0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Женщины, которые поют, или Воспитание клиросом

Женщины, которые поют, или Воспитание клиросом

Недавно на одном из регентско-певческих форумов в интернете прочитала: певчие, мол, церковная «элита»: ни дисциплины, ни молитвы, масса высокомерия и самомнения. Хотела было возмутиться, но… передумала. Потому что, к великому моему сожалению, определенная толика правды в этой филиппике присутствует. Моя цель заключается не в том, чтобы напугать желающего петь в церковном хоре — хочется, чтобы новичок, пусть и в общих чертах, но представлял, что его ждет и к чему надо быть готовым.

Когда у человека, пришедшего в церковь, заканчивается новоначальный период, он понимает, что быть христианином — дело совсем непростое. Намного быстрее певчий-новичок понимает, что Богу петь трудно. Хорошо, когда певчий «вырастает» из детского хора — основные премудрости ему уже известны, да и сам процесс вхождения в хор протекает безболезненно. Беда в том, что такой «переход» совершают единицы. Да и не каждому храму под силу воспитывать детский хор.

Обычно на клирос попадают двумя путями (не берем во внимание профессиональных певцов). В храме уже есть большой, сильный хор или даже два — «правый» и «левый» (именуемый также любительским, учебным или будничным). Прихожанин (или чаще прихожанка), исправно поющий вместе со всеми «Верую» и «Отче наш», наконец набирается храбрости, подходит к регенту и робко спрашивает: «А можно мне в хор… попробовать?». Второй вариант — в храме вообще некому петь, кроме матушки-регента, которая во время общенародного пения чутко прислушивается и наконец подходит к потенциальному певчему: «Говорят, вы три класса музыкальной школы окончили когда-то? Может, попробуете на клиросе петь?».

Человек начинает пробовать. Чаще всего на первой же спевке или службе выясняется, что он ничего не знает и не умеет. А если и умеет, то как-то не так. Пока загибал пальцы, чтобы не перепутать гласовые колена, оказалось, что пропел стихиру или тропарь, не поняв, о чем там речь. Пока следил за нотами, ектения кончилась, а помолиться так и не успел. Да и вообще служба пролетела, как одна минута, оставив физическое ощущение выполненных погрузочных работ, особенно, если хор маленький и нужно именно петь, а не подпевать. А как же «едиными усты Бога славить»? Когда молился в храме, все несколько по-иному представлялось… Вот и первое искушение новичка.

Хорошо, если человеку сразу кто-нибудь объяснит, что молитва на клиросе творится больше делом, чем словом. Благолепное пение, побуждающее к молитве предстоящих,— само по себе молитва. А то ведь не редкость певчие, которые одновременно сугубую ектению поют и помянник читают. И то, и другое получается плохо…

Бывает, что плохо спели, регент замечание сделал, и сразу — уныние и «никакая-я-не-певчая!». Хорошо спели — хочется себя похвалить: «Надо же, как у меня хорошо получается!». Мне духовник в любом случае советовал Господа благодарить. Хорошо получилось — «Слава Богу!». Плохо — все равно «Слава Богу!»… На многих клиросах есть икона покровителя певчих — преподобного Романа Сладкопевца. А я бы посоветовала еще и житие его в моменты уныния перечитывать. И думать: «А действительно ли мне хочется Богу петь, как святой Роман того желал, или я просто свое тщеславие тешу?».

Дисциплина на клиросе — притча во языцех. Особенно в больших «праздничных» хорах, где часто поют невоцерковленные профессиональные певцы. Без опозданий, разговоров и препирательств с регентом мало где обходится. Далеко не каждого регента хватает и на музыкальную часть, и на воспитательную. Да и не каждый решится «воспитывать» нерадивую приму: обидится и уйдет, ищи потом другого при небольшой зарплате…

О зарплате — разговор особый. Левые хоры обычно поют во славу Божию. Им, с какой-то стороны, проще. Хотя и здесь есть опасность впасть в прелесть: «Вот они, корыстолюбцы, за деньги поют, а я — бессребреник». У «корыстолюбцев» из правого хора своя забота: ставка маленькая и служб по графику меньше, чем хотелось бы. Ставка действительно маленькая везде, кроме больших соборов в крупных городах. Как-то я дала объявление: «Требуются певчие», указала нашу обычную ставку. Получила совет: за такие деньги ищите бабушку или дедушку из прихожан.

Кстати, тема оплаты труда — одна из животрепещущих. Ясно одно: прожить на зарплату регента или певчего нереально. Однако настоящих подвижников пения Господь милостью Своей не оставляет. Но бывает, человек думает: «Настоящий певчий разбрасываться не должен, мне нужно семью кормить, стало быть, лучше вообще петь не буду, чем халтурить». Обычно такие «бывшие певчие» в душе понимают, что не правы, но на тех, кто клирос совмещает с другой работой (а таких большинство), страшно злятся.

Впрочем, мне кажется, «бывших певчих» вообще нет. Есть люди, которые пришли на клирос подработать или получить удовольствие от процесса пения и красивой музыки — как в хоровой кружок. Настоящие певчие не приходят — их приводит Господь, и порой самыми удивительными путями. Как сказала одна моя знакомая, настоящий певчий по своей воле с клироса не уйдет. Будет переживать неудачи, молиться, учиться, но без клироса не сможет.

Женщины, которые поют, или Воспитание клиросом

На приходах нашей Православной Церкви мы привыкли уже видеть на клиросе поющих и регентующих женщин. Составы хоров также в основном женские или смешанные, с преобладанием женских голосов. Хотя, конечно, мы знаем, что существуют большие профессиональные праздничные хоры при крупных храмах и монастырях, где регенты – мужчины.

Но все же рядовой прихожанин в большинстве храмов молится под пение женских голосов. Это стало характерной чертой церковного пения последнего времени, но так было, конечно, не всегда. В дореволюционной России с XI по XVII век однородные женские хоры существовали только в женских обителях. В храмах же повсеместно пели мужские или смешанные составы. Смешанными они становились путем прибавления детских голосов.

Регентами и духовными композиторами, пишущими музыку для таких хоров, были только мужчины. К концу XIX – началу XX века образование певчих и регентов велось в Придворной певческой капелле в Петербурге и Синодальном училище в Москве. Специальные регентские классы были открыты в 1847 году в Придворной певческой капелле, а позже, в 1907 году, С.В. Смоленским в Петербурге были учреждены регентские курсы. И вот на эти курсы наряду с мужчинами стали уже принимать и женщин. Это стало началом официального признания права женщин заниматься регентским делом наравне с мужчинами, так как сам состав хоров, поющих в храмах, уже изменился.

Еще в 1880 году широко известный церковный композитор А. Архангельский стал вводить в состав своего хора женские голоса взамен детских, что позволяло значительно расширить репертуар и давало больше возможностей для хорового исполнения.

Этот пример вдохновил многих регентов на местах, которые также стали принимать в состав хора женщин, обучать их и расширять свой хоровой репертуар. Надо сказать, что процесс этот был не везде гладким и часто встречал сопротивление у настоятелей храмов. Однако в начале XX века в различных провинциальных городах, по примеру Петербурга, стали открываться церковно-певческие курсы, на которых обучались как мужчины, так и женщины.

Дальнейшие революционные события, ставшие трагическими для нашей Православной Церкви, на долгие годы остановили всю богослужебную жизнь. В эти тяжелые годы, как и в последующие, когда храмы стали понемногу вновь открываться, роль женщин оказалась для церковной жизни неоценимой – сберегающей и возрождающей. Поскольку право служить в Церкви оставалось только за мужчинами, клирос для женщин был открыт. К тому же времена, когда выросло несколько поколений, воспитанных в атеизме, сказались на мужской половине нашего народа крайне отрицательно.

Так женщины стали в большинстве храмов на регентские места. Поначалу это были выпускники музыкальных учебных заведений. В 1969 году при Московской духовной академии был образован регентский класс, преобразованный в 1985 году в Регентскую школу. В те времена это была единственно возможная форма женского религиозного образования. А затем стали повсеместно открываться училища и курсы по подготовке регентов.

У нас, в Рязани, по благословению митрополита Рязанского и Касимовского Симона (Новикова) в 2000 году при Рязанском духовном училище была открыта Школа регентов-псаломщиков, которую в течение 5 лет мне довелось возглавлять.

Выпускниц ее можно увидеть теперь во многих храмах Рязани и области, одна из них – регент Митрополичьего хора Рязанской митрополии Наталья Викулова. В 2007 году Школа регентов-псаломщиков была преобразована в Рязанское епархиальное женское духовное училище, которое также занимается подготовкой регентов и псаломщиц для приходов Русской Православной Церкви.

Среди современных композиторов, пишущих духовную музыку, где по-прежнему преобладают мужчины, слышны уже и женские имена. Это монахиня Иулиания (Денисова), старший регент Праздничного хора Минского Свято-Елисаветинского монастыря, автор около 200 церковных песнопений, обработок и гармонизаций, Е. Хорошилова, А. Толоконцева, Л. Жбанова и другие. И все же наша любящая Мать-Церковь и ее клирос ждут возвращения православных поющих и талантливых мужчин.

Протоиерей Георгий Галахов, композитор духовной музыки

Женщины, которые поют, или Воспитание клиросом

Женщины, которые поют, или воспитание клиросом

В третью Неделю после Пасхи в Православной Церкви празднуется День святых жен-мироносиц (в этом году 30 апреля). Накануне праздника редакция Кафедрального листка предложила ответить на вопросы о церковном пении женщинам, которые несут послушание на клиросе в Андрее-Владимирском храме при Воскресенском кафедральном соборе УПЦ. Предлагаем вашему вниманию беседу с регентом хора Еленой Савчук и уставщиком Ольгой Старшевской.

– Какова, по Вашему мнению, роль женщины в Церкви, в том числе на клиросе?

ЕЛЕНА: Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно посмотреть на лучших представительниц женского рода в церковной истории. Наивысшей, совершеннейшей вершиной для каждой из нас может служить пример Богородицы Девы – Царицы Неба и земли. Её жизнь, с одной стороны, – недостижимый идеал, а с другой, – пример всем нам, на кого равняться и по какому лекалу выправлять свою жизнь.

Читать еще:  Воздержание до брака важно. А если он второй?

Прежде всего, она Мать, посвятившая себя служению Божественному Сыну. Ходатаица за род человеческий. Устроительница монашеских обителей и заботливая Игуменья. Гора Афон – единственное место в мире, куда запрещено ступать земной женщине.

ОЛЬГА: В Послании к Галатам (3:28) сказано: «…Нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». У каждого из нас своё служение. Есть священническое служение – доступное только мужчинам, и никто в здравом уме и твёрдой памяти не будет оспаривать это право. Есть материнское служение – наивысшее женское служение, недоступное мужчинам.

Наш регент Елена прежде всего – мама. Мать троих замечательных сыновей. Её материнское начало доминирует и на клиросе. Она умеет расположить к себе человека, утешить его и дать дельный совет, когда он в этом нуждается.

ЕЛЕНА: У нас на клиросе поют и дочь священника (Ангелина Степанова), жена священника (Лариса Кошуба, мать троих детей), жена дьякона Павла (Мария Филипович), жёны пономарей, и невесты. Все они находятся в разном статусе, но объединены одним – радостью участия в богослужении.

Многие женщины занимаются просветительской работой в Церкви – ведут воскресные школы, благотворительную деятельность, украшают храмы, обшивают, стирают священническое облачение, готовят еду, пишут иконы. В нашем храме староста – тоже женщина (Лидия Палатная). Проще сказать, чем не занимаются женщины в храме.

– Не все знают об обязанностях на клиросе. Расскажите, пожалуйста, кто такой уставщик в храме и в чем состоит ваша задача?

ОЛЬГА: Обязанности уставщика заключаются в наблюдении за чином церковных служб, дабы таковые совершались в соответствии с Церковным Уставом. Уставщик следит за чтецами на клиросе, чтобы не было ошибок, чтобы все звучало благоговейно и отчетливо. Как уставщик, я заблаговременно приготавливаю кафизмы, тропари, кондаки и другие чтения дня. Еще в мои обязанности входит согласование богослужебных нюансов и других уставных моментов со священноначалием. Во время самой службы не должны возникать заминки и ошибки.

– Какими знаниями необходимо обладать уставщику?

ОЛЬГА: Нужно хорошо разбираться в Церковном Уставе. Нужно также хорошо знать церковнославянский язык и быть немного психологом. Ну, и, конечно, многие знания приходят уже с опытом.

– Где Вы научились этому делу?

ОЛЬГА: Я окончила дневное отделение Черниговского духовного училища и получила образование регента-псаломщика. Оно как раз подразумевает, кроме всего прочего, и знание Церковного Устава.

– Служение уставщика, в отличие от регента, не имеет творческого начала, а только механическое, точное следование схемам богослужения. Можно ли так сказать, что уставщик – это мозг хора, а регент его душа?

ОЛЬГА: Обязанность уставщика распространяется немного дальше хора. Уставщик – как церемониймейстер на клиросе: он знает, когда и что петь, когда и что читать, когда помолчать, когда стать на колени и многое другое. Благо в том, что Елена – регент опытный и знает ход службы, и моя задача слегка облегчена. Многие моменты по ходу службы уставщик согласовывает с алтарём. Скорее, мы с регентом – два крыла.

Женщины, которые поют, или Воспитание клиросом

Монахиня Фомаида (Синицкая) неохотно дает интервью, да и вообще предпочитает держаться в тени. Однако никто из хористов и прихожан кафедрального собора Саранска не может себе представить архиерейское богослужение без ее участия, ведь матушка Фомаида – регент митрополичьего хора. Уже больше двух лет она по благословению митрополита Саранского и Мордовского Зиновия несет это послушание. По нашей просьбе она поделилась своими мыслями о том, как можно воспитать певчих, чтобы на клиросе стояли не просто профессиональные музыканты, выполняющие порученную им работу, но люди, вместе со всеми участвующие в богослужении.

За последние четверть века в Мордовии была совершена действительно огромная работа. Предшественник митрополита Зиновия на Мордовской кафедре митрополит Варсонофий (ныне – митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, управляющий делами Московской Патриархии) возрождал приходы и монастыри, ремонтировал старые и строил новые храмы. До 1991 года вообще не существовало самостоятельной Саранской и Мордовской епархии. Тогда, в начале 90-х годов, в самом начале этого пути, владыку Варсонофия очень сильно поддержали бабушки, благодаря которым приходы выстаивали и раньше, в годы яростной антицерковной политики. Эти бабушки тогда вынесли на своих плечах и церковный хор. Понятно, что многие из них не обладали музыкальной грамотностью, но при этом были добрыми православными христианками.

Со временем к бабушкам на клирос пришли профессиональные певцы, многие из которых, к сожалению, были недостаточно воцерковлены и не имели уже такого молитвенного настроя, как у старшего поколения. И одна из обязанностей регента – помочь новым певчим открыть для себя ценности православной веры, значимость богослужений.

Как этого достигнуть? Много есть путей, но каждый регент выбирает такие способы, которыми лучше владеет, что ему ближе по духу.

У нас эта работа идет по нескольким направлениям. Прежде всего, это организованная работа с четырьмя хорами кафедрального собора праведного Феодора Ушакова в Саранске: правого хора, молодежного хора (в составе правого), левого хора и хора воскресной школы.

Еженедельно проводятся две или более репетиций с правым хором, на которых уделяется внимание качеству пения, изучению новых песнопений. Репертуар у него довольно объемный, от старинных церковных распевов до произведений современных авторов: митрополита Илариона (Алфеева), епископа Ионафана (Елецких), Г. Лапаева, А. Захарова, Н. Коренькова, Ю. Костюка, В. Файнера и др. Естественно, основу хорового репертуара составляют «классические» церковные песнопения композиторов А. Кастальского, А. Никольского, А. Касторского, А. Архангельского, С. Рахманинова, П. Чеснокова, М. Ипполитова-Иванова, Кедровых – отца и сына, зарубежных авторов – П. Динева, Д. Христова и других.

Работа над новым репертуаром создает необходимый творческий интерес, повышает уровень профессиональных качеств певцов, дисциплинирует их в плане системного посещения репетиций и особой ответственности при исполнении новых песнопений на службе.

Понятно, что изучением песнопений не ограничивается работа с хором, по возможности я стараюсь объяснять им историю церковного праздника, уточнять значение слов церковнославянского языка, печатаю русский перевод Апостола и Евангелия на службу, чтобы певчие лучше понимали смысл читаемого – все это мало-помалу раскрывает им смысл церковного богослужения.

Мне видится, что духовный рост певцов хора происходит именно на службах. Сам строй архиерейских служб, часто с многочисленным составом иереев, создает особую духовную атмосферу, в которой душа человека духовно переплавляется, становится с каждой службой ближе к Богу. Этому, конечно, способствуют и проповеди владыки и батюшек, их живое духовное слово «завершает работу» по духовному совершенствованию личности прихожан и певчих.

При правом хоре существует молодежный студенческий хор, репетиции которого проводятся как отдельно от правого, так и совместно с ним. Этот состав часто служит с владыкой на приходах города и епархии.

Известно, что духовные законы, содержание церковных Таинств и служб лучше воспринимают чистые молодые души. И мне, работая с молодежным хором, доводится часто видеть, что юные певчие с неподдельным интересом и благоговением относятся к богослужению и своему участию в нем.

Левый хор имеет свой стиль в подборе песнопений и манере их исполнения, которая впитала в себя как элементы монастырского пения, так и некоторые традиции мордовской народной песни. Характерной чертой исполнения церковных песнопений левым хором является напевность и молитвенность, которые при совместных богослужениях привносят необходимую задушевность, оттеняя стройность и торжественность произведений правого хора. Состав певцов левого хора молодой, от 20 до 35 лет. Это инициативные и деятельные молодые люди, стремящиеся освоить все тонкости певческого искусства. Руководит левым хором матушка Ирина, с детства мечтавшая хорошо петь на клиросе и имеющая высшее музыкальное и регентское образование. Она же занимается пением и с детьми воскресной школы.

В 2014 году хор воскресной школы имени А. Архангельского в составе сводного детского хора выступал на закрытии Олимпиады в Сочи и участвовал в составе этого хора в выступлениях в Санкт- Петербурге и Крыму.

По благословению митрополита Саранского и Мордовского Зиновия регенты и певческий состав храмов Саранска имеют постоянные творческие контакты, обмениваются опытом, церковно-певческим репертуаром, проводят совместные репетиции, вместе участвуют в особо важных и торжественных богослужениях. Некоторые участники хоров повышают свой профессиональный уровень не только на спевках, но и проходят обучение в регентской школе при Саранском духовном училище.

Можно сказать, у нас создается единая певческая творческая семья.

Этому, думаю, помогает то обстоятельство, что владыка у нас имеет, помимо высшего богословского, еще и высшее специальное музыкальное образование. Его рекомендации певцам всегда авторитетны. Когда служит владыка, певцы знают, что он чувствует их молитвенный настрой, слышит и качество исполнения песнопений. При этом сам он в беседах с нами отмечает, что хор слышит в общем контексте, а все силы его устремлены к содержанию богослужения.

Творческие контакты митрополита Зиновия с музыкантами высокого класса известны в Мордовии. На закрытие Рождественских чтений и «Декабрьские дивертисменты» Владыка приглашает известных музыкантов мира. Вот и в этом году на завершении Рождественских чтений будут выступать известный пианист, лауреат международных конкурсов, народный артист России Владимир Овчинников и бас Дмитрий Скориков. На музыкальный абонемент «Декабрьских дивертисментов» приглашен всемирно известный скрипач Сергей Крылов с камерным оркестром.

Несколько слов о музыкальном образовании в духовном училище. Мне приходится руководить регентским отделением второй год, я понимаю, что это особенная ответственность: какое духовное зерно заложишь в души студентов, такие плоды и получишь через несколько или много лет на приходах митрополии. Основная задача, которая стоит перед педагогическим коллективом, – дать учащимся профессиональное образование и воспитать духовно-нравственную личность. Я сама закончила консерваторию и на опыте знаю, как значимо качественное музыкальное образование и качество человеческих достоинств, а в духовном учебном заведении важнейшими являются духовные приоритеты, от которых зависит все остальное. Человек, устремленный к богопознанию и к богообщению, воспринимает и науки, и самую жизнь как радостный дар Божий. Он во всем старается найти и увидеть благой промысел Божий. У такого человека все служит ко благу. Об этом говорит Спаситель в Евангелии и многочисленный опыт жизни многих духовных людей.

Читать еще:  Афонские истории: Маслина целителя Пантелеимона

Почему я касаюсь этой темы как регент? Потому что песнопения богослужений пронизаны благодарностью ко Господу души, которой дано бытие здесь, да еще и возможность жизни вечной с Богом.

Человек, который ценит дар Православной веры, значимость богослужения, будет петь совсем иначе, чем просто хорошо обученный музыкант. Если обобщить задачи регента в целом, я вижу их так: необходимо помочь певцам хора, студентам регентского отделения и учащимся воскресной школы понять, что в жизни должны быть правильно расставлены приоритеты. Сначала духовные ценности, затем – все земное.

В таком случае пение на клиросе будет в помощь богослужению и спасительно для душ певчих.

Материал предоставлен порталу «Приходы»
информационно-издательским отделом Саранской епархии

Рожденная на клиросе

Беседа с регентом Ангелиной Пигарь

Любое богослужение невозможно представить без трех главных составляющих: священнослужителей, прихожан (литургия в переводе с греческого означает «общее дело») и клироса. Регент Молодежного хора Сретенского монастыря, выпускница Московской консерватории им. П.И. Чайковского матушка Ангелина Пигарь уверена, что хор – нерв службы, краеугольный камень и если ваша личная молитва не резонирует с клиросом, то это повод искать другой храм.

– Ангелина, сначала был Господь и ваше желание послужить Ему голосом, или сначала была музыка и потом, в процессе, вы пришли к регентскому послушанию?

– Я родилась в замечательной семье священника, и так сложилось, что именно в том храме, в котором служил и служит мой папа, была детская церковно-певческая школа. Моя жизнь неразрывно связана именно с церковным пением, и я не помню такого момента, когда я не пела или не слышала церковного пения. Я даже была крещена на клиросе – так сложилось, потому что основной придел храма был на ремонте.

Я с самого детства не разделяла музыку и церковное пение. Так что первая моя музыка – церковное пение, и именно оно меня всегда вдохновляло. У меня хорошо получалось, поэтому мне захотелось более глубоко изучать музыку.

Мне невероятно повезло с учителями – я мало знаю людей, которым так повезло, как мне. И я моим учителям благодарна, до сих пор поддерживаю с ними живое общение. Мои какие-то достижения – это их заслуга.

– А консерваторское образование не предполагало некий отход от церковных канонов пения, или это всё взаимосвязано, всё в одном русле?

– Хоровое пение – у нас в Москве, по крайней мере, – корнями своими связано с Синодальным училищем: хоровое отделение консерватории выросло из Синодального училища. Когда после революции Синодальное училище должны было закрыть, Александр Дмитриевич Кастальский предложил «перенести» училище в консерваторию – сделать его хоровым отделением Московской консерватории. Так что все традиции синодалов остались у нас, и любой человек, причастный к Московской консерватории, чувствует и свою причастность именно к синодалам.

Лучшая музыка – это хоровая музыка, а среди хоровой музыки лучшее – это духовное

Я училась у профессора Льва Зиновьевича Конторовича, человека верующего, и он всячески мне помогал, меня поддерживал, так как сам живо интересуется духовной музыкой. Я искренне считаю, что лучшая музыка – это хоровая музыка, а среди хоровой музыки лучшее – это духовные песнопения.

– То есть вы изначально выбрали лучшее из лучшего…

– Да. И мой хор – это моя семья, я с ним выросла, там родные мне люди. Их невозможно не любить. И для меня хор – это не работа, а служение.

Когда сюда, в Сретенский монастырь, приходят люди, которые стремятся научиться церковному пению, мне очень хочется им помочь. И мне радостно, что Господь послал мне вот это служение – Молодежный хор.

– Случается так, что на клиросе поют люди с консерваторским образованием, но неверующие. Как я понимаю, для вас такого варианта вообще не существует. Вы не берете людей, которые просто хорошо поют, но в Господа не веруют…

– Наш хор состоит из верующих людей, все они причащаются. На регентском съезде Святейший Патриарх Кирилл говорил, что сейчас действительно существует такая проблема, так как открывается много храмов. Но чтобы встать на клирос, нужно этому учиться. И это не просто пение: клирос – особое место, приближенное к алтарю.

Конечно, нередко бывает так, что настоятель стоит перед выбором: либо три благочестивые бабушки, либо кто-то из музыкально образованных молодых людей, которые сейчас спели раннюю Литургию у него, в православном храме, а потом пошли петь к католикам, и не всегда выбираются бабушки. К сожалению, это большая проблема, и ее надо решать.

Поющие на клиросе должны понимать, что они находятся за главным действом на земле – за Литургией. Ангелогласность, а люди, стоящие на клиросе, уподобляются ангелам, молитва, которую несет церковный хор, непременно должна быть. Отрадно, что сейчас многие видят эту проблему и стараются ее как-то решать.

Люди, стоящие на клиросе, уподобляются ангелам, и молитва у них непременно должна быть

То, что в Сретенском монастыре несколько хоров, что к церковному пению молодежь привлекается – это так чудесно, это то, чего всегда не хватало. И мне радостно, что это есть.

– Вы успеваете молиться в то время, когда стоите на клиросе?

– Да, да, да. Пение и молитва – абсолютно неразделимы. Конечно, бывают какие-то моменты, когда нужно «выключиться», открыть Октоих, Минею или Триодь…

Понимаете, хоровое искусство – это синтез искусств, это не только музыка, но еще и текст, священные слова. И в таком синтезе это искусство сложное и возвышенное. Подходить к нему нужно именно так. И мне кажется, что петь и молиться одновременно куда проще, чем просто стоять и молиться.

– Вы – регент, вы должны следить за ходом службы, управлять певчими и сама молиться. Три точки внимания одновременно. Успеваете?

– Это, конечно, не сразу пришло. Но я регентую – хотя это странно прозвучит – с 11 лет. В нашей церковно-певческой школе все дети пробовали регентовать. Мне же этого особенно хотелось, потому что две мои старшие сестры регентовали.

– Получается, что у вас традиция семейная?

– Да. Мне очень хотелось регентовать, а так как мне очень хотелось, то это стремление помогало преодолевать себя, преодолевать страхи, ведь это очень страшно – стоять перед хором, особенно перед хором, певцы которого старше тебя. Существует некоторый психологический момент, ты думаешь: «с какой стати эти люди должны под тебя петь?» Особенно если тебе 11 лет. Приходилось с собой работать, я сама себе объясняла, почему я этого хочу; мне и мама объясняла – у нас были с ней беседы. Мне самой надо было понимать, зачем мне это нужно. Зачем? Очень хотелось именно вдохновлять людей на пение, молиться вместе с ними, молиться через свою музыку, свое песнопение.

Мое становление как регента было растянуто на несколько лет, и постепенно я пришла к такой свободе: мне не сложно совмещать и регентство, и молитву, и любовь к людям, которые стоят передо мной.

– Вспомните, пожалуйста, свой первый опыт: вот вы встали на клиросе перед хором, вам 11 лет. Что это были за чувства?

– Это была сугубая ектения на Литургии в моем родном храме Казанской иконы Божией Матери в Узком. На первых двух прошениях я очень испугалась, даже хотела уйти. На третье прошение хор спел замечательно, видимо, я как-то поняла, что делать, и к последнему прошению они уже так хорошо пели! А сначала было страшно, не получалось… Но к концу-то как прекрасно пели! И я ушла с таким чувством, что если пробовать-пробовать-пробовать, то всё получится. Наверное, хорошо начинать с сугубых ектений.

– А как вы оказались в Сретенском монастыре?

– В Сретенской семинарии учился мой супруг. Это место тронуло мое сердце.

– Вы, будучи дочерью священника и став матушкой, наверное, предполагали, что у вас будет именно такой путь? Сложно вас представить в какой-то другой ипостаси. Это – ваше.

– В том, что это получилось, несомненно, заслуга замечательных учителей, без них я, может быть, вообще никогда бы не поняла, что мне это нужно и мне это нравится. Одно дело – просто стоять и петь, другое дело – понять, что ты хочешь стоять перед хором и вдохновлять других людей на молитву, делать так, чтобы они приходили и славили Бога, – это немножко разное, и без моих любимых наставников я бы никогда этого не смогла достичь.

Дирижирование – это обмен. Помнится, когда мой сыночек был еще совсем маленький, я очень утомлялась за день, а занятия-то с хором были вечером, и вот я приезжала уставшая в монастырь, заходила в аудиторию – и когда видела эти лица, у меня открывалось второе дыхание, мне хотелось все-все-все им дать. Горящие глаза людей, которые хотят петь во славу Господа,– это так заряжает! И хочется все то, что я от других собрала, отдать им.

– Выбирая то или иное песнопение, ориентируетесь на клирос, учитываете, что бы певчие хотели исполнить? К ак происходит взаимодействие в таком творческом моменте?

– У меня всегда есть в голове драматургия. С музыкальной точки зрения Литургию можно сравнить с кантатно-ораториальным жанром, и должно быть подобное взаимодействие, как у солиста и хора в оратории – они же не отдельно друг от друга существуют. Например, священник говорит на какой-то ноте, а мы должны подстроиться под него. Эта единая линия, единая композиция обязательно должна быть.

Священник говорит на какой-то ноте, а мы должны подстроиться под него – это единая линия, единая композиция

У меня может быть определенное пожелание, как петь, но уже где-то после мирной ектении я могу понять, что все, что я придумала, совершенно сегодня не пойдет. Например, я хотела что-то такое утонченное, а хор поет так громогласно и торжественно… В процессе я что-то меняю, отхожу от того, что хотела.

Читать еще:  В Казани открылась выставка рукописей татарского богослова и просветителя

Иногда есть выбор, и тогда очень интересно спросить у хора, что бы они хотели спеть, хотя это очень опасно. С хором вообще очень опасно советоваться: певчие очень много вариантов начинают предлагать… Это нормально: все люди разные. Но всегда принимаю окончательное решение я, потому что я вижу, в каком сейчас состоянии, в каком сейчас певческом тонусе хор.

– Кто ваш любимый композитор?

– Это очень сложный вопрос. Много музыки очень разной. Из композиторов светских, хотя первого мне трудно назвать светским, это Бах – вершина всего. Бах, Бетховен и Рахманинов. Конечно же, я очень люблю Чайковского и Свиридова. Всенощное бдение Рахманинова – мое любимое произведение из всей духовной музыки. Среди композиторов, которые, скажем так, видели свое призвание в духовной музыке – музыке для богослужения, это Кастальский однозначно, Павел Григорьевич Чесноков.

А еще мне очень нравится то, как работали с обиходом наши регенты, особенно архимандрит Матфей (Мормыль).

– Всенощное бдение Рахманинова очень сложно для понимания, это высочайший уровень.

– Несомненно. Такие сочинения открываются спустя время, спустя несколько прослушиваний и после детального изучения. Мне кажется, что любой русский человек, зная, что у выдающегося русского композитора Рахманинова есть выдающийся шедевр – Всенощное бдение, должен с ним познакомиться и не сразу принимать какое-то решение. Например, услышали «Ныне отпущаеши» – это любимый номер из Всенощного бдения самого Рахманинова – и у вас мысли: «Что это тут солист поет? Зачем?»… А тут так специально сделано, потому что «Ныне отпущаеши» – это же прямая речь, это обращение старца Симеона ко Христу, это речь одного человека, и поэтому Рахманинов поручает ее солисту. При этом использует древний киевский распев. Но как он это делает! Тут совершенно другой уровень подхода к осмыслению текста, тут глубина, а то, как композитор басы уводит до самой-самой низкой ноты, – это же символ ухода человека. Можно перечислять и перечислять огромное количество деталей в «Ныне отпущаеши». Эти покачивания – они вызывают и скорбные чувства о том, что человек уходит, и, наоборот, мы видим, как Симеон держит Христа и покачивает Его. Можно придумать очень много образов только про «Ныне отпущаеши». И если человек знает это, то музыка совершенно по-другому слушается.

– Есть три составляющие богослужения: священство, которое служит в алтаре, клирос, естественно, и прихожане. Я, как прихожанка, захожу в храм, мне очень нравится батюшка, мне очень нравится храм, мне очень нравятся иконы, мне там хорошо, но я слышу клирос – он мне не нравится, и я больше в этот храм не приду. Так не должно быть?

– Хор – это нерв службы. То, как поет хор, – это краеугольный камень. Хор символизирует и доносит вашу личную молитву. Изначально, в первые века христианства, когда Церковь была в катакомбах, не было никакого хора. Народ – это и был хор. Грубо говоря: на возглас «Господу помолимся» все отвечают «Господи, помилуй» – так было изначально. Это целая история, как всё стало другим, как появился хор. Но в любом случае народ не просто стоит и слушает хор, а он вместе с ним стоит и молится, он возносит свои молитвы через хор, через эту ангелогласность молитва восходит к Богу. И естественно, если вы не воспринимаете по какой-то причине такую молитву, это неприятно, и это неправильно. Молитва должна идти легко. И если звучание хора вам не близко, то это повод обратиться к другому храму. Если, конечно, не такая ситуация, когда это единственный храм, который вам доступен.

– Я так понимаю, что я, прихожанка, должна быть созвучна клиросу и клирос должен быть созвучен мне. Он «озвучивает» мою молитву?

– Конечно! Вы должны быть частью клироса, и нет ничего плохого в том, что иногда что-то не по душе. Это абсолютно нормально. И слава Богу, у нас есть выбор.

С Ангелиной Пигарь
беседовала Наталья Шатова

Клиросное послушание

Очень полезно иногда возвращаться к началу. Как все начиналось. Начинаешь ценить то чего так желал. Это возможно и особенно приятно, когда есть люди — свидетели всех событий. Те, кто пережил это с тобой.
Получив задание написать свою историю появления на клиросе, я за вдохновением обратилась к подругам, с которыми все и началось. И тут они меня закидали воспоминаниями. А помнишь. Тут впору писать целую книгу. Столько событий, теплых и ярких воспоминаний юности.
Чтобы писать о клиросе я должна написать и про них.

Итак. Сейчас мне 28. Клиросный стаж 18 лет. Впервые оказавшись в церкви в раннем детстве, я с нескрываемым восхищением и интересом смотрела на клирос. Многоголосное пение на непонятном языке манило и родило мечту. Я ХОЧУ БЫТЬ ТАМ! «Мечты сбываются — мечтать нужно аккуратнее»- любит говорить моя подруга. И моя сбылась.

В воскресной школе нас начали обучать церковнославянскому языку и почти сразу распределили, кто что будет читать на службе. Мне достался 3-й час. Тренировалась дома столько раз, что знала все псалмы наизусть. Как-то в очередной раз, распевно нарушая тишину, дома зазвонил телефон. Пока шла к телефону продолжала читать: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно и во веки векооооов…» Путь был пройден, а фраза была не закончена. Взяв трубку я замолчала и вместо АЛЛО очень громко пропела — АМИНЬ. Испугавшись, бросила трубку. Телефон перезвонил. Это была Олеся. Она тоже учила часы и в принципе догадалась что произошло. Хохотали мы очень долго.

Клирос был для нас святая святых. Нахождение там было привилегией. Туда стремились. Этим дорожили. Особенно было приятно остаться одной на клиросе и быть как рыба в воде, зная какой тропарь читать и из какой книги. Шел 98 год. Мне тогда было 10 лет.

Но читать было мало. Хотелось петь. Батюшка пригласил преподавателя сольфеджио и для меня открылся мир нот, бемолей и диезов. Помню один случай. Тогда мы только учились и на службе стояли напротив клироса, конечно же, заглядывали, туда разинув рты и слушали. И вот однажды на литургии стоим мы как всегда. Проповедь после Евангелия сказана, заупокойная ектенья спета, начинается Херувимская. И тут мы с деловым видом, как по сигналу открыли ноты Херувимской, которую накануне выучили. Сначала только следили глазами за нотам, прислушиваясь к хору, (в принципе это от нас и требовалось), но как то видимо не удержались и запели… Как нам показалось очень даже не плохо. И не понимали, почему клирошане смотрят на нас с ужасом, всем видом показывая, чтобы мы замолчали.

Матушка учила нас уставу. Мне все давалось как-то легко. Голова была пустая, ничем лишним не забита. Бывает, и сейчас поешь на всенощной и можно практически в слова не заглядывать. Сама удивляюсь. Специально не учила. А откуда-то знаю. Помню, как батюшка мне тогда говорил: «учи, а то потом мозги как резиновые будут. С какой силой ты будешь стараться в них что-нибудь запихнуть, с такой силой все вылетать будет». Да… теперь это так. А тогда он был еще моложе, чем я сейчас…

На клирос я попала так сказать «второй волной». Первой на клирос взяли Таню. Только ее. Помню, рыдала целый день от обиды. Теперь могу в этом признаться.
Полноценно и постоянно запели лишь в 2002 г. Самое заветное осуществилось.

Нас было четверо. Клирос нас и сдружил. Тогда мы не понимали, что клирос это послушание. Матушка нас предупредила, чтобы хорошо петь, нельзя ругаться между собой. Сейчас я это понимаю. Помню, мы ответственно отнеслись к этому предупреждению и это правило задокументировали. Мол, обязуемся жить дружно, а если кто-то поругается, тот угощает всех мороженое. Так и написали с ошибкой. Мороженое. Но исправлять не стали. Так и осталось. Наверняка у кого-то хранится эта бумазейка.
Наша дружба крепла. Все время мы проводили вместе. Договаривали фразы друг друга. Матушка называли это так — блютуз включен. Наши мысли варились в одном котле. Это тоже ее слова. Помню, как то сидим с девчатами и говорим — торта так хочется! Буквально через пару минут заходит матушка с тортом. К тому моменту мы уже привыкли к этому. Просто взяли торт и вкусно попили чай. Блютуз включен. Синхронизация прошла успешно. И так было во всем.

Это душевное единение отражалось и на пении. Мы чувствовали друг друга. Наши голоса сливались. Как говорится — спелись.

Мы пели везде. В церкви с открытыми окнами (чтобы непременно все слышали), на улице и даже в попутке пока ехали с Караганды в Абай.

Мы пели все. Богослужебное, русское народное, и даже отрывки с Гарри Поттера на 5й глас.

Мы были самым молодым хором. Нам тогда было по 13-14 лет. И, естественно, мы этим гордились. В паломнических поездках по области и в Алмате в храмах Верую и Отче наш пели исключительно трехголосно. Выделывались.)

Клирос — это искушения. Бывает, стоишь и, вдруг, как накатит смех. Просто так. Что-то незначительное покажется смешным. И стоим все хрюкаем как по цепной реакции. Из алтаря возглас, а в ответ тишина… только всхлипывания. Бывает, нападет раздражение. Плохо споем то, что долго учили. Кто-нибудь сфальшивит, кто на репетиции не ходил или просто не учил. Стоишь, злишься. И народ наверняка это чувствует. Какая уж тут молитва.

На клиросе должны быть люди, которые живут этим, которые горят. Люди на своем месте. Бывают девчата без музыкального образования поют и все органично, а иногда профессиональные певцы с мощными голосищами выглядят, точнее — слышатся — нелепо. Здесь в пении главное душа и понимание того что поешь и Кому поешь.

Этим нужно жить. И главное помнить для чего это все. Не себя показать, а Богу петь. А, как известно, петь Богу — это самая лучшая профессия.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector