переломное для своей творческой биографии наблюдение: поступки человека определяет не принцип удовольствия, как он считал раньше, а тяжелое внутреннее противостояние между влечением к жизни и влечением к смерти. Что конкретно означает этот тезис? Во-первых, то, удовольствие далеко не всегда является тем, что мотивирует человека на деятельность. На первый взгляд это утверждение противоречит не только здравому смыслу, но и обыденным представлениям о духовной жизни, о которых мы говорили выше. Поскольку в рамках этих представлений грех связан с удовольствием, с широкой дорогой, которая ведет прямо в ад, для человека вполне приятно катиться по наклонной прямо в преисподнюю. Путь в царство Божье, напротив, сложен и тернист, и, соответственно, предполагает различные ограничения, а в идеале – полное исключение удовольствия. Психоаналитические наблюдения Фрейда, однако, говорили о другом – о том, что получать удовольствие для человека не так уж легко и естественно.

Что же стоит выше принципа удовольствия и по-настоящему руководит человеческой деятельностью? Во второй части тезиса говорится о противостоянии между «влечением к жизни» и «влечением к смерти», Эросом и Танатосом (так и хочется патетически добавить – «между добром и злом», «добродетелью и грехом»). Поговорим о влечении к жизни. Фрейд понимал это, прежде всего, в биологическом смысле: как бессознательное стремление к самосохранениию. Это глубоко заложенное в человеке стремление может проявляться в жизни человека на разных уровнях: как на уровне стремления к простому биологическому выживанию, так и на более высоком, социальном, уровне в виде стремления к росту, развитию, совершенствованию. Фрейд был атеистом, но для верующих в то, что Христос есть Путь, Истина и Жизнь, понятие влечения к жизни логично распространить еще дальше, до предела, до самого источника Жизни. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, предлагаю обратиться к опыту людей, которые многое знали о влечении к Жизни и весьма в этом преуспели – к опыту святых отцов. В частности, опыту представителей восточно-сирийской мистической традиции (Евагрий Понтийский, Исаак Сирин, Иосиф Хаззайя), которые подробно описали этапы и механизмы достижения предельной святости, высшей степенью которой является созерцание Святой Троицы. Казалось бы, причем здесь психоанализ и чему простой верующий может научиться от древних святых такого уровня? На мой взгляд, тому, что аскеза, отрицание тела, жесткая самодисциплина – не является движущей силой, которая приближает человека к Богу – она носит второстепенную, служебную роль по отношению к основной движущей силе. Что это за сила? Согласно святым отцам для каждого уровня созерцания (их всего три) она будет своей. Движущей силой для первого уровня – концентрации внимания, прекращения внутреннего диалога будет служить изумление – изумление красотой природы и смыслов Священного Писания. Интересно, что это изумление происходит за счет естественной способности человека к вожделению, или, выражаясь психологическим языком, либидо – жизненной энергии, которая в психоанализе является важнейшей составляющей влечения к жизни. Важно, что степень аскетических нагрузок будет играть намного меньшую роль, чем регулярность и суть молитвы – например, молящийся свободен размышлять неделю об одном и том же стихе из Писания. Нельзя не отметить, что у большинства современных верующих такой свободы нет – часто приходится слышать о чувстве вины, который испытывает человек, если не успел полностью прочитать установленное молитвенное правило. Похоже, эта практика основывается на той же самой мысли, согласно которой до свободы сначала нужно дорасти, стать достойным через аскетические практики.

Читать еще:  Мусульмане Крыма и Одессы отправились в хадж

На втором этапе ум достигает своего совершенного состояния, в котором его задумал Бог. Движущей силой здесь является естественная склонность человека к ярости. Эта сила, которая обладает серьезным разрушительным потенциалом, играет важнейшую роль в достижении человеком святости, если она направлена к Богу. Также как психоаналитическое влечение к смерти (о котором мы поговорим дальше), энергия саморазрушения может быть поставлена на службу либидо, направлена на достижение удовольствия, если влечение к жизни в человеке сильнее влечения к смерти. Все эти процессы происходят сами собой, естественным образом после достижения первого этапа созерцания. Снова подчеркнем, что здесь не идет речи об усилении аскетического подвига – можно сказать, что на этом этапе изменения происходят просто потому, что человек так устроен. На этом же этапе человек осознает совершенство собственной природы, и благодаря этому впервые проникается настоящей, искренней любовью ко всем людям. Интересно, что на более приземленном уровне эту логику повторяет и психоаналитическое лечение: разобравшись в себе, осознав природу собственных недостатков, приняв их, научившись ими управлять (победив стремление к саморазрушению, «влечению к смерти», выражаясь психоаналитическим языком), человек становится способным менее болезненно принимать недостатки в других людях.

Итак, предварительный вывод всего изложенного выше таков: используя понятийный аппарат психоанализа, можно попытаться описать духовный опыт святых отцов для того, чтобы понять, какие реальные возможности существуют для того, чтобы конструктивно применить этот опыт для духовной жизни современного человека. Эти возможности теоретически известны любому верующему: в духовной жизни ставить во главу угла Христа и Евангелие, а не аскезу. Однако часто выходит так, что на практике человеку проще подчинить свою жизнь суровой дисциплине, чем верить в безусловную любовь Христа и восхищение Евангелием. Здесь мы подходим к понятию «влечения к смерти», с помощью которого попытаемся описать логику этого формата духовной жизни.

Предварительно отметим интересный момент: в логике противостояния влечения к смерти и влечения к жизни нет места для достаточно распространенного убеждения: «что атеисту – удовольствие, то для христианина – грех» (и наоборот). Предполагается, что радость и удовольствие – универсальные величины для всех людей: и для наркомана, умирающего от передозировки в подвале, жизнь которого воплощает влечение к смерти, и для Исаака Сирина (одного из представителей мистической традиции, о которой говорилось выше), вся жизнь которого – это непрерывное влечение к жизни.

Поясним эту мысль. Влечение к смерти – это то, что может мешать человеку получать удовольствие в том случае, если оказывается сильнее влечения к жизни. Конечно, кроме влечения к смерти получению удовольствия может противостоять реальность: стресс, стесненные жизненные обстоятельства и так далее. Если влечение к жизни в человеке достаточно сильно, он не утрачивает способность радоваться. Но иногда человек не способен получать удовольствие не в силу реальных обстоятельств, а в силу внутренних влечений, которые развивались в нем на протяжении жизни. Внешне это выражается в так называемых «навязчивых повторениях», ситуациях, которые человек бессознательно воспроизводит в своей жизни. Фрейд считал, что психика бессознательно повторяет неприятные ситуации в надежде рано или поздно исправить их, получить над ними контроль. Среди более поздних исследователей (Фейрнберн) есть мнение, что психика просто воспроизводит вокруг себя знакомую, комфортную эмоциональную среду.

Очень хорошо это видно на примере дисфункциональных семей: женщина выбирает в мужья человека, похожего на своего отца – дистантного, холодного мужчину, неспособного к настоящей эмоциональной близости. Однако ее потребность в близости, неудовлетворенная с детства, никуда не исчезает, и теперь она пытается удовлетворить ее уже за счет мужа. Муж, в свою очередь, рос в похожей семье, где его мать, и он сам, пытались добиться расположения отца, но это так и не удалось, и с тех пор ему знаком единственный паттерн мужского (да и женского) поведения в семье. Теперь оба эти человека в новом браке могут страдать, испытывать недовольство друг другом («она все время ворчит», «он все время лежит»), и при этом воспринимать эту ситуацию как норму, как единственно возможный сценарий, зону своего комфорта или даже как сущностные характеристики своего пола («женщинам свойственно ворчать, мужчинам свойственно лежать»). На этом простом примере видно, что люди ведут себя в семье именно так (ворчат, лежат) не потому, что это доставляет им радость. Наоборот, их поведением руководит принцип, намного более сильный, чем влечение к удовольствию, который делает само это удовольствие невозможным. Добавим, что именно поэтому в долгосрочной перспективе в основном не работают разного рода тренинги и поведенческие методики, нацеленные на улучшения качества отношений в семье. По этой же причине бессильны здесь будут и «христианские» аскетические практики, предполагающие самодисциплину и различные ограничения – телесные или душевные.

Приведем другие примеры. Алкоголизм, наркоманию, различные отклонения в сексуальном или пищевом поведении можно рассматривать как крайние проявления грехов, связанных с телом. Казалось бы, именно в этой сфере аскеза, «умерщвление плоти» (в смысле – тела и его потребностей), будет как нельзя кстати. Но это верно только в том случае, если допустить, что грехом руководит стремление к удовольствию. Однако, если мы допускаем, что грех – это влечение к смерти, невозможность получать удовольствие, то аскетическая формула «молиться, поститься, каяться», укоренившаяся в массовом сознании может иметь ровно противоположный эффект, усугубить уже имеющиеся проблемы, например, депрессией. Дело в том, что алкоголь (если мы говорим именно об алкогольной зависимости), защищает человека от непереносимых чувств тревоги, вины, стыда, которые разрушают человека изнутри. Такой человек остро нуждается в живых эмоциональных отношениях, которых в его жизни всегда было недостаточно, в полноценной жизни, лишенной стыда и тревоги, однако его душевных сил достаточно лишь для того, чтобы найти лишь иллюзию подобной жизни и в алкоголе. Если говорить о наркомании, то, поскольку наркотики в большинстве случаев нелегальны, то к мотивам наркозависимого добавляется еще антисоциальный элемент – противостояние обществу. Наркозависимый человек не способен удовлетворять потребности в общении, отдыхе, эмоциональной близости с помощью других людей, как это обычно происходит у здорового человека, поэтому использует в этих целях наркотики. Похожие мотивы – поиск любви, близких отношений, защита от тревоги, вины и стыда – движут людьми, которых можно было бы обвинить в грехе чревоугодия, блуда и, пожалуй, во всех остальных грехах. Такие люди часто травмированы настолько, что неспособны получать радость от жизни, общения с близкими, с Богом. Даже идея суровой аскезы может быть для них ближе и понятнее, чем удовольствие, поскольку аскеза, которая не стоит на службе удовольствия – это то же самое саморазрушение, только в другой форме (так же как анорексия – обратная сторона булимии).

«Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти», говорит Апостол. Несправедливо думать, что под плотью Апостол подразумевает тело, поясняет Иоанн Златоуст. Потому что тело – это инструмент, нечто пассивное, оно не может желать. Телесная природа прекрасна, как и всё, сотворенное Богом. Под плотью, говорит Златоуст, Апостол подразумевает злую волю человека, противостоять которой можно лишь поступая по духу (а не ограничивая ее). Похоже, что ограничивать злую волю в надежде победить грех бессмысленно – об этом говорит не только Священное Писание, но и данные глубинной психологии, психоанализа, как мы пытались показать выше через понятие влечения к смерти. Грех, злая воля, влечение к смерти – это не распущенность, а нечто более серьезное, масштабы чего невозможно осознать, а значит – контролировать, ограничивать. Кроме этого, в основании греха часто лежит патологическое чувство стыда и тревоги, стремление к саморазрушению, поэтому он может быть побежден только в атмосфере любви, свободы, принятия. Пожалуй, аскеза могла бы быть плодотворной, если она органично и свободно вписывалась бы в эту атмосферу – в такую атмосфере, где человек мог бы принять собственную природу, а также, возвращаясь к опыту сирийских мистиков, «изумляться» красотой смыслов Священного Писания. Пожалуй, именно это, а не страх, свод правил, запретов и традиций для многих делает Церковь благоприятным местом для духовного преображения.

Читать еще:  Перепечинское кладбище

Тело и грех. Размышления о телесности в христианстве

  • Главная
  • НОВЫЕ ЗАПИСИ НА САЙТЕ
  • Духовные корни нашего края
  • Слово Патриарха
  • Наши Архипастыри
  • О НАШЕМ МОНАСТЫРЕ
  • Наша жизнь
  • Монастырский листок
  • Первые шаги к Богу
  • О насущном для каждого
  • О житейском
  • Фотографии
  • Видеоматериалы
  • Аудиоматериалы
  • Молитвослов
  • Молитвы (видео)
  • Библиотека
  • Новости
  • Вестник
  • Объявления
  • Заказ треб
  • Контакты
  • Расписание праздничных богослужений в обители

Разработка сайта:

Главный редактор — наместник монастыря епископ Болградский Сергий (Михайленко)

Администратор сайта Димитренко Татьяна Анатольевна

При использовании материалов сайта просим указывать нашу гиперссылку http://golos-obitely.prihod.ru/

БЛУДНИК ГРЕШИТ ПРОТИВ СВОЕГО ТЕЛА. № 8 (78), август 2013 г.

Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела,

а блудник грешит против собственного тела. (1Кор.6: 18).

«Блуд — это грех телесный, он связан с телом, и разрушает саму суть тела.
Не существует тела самого по себе, без души. Когда оно остаётся без души, то просто прекращает своё существование, разлагается, распадается в прах. Естественное состояние тела – это состояние пронизанности душой, поэтому все процессы, которые происходят в теле, влияют на душу, а душевные процессы влияют на тело.

По разлучении души с телом, тело рассыпается, но и душа при этом теряет свободу действий. Нечем ей действовать, она остаётся неспособной к совершению ни добра, ни зла. Она остаётся бездейственной. Кстати, поэтому так важны наши молитвы за усопших. Когда мы говорим об этом грехе, то оказывается, что он затрагивает не просто тело, но и самым существенным образом связан с душой, то есть, охватывает всю полноту духовно-телесного существа человека и поэтому действует особенно разрушительно. Не случайно блуд называется смертным грехом, он поражает человека особенно сильно. А в теле оскверняется сама сущность тела, ведь по природе своей душа чиста и тело чисто при всём его болезненном состоянии. Так вот, этот грех действует очень разрушительно оскверняя чистоту не только души, но и тела.

Когда мы говорим о блуде, речь идёт ещё и вот о чём. Не случайно Евангелие учит, что муж и жена – одно тело (Ефес. 5: 31). И когда это соединение законное, они становятся действительно одним телом и существуют как единое тело, это совершенно естественное состояние. Когда же мы говорим о грехе, то здесь происходит нарушение этого естественного соединения по причине нарушения заповеди Божией и, поскольку здесь поступок против совести, то он самым негативным способом влияет и на душу, и на тело. А так как это грех телесный, то это совокупное действие особенно трагически действует на телесную субстанцию человека.

К чему приводят эти незаконные связи? К тому, что каждый раз происходит разрыв единого целостного тела. Представьте себе, что вы руку оторвали, потом присоединили, снова оторвали и опять присоединили. Всё, вроде прижилось, а вы опять оторвали. Ведь это же создаётся единое тело! Так апостол говорит – единое тело. Муж и жена – единое тело. Он пишет, что тот, кто соединяется с блудницей, становится одно тело с блудницей (1-е Кор., 6:16). Он оскверняет самую святыню своего тела и души. А разрывы, которые при этом происходят (а происходит именно это!), как раз, и убивают человека как такового. Вот почему блуд и называется смертным грехом — происходит омертвение человека.

Этот грех тем и страшен, что происходит из желания наслаждения и поэтому человек превращается в эгоиста, он становится буквально неспособным любить, он теряет чувство любви, возможность любви. Замечу, что из артистической среды многие попадают в такую ситуацию, хотят хоть бы влюбиться в кого-нибудь – и не могут. Сердце уже неспособно к любви, нет этого чувства. Этот грех страшен тем, что уничтожает в человеке самое великое, самое счастливое, что может быть в жизни — Любовь. А вместе с этим и возможность познания Бога, ибо Бог есть Любовь. Образно выражаясь, человеку от природы даётся как бы чаша этой любви. И беда, если человек расплескает её по каплям.

Великое благо, когда заключается именно законный брак. Здесь происходит взаимное наполнение, взаимная радость, полнота этой радости. Кстати, самые прочные браки бывают тогда, когда у обоих они первые и когда они никого не знали.

Блуд делает человека эгоистом, он ищет только наслаждений, для него всё вокруг становится только предметом искания наслаждений. Не только в этой сфере, но и во всём. Поэтому, блудники не могут как следует любить никого другого. Соответственно, и к детям теряется чувство, семья становится непрочной, превращается просто в супружеское сожительство, а не супружество как таковое. А грех любодеяния влечет за собой грех детоубийства во чреве. Так что, оскверняется здесь не только душа, но и тело поражается в самой его святой сердцевине».
(из лекции А. И. Осипова).

«Человек, принявший веру Христову, отрекается служению сатане, умирает для прежней порочной жизни. Так как Церковь есть Тело Христово, то христианин таинственно соединяется с Христом не только душою, но и телом: тела ваши суть члены Христовы (1Кор. 6:15). Поэтому дерзость и безумие – осквернять члены блудом, делать их членами блудницы. Другие грехи тоже совершаются посредством тела, но всякий грех – вне тела, а в блуде сам грех в теле. Он неизбежно разрушает тело». (иеромонах Иов Гумеров).

Подвижники и аскеты всегда обращали внимание на особую разрушительную силу блуда. Их мысли можно обобщить так. Грехи, в основном, возникают из душевных пороков, например, тщеславия, жадности, зависти, а в блуде источник похоти в самом теле, и потому блудник растлевает и разрушает тело, истощая душевную и жизненную силу. Другие грешники причиняют вред другим, а блудник делает зло себе. Он думает, что услаждает себя, а получается, что готовит себе гроб.

«Грех блуда имеет то свойство, что соединяет два тела, хотя и незаконно, в одно. По этой причине, хотя он прощается немедленно после раскаяния в нем на исповеди при непременном условии, чтобы покаявшийся оставил его, но очищение и отрезвление тела и души от блудного греха требует продолжительного времени, чтобы связь и единение, установившиеся между телами. и заразившие душу, обветшали и уничтожились». (Свт. Игнатий Брянчанинов).

Почему человек, нарушивший Божественный закон целомудрия и хоть раз осквернивший блудом свое тело или только мысли, неодолимо тянется снова пережить эти ощущения? Сторонники “секспросвета” утверждают, что такова “природа” человека — из всего извлекать “удовольствия”. И пусть, дескать, и подростки приобщаются к этой “радости естественного чувства”, и не нужно им слушать “закомплексованных” с устаревшими взглядами родителей, возводящих всякие запреты! Сексштурмовики называют такую заботу о душах детей “сексуальной дискриминацией” подростков.

Растлители лукаво умалчивают (а многие из них и сами не понимают, будучи людьми глубоко поврежденными), почему “запретный плод”, переставая быть запретным, очень скоро влечет за собой вожделение к новому “запретному плоду”. То есть человек, впавший в “обычный” блуд, скоро пресыщается и начинает тянуться к различным извращениям. Пресытившись даже “нетрадиционной сексуальной ориентацией” (как стыдливо называют сейчас смертные содомские грехи), грешник может возжелать “удовольствий” с животными, с трупами, с родной дочерью или сыном, впасть в бездны ритуального сатанинского разврата. ЕСТЬ ЛИ ПРЕДЕЛ ЭТОМУ ПАДЕНИЮ?!

«Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою» (1-е Кор., 6:19 –20).

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector