0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Записки о Литургии. Часть 6

Глава 6

Обычно во время совершения проскомидии священник дает благословение, чтобы на клиросе начинали читать так называемые «часы», обычно третий и шестой, в которых большую часть составляют ветхозаветные псалмы пророка и царя Давида. «Третий час» (по ветхозаветному исчислению времени, а по–нашему 9 часов утра) возводит нашу мысль к тому, что в этот час совершилось схождение Святого Духа на апостолов, т. е. совершилось окончательное образование Церкви. Именно с этого дня и часа начался великий путь Церкви в истории. Поэтому в молитве «третьего часа» Церковь просит: «Господи, иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас, молящих Ти ся». На «третьем часе» читается 50–й псалом («Помилуй мя, Боже»). Помимо того что он более других нам и понятен и близок, в нем <заключается>сильнейшее моление о ниспослании нам Духа Святого, а это особенно нужно приступающим к литургии. «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отъими от мене. Воздаждь (снова дай. — С. Ф.) мне радость спасения Твоего и духом Вла–дычним утверди мя». В этих понятных словах — все учение Церкви и о покаянии, и о стяжании Святого Духа Божия каждой христианской душой. «Сердце чисто созижди во мне…» «Исполни, Господи, сердце мое жизни вечной» (св. Исаак Сирии) [51]. «Прииди, Господи, в сердце мое и от изобилия радости Твоея напой его» (Георгий Задонский).

Шестой час» (по–нашему 12 часов дня) приводит нам на память время, когда «распятые с Ним поносили Его». В шестом часу «настала тьма по всей земле» (Мк. 15, 33). Это и вспоминается в молитве шестого часа: «Иже в шестый день же и час, на Кресте пригвождей в рай дерзновенный Адамов грех, и согрешений наших рукописание раздери, Христе Боже, и спаси нас». Адамов грех «пригвожден на кресте». Поэтому после крестной Жертвы и Воскресения Христос сказал: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле» (Мф. 28, 18). Именно Крест есть «оружие великое Христово» — «победа, победившая мир». Вот почему на «шестом часе», часе крестного страдания, читается псалом 90: «Живый в помощи Вышняго… оружием обыдет тя истина Его»; час страданий Христовых сделался часом великой защиты и сохранения верующего человечества.

«Шестой час» заканчивается молитвой св. Василия Великого, учителя Церкви IV века. В ней все будет нам понятно, надо только прислушаться к ее священным словам: «Не уклони сердец наших в словеса или помышления лукавствия. Но любовию Твоею уязви душы наша, да к Тебе всегда взирающе и еже от Тебе светом наставляе–ми, Тебе неприступнаго и присносущнаго зряще Света, непрестанное Тебе исповедание и благодарение возсылаем».

«Сказал авва Исайя: любовь есть размышление о Боге с непрестанным благодарением; благодарению же радуется Бог, (так как. — С. Ф.) оно есть знак успокоения», — читаем мы в «Патерике» [52]. В великом покое благодарения совершается от начала до конца вся литургия, иначе называемая Евхаристией. Евхаристия и значит «благодарение». Это покой, идущий от бескровной Жертвы, приносимой о всех и за вся, за весь мир. Часы кончились, в алтаре кончилась проскомидия. Но к нам доносится из алтаря как бы еще некий молитвенный разговор между священником и диаконом. «Время сотворити Господеви, владыко, благослови», — говорит диакон священнику, наклоняя перед ним голову, т. е. «время», «пора начинать» (вторую часть литургии), «благослови». Священник отвечает: «Благословен Бог наш», т. е. «да будет на этом благословение Божие». Тогда диакон просит: «Помолися о мне, владыко», как бы говоря: «Я принимаю благословение, но страшно служение мое ангельское — помолись обо мне!» Священник, одобряя его, отвечает: «Да исправит Господь стопы твоя». Казалось бы, теперь уже диакон должен был бы идти и начать, но мы слышим, что он еще раз просит: «Помяни мя, владыко святый», как бы все еще не решаясь. Ведь, как сказано в одной литургической молитве: «Ныне Силы небесныя с нами невидимо служат. Се бо входит Царь славы, се Жертва тайная совершена дориносится». И тогда священник, как имеющий благодатную власть, говорит ему: «Да помянет тя Господь Бог во Царствии Своем». Хоть мы и недостойны, но, призываемые Господом, «верою и любовию приступим».

И мы ясно слышим, как диакон в алтаре говорит наконец: «Аминь». «Аминь» означает «истинно так» или «истинно да будет так». Блаженный Иероним называл это слово печатью молитв [53]. В храме на минуту наступает уже совершенная тишина. Все приготовлено к главной части литургии. Вот готовы ли мы? Участвуем ли мы в этом безмолвии священнодействия, в этой божественной тишине? Св. Игнатий Богоносец пишет: «Кто приобрел слово Иисусово, тот истинно может слышать и Его безмолвие» [54].

«Рассказывали об авве Аполлоне, что он имел ученика по имени Исаака. Весьма обученный ко всякому благому делу, он снискал безмолвие (к Таинству. — С. Ф.) святой Евхаристии и когда он выходил в церковь, то не допускал никого идти навстречу ему… Когда же оканчивалась служба, то, как бы гонимый огнем, он спешил уйти в свою келлию» [55].

Читайте также

Глава шестая. Как относится седьмая глава послания к Римлянам к восьмой главе

Глава шестая. Как относится седьмая глава послания к Римлянам к восьмой главе В сущности основная тема седьмой главы послания к Римлянам выражена окончательно в Рим.7,6, а именно окончательное освобождение от закона, чтобы всецело отдаться Иисусу Христу. Но промежуточные

Глава 9

Глава 9 Служение в земном священном шатре 1 Первое соглашение имело предписания относительно поклонения Всевышнему и святилище на земле. a 2 Был поставлен священный шатёр, и в его первом отделении находились светильник и стол со священным хлебом b; это отделение

Глава 10

Глава 10 Иса Масих — окончательная жертва за грехи 1 Закон — это лишь тень тех благ, которые ожидают людей в будущем, а не сами эти блага. Поэтому исполнение Закона не может оправдать перед Всевышним тех, кто приходит, чтобы постоянно, из года в год, приносить те же самые

Глава 11

Глава 11 О вере 1 Вера — это уверенность в том, чего мы с надеждой ожидаем, подтверждение того, чего мы не видим. 2 Наши праотцы жили такой верой и заслужили одобрение.3 Именно верой мы принимаем, что вселенная была создана по повелению Всевышнего и что всё видимое было

Глава 12

Глава 12 Всевышний воспитывает нас 1 Итак, нас окружает целое облако свидетелей! Поэтому давайте сбросим с себя всё, что мешает нам бежать, а также грех, легко запутывающий нас в свои сети, и будем терпеливо преодолевать отмеренную нам дистанцию. 2 Будем неотрывно смотреть

Глава 4

Глава 4 Видение небесного трона 1 Потом я посмотрел и увидел перед собой открытую дверь в небеса и услышал тот первый голос, напоминающий звук трубы, который говорил со мной. Голос сказал мне:— Поднимись сюда, и я покажу тебе, что произойдёт потом.2 Сразу же я был в духе, и

Глава 5

Глава 5 Свиток и Ягнёнок 1 Потом я увидел в правой руке Сидящего на троне свиток, исписанный с обеих сторон и запечатанный семью печатями. 2 Я увидел могучего ангела, который громко спрашивал:— Кто достоин снять печати и раскрыть свиток?3 Но никто ни на небе, ни на земле, ни

Глава 6

Глава 6 Снятие первых шести печатей 1 Я видел, как Ягнёнок открыл первую из семи печатей, и затем услышал, как одно из четырёх живых существ сказало громоподобным голосом:— Подойди!2 Я посмотрел и увидел белого коня. На нём сидел вооружённый луком всадник, которому был дан

Глава 7

Глава 7 Сто сорок четыре тысячи человек, отмеченных печатью Всевышнего 1 Потом я увидел четырёх ангелов: они стояли на четырёх углах земли и удерживали четыре ветра земли, чтобы те не дули ни на землю, ни на море, ни на какое дерево. 2 Я увидел ещё одного ангела: он поднимался

Глава 8

Глава 8 Снятие седьмой печати 1 Когда Ягнёнок снял седьмую печать, на небесах примерно на полчаса наступило молчание. 2 Я увидел семь ангелов, стоящих перед Всевышним, им были даны семь труб. 3 Потом подошёл ещё один ангел, державший золотой сосуд для возжигания благовоний,

Глава 9

Глава 9 1 Затрубил пятый ангел, и я увидел звезду, упавшую с неба на землю. Звезде был дан ключ от колодца бездны. 2 Когда звезда открыла колодец бездны, оттуда поднялся дым, как из огромной печи. От дыма из колодца потемнели даже солнце и небо. 3 Из дыма вышла на землю саранча, a

Глава 10

Глава 10 Ангел со свитком 1 Затем я увидел другого могучего ангела, спускающегося с небес. Он был окутан облаком, и над его головой сияла радуга. Его лицо было как солнце, а ноги — как огненные столбы. a 2 Ангел держал в руке маленький развёрнутый свиток. Он поставил правую

Глава 11

Глава 11 Два свидетеля 1 Мне была дана трость для измерений, наподобие посоха, и сказано:— Встань и измерь ею храм Всевышнего, жертвенник, и посчитай тех, кто пришёл туда на поклонение. 2 Но внешний двор храма не включай и не измеряй, потому что он отдан язычникам, они будут

Сергей Фудель — Записки о Литургии и Церкви

  • 80
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Сергей Фудель — Записки о Литургии и Церкви краткое содержание

Записки о Литургии и Церкви — читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Записки о Литургии и Церкви

Сергей Иосифович Фудель родился в Москве 13 января 1900 года (31 декабря 1899 года по старому стилю). Отец его священник Иосиф Фудель через всю свою жизнь пронес горение истинно христианской души и сумел передать его своим детям. С детства и до самой смерти Сергей Иосифович был в Церкви, и его жизнь принадлежит ей.

Почти полная потеря, связи с прежней Россией во всех сферах жизни — это роковая черта сегодняшней русской действительности. И самым трагичным, конечно, является разрыв духовной преемственности. Уже и в Русской Церкви заметно исчезает ощущение непосредственной связи с ее недавним еще прошлым. Ни мучеников, ни их подвига большая часть сегодняшних христиан не понимает, так как не знает их духа и не способна по–настоящему оценить его. Знаменательно, что этого никто почти не замечает ни в России, ни на Западе.

Сергей Иосифович Фуделъ не писал церковную историю XX века, но был участником ее событий. Судьбы Церкви стали его жизнью. Революция, страшные, но исполненные подвигом годы церковного правления святого Патриарха Тихона, трагическая церковная смута, катакомбная церковная жизнь — все эти пути были пройдены им. Он трижды сидел в тюрьмах, отбывал ссылки вместе со многими крупнейшими церковными деятелями, со многими мучениками. Он впитывал дух тихой, гонимой русской святости, на протяжении всей своей жизни, подобно пчеле, собирая ее крупицы на быстро оскудевавших церковных полях. И этим подлинным духом наполнены его сочинения, что делает их столь драгоценными сегодня. Все, что писал Сергей Иосифович, проходило горнило его собственного духовного опыта, несет в себе свидетельство о духе времени и о Церкви. Его сочинения не открывают, вероятно, столь много новых страниц в богословской науке, как у богословов на Западе (в частности, русских), они, наверное, не блещут той ученой эрудицией, но, читая «Записки о литургии и Церкви», написанные Сергеем Иосифовичем, легко почувствовать, как служили литургию в тюрьмах новые русские священномученики, можно приобщиться и научиться их трепету и умилению, их страданию и торжеству их святости. Кажется, что святоотеческие толкования литургии, положенные в основу работы Сергея Иосифовича, написаны не сотни, не тысячу лет назад, а теперь, нашими современниками, каждое это слово скрепившими своей кровью.

И думается, что время все же не разделило нас со святыми древности, не разорвало единый церковный опыт. Может быть, это и есть наиболее необходимое в наши дни объяснение литургии.

Последнюю часть своей жизни С. И. Фуделъ прожил в городе Покрове Владимирской области. Стокилометровый рубеж сохранял свою силу для него до конца, и он так и не смог вернуться в Москву или хотя бы приблизиться к ней.

Эта последняя часть его жизни была, как и вся жизнь, суровой и трудной. Постоянная нужда и болезни, постепенно наступавшая слепота от глаукомы, оторванность от детей и близких сочетались с отсутствием продуктов, необходимостью топить печку, носить воду из колонки — словом, обычный провинциальный русский быт. «Трудно без дружеского общения. Мы здесь как в пустыне», «Я все один и читать даже не могу, так как в глазах часто туман», «Время ведь ужасно одинокое», — писал он в письмах.

Недалеко от дома Сергея Иосифовича стоит старинная церковь, в то время одна только действовавшая на всю округу. Сергей Иосифович постоянно читал в ней в качестве псаломщика и постоянно писал. Именно в этот период, начавшийся с 1956 года, он написал все свои работы. По ходу дела он должен был совершать очень утомительные поездки в Москву. Иногда (чаще летом) ему удавалось некоторое время пожить в Москве, поработать в библиотеке, навестить кого–нибудь из оставшихся от прежнего великого множества знакомых и друзей.

Он часто возвращался к написанному, вносил исправления и дополнения, даты в большинстве случаев не ставил. Сергей Иосифович долго и тяжело болел и скончался в Покрове, в своем намоленном доме 7 марта 1977 года. В Покрове он и похоронен. Дай Бог, чтобы его духовный опыт и труд помогли бы открыть для себя литургию новому поколению русских людей.

Протоиерей Владимир Воробьев

Читать еще:  В Киеве девушка отдала 17000 гривен ворожке

Мы ходим верою, а не видением.

Ап. Павел (2 Кор. 5, 7)

Странствия Владычня и безсмертныя

трапезы на горнем месте, высокими

умы, вернии приидите насладимся,

возшедша Слова, от Слова

научившеся, Егоже величаем.

Канон Великого Четверга

Христианство обрело свою постоянную духовную форму на Тайной Вечери [1], и можно сказать, что христианство — это Тайная Вечерь. Все христианство — в этом окружении учениками своего Учителя за бессмертной трапезой Таинства: «Хлеб небесный и чашу жизни вкусите и видите, яко благ Господь». Он — в центре, предающий Себя на распятие и уже предваряющий это распятие в том, что именно тут, за этим столом Вечери, Он отдает Свое Тело и Кровь на непостижимое, сверхъестественное питание верующих: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое». Узкий путь, на который повел за Собою Христос человечество после этой ночи, так явно превышает естественные склонности греховного человечества, что начало пути необходимо открылось сверхъестественным укреплением.

Но оно же стоит и как цель и завершение: «Да ядите и пиете за трапезою Моею в Царстве Моем» (Лк. 22, 30). Приобщение к Божественному миру, вхождение через преодоление естества в свою, человеческую, но уже преображенную и обожествленную Вечную жизнь, есть путь и цель христианства. И реальность этого вхождения еще здесь, на земле, в иной, уже не только земной мир, действительность второго рождения человека всегда пугала людей.

«Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем… Многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные слова! Кто может это слушать. С этого времени многие из учеников Его отошли от Него… Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти?» (Ин. 6, 56, 60, 66, 67)

Тут испытание веры и любви, а не только веры, и испытание не только апостолов, но и всех нас. «Симон Петр отвечал Ему: Господи! К кому нам идти?» Это поразительно, что он так именно начал свой ответ и что это именно так для нас записано. Он мог бы сказать что–нибудь совсем благополучное, например: «Мы не так, как те, маловерные, мы все понимаем». Он как бы так начал свой ответ: «Да, конечно, и в нас есть сомнение, но, Господи! В нашей любви к Тебе сомнения нет». <Затем>Петр сказал: «Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6, 68). Может быть, именно от этого евангельского места возникло у Достоевского его исповедание веры, такое, по существу, богословски неграмотное и такое всесильное для многих людей: «Если бы кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной».

Православная Жизнь

Эти записки рождались на Литургии, ведь богослужение – это ещё и колоссальный ускоритель мысли, ведущий к высокому философскому осмыслению бытия. Перед вами не богословский трактат, а размышления поэта, стоящего на службе в храме…

Продолжение. Начало здесь.

Литургия делает нас участниками Духа Святого, исцеляя этим те раны, которые наносят люди духа мира сего, каковые часто встречаются и в Церкви и стремятся ранить тех, кто живёт по Духу.

Литургия есть подлинный воздух Церкви, какой её видят святые и Бог, какова она есть на деле. Но на земле только те люди подлинно принадлежат Церкви, в ком живёт тот же воздух Литургии, воздух Святого Духа. А «кто духа Христова не имеет, тот и не Его», – говорит апостол. Потому принадлежность к Церкви определяется не занимаемым в ней на земле положением, но одной только благодатью в сердце и жизни.

Дух Святой – подлинная жизнь души. Наиболее полно мы переживаем это на Литургии и в молитве.

Литургия есть ликование для чистых сердцем. Она даёт пережить мир как исполненный Бога и хороший.

Литургия продолжает себя и за стенами храма, в причастниках, стремящихся жить для других.

Быть на Литургии – это жить всеми эпохами и временами, оказаться современником Альфреда Великого и Патрика Ирландского, пережить Церковь как Вселенское Царство Троицы, как великое единство всего доброго и достойного вечности, Единства в Духе, Который, по слову старца Дионисия Каламбокаса, сотрясает вселенную.

Литургия раскрывает историю мира как историю близких, а их ты всех жалеешь и всем желаешь спасения.

Литургия учит сострадать тем, кто жил и живёт, ведь, когда нам жалко и участников битв при Гастингсе, Азенкуре и Пуатье, Эйнштейна и средневековых крестьян, Алиенору Аквитанскую, Генриха и Ричарда, Роланда, Боэция с Алкуином и Людовика Благочестивого, равно как и тех непутёвых викингов, которых он пытался крестить и привести к вере, то Великий Бог причтёт нашу жалость к тому, чтобы в день Второго пришествия жалость обратилась в повод к их спасению.

Священник, не понимающий Литургию, ищет повод не причастить человека, понимающий, наоборот, – причастить.

Литургия вдохновляет не отталкивать от себя тех, кто извращённо понимает веру, а стараться объяснить им. Если же это невозможно, то хотя бы включить несчастного заблуждающегося в поле жалости и этим всё же пролить мир в его раненую душу.

Литургия придаёт совершительную силу словам: «Я всегда буду рядом с тобой».

Литургия раскрывает Церковь как она есть, вне людских страстей и пороков, в одном только Духе, преображающем верных и мир.

Литургия раскрывает всякий людской грех, всякий клерикализм священников, бюрократию церковных чиновников, всякое отступление от ума Христова и святоотеческого сознания как внешние по отношению к Церкви, которая всегда свята и святится во всём и всех, что по Богу.

Литургия вдохновляет сердце жить высотой. Она сама становится нами и делает нашу жизнь Божественной в её приобщении к Троице.

Литургия и есть подлинная жизнь, какой она задумана Богом. А через Причастие мы становимся способны нести Литургию в себе и вовне.

Литургия и служение людям – путь исполнения Господней заповеди «Будьте святы, как Я свят».

Литургия даёт правильную перспективу зрению. Живущим в мире ложных людских отношений кажется, что добро тут – всего только малый остров в море зла. Литургия являет вселенную как Божественную гармонию, соединённую Троицей в Церковь. И зло на фоне великого Божьего Промысла и красоты мироздания – лишь малый остров, который сам отгородил себя от не имеющего пределов океана Божьей любви и добра.

Благодать Литургии делает душу матерински нежной в отношении к людям.

«Где Дух Святой, там гонения», – пишет Макарий Великий, и всякий светлый и умножающий небесную красоту это знает. И чтобы добрый и праведный не говорили: «Я больше не могу выносить притеснения» – существует Литургия, которая даёт доброму жить реальностью рая, новым Небом и новой землёй, где обитает правда.

Литургия в сочетании со служением людям делает человека настоящим.

Литургия есть является также средством, с помощью которого можно смотреть на мир и случающееся в нём Божиим взглядом и иметь мысли небесного свойства. А добрые мысли преобразуют всю нашу жизнь в добро.

Литургия – лучший путь пережить жизнь как сказку, полную блаженного и мудрого доверия к Сказочнику.

Литургия даёт ощущать мир как существующий целиком в русле благого Промысла Божьего. Потому мир и есть живая сказка потому, что нет здесь такого зла, последствия которого Господь не обратил бы в добро. В этом таинство счастливого конца для всякого доброго существа.

Литургия – грандиозное утверждение той истины, что Великий и Всемогущий Бог не допустит стремящимся к Нему никакого зла.

Литургия есть ещё и чудесный шанс превозмочь любую усталость вдохновением творить добро.

Сказка и литургия – также способ увидеть всякую крупицу бытия на своём месте, всякое событие истории и жизни как часть пути к счастливому концу, а мир целиком как место, где всякому доброму блаженно жить.

Литургия наполняет сердце тем благословенным, творческим избытком, который так хочется отдавать и дарить.

– Скорей! Скорей! Скорей! – говорит душа.
– Верность и терпение приведут тебя к настоящей радости, – отвечает Бог.
Литургия существует ещё и затем, чтобы мы могли понять сердцем, отчего Христос отвечает нам именно так.

Дух Святой – вдохновение мира. Наиболее полно мы это переживаем на Литургии.

Христианин оживает на Литургии и после чувствует себя живым, приобщённым к подлинной жизни. Если он несколько дней подряд не был на Литургии, то испытывает чувства, которые мог бы испытать лист без дерева, луч без солнца или кит на суше.

Литургия есть тот источник, который полностью утоляет жажду, но ты хочешь пить из него ещё и ещё и в конце концов не можешь не приходить к нему каждый день.

Литургия существует ещё и затем, чтобы нам всегда дышать Духом Святым.

Она делает человека новым, онтологичным, высоким и настоящим, но только в том случае, если человек сочетает с ней жизнь для других.

Литургия есть богословие. Не потому, что мы можем разъяснять её суть, историю или давать анализ её частей, но потому, что мы начинаем жить общей с Богом жизнью. Литургия даёт нам Бога, пронизывает нас Богом, исполняет нас Богом как тем одним, Кто способен утолить онтологическую жажду приобщения к настоящести, сути и высоте.

На Литургии я не вслушиваюсь в слова молитв. Я вслушиваюсь в Бога, в Его Царство, рождающееся тогда изнутри меня, в то, как я сам тогда становлюсь Его раем.

Литургия наполняет сердце восторгом жить, даёт жить глубиной и сутью вместо почти всеобщего скольжения по поверхности. В этом она похожа на высокую классическую литературу и вообще на всё, через что нас касается благодать Господня.

Литургия означает, что добро всегда и везде одолеет зло.

Что такое Церковь на самом деле, мы понимаем на Литургии, да ещё там, где в отношении между людьми светло присутствует Дух Святой.

Литургия говорит о том, что богословие исходит только из встречи с Богом, а потому оно никогда не может быть наукой, а лишь хвалой и поэзией. И смысл его – наше умножение света в себе и вовне, когда мы обретаем силу умножать в бытии Богом свет.

Литургия есть явное уверение Божие, что всякий добрый обретёт счастье.

Литургия обращает человека в огромный вулкан светлой силы, извергающий лаву мудрости и красоты. И эта лава становится почвой для многих островов людской радости.

Литургия явно открывает, что единственно верный наш ответ на всё – слава.

Литургия есть для нас и желание, и сила на всех путях и во всяком деле умножить свет.

Литургия – это возможность ощутить весь мир вокруг как сказку.

СВЯТО-ИОАННО-ПРЕДТЕЧЕНСКИЙ СОБОР

  • Наш приход
  • ГАЛЕРЕЯ
  • КАЛЕНДАРЬ
  • О ПРАВОСЛАВИИ
  • Иосиф Муньос-Кортес
  • БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ
  • КОНТАКТЫ

СВЯТО-ИОАННО-ПРЕДТЕЧЕНСКИЙ СОБОР

  • Наш приход
  • ГАЛЕРЕЯ
  • КАЛЕНДАРЬ
  • О ПРАВОСЛАВИИ
  • Иосиф Муньос-Кортес
  • БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ
  • КОНТАКТЫ

Вы здесь

Записки о литургии и церкви.

Вслед за возглашением о благословенном Царстве Божием произносится «великая ектенья». Слово «ектенья» означает «прилежное, напряженное моление». «Миром Господу помолимся». «Миром» – это и в мире души, в ее безмятежии, в покое, и «миром-собором», т.е. едиными устами и единым сердцем с другими людьми. Здесь, в этой молитве литургии мы снова возводимся к идее Церкви. «Великая ектенья. – пишет прот. Иоанн Кронштадский, — есть премудрая ектенья, ектенья любви; в ней христиане, живущие и святые, представляются одним великим сочленением тела Иисуса Христа».

Читать еще:  Иностранным авиакомпаниям впервые разрешено доставлять паломников в Медину

Второй возглас ектеньи – опять моление о мире. «О свышнем мире и спасении душ наших» – это напоминание, что все в нашей жизни: и всякий мир душевный, семейный, общественный, государственный – зависит от мира, сходящего с неба, от Божиего мира, который, по слову апостола, «превыше всякого ума». Обретая его, мы обретаем и спасение души. Ведь это спасение -–в нашем единстве с Богом, в нашем вхождении еще здесь, на земле, в Царствие Его, которое есть «правда, мир и радость во Святом Духе». «Ничего нет равного ему (миру. – Ред.), — пишет св. Иоанн Златоуст, — поэтому мы. всюду просим мира в церквах.

И раз, и два, и три, и многократно дает его предстатель церкви, (говоря): «Мир вам». Потому что он – матерь всех благ и основание радости». Далее следует ряд молений или возгласов ектеньи о различных благах нашей земной жизни, о церковном руководстве, о государственных властях. Моление о властях основано на прямой апостольской заповеди молиться за всякую власть, в том числе и языческую (см.: 1 Тим. 2: 2).

Тертуллиан во II веке писал: «От сердца молимся с распростертыми руками о долгоденствии императоров, о благосостоянии империи, о храбрости воинов, о верности Сената». Мученическая первохристианская Церковь умела сочетать отрешенность от мира с молитвою за этот мир, молитву за императоров с молитвой о тех, кого эти императоры мучили. В некоторых древних литургиях, кроме возгласа о «негодующих, страждущих, плененных», было такое моление: «О сущих в рудокопаниях и изгнаниях, и темницах и узах ради имени Господня, помолимся».

В литургии «Апостольских постановлений» было моление «О внешних и заблудших», чтобы обратил их ко благу и укротил ярость их». Все совершаемое и с человеком, и с миром совершается по воле Божией, и Он лучше нас знает, что нам нужно и что не нужно. Поэтому великая ектенья заканчивается преданием всего и всех в волю Божию: «Сами себя, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». «Тебе, Господи», — отвечает хор. Святитель Димитрий Ростовский пишет: «. в том и есть царство, наслаждение, радость и свет души, чтобы любить Бога; а любящий Бога любит во всем Его святую волю и с великой сладостью приемлет от рук Его как благое, так и кажущееся злым; такой даже и муку, как бы царство, готов принять по воле Господней.

Я знал одного из отцов, такого, который. во всякий день молился, говоря так: «Господи, если хочешь иметь меня во свете благодати Твоей, — будь благословен. Если же хочешь иметь меня во тьме отриновения от лица Твоего, — тоже будь благословен». После великой ектеньи поются так называемые «антифоны». Это слово означает пение на два хора, правый и левый, вперемежку.

Первый антифон — это 102-й псалом «Благослови, душе моя Господа. Господь на небеси уготова престол Свой, и царство Его всеми обладает. » Второй антифон — это псалом 145: «Хвали, душе моя, Господа, восхвалю Господа в животе моем (т. е. в жизни моей. — С. Ф.), пою Богу моему, дондеже есмь». Оба псалма — это ветхозаветное раскрытие идеи Бога. После этого поется «Единородный Сыне и Слове Божий». Все эти песнопения полны восхваления Бога, «творящяго суд обидимым, дающяго пищу алчущим». Но «Единородный Сыне» открывает нам, кроме того, великую истину веры, или «догмат» о том, что Христос, Сын Божий, есть не только истинный Бог, как «един сый Святыя Троицы», но и истинный человек, как «непреложно вочеловечивыйся от святыя Богородицы»» — Два естества Христовы — Божеское и человеческое, не нарушая своих свойств, соединились в Нем в несливаемое единство единого Лица — Богочеловека, «спрославляемого Отцу и Святому Духу».

После этого хор поет Заповеди блаженства, записанные в 5-й главе Евангелия от Матфея. Девять новозаветных заповедей прибавили к десяти ветхозаветным то великое, что силу нравственного закона они распространили на внутренние движения души. «Вы слышали, — сказал Христос, — что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5: 21-22). Гнев Христос приравнял к убийству, а тайное вожделение — к явному греху. На всю внутреннюю, потаенную жизнь души был брошен Им ослепительный свет, и все в этой жизни, даже самые сокровенные мысли и чувства, теперь должны выбирать между светом и тьмой: или идти в послушание Христу, или в рабство диаволу.

Но в заповедях Нового Завета есть еще одно великое отличие от ветхозаветных: они — заповеди блаженства, они даны как заповеди личного счастья, их исполнение не просто долг или необходимость, но условие великой радости, духовной радости, не аллегорической, не абстрактной, а совершенно реальной. Нищие духом, и плачущие, и кроткие, и милостивые действительно счастливы, неся в себе самих Христа, своего Учителя. Св. Ерма пишет: «Удаляй от себя всякую печаль, потому что она есть сестра сомнения и гнева. Молитва печального человека никогда не имеет силы восходить к престолу Божию. Если будешь великодушен, то Дух Святой (дух святыни, или святости. — С. Ф.), в тебе обитающий, будет чист и не помрачится от какого-либо злого духа; но в радости расширится и вместе с сосудом (плоти. — С. Ф.), в котором обитает, будет весело служить Господу».

Святой Ерма жил в конце I века, в эпоху гонений. Человек, живущий христианством, наряду с трудом, огорчениями, страданиями, «сердечным болезнованием» своей жизни совсем просто ощущает счастье и радость. Не потому ощущает, что это «положено по уставу» или что это «заповедь», а потому, что не может он их не ощущать. И это совершается не где-то на высоте, а в самом начале его пути. «Бог есть огнь. Душа. есть существо чувствующее и разумное. Почему она в самом начале чувствует и сознает возгорание (в себе. — С. Ф.) огня того — и сие тем паче, что оно сопровождается. нестерпимым болезнованием (сердечным)» (преп. Симеон Новый Богослов). «Но не подумал бы кто, что когда (поскольку. — С. Ф.)

Богообщение поставляется последней целью человека, то человек сподобится его после — в конце, например, всех трудов своих. Нет: оно (Богообщение. — С. Ф.) должно быть всегдашним, непрерывным состоянием человека. Так что, коль скоро нет общения с Богом, коль скоро оно не ощущается, человек должен сознаться, что стоит вне своей цели и своего назначения» (еп. Феофан Затворник. «Письма о христианской жизни»). «Иная есть радость началовводная, и иная завершительная. Надлежит прежде началовводною радостию призвать душу к подвигам» (блаженный Диадох). В одной молитве св. Амвросия Медиоланского — «пресвитерам, готовящимся к служению святой литургии», — говорится: «. отъими сердце каменное от плоти нашея и даждь сердце плотяное, боящееся Тебе, любящее. Тебе последующее и Тобою питающееся». «. Благоволи мне, грешному, небесную сию жертву со страхом и трепетом, чистою совестию, слез излиянием, в радости духовней и веселии божественнем приносити, да ощутит ум мой блаженную пришествия Твоего сладость и ополчение святых ангел Твоих окрест мене». «Хлебе сладчайший, уврачуй устне сердца моего, да чувствую во мне любве Твоея сладость».

Нечувствие — «это смерть души» — пишет преп. Симеон Новый Богослов. На нас исполняется слово Господне, говорящее, «что видящие не видят и слышащие затыкают душевные уши и не слышат глаголов Духа». Ощущение божественного тепла, радости и духовного счастья есть предощущение будущего века, и это «ощущение будущего века в мире сем есть то же, что малый остров в море; и приближающийся к нему не утруждается уже в волнах видений века сего» (св. Исаак Сирин). «Если ты. причащаешься Пречистых Тайн без того, чтоб ощущать какую-либо благодать в душе своей, то причащаешься только по видимости, а в себя самого ничего не принимаешь, — пишет преп. Симеон Новый Богослов. — когда вкушаешь ты божественный хлеб сей и пьешь сие вино радования, а между тем не ощущаешь, что зажил жизнью безсмертною, восприняв в себя силу светоносную и огненную. что испил Кровь Господню, как воду живую и обрадовательную, если, говорю, не ощущаешь в себе, что приял нечто из того, о чем я сказал теперь, то, как думаешь, что приобщился жизни вечной. причастен стал света непрестающаго?»

Страшно сказать, но у некоторых церковных людей современности существует в противоположность святым своего рода теория о необходимости «стоять столбом» в церкви, т. е. ничего не чувствовать, кроме, может быть, своего долга этого стояния. Для этих людей ложного смирения заповеди еще не стали заповедями блаженства, Ветхий Завет еще не перешел в Новый. Вековой посев религиозной внешности приносит в них свой урожай. «Если и все церковное правило будет выполнено, — пишет Макарий Великий, — но таинственной Евхаристии иереем не совершено и приобщения Тела Христова не было, то по церковному уставу священнодействие не довершено и служение таинства недостаточно — так разумей и о христианине. Если преуспел он в посте, во бдении, в псалмопении, во всяком подвиге и во всякой добродетели, но на жертвеннике сердца его не совершено еще благодатию таинственного действия Духа, при полном ощущении и духовном упокоении, — то все таковое чинопоследование подвижничества несовершенно и почти бесполезно, потому что человек не имеет духовного радования, таинственно производимого в сердце».

О церковных записках. Соображения одного пономаря.

У нас есть несколько видов записок: на проскомидию, на сугубую ектению (так называемые «простые»). Есть и туда, и туда («заказные»). Скажу своё мнение про возможную «модернизацию» каждого вида.

1. Записки на проскомидию.
Как делается сейчас: священник читает записки в алтаре, вынимает частицы; рядом стоят пономари и тоже читают имена.
А почему бы не вынимать частицы в храме? Поставить стол, за которым священник будет поминать; к священнику пусть подходят прихожане, называют имена, а священник будет вынимать частицы из просфор.
Правда, из-за большого количества молящихся это возможно, наверное, только в будни, и то на вечернем богослужении.
В воскресные и праздничные дни будет уместным перенять греческую традицию. Пусть где-то за 15 минут до начала часов звенит колокольчик — знак для прихожан: сейчас священник поминает о здравии и можно помолиться за своих родственников. Затем еще звонок — молимся о упокоении. И это поминание в храме ничем не будет отличаться от поминания пономарями в алтаре — для Бога нет разницы, где мы находимся: в алтаре перед жертвенником или в храме, облечены в стихарь (подрясник) или нет.

2. Поминовение на сугубой ектении.
В отличие от проскомидии, здесь священник громко читает имена, некоторые молящиеся стараются расслышать свои. Но вслух произносятся далеко не все — большинство прочитывается в это время другими священниками и пономарями в алтаре.
Поименное поминовение вслух на сугубой ектении вызывает вопросы у литургистов. Разве Литургия — частная треба, чтобы читать записки? Разве это не отвлекает внимание от главного — освящения Даров и Причащения?
Очень и очень много можно сказать об этом. Но если это есть в храме — ничто не мешает и в это время прочитать помянники.
В современной практике во время сугубой ектении звучат дополнительные прошения о нуждах людей: о болящих, путешествующих, о начале дела; раньше звучали о мире в Отечестве, о мире в Украине, о мире в Церкви. Поэтому в это время, на сугубой ектении, можно помолиться Богу своими словами, попросить о насущном и поблагодарить.

3. Уставом положено ещё одно поминовение — после освящения Святых Даров. Сегодня его практически не замечают. А зря. Ведь перед нами — Сам Христос, распятый, воскресший, вознесшийся и паки грядущий судить мир! Разве сейчас — не самое время поблагодарить и попросить Господа о насущном, в том числе и о наших близких?
Уставом назначается поминание усопших на тайных молитвах, сейчас читающихся во время пения «Достойно есть», а живых — после возгласа «В первых помяни». Так положено по уставу, и молящиеся тоже могут так делать.
Но я бы предложил не отвлекаться от общей молитвы, а перенести поминовение на запричастную паузу. Ничего не меняется — перед нами всё тот же Христос. У духовенства такой возможности нет: в это время они причащаются. А молящиеся могут достать свои помянники и ещё раз помолиться о своих близких.

Читать еще:  Месяцеслов РПЦ пополнился именами румынских подвижников

Хоть немного не в тему, но все же: ещё обязательно нужно убрать торжественное шествие трудниц с тарелками для пожертвований прямо во время богослужения, иногда во время Херувимской или Евхаристического канона. Мне кажется, недопустим сбор денег во время таинств исповеди и причащения, во время помазания и при подходе ко Кресту.

Но если я всё это всерьез предложу священникам — отцы-настоятели, наверное, меня побьют камнями. Церковные записки — одна из основных статей приходского бюджета, и если мы их отменим, не на что будет содержать храм. Для этого нужно менять всю церковную экономику.
Но делать это нужно. Даже по этическим соображениям нельзя брать деньги за молитву.

Наверное, тем молящимся, которые считают себя прихожанами храма, стоит делать регулярные отчисления на храм с зарплаты (пенсии), а для «захожан» поставить при входе поднос для пожертвований. Людям — объяснить, когда во время богослужения молиться о своих близких. Имена принимать только в том случае, когда человек особенно нуждается в молитве всей общины.

У постоянных прихожан трудностей не возникнет — им только нужно понятно объяснить, в какой момент Литургии поминать живых и усопших, а вот «захожанам» придётся учиться личной молитве Богу, а не строить иллюзии, что они всё заказали и за них и за их родственников помолятся. Не помолятся! Вычитывание записок — не молитва!

Возможно, в таком случае храм не будет так богато обустроен. Но зато наша совесть перед Богом будет спокойна: люди сами будут молиться о своих близких во время службы, а не перекладывать это на незнакомых людей.

Вот вкратце мои мысли по поводу церковных записок.

Согласен — таким не совсем честным способом, на записочках и просфорочках выживает храм. А вот сейчас, в период эпидемии, произошел «сбой системы»: люди в храмы не ходят, свечки с просфорками не покупают, записки — и те за добровольное пожертвование. Не является ли это неким изгнанием торгующих? Неким посланием от Бога, что это не приемлемо для Его Церкви.

Вот что можно сказать о церковном поминовении. Это не только моё мнение — это мнение многих наших пастырей.

Андрей Сегеда: Церковная записка — такая простая и… непонятная?

Сегодняшняя статья родилась из многочисленных вопросов знакомых новоначальных христиан, которым непонятно, зачем подаются церковные записки, как их правильно писать и в чём разница между заказной запиской, молебном и панихидой. Если вашу голову посещают схожие вопросы, эта статья для вас.

Порой, самыми сложными и непонятными в храме для нас оказываются самые простые вещи… Например, церковные записки. Для меня, как для человека проведшего в алтаре более 11 лет вопрос: «Чем отличается молебен от сорокоуста?» выглядел смешным. До тех пор, пока я не понял, что мои друзья и знакомые задают мне его слишком часто.

Тогда я решил провести небольшой опрос, чтобы понять, что именно в отношении церковных записок непонятно моим приятелям и коллегам и оказалось, что им непонятно буквально всё!

Одни недоумевали зачем пишутся записки, куда их потом уносят и что происходит далее с ними и с теми людьми, за кого они подавались.

Другие сталкивались с проблемой заполнения записки: Можно ли вносить имена всех или только крещёных? Что делать, если не помнишь крещального имени человека? Как правильно распределять вписываемых по категориям: «беременная», «воин», «учащийся», «иеромонах», да и надо ли?

Третьи пытались понять, в чём смысл разделения записок на заказные и простые, сорокоусты, молебны и панихиды?

Наконец, четвёртых волновал денежный вопрос. Что будет, если записка стоит 10 рублей, а в кармане нашлось только 8? Откажутся принимать и молиться? Или почему в одном храме деньги берут за записку, а в другом за каждое имя? Если у меня много родственников я должен экономить на их поминовении и подавать записки не за всех? Постараюсь рассказать обо всём.

1. Зачем пишутся записки и что с ними происходит потом?

Сам Спаситель Христос сказал: «Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» ( Мф. 18:19-20 ).

Эти слова Господа говорят о том, что хотя домашняя молитва имеет огромную важность, но соборная молитва в храме всё же ценнее и сильнее, так что весьма правильно как можно чаще посещать его самим и молитвенно поминать своих близких именно там.

Когда записки написаны и отданы в церковную лавку, они ждут там прихода пономаря, который унесёт их в алтарь. Там они, если это так называемые «простые записки», будут поминаться дважды.

Вначале священник молитвенно помянет каждого из ваших близких во время проскомидии — особого священнодействия, когда просфоры и вино специальным образом подготавливаются к принесению за всех верующих Бескровной жертвы, во время которой Святой Дух таинственным образом прелагает их в Тело и Кровь Христовы.

На проскомидии священник особым ножом — «копием» вынет из малых просфор ровно такое количество частичек, сколько имён содержится в собранных к этой литургии записках, при этом помолившись за каждого из указанных людей. В больших соборах записок бывает очень много, поэтому поминовение на проскомидии может одновременно совершать несколько священников — каждый свою часть записок.

Второй раз ваши близкие будут помянуты по завершении Таинства Причащения, когда священник внесёт в алтарь Святую Чашу. Тогда он прочтёт молитву: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде, Кровию Твоею Честною, молитвами святых» и ссыпет в Чашу все частицы, вынутые за помянутых в этот день людей. Через соприкосновение с Телом и Кровью Христовыми все поминаемые получат особую божественную помощь к своему телесному и духовному выздоровлению и исправлению жизни.

Если же записки, которые вы будете подавать, будут «заказными», то за поминаемых вами дополнительно помолятся ещё три раза: диакон помянет их во время чтения им сугубой ектении, потом священник прочтёт молитву перед престолом, а потом, в зависимости от того «о здравии» эта записка или «об упокоении», её ещё раз с молитвой прочтут, соответственно, на молебне или на панихиде.

2. Кого можно и кого нельзя вносить в записки, когда их лучше подавать и как правильно оформить?

Подавать записки лучше всего на вечернем богослужении или в самом начале литургии, по крайней мере до чтения Евангелия, так как священник должен ещё успеть помянуть ваших близких, затем подготовить Святые Дары к переносу с жертвенника на престол и во время Великого входа переместить их туда, после чего частицы уже не вынимаются.

Церковь во время богослужения поминает всех людей в общих молитвословиях («…О плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных и о спасении их Господу помолимся…» и т.д.), но поминовение священником в алтаре оставляет для верных чад Церкви — то есть людей крещёных. Также, если говорить об усопших, не поминаются люди, сознательно лишившие себя жизни. Обо всех остальных Церковь молится.

Рекомендуется писать имена поминаемых в родительном падеже (о здравии/упокоении кого? — Николая, Елены, Павла. ) и полностью (Николая, а не «Коли», Петра, а не «Пети»). Также стоит стараться писать имена, принятые в церковной традиции (Елены, а не Алёны, Сергия, а не Сергея, Георгия, а не Жоры, Геры, Егора или Юрия). При этом указывается крещальное имя человека (у Владлена, Артура или Октябрины совершенно точно есть второе имя, данное при Крещении).

Теперь о титулах. Если говорить о наиболее давней традиции, то никакие титулы, кроме священного сана в записках не указывались. Все имена писались друг под другом, в столбик, и только у духовных особ перед именем стоял какой-либо префикс: «митр.» — митрополита, «еп.» — епископа, «иером.» — иеромонаха, «диак.» — диакона, «мон.» — монаха.

Несколько позже стали добавлять префиксы к именам людей, требующих особого молитвенного поминовения — «в.» перед именем воина в силу тяжести его служения, «мл.» — перед именем младенца из-за его нежного возраста и «бол.» — перед именем болящего, потому что в данный момент он борется с недугом.

Сейчас же многие верующие пытаются как-то выделить практически каждого и священник вынужден тратить много времени на разбор разнообразных фантазий вроде «уч.», «плодон.», «бер.», «отр.» и прочих. Это не является особенно доброй традицией и подобным образом оформлять записки не стоит.

Если вы всё же не помните или не знаете имени человека в крещении, но точно знаете, что крещён он был, пишите как есть — священник помянет его, а Господь итак точно знает, какое имя ему было дано. Но попытаться выяснить церковное имя близкого всё же постарайтесь!

3. В чём смысл разделения записок и какие виды записок бывают?

Записки прежде всего делятся на два вида — о живых и об усопших. На простые и заказные они делятся потому, что в храмах, особенно в больших соборах, записок может быть очень и очень много и поминать все их как заказные бывает очень долго, что затягивает богослужение и бывает физически тяжело для молящихся в храме верующих, которые всю службу проводят на ногах.

Поминовения также делятся на богослужебные и внебогослужебные, одноразовые и многоразовые.

На богослужении читаются только записки о здравии и об упокоении (простые и заказные) и храмовые помянники, куда вписаны родственники священников, церковнослужители, благотворители и т.п.

После богослужения может дополнительно служиться молебен (с водосвятием или без оного, Господу, Богородице или святому, на ту или иную потребность) либо панихида. Молебен служится о живых, панихида — об усопших. На молебне читаются заказные записки о здравии и записки на молебен (с надписью «молебен»), на панихиде — заказные записки об упокоении и записки на панихиду (с надписью «панихида»).

Также существуют и многоразовые поминовения, так называемые «сорокоусты». Они также бывают за живых или за усопших и поминаются в те же моменты богослужения и внебогослужебных молитв, что и заказные записки. Различаются сорокоусты только сроком поминовения — их можно подать на 40 дней (отсюда и название «сорокоуст»), на полгода или сразу на год.

В некоторых храмах и, особенно, в монастырях можно заказать «вечное поминовение» или чтение «Неусыпаемой Псалтири». Как за живых, так и за усопших. Но поскольку такое встречается не везде, эти поминовения мы рассматривать не будем.

4. Денежный вопрос

Как и свеча, записка — это форма нашей жертвы Богу и нашего вклада в содержание храма. В древние времена люди приносили с собой всё нужное для богослужения — хлеб, ладан, воск, масло, вино, сами строили церковь в своём селе и отдавали на её содержание десятую часть доходов.

Нынешнему менеджеру довольно трудно изготовить вино, а заводскому рабочему — насобирать воска из ульев… Поэтому мы приносим в храм деньги и поэтому в церковных лавках существует такая, на первый взгляд иезуитская формулировка, как «рекомендуемая форма пожертвования».

Если вам не будет не хватать денег на крещение, или записку всё решается довольно просто — нужно всего лишь подойти к настоятелю храма, объяснить ситуацию и в абсолютном большинстве случаев он благословит вам подать столько, сколько можете и молитвенно помянет ваших родных так же, как и родных любого другого человека.

Наконец, по поводу записок и имён. Таким методом, как правило, пытаются регулировать количество записок в храмах, в которых очень мало священников и очень много прихожан. В храмах где всё сбалансировано сумму пожертвования обычно считают по количеству записок. Там же, где священник перегружен, устанавливают норму в именах. Тогда человек решает, кто для него действительно важен, а за кого он может помолиться и дома, а священник получает некоторое облегчение при поминовении тысяч и тысяч имён. О нём нам, верующим, тоже неплохо заботиться!

Послесловие

На этом ликбез, посвящённый церковным запискам считаю законченным. В случае, если вы считаете, что какой-либо важный вопрос обойдён вниманием и вы хотели бы разобрать и его, прошу писать в комментариях. В этом случае статья будет дополнена.

Дорогие братья и сёстры, надеюсь с ответом на часть ваших вопросов храм стал для вас чуточку понятнее и дружелюбнее! Приходите почаще в храм, чтобы молиться Господу в обществе единодушных вам православных христиан. Помните, что не только вы сами нуждаетесь в диалоге со Христом, но вашей молитвы также ждут ваши живые и усопшие близкие.

Дорогие друзья! Я открыл свой собственный блог! Если вам интересно читать мои статьи, поддержите подпиской и репостом, пожалуйста!

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector