1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Почему Далай лама запрещен в Китае

Содержание

Почему Далай лама запрещен в Китае?

Четырнадцатый Далай лама является духовным лидером тибетского буддизма и тибетского народа. В прошлом Далай ламы также служили политическими лидерами Тибета. Нынешний духовный лидер был изгнан из Тибета в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году после неудавшегося тибетского восстания против китайской оккупации. Он возглавлял тибетское правительство в изгнании в течение многих лет, но с тех пор передал свою политическую власть демократическим институтам.

Побег от красного дракона

После окончания Второй мировой войны в Китае с новой силой разгорелась ожесточённая гражданская война, в которой победили коммунисты. Китайская, теперь уже Народная, Республика при поддержке СССР утверждала свою власть над территориями, которые были утрачены после 1911 года в ожесточённой борьбе различных сил внутри Китая и с японцами. Одной из территорий, которую Пекин рассматривал как неотъемлемую часть Китая, был Тибет, где на протяжении долгого времени присутствие китайской власти было весьма зыбким. Однако в 1950-х гг. противостояние между Пекином и Лхасой, приобретшее невиданные ранее масштабы, окончилось бегством Далай-ламы XIV в Индию и полной потерей Тибетом политической самостоятельности. Этот конфликт стал одной из причин последующих пограничных споров КНР и Индии.

Взаимоотношения Тибета и Китая

Долгое время Тибет находился за пределами собственно Китая. Попытки императоров разных династий распространить свою власть на высокогорные области обычно приводили лишь к формальным изъявлениям покорности со стороны тибетских владык. Ситуация изменилась после воцарения маньчжурской династии Цин. Новые правители Китая довольно энергично начали борьбу за установление господства в областях, окружавших империю, и в том числе и в Тибете, где в XVI–XVII вв. сложилось теократическое государство во главе с буддийским монахом, носившим титул Далай-ламы.

В 1720-х гг. цинскому правительству удалось установить контроль над Тибетом, разместив в Лхасе гарнизон. Также для контроля над местными феодалами и министрами Далай-ламы цинский император назначал специального чиновника-амбаня. В XVIII веке контроль над жизнью Тибета со стороны Пекина лишь усиливался — особенных успехов в этом достиг император Цань-лун, — что привело к нескольким крупным восстаниям, жестоко подавленным цинскими войсками. Впрочем, последние также помогли отстоять границы Тибета во время войны с Непалом, что показало необходимость китайской поддержки.

Власть китайской администрации была настолько велика, что даже Далай-лама выбирался с помощью жребия представителем императора — амбанем. Китайцы способствовали установлению режима изоляции Тибета, что создало ему славу одного из самых труднодоступных для иностранцев (особенно европейцев) мест в Азии.

В XIX веке по мере ослабления Цинской империи уменьшалась и власть Пекина и китайских амбаней в Тибете. Местная знать, пользуясь этим, забрала власть в свои руки и одновременно поддержала некоторые из инициатив Пекина — например, курс на изоляцию страны. Во многом подобное решение было продиктовано желанием не допустить на Тибетское нагорье европейцев, успешно колонизировавших Индию. В конце XIX века «Большая игра» между Россией и Великобританией вновь приковала внимание европейских держав к этому региону, но в 1900-е гг. в рамках создания Антанты всё завершилось соглашениями о признании власти Китая в Тибете.

Незадолго до Синьхайской революции 1911 года китайцы как раз попытались вернуть былой контроль над Тибетом, но из-за свержения династии и начала междоусобицы между генералами и губернаторами провинций гарнизон был отозван. Де-факто с 1913 года Тибет оказался независимым государством, ведущим не только независимую внутреннюю, но и внешнюю политику. Впрочем, китайское правительство, кто бы им ни руководил, всегда отвергало любые претензии Лхасы на самостоятельность, а Далай-лама XIII Тхуптэн Гьяцо, объявивший о независимости своей страны после свержения последнего цинского императора, так и не сумел добиться признания этого факта от иностранных держав и Лиги Наций.

Особенно напряжёнными в отношениях Китая и Тибета стали 1930-е годы, когда разгорелся военный конфликт, рассматривавшийся китайцами как мятеж тибетцев, который они, впрочем, не сумели подавить. Дело закончилось неустойчивым перемирием, за которым в 1934 году последовали переговоры между руководством Китайской республики и тибетским правительством о будущем положении Тибета как широкой внутренней автономии в составе Китая. Ранее, в 1933 году, Далай-лама XIII умер, его наследник был обретён только в 1937 году, а пока страной управлял регент.

Однако настоящее испытание ждало Тибет во второй половине 1940-х гг. после победы Коммунистической партии Китая (КПК) в борьбе с партией Гоминьдан. И, хотя Мао Цзэдун и его соратники были противниками Чан Кайши, обе стороны полагали, что отпавшие в годы смуты периферийные регионы Китая, в том числе и Тибет, должны быть возвращены под контроль центра. В случае КПК эта идея подкреплялась и твёрдой убеждённостью в том, что Тибет не только должен быть освобождён от империалистов и их сторонников, но должно также произойти освобождение региона в социальном плане. К примеру, существовавший в Тибете очень архаичный социально-экономический уклад (например, в отношениях землевладельцев и безземельных крестьян, по сути крепостных), предстояло заменить более прогрессивными формами.

«Мирное освобождение» Тибета

Сразу же после победы над Гоминьданом и провозглашения в 1949 году Китайской Народной Республики руководство Китая постановило немедленно решить вопрос с Тибетом. Последний признавался очень важным со стратегической точки зрения как регион, граничащий с Индией и Пакистаном, также незадолго до того получившими независимость и немедленно оказавшимися в состоянии войны друг с другом. Империалистические государства — в первую очередь Великобритания и США — как полагал Мао Цзэдун, могли попытаться включить Тибет в зону своего влияния и обрести там базу для нападения на Китай. Кроме того, ситуация благоприятствовала Пекину, поскольку независимость Тибета так никто и не признал.

Операция по освобождению Тибета откладывалась, поскольку руководство НОАК рапортовало об отсутствии необходимых коммуникаций для переброски на нагорье большого количества войск. В конце концов был разработан план атаки со стороны провинции Сычуань через тибетский район Чамдо, куда китайские войска вторглись в октябре 1950 года. За две недели тибетские силы были полностью разгромлены, а, поскольку у Лхасы не было резервов, путь на столицу Тибета был открыт. Далай-лама XIV и его министры были вынуждены начать переговоры с Пекином. В мае 1951 года в столице КНР было подписано соглашение, по которому Тибет возвращался в состав Китая, «большой семьи народов своей родины».

Мао Цзэдун и другие руководители Китая согласились, что Тибет сохранит значительную часть своей самостоятельности — в регионе, в частности, не предполагалось никаких политических и социально-экономических реформ без желания и позволения правительства Тибета. Однако соглашение также предусматривало размещение в регионе значительно контингента НОАК.

Мятеж 1959 года и конец тибетской государственности

Несмотря на заключённое соглашение, трения между Лхасой и Пекином нарастали. Во-первых, тяжёлым бременем на Тибет, где ресурсы всегда были очень ограниченны, легло обеспечение нескольких тысяч китайских солдат. Во-вторых, китайское руководство вовсе не собиралось останавливаться на достигнутом. По мнению Мао Цзэдуна, существовали две возможности: либо тибетцы мирно примут все навязанные Пекином реформы, либо, подстрекаемые империалистами, поднимут бунт, который НОАК подавит силой, после чего никаких препятствий для реформ не будет. И тот, и другой сценарий, как заключал «великий кормчий», вполне устраивал Китай.

1950-е гг. стали временем грандиозных экономических преобразований в КНР, которые не могли не затронуть Тибет. Для этого требовалось ускорить подготовку перехода региона в новый политический статус, а также покончить с остатками прежней жизни. Назначенные на руководящие должности в тибетский комитет КПК Чжан Цзинву и Чжан Гохуа докладывали, что Тибет готов к демократическим реформам, для чего, правда, требовалось дополнительно мобилизовать несколько десятков тысяч представителей местной молодежи в партию и комсомол, привлечь не менее 6000 китайских коммунистов из других провинций, а также значительно усилить воинский и полицейский контингенты. Однако последовавшие в августе 1956 года возмущения в районе Чамдо несколько охладили пыл реформаторов.

На переговорах между китайцами и Далай-ламой, которого глава Госсовета КНР Чжоу Эньлай едва уговорил вернуться из Индии, было решено, что реформы в Тибете будут отсрочены на шесть лет. Тем не менее в тибетских областях Кам и Амдо, вошедших в состав близлежащих китайских провинций, реформы так называемого «большого скачка» начали без всякой шестилетней паузы, спровоцировав мощное сопротивление.

Тибетское население, восстав, образовало так называемую добровольческую армию Чхужи Гангдруг (буквально «Четыре реки, шесть горных цепей»), против которой ожидаемо задействовали войска НОАК. Впрочем, бои между армией и повстанцами не обеспокоили Мао Цзэдуна, продолжавшего настаивать, что подобное развитие событий только на пользу КПК и КНР, так как это только укрепит армию и людей. Оптимизм Мао подкреплялся и рапортами из Лхасы о широком привлечении в партию и комсомол местных кадров и широкой поддержке китайской политики со стороны населения.

Развязка наступила в марте 1959 года. Вокруг дворца в Лхасе утром 10 марта стали собираться горожане и солдаты тибетских войск, привлечённые слухами, что китайцы намереваются пригласить Далай-ламу на встречу и арестовать его. По городу прокатилась волна погромов, в которых пострадали как китайцы, так и тибетцы, бывшие членами КПК или работавшие на НОАК. По словам историков, тибетское руководство потом утверждало, что оно ни о каком визите 10 марта не знало, тогда как китайцы говорили о провокации со стороны Далай-ламы, который еще в феврале согласился посетить лагерь НОАК, чтобы увидеть выступление какой-то труппы танцоров. Потом стало известно, что слухи о похищении Далай-ламы поползли по городу ещё 9 марта.

Читать еще:  Дополнительное оборудование для автомобилей

Примерно неделю между китайским руководством и Далай-ламой продолжались переговоры. После непреднамеренного обстрела дворца — хотя Мао Цзэдун настоятельно подчеркивал, что нельзя открывать огонь первыми, у какого-то офицера сдали нервы, и он два раза выстрелил из артиллерийского орудия — 17 марта Далай-лама покинул Лхасу и направился к границе с Индией. Отъезд Далай-ламы был объявлен китайцами похищением, а руководство НОАК получило приказ навести порядок по всему Тибету, что и было немедленно исполнено. После встречи членов Политбюро ЦК КПК 28 марта было принято решение о роспуске тибетского правительства и переходе всей власти в руки уже существовавшего Комитета по подготовке к созданию Тибетского автономного района. Комитет возглавлял молодой Панчен-лама Х Чокьи Гьялцен, второй по значению духовный лидер Тибета, который с самого начала поддерживал воссоединение Тибета и Китая — в чём, впрочем, потом горько разочаровался.

Ситуацией в Тибете попытались воспользоваться и США. Есть свидетельства, — причём именно с американской стороны, — что в конце 1950-х гг. ЦРУ занималось подготовкой и переброской оружия и людей на помощь Чхужи Гангдруг. Однако постепенно повстанцы были вытеснены из Тибета и стали вести действия с территории Непала, но в начале 1970-х гг. перестали получать поддержку, поскольку США собирались признать КНР.

Подавление мятежа в Тибете и бегство Далай-ламы в Индию очень осложнили взаимоотношения последней с КНР. Распространение китайского доминирования на весь регион, появление там крупных гарнизонов НОАК встревожили индийское руководство. В свою очередь, поддержка индийскими СМИ тибетцев и Далай-ламы была расценена Мао Цзэдуном как выражение поддержки тибетским повстанцам со стороны правительства в Нью-Дели. Индия наравне с Великобританией и США была включена в число врагов-империалистов, угрожающих КНР, что в последующие десятилетия холодной войны вылилось в ряд приграничных конфликтов между этими государствами.

  1. Кычанов Е.И., Мельниченко Б.Н. История Тибета с древнейших времён до наших дней — М.: «Восточная литература», 2005
  2. Jian C. The Tibetan Rebellion of 1959 and China’s Changing Relations with India and the Soviet Union // Journal of Cold War Studies — 2006 — Vol.8 — №3 — p.54–101
  3. Norbu D. The 1959 Tibetan Rebellion: An Interpretation // The China Quarterly — 1979 — №77 — p.74–93

Синьхуа и ТАСС представили русскоязычную виртуальную ведущую

В рамках мероприятий, приуроченных к 70-летию установления дипломатических отношений между КНР и Россией, китайское информационное агентство Синьхуа и российское информационное агентство ТАСС вместе с китайской компанией искусственного интеллекта Sogou представили первую в мире русскоязычную виртуальную телеведущую с искусственным интеллектом. Ее прототипом стала сотрудница ТАСС по имени Лиза. Новую ведущую представили на полях ПМЭФ-2019. Она может адаптировать артикуляцию, жесты и мимику к содержанию зачитываемого текста.

Хуаньцю шибао: на Украине выбирают комика, а в Индии порноактера?

Китайско-пакистанская ось уже давно приводит к высоким издержкам для безопасности Индии и создаёт угрозу войны на два фронта. Именно поэтому некоторые индийские лидеры придерживаются «стратегии оборонительного клина», в соответствии с которой держава, выступающая за статус-кво, старается вбить клин между двумя ревизионистскими государствами, вступившими в союз. Тем самым, она может сосредоточить свои силы на противнике, который представляет наибольшую угрозу.

В 1999 году Атал Бихари Ваджпаи, первый премьер-министр страны из партии «Бхаратия Джаната» (это партия Моди), решил покорить Пакистан, отправившись в эту страну на первом рейсе только что открытой автобусной линии Дели-Лахор. За свою «автобусную дипломатию» Ваджпаи был вознаграждён скрытным вторжением крупных пакистанских сил в индийскую пограничную зону Каргил. Это вторжение спровоцировало локальную войну, в ходе которой обе стороны потеряли несколько сотен солдат, прежде чем удалось восстановить статус-кво.

В отличие от Ваджпаи, Моди сфокусировал своё внимание на Китае — и результаты оказались столь же катастрофическими. В 2014 году вскоре после вступления в должность премьер-министра (и всего за несколько часов до начала саммита с приехавшим в Индию председателем КНР Си Цзиньпином) Моди узнал, что войска НОАК вторглись в южную часть Ладакха Чумар, расположенную вдоль Линии фактического контроля, и построили там временную дорогу.

Тот саммит преподносился как успех, хотя китайцы вывели войска лишь спустя несколько недель и лишь после того, как Индия согласилась уничтожить местные оборонительные укрепления. Это было началом политики умиротворения, а не примирения, и издержки этой политики продолжают нарастать.

Через год, во время своего визита в Пекин Моди удивил собственную администрацию, объявив о решении выдавать электронные туристические визы китайским гражданам в момент их прибытия в Индию. Он также исключил Китай из списка «стран, вызывающих озабоченность», в попытке привлечь китайские инвестиции. В реальности же этот шаг подверг Индию возросшему демпингу со стороны китайских фирм. За то время, что страной руководит Моди, Китай в два с лишним раза увеличил профицит в торговле с Индией — до $60 миллиардов в год, что практически равняется ежегодным расходам Индии на оборону.

Что не поделили Китай и Индия

Конфликту Индии и Китая в этом регионе — больше чем полвека. До 50-х годов XX столетия делить Дели и Пекину было нечего. На тот момент Индия только стала независимой от Британской империи, а Китай перешел под власть коммунистов, которые не питали симпатий к империалистам. Так что страны быстро нашли общий язык, и Индия первой из некоммунистических стран Азии признала «новый Китай». На некоторое время между странами установились теплые отношения, выраженные в лозунге «Хинди чини бхай бхай» («Индийцы и китайцы — братья»).

Но после того как Китай в 1950 году ввел войска в Тибет, между странами все же появилась общая граница. При этом она проходит по высочайшим горам мира — Гималаям — и была проведена еще в 1914-м как линия между Британской империей и тогда независимым Тибетом.

Пекин считал «линию Макмагона» (так ее называют по фамилии сэра Генри Макмагона, принимавшего активное участие в проведении границы) частью «неравных договоров», навязанных стране в период ее геополитической слабости.

Предложения провести новый рубеж между индийским Ладакхом и китайским Тибетом поступали, но так и не завершились консенсусом. Более того, в середине 1950-х в Индии появились карты, где границы были сдвинуты за «линию Макмагона». И плюс к этому сбежавший из Тибета 14-й Далай-лама получил убежище именно в Индии.

Примерно в этот момент братство Дели и Пекина начало давать серьезные трещины, и стороны стали потихоньку стягивать в район войска.

Развязка наступила в 1962 году: осенью Китай, подготовившись, начал наступление в Аксайчине на севере Ладакха (или на юге Тибета, если смотреть с китайской стороны).

С экономической точки зрения это бесплодное плато на пятикилометровой высоте не слишком выгодно — там почти никто не живет и деньги делать тоже не на чем. Однако в сентябре-октябре 1962 года китайцы и индийцы сошлись здесь в локальной, но жестокой войне.

Официально о разгроме индийских войск не говорилось, но по факту китайские войска добились поставленных целей, продвинулись на десятки километров, нанесли индийцам большие потери и закрепили часть Аксайчина за собой. С тех пор официальной границы как таковой между Индией и Китаем в этом регионе нет — ее заменяет так называемая линия фактического контроля.

В дальнейшем крупных пограничных конфликтов между Пекином и Дели, а затем Нью-Дели, не случалось. Однако в 1975 году, по официальной версии, четверо индийских солдат заблудились и случайно забрели на территорию, контролируемую Китаем, где китайские солдаты открыли огонь по нарушителям. Все четверо индийцев в итоге погибли. До 15 июня 2020 года это были последние человеческие жертвы на линии.

Рукопашные бои в высокогорье

Со времени короткой, но интенсивной войны Индии и Китая в 1962 году изменившаяся в ее процессе общая граница двух стран не раз становилась ареной столкновений. А точнее даже, это линия фактического контроля, поскольку ввиду территориальных претензий Пекина и Дели друг к другу стороны так и не смогли демаркировать общую границу протяженностью 3448 км.

В начале мая на линии разграничения сторон вновь стало неспокойно. 5 мая на одном из участков в Восточном Ладакхе ни с того ни с сего началась массовая драка, в которой приняли участие около 400 военнослужащих с обеих сторон. 9 мая схожая массовая потасовка случилась уже около погранзаставы в индийском штате Сикким. Вслед за этим на линии контроля произошли еще два подобных инцидента. И хотя никто не применял огнестрельное оружие, кулаков и булыжников хватило, чтобы свыше ста солдат получили ранения.

При этом официально ни одна из сторон так и не пояснила, из-за чего закрутился нынешний виток противостояния и кто его начал. Индийская пресса разве что предположила, что формальным поводом могло стать недовольство Пекина недавним завершением строительства Индией дороги и моста вблизи линии контроля, намекнув тем самым, что китайцы начали первыми.

Массовая драка китайских и индийских солдат

Так или иначе, но весь май обе стороны стягивали в район дополнительные войска и технику. Народно-освободительная армия Китая отрядила туда несколько передовых систем вооружения, переоборудовала истребители для работы в высокогорных районах Тибетского плато и заявила о проведении ночных высотных учений по отработке «проникновения в тыл врага». Индия мигом перебросила к границе тяжелую артиллерию и несколько батальонов пехотной дивизии, а также усилила свое воздушное наблюдение в этом регионе.

Накал страстей в определенный момент достиг такой силы, что приграничным конфликтом Индии и Китая заинтересовался даже президент США Дональд Трамп, поспешивший обсудить ситуацию с индийской стороной и предложить свои посреднические услуги. Реакция КНР была предсказуемой — нет никакой нужды во вмешательстве третьей стороны, подчеркнул на одном из брифингов официальный представитель китайского внешнеполитического ведомства Чжао Лицзянь. Впрочем, и индийская сторона также дала понять, что в посредничестве не нуждается.

Читать еще:  В Москве освятят закладку первого храма в честь Андрея Рублева

Весь май западная пресса пророчила чуть ли не полномасштабное вторжение китайских войск в Индию. Официальные Пекин и Дели твердили, что ситуация находится под контролем и все разногласия решаются по дипломатическим и военным каналам.

В подтверждение этого 6 июня военные делегации Индии и Китая провели личную встречу на китайской стороне линии контроля. Переговоры на уровне генерал-лейтенантов длились семь часов, но их единственным итогом, судя по воскресному сообщению МИД Индии, стала договоренность продолжать общение по военным и дипломатическим каналам для решения противоречия.

Алиев не исключил возможность встречи с Пашиняном в Москве

МИНСК, 22 окт – Sputnik. Президент Азербайджана Ильхам Алиев заявил, что не исключает возможности встретиться с премьер-министром Армении Николом Пашиняном в Москве.

«Да, это возможно. Такие встречи происходили и раньше. Все зависит от повестки. К сожалению, перспективы мирного урегулирования конфликта с нынешним правительством Армении очень далеки», — сказал Алиев в интервью японской газете Nikkei.

По словам главы Азербайджана, он не получал приглашения от Путина посетить Москву. Кроме того, он уточнил, что согласия на проведение референдума о самоопределении в Нагорном Карабахе со стороны Азербайджана не будет.

Ранее премьер-министр Армении Никол Пашинян заявил, что у карабахского вопроса на данном этапе нет дипломатического решения, и еще долго не будет.

«То, что приемлемо для Армении, неприемлемо для Азербайджана, и «это показывает, что говорить о каком-то дипломатическом решении бессмысленно, как минимум на данном этапе», — сказал Пашинян в среду в прямом эфире на своей странице в Facebook.

Ранее Ильхам Алиев и Никол Пашинян в отдельных интервью заявили о готовности встретиться в Москве по вопросу Нагорного Карабаха. Президент Азербайджана сказал, что готов встретиться и в Москве, и в любом другом месте, чтобы положить конец противостоянию и найти пути урегулирования; премьер-министр Армении подчеркнул, что готов приложить все необходимые усилия, чтобы разрешить нагорнокарабахский конфликт, «в том числе и поехать, встретиться, поговорить».

Позиция России

Россия по-прежнему убеждена, что нагорно-карабахскую проблему можно урегулировать только мирным путем, и делает все, чтобы перевести ситуацию в политико-дипломатическое русло, заявил в четверг пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.

«Мы по-прежнему убеждены, что альтернативы мирному урегулированию у этой проблемы нет», — сказал он.

Напомним, что в Москву 9 октября по приглашению президента России Владимира Путина прибыли главы МИД Азербайджана и Армении, вместе с российским коллегой они более 10 часов вели переговоры. В итоге Ереван и Баку договорились прекратить огонь в Карабахе с полудня 10 октября, провести обмен пленными и телами погибших, а также дополнительно согласовать конкретные детали перемирия. Однако в тот же день стороны стали обвинять друг друга в нарушениях договоренности. Вторая попытка организовать гуманитарное перемирие была предпринята в ночь на 18 октября, но также не увенчалась успехом.

Бои на линии соприкосновения в Нагорном Карабахе возобновились 27 сентября. Армения и Азербайджан ведут активные боевые действия на спорной территории. В Армении и НКР введено военное положение и впервые объявлена всеобщая мобилизация. Азербайджан также принял решение о введении военного положения в ряде регионов страны и частичной мобилизации. Лидеры России, США и Франции призвали противоборствующие стороны прекратить столкновения, обязаться начать переговоры без предварительных условий.

Читайте также:

    Армения пояснила, за что ведутся бои в Нагорном Карабахе

Индия и Китай: взрывоопасный мир или холодная война?

Авторизуйтесь, если вы уже зарегистрированы

К.и.н., эксперт РСМД

Развитию политического диалога между Китаем и Индией мешает замороженный приграничный конфликт, который в любой момент может перерасти в войну. Однако это не повод преувеличивать степень военного противостояния Пекина и Дели на международной арене, так как стратегические интересы двух стран пока совпадают.

Развитию политического диалога между Китаем и Индией мешает замороженный приграничный конфликт, который в любой момент может перерасти в войну. Однако это не повод преувеличивать степень военного противостояния Пекина и Дели на международной арене, так как стратегические интересы двух стран пока совпадают.

2014 год стал юбилейным для индийско-китайских отношений: прошло ровно шестьдесят лет с момента подписания Соглашения о торговле и сообщении между тибетским районом Китая и Индией и провозглашения пяти принципов мирного сосуществования (Панчашила) двух стран. За медовым месяцем в отношениях Индии и Китая последовала неожиданная размолвка в виде пограничной войны 1962 г. Сегодня Соглашение о Панчашиле 1954 г. и заложенные в нем принципы представляют интерес скорее для историков, нежели для людей, принимающих политические решения в Китае и Индии. Что можно ждать в будущем от двух азиатских гигантов: нормализации отношений или перерастания приграничного спора в тотальное военно-политическое противостояние?

Ледник раздора

2000-е годы были богаты на прогнозы о грядущем глобальном соперничестве и военном противостоянии Индии и Китая. Возможность столкновения двух государств действительно нельзя исключать, но причиной тому служит не рост их внешнеполитических амбиций, как это зачастую преподносят западные СМИ, а приграничный спор. Не будет преувеличением сказать, что до настоящего времени немаловажную роль в китайско-индийских отношениях играли случайные обстоятельства. Вектор развития этих отношений зачастую определялся не в кабинетах политиков, а в буквальном смысле «на самом верху» – на разделяющей армии двух стран линии фактического контроля в Гималаях.

Возможность столкновения двух государств действительно нельзя исключать, но причиной тому служит не рост их внешнеполитических амбиций, как это зачастую преподносят западные СМИ, а приграничный спор.

Яблоком раздора между двумя азиатскими гигантами стали две территории. Первая – Аксай Чин в западном секторе границы. Этот практически непригодный для жизни регион общей площадью около 38 тыс. км2 расположен на высоте 4,5–7 тыс. м над уровнем моря и представляет собой цепь ледников посреди необитаемой соляной пустыни. Вторая – Аруначал Прадеш в восточном секторе границы, штат на северо-востоке Индии площадью около 84 тыс. км2 с населением 1,4 млн человек, пересеченный цепью Гималаев и покрытый густыми лесами. Западный участок находится под фактическим управлением Китая, однако Индия оспаривает это, утверждая, что Аксай Чин – часть индийского Ладакха, дистрикта штата Джамму и Кашмир. Восточный участок, наоборот, управляется Индией, но на него претендует Китай.

На спор за эти земли соседние государства были обречены еще в колониальную эпоху. Конфликт берет начало в 1914 г., когда администрация Британской Индии навязала ослабленному Китаю договор о границе между своими владениями и фактически независимым на тот момент Тибетом. Приглашенные на переговоры китайские делегаты реально повлиять на ситуацию не могли. Итогом переговоров стало подписание Симлской конвенции, утвердившей границу между Индией и Тибетом по линии Мак-Магона. Тогда Британской Индии достались территория бывшего тибетского княжества Ладакх, включая Аксай Чин, а также северо-восточные приграничные территории (Агентство Северо-Восточной границы – North-East Frontier Agency), преобразованные в штат Аруначал Прадеш после обретения Индией независимости.

Противостояние между Дели и Пекином началось после вхождения Тибета в состав Китая в 1950 г., когда китайская армия стала контролировать границу с Индией. Д. Неру, верный принципам борьбы с колониализмом и дороживший дружбой с северным соседом, признал за Китаем право на Тибет. Однако тем самым Индия поставила себя в невыгодное положение: сразу же возник вопрос о пересмотре китайско-индийской границы. Китай никогда не признавал линию Мак-Магона, так как считал, что Тибет не имел права подписывать конвенцию в Симле, поскольку, являясь частью Китая, не обладал суверенитетом.

Осенью 1962 г. спор вылился в пограничную войну, которая обернулась настоящей катастрофой для индийской армии. По итогам войны Аксай Чин был занят китайскими войсками, а Аруначал Прадеш остался за Индией. Войска двух государств были разделены линией фактического контроля. Ущерб, нанесенный Индии в этой войне, носил скорее репутационный характер и отрезвляюще подействовал на индийское руководство, которое пересмотрело свое отношение к северному соседу.

Холодный мир

Несмотря на попытки урегулировать конфликт, предпринимавшиеся на протяжении 1990–2000-х годов, вооруженные столкновения на линии фактического контроля не прекращались. Последнее значимое противостояние произошло в апреле 2013 г., когда взвод китайских солдат нарушил линию контроля и около месяца стоял лагерем на индийской территории. Этот инцидент подтолкнул стороны к подписанию Соглашения о военном сотрудничестве на границе в октябре 2013 г. Документ заложил принципиально новый механизм урегулирования приграничных конфликтов: теперь их разрешение возлагалось на генералов, а не на высшее политическое руководство двух стран.

Несмотря на полную непригодность Аксай Чина в хозяйственном отношении, для Китая этот район чрезвычайно важен с военной точки зрения – по нему проходит шоссе, связывающее Синьцзян-Уйгурский автономный район с Тибетом.

Если перестрелки на линии фактического контроля случаются все реже, то на полях географических карт сражения за спорные территории не стихают. В июне 2014 г., почти сразу после визита министра иностранных дел Китая в Дели, китайские картографы (благодаря им Пекин испортил отношения буквально со всеми своими соседями) издали новую карту КНР, на которой Аруначал Прадеш обозначен как китайская территория. Безусловно, такие шаги на фоне заверений в скорейшем урегулировании конфликта не способствуют укреплению доверия между двумя странами.

Несмотря на полную непригодность Аксай Чина в хозяйственном отношении, для Китая этот район чрезвычайно важен с военной точки зрения – по нему проходит шоссе, связывающее Синьцзян-Уйгурский автономный район с Тибетом. На первый взгляд прагматичному поколению руководителей во главе с Си Цзиньпином и Нарендрой Моди (для них обоих приоритетны задачи экономического развития) не так уж сложно положить конец затянувшемуся территориальному спору. Достаточно пойти на взаимные уступки: Индия отказывается от претензий на более значимый для Китая Аксай Чин, а Китай – от притязаний на освоенный индийцами Аруначал Прадеш. Однако вероятность реализации подобного сценария была фактически сведена к нулю политикой Пакистана.

В 1963 г. руководство Пакистана во главе с генералом Мухаммедом Айюб Ханом заключило с Китаем соглашение о границе, по которому уступило ему часть территории Кашмира, включая Ладакх. Этот шаг вызвал возмущение в Индии, поскольку Пакистан не только отдал Китаю часть Кашмира, на всю территорию которого всегда претендовала Индия, но и формально узаконил пребывание китайских солдат на территории, отвоеванной ими у Индии в 1962 г., хотя Исламабад никогда ее не контролировал. Благодаря такой по-восточному хитроумной комбинации Пакистан приобрел в лице Китая могущественного союзника, увязав урегулирование индийско-китайского приграничного спора с решением кашмирского вопроса. Уступив Китаю не столь важный для Индии Аксай Чин, Исламабад рассчитывал, что Индия автоматически признает суверенитет Пакистана над частью Кашмира. Однако очевидно, что ни одно индийское правительство не пойдет на этот шаг, каким бы прагматичным оно ни было.

Читать еще:  Совет муфтиев России договорился с движением "Хамас" о сотрудничестве

Военно-стратегическое соперничество

Остроту территориальному спору между Индией и Китаем придает наличие у обеих стран ядерного арсенала. Из-за угрозы со стороны официально признанной ядерной державой КНР (в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия Индия такого права лишена) Дели превратился в систематического нарушителя международного режима ядерного нераспространения.

Самым взрывоопасным конфликтом с точки зрения применения ядерного оружия считается индо-пакистанское противостояние. Однако военная ядерная программа Индии – это скорее ответ на угрозу со стороны Китая. Дели обладает преимуществом в области конвенциональных вооружений, а учитывая близость Пакистана, применение ядерного оружия против этого государства повлечет за собой катастрофические последствия и для самой Индии.

Дели, как и Пекин, близок к тому, чтобы встать в один ряд с Россией и США, которые обладают всеми компонентами «ядерной триады».

Следует отметить, что ядерная программа Индии развивается не по пути наращивания количества ядерных боезарядов (в 2013 г. Пакистан опередил Индию по этому показателю), а по пути совершенствования средств доставки. Дели, как и Пекин, близок к тому, чтобы встать в один ряд с Россией и США, которые обладают всеми компонентами «ядерной триады». В июне 2014 г. начались испытания первой индийской атомной подводной лодки «Арихант» , несущей на борту баллистические ракеты. Годом ранее Индия успешно испытала свою первую межконтинентальную ракету «Агни-V», радиус действия которой позволяет поражать любые цели на территории Китая. Для сдерживания Пакистана было бы достаточно ракет средней дальности и тактических бомбардировщиков.

Таким образом, есть все основания говорить о гонке вооружений в регионе, хотя в случае с Индией больше подходит термин «гонка закупок вооружений». По своим масштабам и темпам закупки Индией любых систем вооружений – от списанных авианосцев до огнестрельного оружия – могут соревноваться с предрождественскими распродажами в США. Однако попытки индийского руководства создать собственный самодостаточный ВПК так и не увенчались успехом.

Особое внимание привлекает возросший военно-морской потенциал двух стран. Китайская военно-морская доктрина «Нить жемчуга» предусматривает создание баз для флота КНР вдоль жизненно важных морских коммуникаций, по которым энергоресурсы поступают в Поднебесную из Персидского залива. Опасения Индии во многом связаны с тем, что Китай буквально окружает ее своими базами: в Пакистане был построен глубоководный порт Гвадар, в Мьянме установлены китайские системы оповещения, на Шри-Ланке началось строительство порта в Хамбантоте. Не располагая таким количеством опорных пунктов, Дели сделал ставку на развитие авианесущего флота. В 2013 г. Индия догнала Китай по тоннажу авианесущих крейсеров, а по количеству новых заказов даже обогнала своего соперника.

Ждет ли Азию холодная война?

Неудивительно, что многие эксперты высказывают предположение о грядущей холодной войне между Китаем и Индией. Однако при ближайшем рассмотрении аналогия с противостоянием между СССР и США не выдерживает никакой критики. Соседние страны, тем более те, у которых есть неразрешенные территориальные споры, не могут не принимать во внимание военный потенциал друг друга. Это и служит причиной растущих военных бюджетов. Хотя по данному показателю Индия и Китай находятся в разных весовых категориях. В 2013 г. Китай израсходовал на военные нужды 180 млрд долл., увеличив военный бюджет с 2004 г. на 170%, а Индия – 47,4 млрд долл., при этом рост за аналогичный период составил лишь 45%. Говорить о гонке вооружений при таких показателях преждевременно: слишком уж пассивно ведет себя Индия в роли догоняющего.

Ядерное сдерживание в Азии в корне отличается от советско-американского опыта: обе страны взяли на себя обязательства не применять ядерное оружие первыми, к тому же их ядерный арсенал не находится в боевой готовности.

Говорить о гонке вооружений преждевременно: слишком уж пассивно ведет себя Индия в роли догоняющего.

Создание в Азии противостоящих друг другу блоков во главе с Китаем и Индией невозможно. Успехи обоих азиатских гигантов как на экономическом, так и на военном поприще не вызывают настороженности у их менее могущественных соседей по региону. Противоречия в Азии настолько велики, что единственный игрок, способный создавать военные коалиции в этом регионе – Соединенные Штаты, связавшие себя союзническими обязательствами с Японией, Австралией, Новой Зеландией, Южной Кореей и Филиппинами. С 2007 г. Вашингтон разрабатывает новый механизм военного взаимодействия в Индийском и Тихом океанах, который, по-видимому, призван сдерживать растущую военно-морскую мощь Китая. В рамках этого механизма, названного четырехсторонним диалогом по безопасности, военно-морские силы США, Австралии, Японии и Индии проводят совместные консультации и военно-морские учения. Однако, учитывая принципиальную позицию Дели по вопросам неприсоединения к военным блокам, втянуть Индию в систему американских договоров о безопасности в АТР вряд ли удастся.

Так, может быть, все-таки союзники?

По большинству мировых проблем Китай и Индия выступают единым фронтом, добиваясь для себя места под солнцем, которое им загораживают развитые страны.

В отношениях между Пекином и Дели отсутствует главный компонент холодной войны – идеологическое противостояние. Если выйти за пределы Азии, где непосредственно сталкиваются интересы двух соседей, то может сложиться впечатление, что в индийско-китайских отношениях царят гармония и взаимопонимание. По большинству мировых проблем Китай и Индия выступают единым фронтом, добиваясь для себя места под солнцем, которое им загораживают развитые страны. Пекин и Дели имеют общее видение многополярного мироустройства, добиваются пересмотра существующей системы международных финансовых институтов, выдвигают схожие требования на многосторонних переговорах в рамках ВТО. В целом их позиции совпадают и по вопросам борьбы с климатическими изменениями, обеспечения энергетической безопасности, приоритезации норм международного права, а также по многим другим глобальным проблемам.

Китай и Индия не собираются довольствоваться статусом региональных держав и видят себя в числе ведущих стран мира. Поэтому на данном этапе они скорее выступают в роли естественных союзников, заинтересованных в пересмотре существующего международного порядка. Утверждать, что Индия и Китай вступают в фазу тотального противостояния, каким была холодная война Советского Союза и США, было бы неправильно. Ни одна из сторон не обладает такими ресурсами и политическим влиянием, чтобы позволить себе нечто подобное. Вместе с тем нельзя исключать, что, несмотря на общие стратегические задачи, на границе между двумя странами в любой момент может вспыхнуть вооруженный конфликт. Правда, вероятность его эскалации до полномасштабной войны не так уж велика. Руководители Индии и Китая понимают, что это перечеркнет экономические достижения последних лет и, возможно, тогда им уже не на что будет претендовать, кроме как на гималайские ледники.

Комментарий: шокирующие высказывания Далай-ламы об ИГ дают хорошую возможность Западу увидеть его истинное лицо

Пекин, 15 сентября /Синьхуа/ — Недавние сочувствующие террористам высказывания Далай-ламы в очередной раз потрясли мир и дают шанс тем на Западе, кто поддерживал его в корыстных политических целях, увидеть истинное лицо монаха.

Беглый религиозный лидер Тибета в настоящее время находится во Франции с шестидневным визитом для, по его словам, «содействия тибетской культуре, языку и экологической защите».

Во время визита он призвал к диалогу с экстремистами группировки «Исламское государство» /ИГ/, заявив, что переговоры являются «единственным способом» для прекращения кровопролития в Сирии и Ираке, однако он не уточнил, каким именно образом нужно их осуществлять.

Это не первый раз, когда монах делает такие весьма спорные заявления, которые жестко критикуют как в Европе, так и во всем мире.

Он также призвал европейские страны принимать беженцев без каких-либо условий, что разозлило многих людей в Европе, которые осуждают его в чистом лицемерии и полном отсутствии здравого смысла. Это дает достаточно причин Парижу, чтобы избегать его.

Сообщается, что ни один высокопоставленный французский чиновник, включая президента страны Франсуа Олланда, не планирует с ним встретиться. Его маршрут был ограничен Парижем и Страсбургом, а его аудиторией стали лишь проживающие в этих местах тибетцы, некоторые юристы и религиозные лидеры, а также небольшое число депутатов.

Несмотря на то, что Далай-лама уже давно утверждал, что отказался от политики и сосредоточился только на защите тибетской культуры, языка и экологии, он посвятил визит во Францию в основном распространению своих политических идей в стремлении сохранить свое влияние.

В интервью агентству Франс Пресс Далай-лама заявил, что цель его визита — встретиться с людьми, а не пожимать руки с лидерами страны.

Однако если сравнить нынешний визит Далай-ламы с его предыдущими визитами во Францию, легко заметить, что его влияние на Западе быстро сократилось.

Стоит отметить, что Далай-лама, живущий в Индии в течение десятилетий, ни разу не произнес ни одного слова о массовой бедности в стране. Наоборот, он часто вызывал разделение и неприятности в Гималаях и мешал экономическому и социальному развитию в регионе.

Тем не менее, несмотря на его неоднократные отрицания, Далай-лама стремится к отделению Тибета от Китая.

Это не секрет, что некоторые западные политиканы использовали Далай-ламу, чтобы критиковать Китай за его политику в отношении Тибета, и тем самым набрать дешевые политические очки у себя в стране. В связи с шокирующими высказываниями, монах стал для них политической обузой, а не выгодным вложением. Это прекрасная возможность для западных правительств, чтобы начать думать о том, какие отношения они должны иметь с Далай-ламой в будущем.

Выбор между поддержкой сепаратиста и сочувствующего террористам и сотрудничеством с Китаем на основе уважения его территориальной целостности не так сложен в конце концов.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector