26 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Ислам в Индии: прошлое и настоящее

Ислам в Индии: прошлое и настоящее

Сегодня индийские мусульмане, если не затрагивать Кашмир, являющийся спорной территорией, живут относительно спокойной жизнью. Однако история ислама в Индии является долгой и драматичной. Первыми из мусульман, которые появились в этой стране, были арабы, приплывшие сюда по морю на торговых кораблях. С конца VII века они стали селиться на индийском побережье. Ими и обращенными в мусульманство индийцами была образована община на Малабарском побережье. Об истории и современном состоянии ислама в Индии будет рассказано в статье.

Напряжение между религиозными общинами в Индии растет, но эмигрировать мусульмане не хотят

Мечеть, построенная в XVI веке Бобуром в городе Айодхье, была в 1992 году разрушена воинствующими индуистами. На фото: индуисты водружают оранжевый флаг хиндутвы на мечеть

©Douglas E. Curran / AFP / East News

«Я могу сказать без малейшего колебания, хотя и со смирением: те, кто говорит, что религия не имеет ничего общего с политикой, не знают, что такое религия».

Когда Махатма Ганди писал эти слова, религия в Индии была действительно неотделима от политики. Национально-освободительное движение, одним из лидеров которого стал Ганди, помимо лозунга индийской независимости начертало на своих знаменах и лозунг защиты индуизма. Еще в XIX веке в Индии существовали тайные индуистские общества, которые пытались уберечь народ от зловредного влияния западной культуры и религии; разница между этими организациями и Ганди была в том, что многие из них применяли тактику террора, а Махатма призывал к ненасилию.

Ганди умер в 1948 году. Его преемник, Джавахарлал Неру, и его сподвижники из Индийского национального конгресса (ИНК) восприняли многие из идей Махатмы. Но на религиозный вопрос они смотрели совершенно иначе: Индия должна быть светским государством, где гарантирована свобода вероисповедания, но ни одна конфессия не имеет господствующего положения.

По прошествии нескольких десятилетий могло показаться, что все так и сложилось. Но впечатление это было обманчивым: с 1960‑х роль религии в обществе непрерывно росла, хотя властям удавалось поддерживать баланс между различными религиозными общинами. Но чем дальше, тем больше между ними усиливалось напряжение.

Разделяй и властвуй

«Если мы уйдем из Индии, то там тут же все рухнет и немедленно начнется гражданская война. И в конце концов мусульмане победят, потому что они воины, а индусы – обычные болтуны. Да-да, болтуны! Когда дело касается убедительных речей, умело составленных резолюций и юридических конструкций без серьезного фундамента, индусы настоящие эксперты. Тут они в своей стихии. Но когда доходит до дела, когда есть проблема, которую нужно решить быстро и провести это решение в жизнь, тут индусы пасуют. Они немедленно демонстрируют внутреннюю дряблость и бесхребетность».

Эти слова, произнесенные Уинстоном Черчиллем в 1942 году в беседе с советским послом Иваном Майским, как нельзя лучше отражают тогдашнее отношение британских колонизаторов к своим подданным из числа индуистов и мусульман. Когда англичане завоевали Индию, у власти там находились мусульмане. С этой религией британцы были давно знакомы и умели находить с приверженцами ислама общий язык. В Британской Индии магометане пользовались куда более высоким статусом, чем индуисты. Англичане успешно применяли тактику «разделяй и властвуй», заигрывая и с Мусульманской лигой, и с Индийским национальным конгрессом, не давая им объединиться и при этом в целом больше симпатизируя мусульманам.

Неудивительно, что, когда британцы собрались уходить из Индии, встал вопрос: пытаться ли сохранить единую страну или разделить ее на две части? Ганди и его ближайшие соратники были против раздела. Махатма признавался: «Вся моя душа восстает против идеи о том, что индуизм и ислам представляют две антагонистические культуры и доктрины». Но беспощадная реальность внесла свои коррективы в прекраснодушные мечты: массовые столкновения между индуистами и мусульманами, погромы, убийства, стремление влиятельных политиков – индуистов и мусульман – побыстрее заполучить власть привели к тому, что Британскую Индию разделили в основном по религиозному признаку. Одна часть стала Индийским Союзом, где большинство составляли индуисты, вторая – доминионом Пакистан, «Землей Чистых» с преобладанием мусульман. Разделить аккуратно не получилось: около 15 миллионов человек стали беженцами, сотни тысяч с обеих сторон погибли от рук религиозных фанатиков.

Лишение населенного преимущественно мусульманами штата Джамму и Кашмир всех привилегий вызвало протесты представителей этой религии

Tauseef Mustafa / AFP / East News 000

В отличие от Пакистана, который с самого начала строился как исламское государство, Индию правительство Джавахарлала Неру пыталось сделать общим домом для всех религий. В том числе для последователей Пророка, отказавшихся переселяться в Пакистан и готовых служить новой Индии. Альтернативы у Неру, в общем, не было: в стране, где бок о бок живут представители 12 религиозных течений, сосуществуют сотни каст и тысячи подкаст, а люди говорят на сотнях языков и диалектов, пакистанский путь мог привести только к большой крови и дальнейшему распаду государства.

На первый взгляд создать приемлемые условия для приверженцев всех конфессий удалось. Бережное отношение к мусульманским обычаям выразилось в том, что они сохранили собственные нормы гражданского права. Некоторые мусульмане достигли высокого положения в политике – ислам исповедовали три индийских президента, причем последнего из них, Абдул Калама, отца индийской ядерной бомбы, индусские националисты чтут едва ли не больше, чем его единоверцы.

При этом в целом на госслужбе и в армии мусульман не очень много – всего несколько процентов, при том, что по стране их около 15%. И дело тут не в том, что в условиях, когда главный враг Индии – Исламская Республика Пакистан, их лояльность вызывает сомнения. Индийская умма в значительной степени геттоизировалась, замкнулась в себе: мусульмане занимаются в основном торговлей, их дети в среднем хуже образованны, они не стремятся интегрироваться в индуистское общество, опасаясь ассимиляции. При этом роль, которую они до последнего времени играли во внутренней политике, была несоразмерно велика.

Опасные игры

«Коррупционной практикой считается… призыв кандидата или члена его штаба голосовать за него или воздерживаться от голосования за соперника по признаку религии, расы, касты, общины или языка либо апеллирование к религиозным символам… для содействия избранию кандидата».

Так написано в статье 123 Закона о народном представительстве Индии от 1951 года. Все четко и ясно: использование религиозной символики в предвыборной кампании или призывы голосовать по религиозному признаку категорически запрещены. Но это на бумаге, а как на самом деле?

Модель секулярного государства, которую исповедовал Неру, начала потихоньку давать трещины в 1960‑х. Высшие слои индийской политической элиты всегда были в значительной степени вестернизированы: сам Неру окончил Харроу и Кембридж, его дочь Индира Ганди училась в Оксфорде. Но независимая Индия изначально строилась как демократическая страна, и если первое поколение ее лидеров могло удерживать власть благодаря той роли, которую оно сыграло в освободительном движении, то следующему уже пришлось искать новые подходы.

Став премьер-министром после смерти отца, Индира Ганди столкнулась с многочисленными вызовами: ее политические противники баламутили воду, играя на религиозных чувствах представителей разных общин. Лидеры региональных партий соревновались в том, кто больше угодит последователям той или иной религии и получит в итоге их голоса. Для того чтобы ответить на этот вызов, Индире требовалось выглядеть более религиозной, чем ее противники. И ей это удалось. Она искусно разыгрывала религиозную карту, в одних штатах покровительствуя индуистам, в других – сикхам, в третьих – мусульманам. Именно при ней вошли в практику знаменитые массовые «ифтар-пати», когда во время Рамадана за партийный счет устраивались ужины для простых мусульман; а непростым было уготовано место в партийных списках. Муллы выпускали соответствующие фетвы, умма голосовала, конгресс оставался у власти. Такая политика требовала большого напряжения сил, постоянных компромиссов и четкого планирования. В конце концов Индира допустила роковую ошибку: она отдала приказ применить силу против сикхских националистов, захвативших Золотой храм в Амритсаре, и за это ее расстреляли собственные телохранители-сикхи.

Читать еще:  Индия сделала спорт сикхов своим традиционным видом спорта

Время жечь мечети

Индиру Ганди убили 31 октября 1984 года. На прошедших сразу после этого парламентских выборах Индийский национальный конгресс, который возглавил ее сын Раджив, одержал сокрушительную победу. Националисты из «Бхаратия Джаната парти» (БДП) получили всего два места. Лидер партии Атал Бихари Ваджпаи подал в отставку, на его место пришел Лал Кришна Адвани, считавшийся в партии «ястребом». Требовались новые решения для того, чтобы отобрать у ИНК голоса избирателей-индуистов. Выходом стало старое доброе ультранасилие, а целью – мечеть, возведенная еще в XVI веке.

Город Айодхья в штате Уттар-Прадеш издавна считался у индуистов священным – по преданиям, там родился Рама (аватара Вишну). В XVI веке император Бабур построил там мечеть. Индуистские националисты уверены, что перед этим он разрушил храм в честь Рамы, возведенный в незапамятные времена. Моголы больше не правят Индией, и, значит, решили индуистские радикалы, пора восстановить историческую справедливость, снеся мечеть и заново отстроив храм Рамы.

12 сентября 1990 года Адвани при поддержке дружественных индуистских движений «Раштрия Сваямсевак Сангх» и «Вишья Хинду Паришад» объявил о начале «Рам Ратх Ятры» – великого похода, которому суждено было изменить всю индийскую политику. «Ятра» на хинди означает «паломничество», «ратх» – колесница. Функционеры БДП приобрели автобус «тойота», переоборудовали его в блистающий золотом храм на колесах с куполами, колоннами, статуями богов и двинулись в путь. Конечной целью была Айодхья.

Преображенная до неузнаваемости «тойота» с Адвани за рулем двигалась через Индию, словно колесница божества Джаганнатхи (от его имени произошло английское слово juggernaut, означающее всесокрушающую силу). Ее сопровождали толпы верующих. В городах, через которые проходила процессия, люди выстраивались вдоль улиц, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на нее и прикоснуться к колесам мобильного храма, – священной пылью затем мазали лоб. На импровизированных митингах лидеры националистов выступали с зажигательными речами, обвиняя правительство в бесхребетности и призывая людей к защите веры. По всему пути следования «колесницы» вспыхивали антимусульманские погромы.

Обеспокоенные власти попытались остановить ее неумолимое движение: сперва остановили Адвани, а затем начали отбивать от процессии и отправлять в кутузку активистов. Но это не помогло: после 150 тысяч задержанных в тюрьмах закончились места, а толпа все шла и шла.

До Айодхьи в итоге добрались около 75 тысяч человек. Они водрузили оранжевый флаг на верхушке мечети и принялись методично сносить ее молотками и топорами. Полиция применила слезоточивый газ, а когда это не помогло – боевые пули. Погибли около 20 участников ятры. Их кремировали, прах возили по всей стране – из деревни в деревню, и активисты призывали всех истинно верующих дать над пеплом клятву отомстить за гибель мучеников. Смерть 564 мусульман, убитых во время погромов, сопровождавших движение «ятры», радикалов особо не волновала.

На выборах 1991 года «Бхаратия Джаната парти» взяла 120 мест. Через год мечеть снесли, несмотря на обещания БДП не трогать ее: 150‑тысячную толпу полиция остановить не могла при всем желании. В последовавших погромах по всей стране погибли более двух тысяч человек.

Вам здесь не рады

«Мусульмане не должны жить в нашей стране. Пускай убираются в Пакистан или Бангладеш».

Эти слова произнес депутат парламента Индии от БДП Винай Катияр – ярый националист, утверждающий, что Тадж-Махал некогда был индуистским храмом, который мусульмане перестроили на свой лад. Семьдесят лет назад такие пассажи вызвали бы у журналистов лишь ироничные комментарии, но сегодня уже не до шуток. Антиисламская риторика льется с экранов все чаще: мусульман обвиняют в том, что они пытаются при помощи «любовного джихада» переманить в ислам девушек-индуисток, что они размножаются, как кролики, чтобы в конце концов захватить Индию демографическим образом, и так далее.

«Рам Ратх Ятра» стала началом полномасштабного вторжения религии в политику. Формально все остается по-прежнему: эти сферы разделены, и нарушение этого принципа теоретически должно караться. На практике же всем очевидно, что БДП – это партия индуистского большинства и ее массовая народная поддержка объясняется именно тем, что простые индийские фермеры, живущие в мире традиций, голосуют за тех, кто идет на выборы под оранжевым знаменем хиндутвы.

БДП активно использует в своей кампании религиозный фактор, формально не преступая рамки дозволенного. Как это происходит, дают представление выборы в легислатуру штата Уттар-Прадеш в 2017 году. От этого голосования зависело очень многое: Уттар-Прадеш – самый населенный штат Индии, он отправляет в высшую палату парламента больше всего представителей.

Традиционно ключевую роль там играли три категории населения: мусульмане (19% населения штата), далиты, или неприкасаемые (21%) и группа каст ядавов – скотоводов, которые вплоть до конца XIX века находились вне формальной кастовой системы и с большим трудом выбили себе в ней место. Их насчитывается около 10%.

Традиционно местные партии строили политику с опорой на эти три силы: с ними заигрывали, им давали все больше привилегий. БДП построила свою кампанию от противного: почему, спросили националисты своих единоверцев‑фермеров, меньшинство в штате благоденствует, в то время как индуистское большинство еле сводит концы с концами? Этот простой вопрос принес БДП 312 мест из 384 возможных.

Как же живется мусульманам в стране уверенно побеждающего индуизма, где на министерских постах нет ни одного мусульманина? Как ни парадоксально, в целом пока достаточно неплохо. Трагические инциденты случаются регулярно: за последние пять лет от рук индусских кау-ракшаков (защитников священных коров) погибли 42 мусульманина, которых заподозрили в том, что они везут коров на бойню, 142 человека стали калеками.

Но в Индии, привычной к погромам с числом жертв, исчисляемым тысячами, такие цифры никого не впечатляют. Тем более что реформы Нарендры Моди, как признают даже его противники, пока идут довольно успешно, и благосостояние населения растет. Стоит ли менять Индию, где шанс пострадать от рук индуистских фанатиков минимален, особенно если соблюдать правила игры, на Пакистан или Бангладеш, где придется начинать жизнь с нуля, а экономическая ситуация куда хуже?

Пока большинство мусульман в Индии полагают, что не стоит. Что будет дальше, зависит от того, какое место уготовано им в новой Индии Нарендры Моди, в которой индуизм становится фундаментом национального самосознания.

Этнический состав индонезийцев

Для начала определим, что к индонезийцам относятся народы, проживающие на островах Зондского и Филиппинского архипелагов и в других странах Индокитая. Их численность составляет приблизительно 155 миллионов человек и включает в себя до 300 народностей.

Самой многочисленной группой являются сунданцы, они составляют около 75 миллионов, это яванцы, мадурцы, сунды. Второй по численности считаются малайцы, которые включают в себя племена риау, палембанги, банджары, их количество составляет 14 миллионов человек. Третьей группой являются народы Сулавеси, буги, макассары, тораджи, это приблизительно еще 8,5 миллионов людей.

Первыми мусульманами, появившимися в Индии, были приплывавшие по морю арабские торговцы. С конца VII века н.э. они поселялись на побережье Индии. Они и обращённые в ислам индийцы стали родоначальниками общины мопла на Малабарском побережье [2] [3] [4] [5] [6] .

Затем ислам проник в северо-западную Индию во времена арабских завоеваний. Население долины Инда (современный Пакистан) полностью приняло ислам в IX-XI веках. Население п-ова Индостан и долины Ганга ислам ещё не затронул, хотя прибрежное население знакомилось с исламом через арабских купцов. Влияния ислама были незначительны до 1001 г., когда Махмуд Газни совершил набеги на субконтинент, разрушил Сомнатх и захватил Пенджаб [7] . Новая волна исламизации последовала в период между 1526 по 1858, когда власть в Северной Индии захватили пришедшие тюркские, персидские и монгольские воины.

В этот период в ислам особенно активно переходили наиболее обездоленные слои индусского населения, надеявшиеся таким образом преодолеть систему жёстких запретов и каст, ограничивающих социальную мобильность индивидуума. Ислам массово приняло малоимущее крестьянское население дельты Ганга (соврем. Бангладеш). Мещанская верхушка и купцы также были склонны к переходу в ислам для облегчения доступа ко дворам местных эмиров-мусульман, составивших новую элиту региона.

Европейские вторжения в Индию ограничили распространение ислама с конца XVIII века. Его престиж ослаб, его влияние начало угасать. Тем не менее, мусульманские общины сохранились в ряде регионов независимой Индии даже после раздела страны в 1949 году. С тех пор их доля и число растёт за счёт демографических причин. Мусульман страны характеризует более низкий уровень грамотности. После утраты политической власти в пользу британцев, а затем индусов, мусульманские доходы резко упали. Большинство из них оказалось сконцентрировано в самых старых городских кварталах (исламских гетто) с изношенной инфраструктурой. Мусульманки страны в среднем имеют на 1 ребёнка больше, чем индуски (3,7 против 2,7). Их миграционный отток из страны незначителен из-за ограниченного доступа к образованию и слабого участия в экономике (особенно среди женщин). Поэтому в период между 1991 и 2001 годами число индуистов возросло на 20,3 %, а количество мусульман увеличилось на 29,6 %.

Читать еще:  Индия идет на рекорд

Первыми мусульманами, появившимися в Индии, были приплывавшие по морю арабские торговцы. С конца VII века н.э. они поселялись на побережье Индии. Они и обращённые в ислам индийцы стали родоначальниками общины мопла на Малабарском побережье [2] [3] [4] [5] [6] .

Затем ислам проник в северо-западную Индию во времена арабских завоеваний. Население долины Инда (современный Пакистан) полностью приняло ислам в IX-XI веках. Население п-ова Индостан и долины Ганга ислам ещё не затронул, хотя прибрежное население знакомилось с исламом через арабских купцов. Влияния ислама были незначительны до 1001 г., когда Махмуд Газни совершил набеги на субконтинент, разрушил Сомнатх и захватил Пенджаб [7] . Новая волна исламизации последовала в период между 1526 по 1858, когда власть в Северной Индии захватили пришедшие тюркские, персидские и монгольские воины.

В этот период в ислам особенно активно переходили наиболее обездоленные слои индусского населения, надеявшиеся таким образом преодолеть систему жёстких запретов и каст, ограничивающих социальную мобильность индивидуума. Ислам массово приняло малоимущее крестьянское население дельты Ганга (соврем. Бангладеш). Мещанская верхушка и купцы также были склонны к переходу в ислам для облегчения доступа ко дворам местных эмиров-мусульман, составивших новую элиту региона.

Европейские вторжения в Индию ограничили распространение ислама с конца XVIII века. Его престиж ослаб, его влияние начало угасать. Тем не менее, мусульманские общины сохранились в ряде регионов независимой Индии даже после раздела страны в 1949 году. С тех пор их доля и число растёт за счёт демографических причин. Мусульман страны характеризует более низкий уровень грамотности. После утраты политической власти в пользу британцев, а затем индусов, мусульманские доходы резко упали. Большинство из них оказалось сконцентрировано в самых старых городских кварталах (исламских гетто) с изношенной инфраструктурой. Мусульманки страны в среднем имеют на 1 ребёнка больше, чем индуски (3,7 против 2,7). Их миграционный отток из страны незначителен из-за ограниченного доступа к образованию и слабого участия в экономике (особенно среди женщин). Поэтому в период между 1991 и 2001 годами число индуистов возросло на 20,3 %, а количество мусульман увеличилось на 29,6 %.

Мусульманство в Европе

Как видно, христианская Европа постепенно сдает позиции и переживает период, когда ислам активно проникает в ее повседневную жизнь и влияет на политику. Толерантность и непродуманная миграционная стратегия ведет к ухудшению межконфессиональных отношений в регионе. По мнению специалистов, доля приверженцев ислама в Европе к середине века увеличится вдвое. Причем ряды последователей пророка часто пополняются за счет христиан, которые забыв об Иисусе Христе, принимают ислам и становятся мусульманами.

Организация исламского сотрудничества

В 1969 году на конференции глав исламских государств была основана международная «Организация Исламская конференция» (ОИК), целью которой являлась консолидация мусульманских стран в экономической, культурной, социальной и политической сферой. В ОИК, переименованной в 2011 году в ОИС — «Организацию исламского сотрудничества» входит 57 исламских стран:

  1. Саудовская Аравия
  2. Объединенные Арабские Эмираты
  3. Малайзия
  4. Турция
  5. Индонезия
  6. Иран
  7. Нигерия
  8. Алжир
  9. Кувейт
  10. Бангладеш
  11. Ливия
  12. Казахстан
  13. Катар
  14. Египет
  15. Оман
  16. Ирак
  17. Пакистан
  18. Бахрейн
  19. Тунис
  20. Марокко
  21. Судан
  22. Кот-д’Ивуар
  23. Йемен
  24. Сирия
  25. Азербайджан
  26. Габон
  27. Узбекистан
  28. Туркменистан
  29. Бруней
  30. Иордания
  31. Камерун
  32. Чад
  33. Ливан
  34. Мозамбик
  35. Сенегал
  36. Таджикистан
  37. Суринам
  38. Бенин
  39. Мавритания
  40. Уганда
  41. Того
  42. Кыргызстан
  43. Албания
  44. Гвинея
  45. Гайана
  46. Афганистан
  47. Буркина Фасо
  48. Мали
  49. Джибути
  50. Сомали
  51. Нигер
  52. Сьерра Леоне
  53. Гамбия
  54. Мальдивы
  55. Гвинея- Бисау
  56. Коморы
  57. Палестина

Из невольников в цари

У истоков мусульманского государства в Индии стоял Махмуд Газневи. Его войско состояло из 50 тыс. человек, в основном из иранцев. Кроме того, к нему присоединялись гази, а ударной силой войска были тюрки. Это была гвардия гулямов, а также огузы, карлуки, ягма, халаджи, которые нанимались в войска и вознаграждали себя добычей, взятой в походе. Сам Махмуд Газневи происходил от тюркского гуляма Себук-Тегина из Верхнего Барсхана с берегов Иссык-Куля. Султан осуществлял походы на Синд, Кашмир, Раджахстан, Гуджарат, Канаудж, Каланджар. В первой половине ХІ века он заложил основы мусульманского доминирования в Индии. Под его властью находился Пенджаб. В 1173 году инициатива перешла к афганской династии Гуридов. Гийас ад-Дин Мухаммед Гури занял Газни. Этот султан купил многих тюркских рабов, которые стали опорой его власти. Среди них был Кутб ад-Дин Айбек. Происхождение этого гуляма неясное. Известно лишь только, что он тюрк. В 1186 году Муизз ад-Дин Мухаммед Гури овладел Лахором. Еще в 1175—1176 годах он занял Учч, а в 1178 году завоевал Мултан. Эти провинции были отвоеваны у мусульманских еретиков — карматов. Муизз ад-Дин Мухаммед Гури воевал против раджпутов и нанес им множество поражений.

После гибели Муизз ад-Дина Мухаммеда Гури в битве с индусами индийские мусульмане отделились от государства Гуридов. Первым правителем нового султаната стал Кутб ад-Дин Айбек. Его войско состояло из тюрок, гурцев, хорасанцев и халаджей. Кутб ад-Дин Айбек до 1206 года отметился завоеваниями в Индии. С 1191 до 1203 года он занял крепости Мирас, Тангир, Каланджар, города Дели, Кол, Аймер, Канаудж, Нахрвала, Бадаун, Уджайн, Махоба. Вместе с Махмудом Гури в 1194 году он завоевал Бенарес. От мусульманских завоевателей пострадали раджи Мальвы, Гуджурата, Калпы.

Дели даже не был столицей. Центром ислама в Индии являлся Лахор. Вторым по значению городом был Газни. Кутб ад-Дин Айбек был султаном Лахора. Ильтутмыш при Муизз ад-Дине Мухаммеде Гури владел Табархиндом, возглавлял гвардию и руководил охотой. При султане Кутб ад-Дине он владел провинцией Баран, Бадауном и Дели. Хасан-и Низами был губернатором провинций Кухрам и Самана, Бенгалией владел Мухаммед б. Бахтиар из тюркского племени халаджей. Своей столицей последний сделал Лакханаути.

Кыпчак Ильтутмыш происходил из кыпчакского клана ольберлик и очевидно попал в плен во время очередной войны хорезмийцев с кыпчаками. Он сначала попал в Бухару, а потом в Газни. С 1206 по 1210 годы Кутб ад-Дин враждовал с правителем Кермана и Газны Тадж ад-Дином Йалдузом, который был военачальником Гуридов. В 1210 году Кутб ад-Дин загадочно умер во время игры в поло. Возможна аналогия с Мамлюкским султанатом в Египте, где так погибали некоторые султаны, которых устраняли конкуренты.

Дели даже не был столицей. Центром ислама в Индии являлся Лахор. Фото wikipedia.org

В Лахоре после смерти султана недолго правил командующий войсками Али-и Измаил. Но потом власть захватил приемный сын Кутб ад-Дина Айбека Арам-шах. Меньше чем через год правления он был убит. Очевидно к этому приложили руку тюркские гулямы. После Кутб ад-Дина Айбека мусульманская Индия была разделена между разными маликами. По версии Вассафа, Кутб ад-Дин Айбек не оставил преемников и власть перешла к рабу Альтамышу (Ильтутмышу). Против Ильтутмыша, который был маликом Бадауна и Дели, выступил эмир Лахора Берки. При таких условиях Ильтутмыш в 1211 году титулировал себя даже не султаном, а маликом, и стал известен как Шамс ад-Дин Музафар Ильтутмыш, основатель кыпчакской династии Шамсийа. Зийа ад-Дин Барани знал, что династию султанов Дели основал султан Шамс ад-Дин и назвал ее Шамси. Амир Хусрау ошибочно считал членов династии Шамсийа гуридами.

В Синде и Пенджабе правил Насир ад-Дин Кубача. Под его властью находились Мултан и Учч. В Бенгалии Али-и Мардан провозгласил себя султаном Ала ад-Дином. За контроль над Лахором соревновались Насир ад-Дин Кубача и Тадж ад-Дин Йалдуз. Кубача был зятем Кутб ад-Дина Айбека и был одним из самых вероятных его преемников. Его войско насчитывало 15 тыс. человек. Под давлением хорезмийцев Йалдуз бежал из Газны в Пенджаб. Из Пенджаба его вытеснил Кубача, который в январе 1216 года столкнулся с Ильтутмышем. В битве под Тараином Кубача потерпел поражение, однако оставался самым могущественным правителем в Индии, поскольку владел землями от Кашмира до дельты Инда. В 1217 году под его власть перешел Лахор. Ильтутмыш и Кубача сражались за обладание Восточным Пенджабом с Табархиндом, Сарсати, Кухрамом.

Читать еще:  Далай Лама рассказал, что унижение других - это предел неверующих

Хиджры: Как живёт каста неприкасаемых, и почему в Индии боготворят и опасаются «третий пол»

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Мужчины, которые хотят быть женщинами

Есть несколько стереотипов, к которым прибегают европейцы, описывая касту хиджр. Мужчины, которые хотят быть женщинами; проституированные гомосексуальные мужчины; кастраты; природные гермафродиты. На самом деле, ни одно из этих описаний не является полным, хотя все эти типы можно встретить в касте хиджр. Кроме них, частью касты являются женщины — жёны и дочери мужчин-хиджр. Правда, женщин касты хиджра государство не считает третьим полом.

Хотя среди хиджр немало гермафродитов и транссексуалов, решивших перейти в хиджры из других каст в зрелом возрасте, во многих случаях о добровольности ношения женского образа или, тем более, занятий проституцией в среде хиджр говорить нельзя. Хиджрами становятся или по факту рождения внутри касты — никакую другую карьеру рождённому хиджрой кроме тех, что связаны с его кастой, просто не разрешат сделать ни окружающие, ни другие члены общины; или в хиджры могут купить ребёнка, «обладающего признаками хиджры» — с недоразвитыми гениталиями, подозрением на двуполость или просто «слишком красивого для мальчика». Торговля детьми в Индии вне закона, и, тем не менее, по факту борьба с ней очень слаба. У государства не хватает ресурсов, у рядовых полицейских на местах — желания.

Хиджр также часто обвиняют в краже детей, оставленных ненадолго без присмотра, поскольку воспроизводимость общины меньше смертности, а детей продают всё неохотнее. Сколько в этих обвинениях реальных фактов, а сколько — неприязни к касте, трудно сказать. Антропологические исследования касты хиджр пока не очень глубоки, и уж тем более никаким исследователям в своём уме члены касты не признаются, если какой-то из детей был похищен.

В любом случае, даже взрослые хиджры необязательно желают носить женский образ в нерабочее время. Многие дома ходят в обычной мужской одежде, далеко не все принимают женские гормоны (хотя, вероятно, подростков к этому порой принуждают из соображений выгоды для клана). С другой стороны, многие носят женскую одежду и макияж всю жизнь, в любых обстоятельствах. Есть и хиджры, которые ходят в мужской одежде на представления — они работают музыкантами при тех, кто танцует в женской одежде. Общину хиджр невозможно описать как нечто однородное. Она объединяет множество очень разных людей.

Утерянные евнухи

Хотя, вспоминая о двуполом божестве Ардханари, многие полагают, что каста хиджр существует в Индии очень давно, надо заметить, что следы этой касты трудно найти дальше, чем на несколько веков назад (что для индийской цивилизации, начинающейся ещё с хараппских городов, просто ничто). По гипотезе, которая выглядит очень убедительно, каста хиджр образовалась из евнухов, которые остались без хозяев после того, как индуистское население скидывало власть мусульманских правителей.

В гаремах мусульманской знати Индии — преимущественно пришлой по происхождению — евнухи играли множество разнообразных ролей. Они ухаживали за женщинами гарема, развлекали и их, и мужчин танцами и песнями, сохраняли разного рода обычаи, связанные с церемониями вокруг свадьб, рождений и похорон, занимались хозяйством. Без сомнения, молодых невольников-евнухов склоняли к сожительству хозяева, но в целом евнухи были просто прислугой, прежде всего — на женской половине дома.

Индуисты относились к евнухам и кастрации намного жёстче, чем мусульмане; кроме того, очевидно, поначалу все или почти все евнухи были сами мусульманами, то есть — представителями завоевателей. В индийском обществе слуги-кастраты оказались брошены на самое дно. Хотя они пытались сохранить за собой такие профессии, как исполнение танцев и участие в праздниках, в целом, чтобы выжить, евнухам пришлось сделать проституцию одним из основных занятий. Они также сблизились и смешались с общинами проституированных мужчин, которые существовали ещё до падения евнухов.

Первые хиджры-евнухи не могли воспроизводить численность общины своими силами. В то же время, евнухи старели и теряли клиентуру; чтобы выжить, им нужны были подчинённые и наследники. Так родился обычай, осматривая новорождённых на празднествах, выявлять «природных евнухов» — детей с нарушениями развития гениталий, и выкупать их, а также искать подростков с особенностями полового развития или, в конце концов, скупать мальчиков и затем кастрировать их либо же оставлять «на развод».

Со временем у хиджр сложилась своя особенная культура. Их речь опознаётся по большому количеству прибауток, полупристойных шуток и цитат из классической, часто иранского происхождения поэзии. Чтобы привлечь внимание, везде, где они появляются, хиджры хлопают в ладоши. Чтобы подаяние не выглядело милостыней нищему, они в ответ всегда благословляют, считая это своей особенной функцией. Благословение обычно выглядит как накладывание ладоней на голову подарившего деньги. Хотя кастрацию проходят далеко не все, есть поверье, что совсем настоящим хиджра становится только после её проведения. Молодые хиджры обязаны кормить не только кровных родственников, но и «наставниц».

Хиджры — благословение и проклятие

Со временем хиджры вписались в традиционное жизнь индуистского общества. Их посещения на семейных праздниках стало считаться благословением; если же где-то хиджрам были не рады, они грозили проклясть этот дом, пока не получат плату за свои пляски (которые исполняли в любом случае, чтобы никто не счёл, что они живут на милостыню). Как и во многих сообществах, индийцы традиционно верят в умение «женомужчин» навести порчу. Те, что придерживаются более прогрессивных взглядов, всё равно платят за танцы хиджр, потому что хотят прекратить скандал.

Туристы часто описывают хиджр как некрасивых, ярко накрашенных вымогателей в женской одежде. В то же время, можно найти интервью очень элегантных представителей касты, которые объясняют, почему никогда не опускаются до проституции и как строго относятся к танцевальному искусству. Правдой являются те и иные свидетельства. Есть целая прослойка хиджр, которые сумели поставить себя достаточно хорошо и благодаря внешности, искусству и затем отчислениям не менее искусных учеников (или учениц) могут получать хорошие деньги, поддерживать достойный уровень жизни и посвятить себя сохранению лучших традиций, подобно евнухам золотого времени мусульманских правителей Индии.

Интересна роль подобных хиджр в сохранении муджра — танца куртизанок, чью общину разогнали в девятнадцатом веке англичане из-за роли этой общины в национально-освободительном подпольном движении индийцев. Собрания индийцев на муджра использовались для обсуждения планов и пропаганды, сами куртизанки часто были связаны с лидерами движения и помогали им. После того, как кварталы куртизанок принудительно закрыли, танцу муджра — мусульманскому переосмыслению индийского катхака, мягкому и волнующему — грозило исчезновение, но его начали исполнять проституированные мужчины, включая представителей общины хиджра. До сих пор муджра разной степени искусности танцуют на мужских вечеринках хиджры, обычно — транссексуалы, сделавшие или делающие переход.

В то же время, менее искусные, разрушенные наркотиками или алкоголем с подросткового возраста, слишком рано проституированные, попросту некрасивые внешне хиджры — будь то обычные мужчины в женском, кастраты, трансгендеры или природные гермафродиты — не имеют возможности ни добывать пропитание одним только искусством, ни освоить любую другую профессию, кроме танцев — для общества они до сих пор неприкасаемые, несмотря на то, что говорит об этом закон. Для них нет другого выхода, кроме проституции и вымогательств, прикрытых ради сохранения остатков достоинства вековыми традициями и способностью благословлять, делая мужчин и женщин плодородными.

Считается, что индийское правительство благоволит хиджрам — оно ввело ради них понятие третьего пола, что, теоретически, должно повышать их статус, переведя из ранга «неправильных мужчин» в нечто особенное. Однако многие реальные проблемы сообщества не решаются. О раннем принуждении мальчиков к проституции, вызванном нищетой, молчат даже активисты, опасаясь увеличить стигматизацию общины и лишить тех же мальчиков возможность освоить какую-то другую профессию в будущем, когда слово «хиджра», возможно, перестанет быть клеймом. О приниженном положении женщин не говорит вообще никто — оно таково почти по всей Индии. Нет больших программ, расширяющих выбор профессий в сторону, например, удалённых (то, что можно делать через интернет), независимо от того, третьего ты пола или одного из «первых» и богаты ли твои родители и опекуны.

Смена пола в восточном обществе может быть и временной. К ней относится афганская традиция «бача пош»: пусть дочь будет сыном … но не навсегда.

Текст: Лилит Мазикина

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector